Бродячий цирк

Хенджину кажется, что на него наложено неясное заклятие. Он видит проблеск света за приоткрытой шторой и ждет отзвук по-кошачьи ленивого голоса. Он потягивается, спускаясь с кровати, и ради пробы разъезжается ногами. Приятное, не забытое растяжение, и досадный тупой угол там, где когда-то давно был шпагат. Глупость. На танцах много не заработать. Он разбирает чужое постельное белье, слышит вдохновленные разговоры из соседнего номера, восхищения в адрес недавно приехавших артистов, и цокает языком, плюхая сверху сложенное полотенце. Заклятие не спадает. Хенджин катит тележку с блюдами по устланному красным ковром коридору и привычно смотрит вниз, почему-то замечая, как переливается свет на крутящихся колесиках. Кошмар. Кош-ш-мар. Хенджин выходит с тянущей болью в плечах и гудящими ногами, а по улице носится встрепанная грязная серая собачонка, гоняя кошек. Звонкий лай бьет по ушам, и Хенджин прикрывает глаза, думая о том, как сильно хочет спать. Один из уличных котов в ответ на приставания собаки шипит громче лая и показательно перебирает когтями в воздухе. Хенджин усмехается. Отпрянув, собачка приникает грудью к земле и лает более задорно, приглашая на игру. Подняв хвост, кот гордо разворачивается и запрыгивает на подоконник ближайшего дома. Грустно урча, собака остается внизу, размахивая хвостом и продолжая подначивать лаем, но кот лишь показательно свешивает вниз длинный хвост, заставляя бессмысленно гоняться за ним. Хенджин честно идет домой, улыбаясь под нос этому невозмутимо наглому коту и дерзкой маленькой собачке, но заклятие тянет под солнечным сплетением. Поддаваясь копившемуся с самого утра порыву, он сворачивает на соседнюю улицу, чтобы не выглядеть глупо, разворачиваясь на месте. Шагая в сторону звенящей голосами ярмарки, Хенджин глупо улыбается, отчего-то уже чувствуя себя почти счастливым, только двигаясь к этому кошачьему кошмару. Он доходит до входа как раз в тот момент, когда люди начинают выходить, обмениваясь впечатлениями и пачкая лица в розовой вате. Усмехаясь, Хенджин отходит в сторону и просто дает им пройти. Когда последняя пожилая пара, причитающая об откровенных костюмах воздушных гимнасток, проходит мимо, он, впервые за долгое время искренне улыбаясь, подходит к намеревающемуся закрыть центральный вход в шатер Чанбину. Они проходят сквозь еще будто не остывший круг с еще не успевшим осесть песком, и Хенджин, слушая приятеля, ощущает себя практически готовым подлетать на каждом шагу вместе с этими песчинками. Сквозь хранящие энергетику зрителя гардины слышен возбужденный гул голосов, и Хенджин так старается не выдать своего интереса к одному конкретному, что у него ничего не получается. Чанбин даже не смеется, он просто хлопает Хенджина по спине так, что все волнение выбивает вместе с воздухом, а затем пропускает первым в гримерку. Все здороваются с ним так, словно он здесь давно желанный гость, отчего Хенджин чувствует колющую неловкость, но затем он замечает Минхо и быстро осознает, что ничего не знал о слове «неловкость» до этой секунды. У Минхо подведены черной краской глаза, и зрачки блестят неостывшим энтузиазмом. Его волосы встрепаны и чуть влажные за ушами, на макушке поблескивают конфетти. За расстегнутым воротом видно еще неуспокоившуюся жилку. Он выглядит, как ополоумевший от весны кот, выгибающийся на лестничных пролетах и стонущий в голос, бешеными глазами преследующий тебя в темноте. Хенджин дергает себя за тонкую прядку у виска, притормаживая больное воображение. — Надумал? — Минхо сидит в глубоком диване, развязывая шнурки высоких ботинок. Кожаные штаны, по скромному мнению Хенджина, слишком обтягивают его ноги, но не ему тут моральничать. Он сам сегодня, просто так, надел свои самые узкие джинсы. Минхо вздергивает бровь, еще ярче выделяющуюся на лице, подведенную угольным карандашом. Хенджин знает, о чем речь, ведь утром без повода прошелся таким же по уголкам глаз, прекрасно зная, как это выделяет его взгляд. И, кажется, у него что-то спросили. — А? — чтобы не тупить так явно, Хенджин насильно отводит взгляд и отшагивает, упираясь в стол. Оказывается, вокруг них полнейшая суета и гам переодевающихся мужчин. — Сегодня тренируешься с нами? — уточняет Минхо, но вопросительный знак в его фразе слышится весьма фиктивным. Хенджин присаживается на край стола, не отрываясь взглядом от черной кожи, обтягивающей колени так, что можно проследить каждую выемку. Мимо проходит Чанбин, прерывая этот гипнотический контакт, и Хенджин снова вспоминает, что ему задали вопрос. — Да, конечно. — бормочет он одними губами, снова возвращая взгляд на несчастные колени. Заметит ли кто-нибудь, если они продырявятся, прожженные его глазами? — Вот это я понимаю! — на его плечо приземляется тяжелая рука. Хенджин крупно вздрагивает, оказываясь в реальном мире и видя улыбку Чанбина. — Сейчас у нас заминка в тренировочном и повторение завтрашнего выступления. — проговаривает БанЧан, буквально зашвыривая свои ноги в свободные штаны. Хенджин переводит чуточку ошарашенный взгляд на ухмыляющегося Чанбина, но он трактует немой вопрос по-своему. — Чтобы мышцы завтра не болели, надо их растянуть после того, как сегодня выработались на полную. А репетиция чисто Чан-хену для самоуспокоения, мы, вообще-то, месяцами все отрабатывали. Он у нас немного нервная мамочка. — Я все слышу! — орет Чан из-под натягиваемой футболки. — Удивительно для твоего возраста. — невзначай произносит Минхо, уже завязывая пояс тренировочных штанов. Пока Хенджин думает, как они все тут посмели отвлечь его от момента, когда Ли был без штанов, Чан гоняется за оным по всей гримерке, вопя что-то на английском. — У него комплексы. — поясняет Чанбин, складывая руки на груди. Хенджин невольно замечает, что его бицепс шириной с его талию, и благоразумно кивает. — Есть во что переодеться? — М? — Неудобно тебе будет в этом. — кивает Бин на его рабочий костюм. — М-м-м… — Я дам ему. — Минхо невозмутимо отодвигает Чанбина, и раньше, чем Хенджин успевает взвиться красной дымкой вверх от смущения, кидает в его сторону извлеченную откуда-то из недр бесчисленных коробок футболку. — На! — Хенджин очумело разворачивает серо-белую в крапинку вещь, невольно чувствуя ее запах, когда в него летят и треники. — Еще на! — их он решает понюхать как-нибудь наедине с собой, когда Минхо разворачивается и с тем же непоколебимым лицом спрашивает. — Размер у тебя какой? — Не знаю… — протягивает Хенджин. Он про размер чего? — Сколько сантиметров? — дергает Минхо подбородком, и Хенджин радуется, что уже сидит и не придется падать. — Где? — В длине. — Кого? Чего? Куда… Со вздохом библейской мученицы закатив глаза куда-то в сторону Северной Кореи, Минхо подходит ближе и раньше, чем Хенджин успевает хоть пискнуть, хватает его за лодыжку и поднимает. Задумчиво глядит куда-то в подошву, пока Хенджин даже не дышит, и опускает со словами. — Моя не подойдет, наверное. Спрошу у Чан-хена, но не уверен, что у него есть запасная пара. Хенджин беспомощно открывает рот, и Минхо на это качает головой: — Джисоновы брать не советую. Отмоешь вонь с ног только вместе с кожей. — Знаешь, я, наверное, босиком позанимаюсь. В носках. — Твое право. Хенджин не пялится, честно. Он смотрит за работой профессионалов. За пропущенным им в первый день шоу. А то, что в поле его зрения попадает только Минхо — это какая-то оптическая иллюзия. Он двигается выверенно и точно, ухитряясь боковым зрением отслеживать сокомандников. Хенджин замечает, что за свободной тренировочной одеждой можно разглядеть очертания тела. Ладно, возможно, он немного пялится. Минхо хорошо сложен — это видно не сразу, как с Крисом. У Ли не выпирают буграми мышцы, он не крупный сам по себе, но в каждом его движении видна физическая сила. Когда Хенджин танцевал, ему говорили, он пластичен и легок. Его сравнивали с лепестком, сам же он ощущал себя податливым и мягким, принимающим форму той страсти, что толкала его на танец. Он думал, что забыл это ощущение, но стоило ему вспомнить, как щекотная дрожь прошлась по его плечам, между лопаток и к пояснице. Его тело хотело танцев, даже если этого не хотел он. Прошло слишком много времени, Хенджин не мог быть уверен, что не порвет себе связки. Минхо же себя не жалел. Он танцевал до испарины на лбу, а затем танцевал еще. Хенджин следил за его фигурой с тоской. Когда групповой танец остался повторенным до того, что уже даже у Криса начал дергаться глаз, он распустил их небольшую группку, крикнув в напутствие «хорошенько растянитесь!». Хенджин знал, что после этих слов ему стоит отвернуться и заняться своими делами. Любыми. Дела на горизонте не виднелись, и он просто встал, проходясь вдоль стены, чтобы никому не мешать. Лишь бы не смотреть, как тянется Минхо на пару с Джисоном на коврике. Играла энергичная музыка, и он чуть поводил плечами ей в такт, шагая в ритм. Он нашел глазами Феликса — его белые волосы легко выделялись среди большинства брюнетов. Они с Джонином шустро прыгали через скакалку, Сынмин засчитывал время. Хенджин не хотел мешать им, поэтому дружелюбно кивнул в ответ на усталые улыбки обоих и отправился дальше. Ему было чуть стыдно за то, что он прохлаждается, пока все потеют. Но встать за станок среди всех, не будучи уверенным, что у него получится хоть что-то — было бы еще позорнее. Сзади он услышал звонкий шлепок и обернулся, чтобы увидеть, как Джонин с открытым ртом держится за пострадавшую ягодицу, игривую улыбку Феликса со свернутой скакалкой в руках и будто зависший взгляд Сынмина. Мотнув головой, Хенджин пошел дальше, отбрасывая мешающие пряди у висков. Чанбин ожидаемо качался. От этого Хенджин был максимально далек, но с некоторым опасливым восхищением проследил за вздымающимися мышцами. Его отвлекла ладонь на плече. — Скучаешь? — участливо поинтересовался Крис. Хенджин видел, что это был не вопрос из вежливости, и искренне улыбнулся. — Мне просто нет занятия. — Так это не проблема. Хенджин прикусил губу. И ковырял чуть обветренные губы, пока не почувствовал привкус крови. Зачем он это сказал? Пока он страдал, Крис подвел его к мату, на котором кувыркался Джисон. Конечно, Минхо сидел на соседнем коврике. — Попробуешь вместе с ними? Немного размяться будет полезно. Они собираются ставить акробатический номер. — Ты нас заставил! — едва подняв взъерошенную голову, возмутился Джисон. Хенджин невольно усмехнулся, и Хан перевел на него взгляд. — О, привет! — Хенджинни будет заниматься с нами? — протянул Минхо, даже не пытаясь делать вид, будто увлечен тренировкой. — Почему ты не взял его в свою с Бином команду? Крис поджал губы, после растянув их в какой-то его индивидуальной «ах ты засранец» улыбке. Хенджин был уверен, что Минхо знал, почему Чан не повел его к тренажерам. Достаточно один раз посмотреть на его тонкие руки с длинными пальцами, чтобы понять — бодибилдинг не для него. — О! О! О! — раньше, чем они бы все поругались, вскочил Джисон. Хенджин даже слегка отпрянул от его напора, с такой экспрессией Хан потянул к нему руки. — Отлично, будешь делать все это вместо меня! Минхо-хен скоро убьет меня до смерти. — Тебе тоже нужно чем-то заниматься, Джисон. — отцовским тоном произнес Крис. — Все будет хорошо, сейчас мы его всему научим! — солнечно улыбнулся Хан, подталкивая Хенджина к матам. Чан покачал головой и развернулся, а Минхо широко ухмыльнулся. — Садись. — указал он ему глазами на свободную часть мата. Хенджин, уже зная, что пожалеет об этом решении, опустился на колени, прижимая пятую точку к полу между пятками. Ему было вполне удобно так сидеть. — Ого. — коротко издал звук Хан, смешно округлив рот с этими своими щечками. Хенджин перевел на него взгляд, даже волосами на голове чувствуя, как на него смотрит Минхо. — Я ведь говорил — он гибкий. Хенджин недоуменно посмотрел на свои ноги, согнутые дважды. Он знал, что в такой позе многим тянет колени, но ему для этого нужно было бы сильно откинуться назад. — Чем ты занимался раньше? — спросил Минхо. — Рисованием. — Хенджин решил, что имеет право на юление после того явно не случайного перла с «размером». Ли хмыкнул, переводя взгляд на Джисона. — Давай делай. — Никакой пощады. — пробурчал Хан, ложась на спину. Подняв ноги и нижнюю часть корпуса, он встал на локти. Минхо поднял руку. — Он должен дотянуться ступнями до моей ладони. — пояснил он для Хенджина. — И пусть я сломаюсь, пока пытаюсь это сделать. — прохрипел Джисон из своего положения. — Есть вероятность, что, если ты не будешь болтать, у тебя появится больше шансов. — безжалостно произнес Минхо, не опуская руки. Когда Джисон с громким охом и мучительным кряхтением разогнулся, Ли опустил так и нетронутую ладонь и повернулся к Хенджину. Невозмутимо протянул руку и коснулся его лодыжки, осторожно вытягивая из-под бедер. — Дай мне. — без всяких оснований и объяснений. Хенджин недоуменно смотрел на свою ногу в его руках второй раз за день. Ему стоит привыкать к привычке Ли сначала делать, а затем говорить о своих намерениях. Минхо с исследовательским сухим интересом согнул его ступню, повертел так и этак. — Контемп или балет? — поднял он на него блестящие глаза. Хенджин вздрогнул. — Оба? Ли продолжал удерживать его пятку, ожидая ответа, который Хван не собирался давать. Не моргнув и глазом, он резко приподнял его ступню от пола вверх, отчего Хенджин мгновенно сложился пополам, зашипев от боли. — Ты там чего его обижаешь? — приподнял голову от мата отдышавшийся Хан. Минхо промолчал, выпуская чужую ногу. Вспышка боли пропала быстро, оставив только знакомое ощущение перетянутых мышц. Хенджин подобрал под себя обе ноги и на всякий случай положил на них руки, глядя на Ли из-под бровей. — Ты был балеруном. — без тени сомнения произнес тот. — Почему бросил? — А что ты делаешь в цирке, будучи танцором? — ощетинился Хенджин. — Парни. — почти беззвучно сказал Джисон. Все трое подняли головы на подошедшего Чана. — Все окей? — Да. — одинаково радостными улыбками возвестили три мужчины. Крис обвел их подозрительным взглядом, и Минхо быстро его отвлек. — У меня есть предложение. — Предлагай. — Пусть Хенджин попробует сделать часть из нашего номера. Самую легкую. Я буду внимательно следить, чтобы он не пострадал. — Хенджин? — перевел Чан взгляд на предлагаемого участника. — Мы думаем, у него получится. — тут же подхватил Джисон, заслужив шокированный взгляд обсуждаемого. — Он точно пластичнее меня. — Не говори так, ты очень хорош. Я не против, но для исполнения большей части понадобится…некоторая подготовка. До даты выступления, когда я хотел бы презентовать этот номер, осталось не так много времени, а Джисон с нами еще с момента, когда нас было всего трое. — Потом расскажу. — подмигнул Хан Хенджину. — Мы с Джисоном занимаемся уже не первый день, и результат пока так себе. Прости. — послал короткий взгляд Минхо для напарника. Хенджин удивился тому, что он умеет извиняться. — Хенджин, ты решил, остаешься ли с нами? Понадобится много времени на тренировки, тебе придется переехать сюда. — Я… — Не заставляй его принимать такие сложные решения сразу. — вмешался Минхо. — Пусть попробует. — Да, давай его пожалеем и будем вписывать в график тренировок постепенно. Сам помню, как болело все в первые недели после дебюта от ежедневных нагрузок. — Хорошо. — Чан вздохнул, прикладывая пальцы к переносице. — Занимайтесь втроем. Хенджин станет твоим запасным на этот номер. Не перегружайте его и не… — Все ясно, мы обещаем! — подскочив, Хан радостно кивнул, заверяя на разные лады Криса в своей компетентности. Минхо только перевел взгляд на Хенджина. И этот взгляд с поблескивающей хитринкой не предвещал ничего хорошего. Но Хенджин не был против.