Зависть (3) Боги оступаются

Утром следующего дня позвонила Лиана. Это была среда. Полицейская всячески поддерживала меня (я же типа не выдержала). Хотя всячески это громко сказано. Поддержка ограничилась наверное парой-тройкой фраз, не особо оригинальных, поэтому я их даже не запомнила. Потом Лиана переключилась на свою тему, мол, все понимает, но вот нас пригласили в какой-то супер-притон, и там большие обороты. Идти завтра. Соглашаться я не хотела, но мне еще надо было каким-то образом вернуть соседке Людмиле ее марки. Я же не позвоню в дверь и не отдам лично: что же она обо мне подумает?! Подложить под дверь, позвонить и сбежать — тоже не совсем понятно. Мне еще надо стереть отпечатки пальцев с коллекций: я что-то их задумчиво решила полистать, а потом только вспомнила, что дело не закрыто (у уже упоминала, что дура?). А вдруг Людмила кипиш поднимет и настоит на какой-нибудь экспертизе? Когда в хорошие времена была у нее в гостях, я видела ее папку с коллекциями только издали, но она не давала трогать и тем более листать. Вообще с самого утра я маялась по всяким таким поводам. Стирая свои отпечатки, я к тому же сотру и все прочие улики предшествующих преступников! И я теперь не могу даже в участок отнести? Мол, нашла марки (на дороге валялись, а Лиана знала, где они валялись), да я еще недавно главной подозреваемой была! Попутно я мучилась тем вопросом, почему в священном писании не указано, можно ли воровать у вора: ведь по сути я выкрала эти марки у Лехи! Воровство это или НЕ воровство? А вдруг это тоже воровство? А что же мне было делать? В легендах про Робин Гуда все конечно определенно, но это же не священное писание! А в последнем как раз ничего не сказано. Предполагается, вероятно, что Бог накажет. А вдруг я вор? Но я же не хотела! Самое лучшее, чтоб Лиана бабуле отнесла ее марки (мол, нашли вора, или что-то еще придумает). И сама пусть решит что-то с отпечатками (я же не знаю, как все устроено!). А в таком случае я ей помогу, надо идти на сделку, во. — Пожалуйста, последний раз. — уговаривала тем временем Лиана. — Это очень важно! — Если я соглашусь, ты пообещаешь выполнить одну мою просьбу. — сказала я. — Только без вопросов, пожалуйста: заранее ничего говорить не буду. — Противозаконное? — спросила полицейская. — Хотя какое у тебя может быть особо противозаконное?.. Ладно. Мне нужно, чтоб ты завтра была со мной: одну меня туда не поведут. — Прям именно двоих? А вдруг это засада? — Там будет Топыч, это правда смущает, но тебя же не смущает? Доверимся твоей интуиции! — как-то нарочито позитивно огласила Лиана, и я совсем не была уверена, насколько она сама уверена. — Там большие обороты, и уж точно, наверняка есть выход на базу варки: я не могу упустить этот шанс. Мне надо зацепиться. Вскоре выяснилось, что идти надо в мое рабочее время. Кому же я передам смену?! Поменяться ни с кем уже не смогу: послезавтра в ночь мы с Максом уезжаем (покрыть долг будет совсем некогда). Учитывая, что мы обе с Лианой не такие уж богатые, чтобы раскидываться деньгами и предложить кому-то из моих коллег проплатить дополнительный выход, Лиана определила, что заместо меня выйдет стажерка полиции. Я сначала обрадовалась, но потом меня одолела куча вопросов. Как же она справится? Продавать лифчики — это целое искусство! Начнет обыскивать клиенток с порога? А если у нее лицо кирпичное, она всех покупательниц распугает! — Да ее никто не пустит, ее выгонят! — ужаснулась я, представив округлившиеся глаза администраторши в салоне. Как же мне потом в глаза коллегам смотреть после такой подложенной свиньи (в смысле, не полицейская-стажерка свинья, а вся ситуация)? Я конечно уматываю в Москву, но я планировала наращивать и поддерживать ценные связи! — Она не уйдет! — с толикой недоумения и даже возмущения фыркнула Лиана. — У нее задание. И у нее удостоверение. НИКТО ее не выставит!.. Ты ее немного проинструктируй, а я улажу все прочее. На работе сегодня ничего никому не говори. — Она хоть улыбаться сможет? — меня терзали очень большие сомнения насчет всего. — Если будет задание улыбаться, будет улыбаться. Я ужаснулась, представив застывшую улыбку на каменном лице. Может, лучше не надо? Ок, придется вложить в инструктаж нюансы, лишь бы все не забыть (а то возьмется за обыск?). * На утро четверга я проснулась жутко возбужденная. Со мной такое случалось из-за Зои. Даже не знаю, с чем сравнить: у Макса утренняя эрекция, кажется, была не столь часто, как мое возбуждение: я чувствовала себя озабоченным мужиком! Хотя вообще-то женщиной. Во сне смешалось все: Влада, Макс, а потом пришла Зоя со страпоном, и так меня имела, что я совсем отымелась. Она то отпускала меня (и была равнодушной), то привлекала (и я ощущала какой-то очень сильный контраст собственных чувств от предварительного равнодушия, но это было от нее не равнодушие, а что-то другое, и это что-то другое я как раз начинала понимать, когда она привлекала), и потом еще привлекала. И еще, и еще. Мне надо было срочно просыпаться: вдруг у Макса там стояк, и надо срочно воспользоваться, пока можно. Потом же на учебу — и мне, и ему, а он, в отличие от меня, не прогуливал. Срочно просыпаться, но я никак не могла выйти из сна (расстаться там с ощущениями от Зои). — Еще чуть-чуть. — отвечала я будящему меня мужу. И конечно, когда я встала, было уже поздно! Черт: Макс стоял возле кровати полностью одетый, допивая кофе. — Блиин, милый. — вскочив, я прильнула к мужу, повторяя контурами своего тела — его. Заглядывалась на лицо любовно, нежно и немного озабоченно. Макс сразу понял, в чем дело: — Надо было раньше, малыш. — мягко и с сожалением улыбнулся он. — Собирайся, ко второй паре успеешь. Зашел поцеловать тебя. — Фу, я еще зубы не чистила. — я чмокнула его в подбородок. — Думай обо мне. Надо было еще написать Зое, рассказать, что я встала, что очень скучающая из-за нее, ну и про погоду, и прочее. Про свистопляску с марками она не знала, да и я предпочитала вообще избегать всяких деталей происходящего, чтобы лишний раз не волновать. Она лишь в сжатом виде знала, что я чуть не вышла из игры, но согласилась на последнюю вылазку. Блин, еще ж туда сегодня переться. Когда пила кофе, я только вспомнила об этом! Представляете? То ли мне настолько не хотелось думать об этом, то ли мое сознание одной ногой (или какой-то своей частью) — уже там, в Москве, и там Зоя. Или просто утро иногда имеет такую специфику: вышел изо сна словно новый человек, а потом только вспоминаешь свои текущие заботы: сходить туда, сделать это; и еще массу всего вспоминаешь. * Мега притон оказался опять же внутри обычного жилого дома (новостройки, правда). Лиана сказала, что это не редкость, а однажды конфисковали килограммы в квартире у семьи с малыми детьми (при рождении уже наркозависимыми — а вы, может, думали, что наркоманы не рожают? Просто я сама поначалу почему-то так думала)! Впрочем, это она сказала еще раньше, давно, потому что сейчас возле нас были уши, при которых не скажешь. Вообще Лиана много чего рассказывала раньше. И что Питер географически служил неким перевалочным пунктом по наркопутям (идущим в Европу или куда-то еще идущим), и разумеется, часть их оседали здесь же; и что старшее поколение с повышенной подозрительностью относится ко всей молодежи из-за большого распространения; и что никто не знает, что делать с брошенными наркозависимыми младенцами, попадающими в больницы, где только и выясняется, что у ребенка синдром отмены, а вовсе не «острый живот» (в обычный детдом не определишь, сразу в психиатрический); и что это брошенные, а были не брошенные; и что кто из таких детей вырастет, тоже не понятно; и что в полицию много обращений от обычных жителей, на которые не всегда даже реагируют, потому что известны продавцы и наркопритоны, но это все не важно, потому что как только «накрывают» одних (которых конечно кто-то предупреждает перед облавой, и которые еще побегают и спрячут концы в воду), даже если удается «накрыть», тут же появляется им замена, и все это кругаля без конца и края, а наиболее только эффективное — все же найти «базы варки» (так называла Лиана), потому что оттуда исходят гигантские объемы, и там замена вроде бы намного сложнее. Поэтому проводились такие операции изнутри, с особой секретностью, потому что и в полиции не знали, кому из своих (или не своих) доверять. Когда Лиану зашвырнули в это дело, ее отгородили ото всех «своих», создав для них видимость совершенно иного ее рода занятости, а не в том, чем она занималась. Для нас это значило то, что в случае чего, нам никто не поможет. А потому что никто не знает. Знает кто-то там из вышки, кто отдает приказы, но просто так отдавать не будет. И в общем, после такой помощи — на замену Лиане сразу пришлось бы искать кого-то нового: ее инкогнито с большой вероятностью было бы раскрыто. Я не знала, как точно, учитывая все условия, Лиана улаживала со спецзаданием для ментовщицы-стажерки продавать лифчики (у нее были рычаги, ниточки?), хотя может, как раз с вопросом по стажерке вообще не имелось вопросов (и даже без рычагов)? Мы с Лианой переглянулись, заходя в подъезд. Из предбанника на дорого уложенную плитку холла вели полностью стеклянные намытые двери, типа такой евро-глянец. Я еще подумала, что Зоя могла через какую-то такую стеклянную дверь в Европе когда-то пройти (в своем состоянии не заметив, а потом выколупывать из себя осколки). И это многоэтажка. Возможно, дельцы-дилеры начинали в более скромном уголке, но позже разжились и решили переехать. Они как-то не подумали, что здесь соседи могут быть более придирчивыми: ведь на свою квартиру тяжко зарабатывали и копили не для того, чтобы соседствовать с наркоманами? А может, те и подумали. А может, и знали, что их все равно брать никто не будет, несмотря на обращения. А если брать попробуют, так кто-то предупредит. А может, никто на квартиры здесь и не зарабатывал именно тяжким трудом, и вообще ходили по соседству за дозой? Ну кто ж знает-то все эти может? Я решила обо всем этом не думать, так можно голову сломать и остаться без головы. В квартиру с нами шли Топыч, пара парней (Морис плюс какой-то левый Тёма) и девушка по кличке Жара. Жара, очевидно, сколько-то приняла еще с утра, и ее все радовало: и кафель, и стекло, и свет (и все). Лиана старалась не выдавать напряженности. Вот уж чему стоило радоваться — отсутствию Лехи. Я же позавчера стырила у него марки, и хоть гостей тогда было человек десять, а то больше (после моего ухода могли добавиться), но вычислить не так уж сложно. Морис позвонил в дверь несколько раз как будто специальным кодом. На пороге нас встретил надушенный плотный мужичок, по-видимому, хозяин хаты, короткостриженный блондин в модной футболке и шортах. Возможно, он был моложе, но выглядел на тридцать. По статистике, до тридцати из заядлых наркоманов мало кто доживал, хотя может, он сам и не принимал (или нерегулярно). Мы почти что начали заходить, но мужичок, глядя на Жару, тормознул: — Сколько раз говорено: готовыми не приходить? Разворачивайтесь. — Что, все? — Топыч. — Да, все. Правила. — был ответ. — Да она чуть-чуть. — Морис. — Считай, что нисколько. — подтвердила Лиана, которая явно не хотела разворота. — А это вы, лесбы из Тамбова? — прищурил хозяин на обеих — Лиану с Жарой. Мне вообще что-то не понравилось в его выражениях, какой-то не воспитанный. — Лесбиянки вообще-то. — сказала я. — Культурная столица, тоже мне. Мужик коротко рассмеялся. Ну мы еще и не такое отчебучивали, на самом-то деле. — Мы. — Лиана взяла меня за руку. — А что, особый интерес к лесбиянкам? — Да вы знаменитости. Ладно, проходите. Эту, — мужик ткнул на Жару, — уводите. Морис с Топычем оба обернулись к левому Тёме, и быстро выяснили, кто именно будет уводить Жару. Впрочем, Тёма был совсем не против — кажется, они с Жарой вчера начали встречаться, так что он счастливо удалился с ней. Чуть позже, мы не успели еще расположиться и знакомиться, и выяснить дела в студийной кухне-гостиной, раздались снова характерные звонки в дверь. Хозяин отошел, а потом вернулся с Лехой. Нет, ну он-то тут зачем? Его совсем не надо, хотя пришлось здороваться и изображать приятельство. Протрезвел, что ль, специально (а то бы на порог не пустили)? Все же Леху чутка лихорадило. Незаметно, но я заметила. Тут пришло смс. «Можешь сдавать билет. Я в Питере», — Зоя. Зоя, но это как-то не совсем вовремя, я сейчас немного занята, не смогу сорваться на встречу (а так хотелось). Да я вообще не знала, что думать. Мы же собрали с Максом чемоданы, и без билетов едем на машине! Я наметилась ответить, решив подумать в процессе удивления. — Оп-п-п-п-п-а. — Леха схватил мой телефон в руках, и пока выдирал, звучали эти растянутые «п». В это время я все же успела нажать кнопку блокировки. Телефон выскользнул, и оказался у Лехи. — Отдай немедленно! — возмутилась я. Он что, идиот: мне же надо срочно что-то ответить Зое! — Сначала скажи, где марки! — горько воскликнул Леха. — Я знаю, что это ты. Морис тоже смотрел на меня.