Ты, я и апокалипсис

Глава 79 — Второе мороженное тоже сделать с ванилью и бананом, сэр? — взволнованно спросил парнишка за прилавком с мороженным. — Да. — сухим и равнодушным голосом ответил ему старик. — Сию минуту. — торопливо бросил мороженщик, принявшись накладывать в вафельные рожки по шарику с банановым и ванильным вкусом, а затем полив их сладким сиропом сверху и протянув их мужчине в черном. — Приятного аппетита, сэр. Беверли, с прищуром поправив свои очки, поглядел на паренька. — Вишня. — выдавил он. — Ч-что? — запнулся молодой человек. — Ох. Конечно. Одно мгновение, сэр. Сейчас будет и вишенка! — он мимолетно подхватил из холодильной камеры по охлажденной ягодке, украсив ими вершину сладости. — Г-готово. — Благодарю. — совершенно неблагодарным голосом сказал старикан, запустив руку за пазуху своего плаща и достав оттуда карточку для оплаты. Мороженщик поглядел на висящий на руке у агента браслет. — Если что, с-сэр, у нас можно расплатиться вашим личным бр… — агент поднял на него свои безжизненные пустоватые глаза и паренек сразу же заткнулся, аккуратно протянув устройство для оплаты по картам вперед. Беверли провел своей кредиткой по нему и касса, звякнув, подтвердила оплату. Взяв оба рожка с мороженным, старик отвернулся, пошагав назад в сквер. — Доброго вам дня… — тихонько и скромно проговорил ему вслед мороженщик. Над Атлантой стоял знойный полдень. Весенняя жара медленно, но верно, сменяла прохладные ветра и парковые аллеи, рассаженные вдоль города, покрывались цветением, тянущимся к пекущему солнцу. На этой аллее уже форменно обстригли все кусты и вычистили дорожки. Красивый, ровный настил плитки уходил вдаль под сенью деревьев. Здесь наступавшая полуденная жара чувствовалась не так сильно и те немногие работники парка, что еще остались тут, могли наслаждаться прекрасным укрытием от солнечных лучей. Не сильно это помогало, наверное, только солдатам, выстроившимся оцеплением вокруг парка, закрытые темные костюмы которых не слишком помогали им от наступавшей жары. В самой аллее зачастую было пустовато в это время суток, потому что никого кроме обслуживающего персонала сюда, толком, и не пускали во время оцепления. Впрочем, иллюзию отличного места для прогулок это не убавляло и аллея все еще выглядела прекрасно, наполненная ароматом свежего цветения. Повиливая хвостом, старый Уоллес следовал за хозяином, с трудом, однако, перебирая лапами в силу своей немощности. Даже несмотря на то, что первый министр с доктором Майерс продвигались медленно, старый пес отставал, делал остановку для передышки, а затем опять, спешно перебирая лапами, пытался нагнать хозяина и Маккриди зачастую оглядывался, чтобы подождать верного пса, уже неспособного бежать с ним наравне. Вновь остановившись вместе с коляской, чтобы подождать нагнавшего их агента Беверли, Маккриди обернулся к нему, подхватывая у того мороженное и кивнув в знак благодарности. Беверли отдал ему два рожка, ничего не ответив. Передав один из них доктору Мойре, первый министр сделал аккуратный укус своего мороженого, оглянувшись заодно на подступившего к его ногам Уоллеса, махающего хвостом и с тяжелой одышкой высунув язык. — Оу, с вишенкой. — улыбнулась Майерс, приподнявшись на локтях в инвалидном кресле и поудобнее устроившись на нем. — Прямо, как я люблю. Благодарю, Бенедикт. — Приятного аппетита, мисс Майерс. — ответил ей первый министр, присев на корточки и потрепав за ухом и загривком Уоллеса. — Взаимно. — ответила Мойра, аккуратно подняв вишенку с сладости и положив ее себе в рот. Взяв за ручки на спинке инвалидную коляску доктора Майерс, первый министр пошагал вперед, толкая кресло перед собой и вновь укусив свой рожок мороженного. Доктор откинулась на спину и, облизывая языком бананово-ванильные шарики мороженного, глядела на расцветающие деревья вокруг. Уоллес, отдышавшись и вновь завиляв хвостом, помельтешил за удаляющимися фигурами, а Беверли, засунув руки в карманы и предварительно поглядев по сторонам на работников парка и солдат городского гарнизона неподалеку, охраняющих аллею, побрел позади них всех. — Какой прекрасный весенний день. — улыбнулась Мойра, поправив очки и с причмокиванием облизнув еще один слой сиропа. — Надеюсь, в этот раз его не омрачат очередными дурными вестями. — Дурные вести, к сожалению, преследуют нас по пятам все последнее время. Не удивлюсь, если и сегодня что-то случится. — вздохнул Бенедикт Маккриди, с хрустом доедая остатки вафли от рожка. — И впрямь сложно поспорить, — оглянулась на него через плечо Мойра. — тяжелые времена нынче у джорджианской республики. — Что не день, то новый вызов. — пожал плечами Маккриди. — Я за последние пару недель отстала от жизни со всей этой лабораторной работой. — сказала Майерс, откусив немного от бананового шарика мороженного. — Как там дела в Мейконе? — Не хотелось бы сглазить, но все понемногу налаживается. — ответил ей мужчина. — Если все рапорты коменданта и господина Беверли верны, то комендантский час пошел этому бедному городу на пользу. — Что-же, прекрасный Мейкон не принес нам новых проблем в этот день? Считайте, что это восьмое чудо света. — улыбнулась Мойра. — То, что в городе все вновь стабильно и ситуацию с этими бунтовщиками держат под контролем - еще не повод расслабляться. — нахмурился первый министр. — Комендант Моралес избавил нас от части проблем. Но корень всех бед его люди все еще выкорчевать не смогли. — Корень всех бед в лице его злополучного брата? — приподняла бровь доктор Майерс. — И даже сведения, полученные от той девушки не помогли? — Они работают над этим, как уверил меня господин Беверли. — Будем надеяться, что работают не спустя рукава. Чем скорее они избавятся от этой проблемы, тем лучше. — Эх, если бы все было так просто, Мойра. — поднял взгляд к небу мужчина, погладив свою пышную бороду. — Иногда кажется, словно тень Мейкона будет преследовать нашу страну всю жизнь. — Что-ж, любые мейконские тени всегда отлично разгоняет свет падающих плазменных бомб. — пустила смешок Мойра. — Вы находите это смешным? — покосился на нее первый министр. — В этом нет ничего веселого. Направить армию в Мейкон тогда было тяжелым, но необходимым решением, которое кто-то был обязан принять. — Простите меня, Бенедикт. — вздохнула Мойра, поерзав в своей инвалидной коляске. — Я никогда не блистала прекрасным чувством юмора. — Вы здесь не ради чувства юмора находитесь, доктор Майерс. Если бы мне хотелось, чтобы человек вашей должности меня развлекал, вы бы подошли на эту роль менее всего. Я дорожу вашими умственными способностями, а не неуемной остротой вашего языка. Упреки и насмешки я уже давно привык пропускать мимо ушей, а вот к вашим советам, я, однако, не могу не прислушиваться. — В таком случае не сочтите мою грубую шутку за совет, — легонько улыбнулась Мойра. — нагнетание и без того шаткой обстановки в Джорджии, а уж тем более в округе Мейкона, вам сейчас будет точно некстати. — Спасти эту землю от очередного кризиса это задача правительства, доктор Мойра, так что не забивайте себе этим голову. — ответил ей первый министр. — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы вся эта политика отвлекала вас от работы. — Однако, предпочитаю не оставаться в неведении. В прошлый раз, когда примерно теми же словами меня убеждал не беспокоиться президент Паттерсон, нашу лабораторию спустя месяц пришлось подвергнуть экстренному затоплению, чтобы милые гости, забравшиеся туда каким-то чертом с мейконских бунтов, не обнаружили результаты нашей работы. — Это была трагедия для всех нас. Однако, сами подумайте, как в хаосе городских бунтов они смогли бы не допустить рассекречивание информации о вашем проекте? Но, конечно, обнаружение вашей лаборатории под городом было… крайне досадной оплошностью. — подобрал слова помягче Маккриди. — Оплошностью, стоящей нам годов работы. — слизнула остатки мороженного в вафельном рожке Мойра. — И десятков качественных кадров сотрудников. — Больше подобного не повторится. — нахмурился министр. — Естественно, ведь наш общий хороший друг доктор Отто позаботился, чтобы мы не смогли восстановить работу проекта. — скривила губы Мойра. — Вот уж от кого я не мог ждать в спину ножа, так это от него. — Значит вы и в половину не так дальновидны, как сами считаете. — пожала плечами доктор. — Следовало не спускать с него глаз еще с того момента, как вы не позволили ему спасти его драгоценную доктора Райт. — Мне очень жаль миссис Маргарет Райт. Она не заслужила той участи, что ее постигла. — вздохнул Бенедикт. — Никто не заслужил. Ни она, ни моя почившая дорогая жена, ни Патриция. Вспоминая последние месяцы Николетт, я словно наяву вижу, как она страдала. От чудовищной боли и от неотвратимости своей судьбы. — Не корите себя, Бенедикт. Вы же сделали все, что могли. — оглянулась на него Мойра. — Как и мы. — Я поклялся себе, что не допущу такой же судьбы для Пат. И эту клятву я намерен сдержать. — опустил взгляд на ковыляющего у его ног Уоллеса, первый министр. — Пожалуй лучшего шанса чем сейчас для этого и придумать сложно. Этот образец, который вы нам предоставили как нельзя лучше подходит для продолжения исследований. — К слову об этом, Мойра, — с серьезным тоном обратился к ней первый министр. — ко мне поступила информация, что вы слишком… перегибаете палку в отношении этой девушки. — «Перегибаю палку»? — поправила очки Мойра. — Вы относитесь к ней слишком… непритязательно? — Ах, так значит она вам жалуется, Бенедикт? — ухмыльнулась доктор. — Я лишь отношусь к ней так, как стоит. — Как стоит? — поглядел на нее Маккриди. — Прошу вас, Бенедикт, помилуйте, вы же не хотите сказать мне, что стоило вам взглянуть на этот пробирочный образец, как вы тут же прониклись к ней состраданием? — Что-ж, кажется теперь я точно понял, что девушка имела ввиду под тем, что вы кажетесь ей жуткой, доктор. — покачал головой мужчина. — Пробирочный образец? Я надеюсь хотя бы при ней вы так не выражались? — К сожалению, нет, но видимо стоило. — пожала плечами Мойра. — Я могу понять, что вы человек, глядящий на мир с некой, назовем это, научной точки зрения. Но все же, доктор Майерс, помилуйте бедную девушку. Та же не выбирала эту судьбу. Она не виновна в своей участи. — В своей участи? — Она лишь дитя. — ответил ей Маккриди. — Испуганное и запутавшееся. Как и многие в ее возрасте, она, наверное, мечтала бы о совсем иной жизни. Но ей выпало быть тут, здесь и сейчас. Это ведь и взаправду не ее выбор, и даже не наш. — Оставьте ваши монологи о жизненном пути, Бенедикт, — отмахнулась Мойра Майерс. — я могу сказать вам настоящую правду. — Правду? — Правда в том, что вы слишком мягкосердечны. — вздохнула доктор. — Стоило вам увидеть суррогат из пробирочной банки, созданный по образу вашей дочери и заметить в нем похожие черты, как вы сразу поспешили найти место для переживаний о нем у себя в сердце. Первый министр промолчал, посмотрев вдаль аллеи прищурившись и сделав глубокий глоток воздуха. Уоллес тихо гавкнул, следуя за ними. — Не забывайте, для чего она была создана, потому что она уж точно не забудет. Сложись эта ее «судьба» иначе, и вы бы даже не узнали о ее существовании. А то и вовсе были бы рады, что ее органам нашлось место на замену в теле мисс Патриции. — Иногда вы пугаете меня, доктор Майерс. — тихо сказал первый министр, переждав небольшую паузу. — Словно вы, человек науки, лишены простого человеческого сострадания. — Сострадание не поможет вам, если вы хотите двигаться вперед. Только хладнокровие и трезвый ум, и только они, способны помочь вам достичь цели. В ином случае вы обречены на регресс. — Времена идут, даты сменяются и лишь вы, доктор Майерс, неизменны в своем цинизме. — почесал бороду Маккриди. — Впрочем, как я и сказал, иногда ваш взгляд на вещи оказывается, пускай и прагматичным, но верным. — Что-то подсказывает мне, что послушать мой совет относительно этой девчонки вы не захотите, Бенедикт. — оперевшись локтями в подлокотники инвалидного кресла, Мойра приподнялась, чтобы присесть поровнее. — Я не желаю ей зла, и вам не советую. Вы, конечно, добросовестно выполняете свою работу и днями напролет сидите в своем кабинете, но, доктор, помилуйте и себя и девушку. — В каком плане? — осматривая распускающиеся кроны деревьев, спросила она у первого министра. — Будьте к ней помягче, прошу вас. Кем бы она ни была, она все-таки человек. Я понимаю, что вы не хотите к ней так относится, но если я попрошу вас, вы могли бы хотя-бы попытаться? — Попытаться внушить девчонке, что она здесь не просто на правах ценного лабораторного экземпляра или объекта ваших политических махинаций? — ухмыльнулась Мойра. — Что-ж, если просите, могу и я присоединиться к этому глупому цирку, в который агенты господина Беверли превратили Сиренити-тауер за последние недели. Раз уж вы хотите, чтобы все в этом городе лизали пятке этой девчонке, то, пожалуй, не буду пытаться вас переубеждать. — Какой раз за последнюю неделю вы услышите фразу о том, что вы донельзя циничны, если я сейчас ее вам скажу? — Пожалуй в первый, господин министр. — улыбнулась доктор Майерс. — Неужели? — Да, удивительно, но никто кроме вас, видимо, не имеет большого желания говорить мне это в лицо. — пустила смешок женщина. — Так что? Вы услышали меня, доктор Майерс? Или, как оно обычно бывает, только притворились, что для вас имеют значение чужие советы? — Я вас услышала, Бенедикт. Если вам так хочется поиграть в заботливого отца, роль которого вы не изображали уже столько лет, то я так уж и быть, вам подыграю. — доктор сделала паузу. — Смотрите только сами не заиграйтесь. Потому что в отличие от вас, я не могу быть уверенна в том, что эта глупая затея с девчонкой стоит свеч. Особенно в нынешние времена, когда ни я, ни вы, не можем сказать о том, что будет завтра. — Шаг вперед почти всегда шаг в неизвестность, верно? — Президент Паттерсон сказал бы сейчас вам, что предпочитает видеть будущее, в которое идет. — ответила доктор. — Но так как его здесь нет, он ничего вам не скажет, верно? — Он не одобрил бы ваши слова. — И вашу безнадежно глупую и сентиментальную выходку с девчонкой. Но мы имеем что имеем, господин министр, не так ли? — Уж не знаю, к чему вы клоните, доктор, но мне это в любом случае не нравится. — хмыкнул Маккриди. — Подумайте на досуге над тем, куда приведет вас выбранный путь. И куда он приведет всех тех, кто пойдет за вами по нему. Может тогда поймете, к какому расставлению приоритетов я хочу вас склонить. — Пожалуй, свои приоритеты я расставил уже давно, Мойра. — Как и я. Потому ничего, кроме совета, я вам все равно дать не могу. Длинная тихая аллея приближалась к концу, как и утренняя прогулка доктора Майерс с первым министром, которые они часто любили проводить. Оцепившие парк солдаты городского гарнизона медленно стягивались к шоссе, на котором Мойру с Маккриди уже ждал черный матовый лимузин. Один из людей открыл двери внутрь автомобиля, а двое солдат помогли загрузить инвалидное кресло доктора Мойры внутрь, усадив ее на сиденье просторного салона, а вслед за ней на противоположное кресло уселся и сам первый министр, помогая старому Уоллесу забраться внутрь, растянувшись затем на кожаном диване рядом с хозяином. Беверли захлопнул за ними толстую бронированную дверь машины, усаживаясь за соседнее кресло рядом с водителем, а Бенедикт Маккриди, потрепав Уоллеса за загривок, покосившись на тонированное окно, подвинулся от него подальше. Машина двинулась вдоль по дороге, направляясь в городской центр к Сиренити-тауер. Шоссе перекрыли для проезда, чтобы не создавать задержки для таких важных персон и потому путь от любимого сквера доктора Мойры до конечной цели не занял много времени. Огибая парадный вход в бизнес-центр и парковки, обставленные в последнее время огромным количеством автомобилей приезжих на закрывающуюся выставку людей, лимузин направился к служебному въезду с обратной стороны небоскреба. Огромный трафик, накопившийся за последние несколько дней в городе, стекавшийся на технологическую выставку с разных концов света, понемногу убывал и Атланта становилась свободнее. Но не все спешили сразу уезжать из города, решив погостить еще несколько дней в одном из центров цивилизации на берегу выжженной Америки. Конечно, за пределы мегаполиса их кто-то вряд ли бы выпустил, но увидев его красоты внутри этих стен, едва ли вернувшись обратно за океан, кто-то из гостей города пожаловался бы на то, что Джорджия показалась ему негостеприимной и разрушенной страной. Атланта, будучи ее центром, воплощала для многих жителей этого побережья Северной Америки, что на уничтоженной войной и делением атома земле все еще может стоять оплот жизни и цивилизации, не обращенной в дикарство, как прочие разрушенные земли на западе. Заехав на подземную парковку и подогнав лимузин прямиком к служебному лифту, водитель остановился. Беверли вышел первым, за ним, после того как еще двое агентов открыли дверь, выбрался первый министр. Сопровождающие их люди выгрузили коляску доктора, затем усаживая Мойру на нее. Беверли, нахмурившись, нажал на кнопочку приема связного устройства у себя на ухе, выслушав поступивший к нему звонок. Подойдя к Бенедикту Маккриди, он наклонился к нему, прошептав министру то, что ему попросили передать, а Маккриди, в свою очередь, обратился к доктору Майерс, заодно подводя ее коляску к лифту. — В этот раз ждать вам не придётся, Мойра. Мисс Парчес уже привела девушку к вам в кабинет. — сообщил ей он. — Что-ж, в таком случае передайте в этот раз мое почтение госпоже управляющей за то, что она наконец справилась со своими обязанностями. — ответила ему Майерс. — Приятного дня, доктор. — поправил свое пальто мужчина. — Надеюсь мы поняли друг друга. — Тоже на это очень надеюсь. — без особого оптимизма ответила доктор. — Тогда не подведите меня. — вздохнул, провожая ее взглядом, он. Двое сопровождающих ее охранников подошли к доктору, чтобы помочь ей заехать в лифт, а затем нажали на панели, выбирая нужный Мойре Майерс этаж. Рванув вверх, лифт быстро доставил их на выбранную высоту и, выехав из него, доктор Майерс направилась по коридору, жестом отказавшись от предложения сопровождающих охранников довести ее до кабинета. Проезжая на инвалидном кресле, доктор сразу же заметила ожидавших ее у входа агентов. Рейнбоу и Блю, проводившие сюда Сару, как бы невзначай стояли у дверей, тихо перекидываясь словами и будто бы не замечая проезжавшую рядом с ними Мойру. — Доктор. — кивнула, приветствуя, Рейнбоу. — Мисс Майерс. — натянул улыбку Блю. Она проехала мимо них молча, не проявив никаких эмоций к этим людям в ответ. Доктор не любила, когда эти агенты шастают в ее помещениях, как ни в чем не бывало, но противопоставить этому ничего не могла. Беверли с помощью своей агентуры старался засунуть свои руки везде, включая личное рабочее пространство доктора Майерс. Жаловаться на это было бессмысленно. Сидевшая здесь уже с полчаса, если не больше, в ожидании, Сара, несмотря на нелюбовь к доктору Майерс, все же была рада ее приходу. Потому что, чем быстрее она закончит очередные свои с ней дела, тем быстрее наконец девушка сможет вернутся к своему обычному времяпровождению, а не глупому ожиданию в прохладном кабинете Мойры. Доктор, тем временем, проехав к своему рабочему столу, кивнула Саре на стоявший рядом стул, чтобы та села на него. Молча повинуясь, девушка поднялась, пересаживаясь с койки ближе к Мойре Майерс. — Подними рукав. — кивнула она на ее руку, которую Сара уже машинально положила перед ней вперед, понимая, что у нее опять будут брать образцы ДНК. — Вы еще моей крови не напились? — вздохнула Сара. — Нет, — подняв на нее ранее безэмоциональное лицо, доктор Майерс улыбнулась, наблюдая как пациентка подворачивает рукав. — боюсь, что еще не напилась. — Да? Ну тогда сразу литр выкачивайте. С запасом. — хмыкнула девушка. — Боюсь целый литр будет переизбытком даже для меня, — ответила доктор. — я все же не леди Батори. Достаточно будет еще немного для синтезирования. — Мойра запустила иглу ей под кожу, заставив Сару легонько поморщится от того, как медленно женщина это сделала. — Леди Батори? — стиснув зубы и глядя, как наполняется колбочка с кровью в руках доктора, спросила девушка. — О, вы не в курсе, юная мисс? — пустила смешок Мойра. — Графиня Батори прославилась в свое дикое время тем, что принимала ванны из крови девственниц, чтобы сохранить вечную молодость. — По вам и не скажешь, что вы на такое не способны. — ответила Сара, пока доктор вынула из ее вены иглу, обработав место укола. — Если бы я очень хотела обрести вечную жизнь, я бы использовала иной способ, уж поверьте. — Мойра приподняла пробирку с кровью, оценивая ее количество. — Могу посоветовать действенный, — прижала ватку с антисептиком к вене Сара. — берите пример с вашего дружка Хартманна. Можете мозг куда-нибудь пересадить, если очень уж хотите. Мойра покосилась на нее сухим взглядом из-за линз своих очков. — А у вас, как я вижу, развязался язык? — бросила она Саре. — У вас, как я вижу, тоже? — ухмыльнулась девушка. — Справедливости ради, да, так и есть. — Мойра отъехала от своего стола, развернув инвалидную коляску и подкатившись к лабораторному холодильнику, в котором у нее стояли кучи каких-то других вещей, залитых в колбочки. Среди них Сара подметила и солидных размеров банку, в которой, в физрастворе, плавали два гнилых черных легочных мешка. Скривив лицо, она прицепилась к ним взглядом. Мойра оглянулась, заметив объект, приковавший внимание девушки. — Видок, так сказать, перехватывает дыхание, правда? — иронично улыбнулась та, глядя на болтающиеся в банке легкие. — Мда, очень смешно. — надулась Сара, почесав грудь. — Интересно посмотреть на потерянную часть себя? — поставила баночку с кровью девушки среди расфасованных склянок Мойра Майерс. — Вы храните у себя мои легкие? — взглотнула комок в горле девушка. — Ну и трешак. — Вам так хочется, чтобы их вернули вам обратно? — закрывая камеру хранения, Мойра развернула коляску, отъезжая обратно. — Нет уж, — отвела взгляд от банки с легкими Сара. — обойдусь. — К слову, об ваших легких, — поглядела на ее грудь Мойра. — как импланты? Вам еще вкалывают средство для адаптации организма? — Ну, — почесала затылок Сара. — вроде того. Джилл… ну, то есть, доктор Картер иногда делает мне инъекцию, как вы и говорили. — Как часто? — Раз в неделю. Может уже реже. — пожала плечами Сара. — Если нет никаких жалоб, то сойдет. — ответила доктор. — Жалоб нет. — поспешила ответить ей Сара, лишь бы наконец отвязаться от Майерс. — Так мне можно идти? — Секунду, — повернулась к своему столу Мойра. — насчет доктора Отто. — Что в этот раз? — скривила губы девушка. — Мне казалась я уже рассказала все, что могла, агентам. Или вы решили по-дружески поинтересоваться, как он все это время жил? — Меня скорее интересует, как он умер. — А, ну значит обойдемся без глупых вопросов в стиле «засунул мозг в собаку?» и «какой еще экзоскелет»? — Да. Обойдемся без них. — повернулась на нее Мойра, глядя вновь без особого оптимизма сухим и холодным взглядом. — Предположим, что я поверила во всю эту чепуху, что вы расписали Беверли. — Ну хоть что-то… — вздохнула Сара. — Так в чем состоял мой вопрос – вы уверенны что он мертв? — Мертв? Ну, смотря какое состояние вы решите называть мертвым, наверное. С этим шизиком такое понятие немножко размывается. — развела руками девушка. — Если для вас мозг в банке, нацепленный на экзоскелет это мертв, то мертв он был уже давно. — В рапорте агентов было сказано, что он пытался воссоздать себе новое тело. В инкубаторе. Верно? — Если вас так волнует жижа, которую он месил в банке, то не парьтесь, это какой-то абсолютный бред. Я скинула ее на пол и если там что-то и могло вырасти, то уже лишилось этого шанса. — И все же я не видела его труп. Точнее… — Мойра задумалась. — В общем, вы поняли. Я не могу быть уверенна, что он мертв. Даже несмотря на то, что вы утверждаете, что от него ничего не осталось. — А-а-а, кажется я поняла… — протяжно ответила девушка. — Меня осенило. Вы боитесь. Да? Вы боитесь, что раз он выжил один раз, попытавшись убить вас и отомстить за смерть доктора Райт, то он может сделать это снова? — пустила смешок Сара. — Как он это сделает теперь? Мойра посмотрела на нее неясным, но недобрым взглядом. — После того, что я услышала из рапортов о вас, я бы не стала его недооценивать. Вы же сами видели это. Своими глазами. — холодным тоном сказала она. — Если так боитесь, что этот «гений» каким-то хреном выжил и вернется за вами сюда, то не парьтесь, я уверенна, что ваши люди скоро наведаются к тому священнику и если захотите, то и мозг доктора сможете поставить сушиться к себе в шкафчик. Доктор вновь выдержала паузу. — Пережив встречу с ним, ваша психика, наверное, решила свести все это к шуткам? Как примитивно. Вы видимо позабыли, какую угрозу он может представлять. Подумайте над этим на досуге. Все в этом городе боятся чего-то… этих ничтожеств-повстанцев, канадского вторжения… Глупости. — прищурилась доктор Мойра. — Есть люди куда опаснее. Не потому что они режут друг друга на городских улицах. И не потому что готовятся к амбициозным завоевательным вторжениям где-то за пол континента отсюда. А потому что у них есть ум. — коснулась указательным пальцем своего виска Мойра. — Наш мозг – это настоящее оружие. Не винтовка и нож, разум. Он приказывает спускать курок, манипулировать, лгать и строить планы мести. Ум – это оружие. И у доктора Отто был ум. Он был чертовски умен, но не очень точно стрелял. Потому только я и здесь. — положила руки на подлокотники своего инвалидного кресла Мойра, как бы демонстрируя свои отказавшие ноги. — Я думаю мне понятно, почему вы так его боитесь. — ответила Сара. — Что-ж, лишиться ног все же не самое страшное из бедствий. — пожав плечами, доктор Мойра отъехала чуть назад на своем инвалидном кресле. — Особенно в наше время, так скакнувшее в медицине вперед. — Вас это словно… ну… — покосилась на ее ноги девушка. — совсем не смущает. — А должно? — приподняла бровь Мойра, переведя на нее взгляд. — Вероятно это… не слишком удобно? — Не удобно. — без всякого стеснения ответила ей Майерс. Сара, почесав затылок и поправив сползавший на лицо локон, покосилась на стоявший в углу кабинета доктора экзоскелет для ног. Тот самый, что часто привлекал ее внимание при посещении доктора Мойры. — Раз у вас есть эти сверхтехнологичные протезы, — скрестила руки на груди Сара. — почему вы до сих пор пользуетесь коляской? Женщина выдержала паузу, обернувшись на те самые протезы, что подметила Сара. Задержав на них взгляд на мгновение, она вновь обратила свой взор к девушке, сидящей напротив. — Это помогает мне помнить кто я есть и зачем я здесь. — своим обыденно холодным тоном, казавшимся непривычным на фоне только что «живой» речи Мойры Майерс, ответила доктор. Девушка не нашла, что ей ответить. Она и сама, быть может, как-то отдаленно, о-о-очень далеко, понимала доктора Мойру. Или ей казалось, что она ее поняла. Ведь кроме прочего, она сама уже начинала забываться, а это ее пугало. Она начинала забываться, кто она на самом деле. И что здесь делает. Те вещи, что ее напрягали поначалу, уже стали обыденностью, и в те моменты, когда она вспоминала о них, становилось неприятно, больно и тошно. Ведь так или иначе, никто здесь не примет ее, по крайней мере полностью. Такой, какая она есть. Той, кто она на самом деле. Да, Ева крайне мило обходится с ней и, вероятно, она даже не относится к девушке равнодушно. А Венди так и вовсе одна из немногих людей вокруг, в присутствии которого, Сара не ощущает себя без возможной поддержки. Даже Джилл, которая была ей по началу лишь одной из приписанной к ней команды врачей, стала теперь ее по минимуму хорошей знакомой. Как и мисс Петру Парчес, со всеми ее странными замашками, девушка не могла назвать своим врагом. Все вокруг улыбаются ей. Пытаются быть любезными. Но из всех, кто ее знает… знает кем она является… Много ли из них готовы быть с ней также добры без этих масок притворства и лжи? Поглядев на нее, сидящую в своих думах, Мойра прищурилась, окинув ее взглядом. Сара, заметив это, отвлеклась от копания в собственных мыслях. — Все. — ответила Мойра, легонько пожав плечами. — Можешь идти. — доктор кивком указала на дверь. — Ой, точно, — подскочила Сара, опомнившись. — извините. Доктор промолчала, отвернувшись, начав раскладывать папки, лежащие перед ней и включая компьютер на своем столе. Прикусив губу, девушка остановилась у выхода, оглянувшись на Мойру Майерс. — Э-э, — промямлила она, привлекая внимание женщины. Док обернулась, непонимающе глядя на Сару. — а у вас еще лишняя пачка орешков не завалялась? Мойра посмотрела на нее равнодушно. Затем, улыбнувшись, показательно развела руками в ответ. — К сожалению, нет. — учтиво сказала доктор. — Ну, тогда извините. — смущенно пожала плечами Сара. — Я пойду. — неловко выскользнула из дверей она. Майерс не удостоила ее ответом. Вздохнув с облегчением, девушка удалилась к лифту. Рейнбоу и Блю, не торопясь, пошагали за ней. Просидев в ожидании черт знает где шлявшейся доктора, Сара уже солидно подустала. К тому же она не завтракала из-за того, что ее опять спозаранку проводили к доку в кабинет и живот, урча, сообщал ей о том, что пора бы подкрепится. Девушка вообще заметила за собой, что за все это время, что она провела в Атланте, она как-то уж больно пристрастилась ко всем этим трапезам. В Бей-41, начиная утро с какой-нибудь заварной лапши за пару кредитов и горького порошка с кипятком, с надписью «кофе» на пачке, она и не думала о том, что так легко и просто пристраститься к плотному завтраку, обеду и ужину из трех блюд разной степени мастерства от шеф-повара. О таком раньше она и мечтать не могла и как-то сама для себя незаметно уже привыкла плотно покушать, чтобы чувствовать себя лучше. А когда пропускала один из приемов пищи, организм тут же сообщал ей, что пора бы наверстать упущенное. В такие моменты Сара любила перебиваться перекусом в каком-нибудь фастфуде, зачастую на пару с Евой или Венди, когда та была свободна от работы, конечно-же. Выйдя на одном из нижних этажей, Сара пошагала к кофейне, в которую их обычно так любила водить Ева. Достав из кармана телефон, она набрала сообщение Картрайт, спрашивая, может ли та сейчас подойти к ней, чтобы просто отдохнуть. Занята ли сейчас Венди, Сара не знала, но Ева еще вчера сказала, что ближайшие пару дней проведет со своими родителями, которые выкроили пару свободных суток в своем бесконечном корпоративном графике. Итого, одна из ее подруг сейчас отдыхала где-то с семьей, вторая, вероятно, работала, а третья «подруга», наверное, спала и видела смерть Сары, желательно мучительную и затяжную. Девушка была очень рада, что ей вернули телефон, и даже позволили сидеть в сети, глядя новости и смешные картинки. Однако, все звонки, текстовые сообщения и любая ее история поиска строго контролировались. Ей сменили телефонный номер, заблокировали доступ в любые соцсети и лишили любой возможности связаться даже при желании с нужным ей человеком. Ни Дейзи, не Брэду, ни Роуз, ни кому либо еще она не могла даже настрочить пару абзацев текста. Эта мысль уже давно покинула ее… Стоило ей подумать, сколько уже времени прошло и как волнуются за нее все ее друзья и люди, которые ей близки… и девушка ловила себя на мысли, что даже не способна это визуализировать. Просто не могла. Все это, словно из прошлой жизни. За столько месяцев Дейзи, быть может, уже столького себе накрутила, а Брэд и вовсе не нашел себе места, что она понимала, что просто не в силах представить то волнение, что она им принесла. А невозможность с ними связаться было чем-то уже само собой разумеющимся. Все, кто ей дорог были отгорожены от нее стенами Атланты и даже не знали, похоже, жива она или нет. Звякнуло оповещение и девушка, разблокировав телефон, глянула сообщение от Венди. Та, к сожалению, сейчас была занята и, снабдив сообщение грустным смайликом со слезой, извинилась, что не может прийти. А затем тут же отправила новое сообщение, обещая сразу же сообщить ей, когда у Картрайт найдется свободное время. Сара, улыбнувшись такому жесту, отправила ей анимированный эмодзи с улыбкой, дописав, что ей не о чем волноваться и свернув мессенджер. С грустью взглянув на свой старый телефон в руках, словно на осколок из прошлого, девушка провела пальцем по экрану, сделав глубокий вдох и убрав его в карман, пошагав прочь. — Мисс Маккриди! — не успела она зайти в кафешку, как ее окликнул грубый бас позади, заставив девушку оглянутся. Это шагал к Саре министр иностранных дел Френсис Ридли, а его огромное пузо шагало впереди него. С одышкой добравшись до девушки, министр положил свои мясистые пальцы на выпирающий живот и, промокнув платочком пот со лба, кивнул ей, заодно оглянувшись на сопровождающих его охранников. — Госпожа Патриция, — сбившийся из-за тяжелого дыхания речью, поприветствовал ее министр. — доброго дня. — Здрасьте. — спешно ответила ему Сара, прищурившись. Вот уж внимания от кого она ожидала меньше всего. — И вам доброго дня. — Не ожидал вас здесь увидеть. — сделал глубокий глоток воздуха вспотевший и запыхавшийся министр. — Э-э, — помялась Сара. — и я вас… Вот уж она его точно не ждала увидеть здесь. И, более того, не особо горела желанием общаться с министром иностранных дел. — Не сильно заняты? — обратился к ней мужчина. — Не-а. — быстро бросила Сара. — Вовсе не занята. — Направляетесь перекусить, да? — улыбнулся своими «жабьими» губами Ридли, почесывая бакенбарды. — До этого было не трудно догадаться, верно? — притворственно улыбнулась Сара в ответ, кивнув на стоявшее позади нее кафе. Министр посмеялся своим громким смехом в ответ. — Это верно. — кивнул он, глядя на место, в котором хотела перекусить девушка. — Но вы всерьез собрались есть в этом клоповнике? — А почему «клоповнике»? — приподняла бровь Сара. — Наверное потому что это обычная забегаловка для туристов или посетителей Сиренити-тауер, — ответил ей Френсис Ридли. — зачем вам набивать в ней желудок? — Не знаю, — пожала плечами девушка. — я обычно провожу здесь время вместе с Евой… ну, то есть с мисс Эвергрин. Это приятное местечко. — Мисс Эвергрин случаем не собирается зарабатывать гастрит вам и себе? В этих «кофейнях» есть – себя не уважать. Они же наверняка мешают вместо натуральных молотых зерен какое-нибудь крысиное дерьмо. — скривился министр Ридли. — Вам все-таки негоже появляться в таких местах. Позволите пригласить вас в заведение попрезентабельнее? — Меня? Пригласить? — потупила взгляд Сара. — Я вроде как… ну… — Вы же сами сказали, что не заняты. — растянул свою пухлую улыбку по лицу министр иностранных дел. — А, — девушка поняла, что облажалась, сказав ему это. — да. Вроде как. — Тогда может позволите мне составить вам компанию на завтраке? Тут есть неподалеку прекрасный ресторан итальянской кухни. И я гарантирую вам, там подают аппетитнейшие блюда. Мое вам слово. — Ну… — Саре не пришло в голову, как отвертеться в этот раз и она, пожав плечами, кивнула в знак согласия. — окей. Давайте посмотрим, что за ресторан итальянской кухни. Министр, обрадовавшись ее согласию, решил проводить девушку к эскалаторам. Место, где он предложил ей позавтракать, находилось всего этажом выше, потому ждать лифта не было смысла. Френсис Ридли пошагал первым, как бы указывая дорогу, пусть и заметно тяжело ковыляя, что было неудивительно, учитывая его телосложение и огромный лишний вес. Подойдя к эскалатору, девушка направилась за Ридли, пока несколько охранников министра не встало между шагавшей за ним Сарой и им самим, показательно заградив ей путь, но, мужчина, заметив это, тут же остановился, грозно глянув на них. — Что вы встали, идиоты? От кого вы меня собрались охранять? От дочери мистера Маккриди? — он грозно махнул рукой. — Пропустите ее, пустоголовые кретины. Те, молча расступились, позволяя девушке подняться и встать на одну ступень эскалатора рядом с Ридли. Мужчина покосился на них, тяжело дыша и ворчливо фыркнув. — Прошу прощения, мисс Патриция. Это наспех набранные недомерки не славятся своими умственными способностями. — скривил губы он. — Да ладно вам. Не у вас одних такое назойливое сопровождение, — Сара оглянулась на соседний эскалатор, кивком указывая министру на едущих напротив них, как бы невзначай Блю и Рейнбоу, которые будто бы не обращали на Сару с Ридли внимания, просто проезжая рядом по своим делам. — Таких людей, как вы, никуда не пустят без охраны, мисс. — ухмыльнулся Ридли, разглядывая проезжавших рядом агентов. — Вы, пускай недавно вернулись в столицу, но все же персона первого эшелона. — Я заметила. — пустила смешок Сара. Помещения ресторана действительно были солидными по размеру, занимая добрую часть этого этажа. Сара и раньше подмечала это заведение, когда ходила по зданию, но никогда не посещала его. Вообще-то Сиренити-тауер был такой большой, что девушка была уверенна в том, что и половины его магазинов, ресторанов, бутиков и офисов она не видела. Обойти здание на своих двоих было задачей не из легких. С одной лишь мыслью об этом девушка благодарила того человека, который придумал лифты. У ресепшена ресторана с замысловатым названием на итальянском, им тут же улыбнулась симпатичная девушка-регистратор в милом смокинге. Ридли, подойдя ближе, в привычной ему грубоватой манере обратился к ней. — Оформи-ка стол, — оперевшись на стойку для регистрации, расплылся по ней мужчина, пытаясь отдышаться. — в зоне для особых гостей. — Хорошо, сэр. На сколько персон? — Для меня и мисс Маккриди. — акцентировал он на последнем внимание, заставив девушку на ресепшене взволнованно покосится на Сару и, растянувшись перед ней в улыбке, начать оформлять стол. — Вы приличное время провели в Европе, мисс Патриция. Приходилось бывать в Риме? Неаполе или Милане? Женщины всегда обожали эти города. Если у вас есть какое-то предпочтение в итальянском меню, тут его вам обеспечат. Предпочтение в итальянском меню? Ага, как же. Сара мало что знала о всяких Италиях и прочих регионах Евразийского союза. На уроках этой географии толком не придавали внимания, потому девушка не то, чтобы была сведуща в вопросах итальянской кухни. Кроме того, что десятки марок пицц выставляли свои продукты как «лучшие по заветам итальянской кухни», а особо дорогие макароны из рекламы звались «итальянской пастой» она ничего не знала о кухни Италии. Ах, да, пару раз миссис Гвендолин приносила к Дейзи домой слоеное тесто с соевым мясом, которое приобрела где-то по скидке. Это тоже была какая-то «итальянская кухня». Кажется, лазанья. «Как в мультике про Гарфилда», сказала ей тогда Дейзи. Отсюда девушка это название и запомнила. — Э-э, нет. — поднатужилась вспомнить свою «биографию» Сара. Учитывая, сколько ее заставляли до дыр затирать эти документы, забыть такую деталь было бы сложновато. — Я редко выезжала за пределы Швейцарии. — Ох, конечно, понимаю. — состроил серьезное лицо министр. — Ну что-ж, тогда у нас есть отличная возможность познакомить вас с итальянской кухней поближе. Уверяю, это объедение. — Ридли посмотрел на все еще набирающую что-то на своем компьютере девушку. — Эй, поживей. Тебя же сюда не за твои буфера взяли, я надеюсь! — Секунду, сер! — спешно ответила регистраторша, наконец оторвавшись от своего экрана и улыбнувшись посетителям. — Все готово, сер. — кивнула она. — Пройдите, пожалуйста, за молодым человеком, — указала она на подоспевшего официанта. — он вас проведет. Buon appetite! Внутри, на удивление, не было людно. Заведение, несмотря на свой размер и даже количество людей, посещающих бизнес-центр в последнее время, казалось даже пустым. Из сотни, или даже больше, столиков, лишь пара десятков были заняты кем-то, вроде солидных деловых мужчин, ведущих какие-то заурядные разговоры о бизнесе, до молодых парочек, явно романтики ради забравшихся в этот итальянский ресторан. Сара не сразу поняла, что большинство из столиков в целом не пустуют, увидев на них таблички «забронировано». Видимо, местные обитатели были слишком заняты, чтобы прибывать сюда в любое время и заказывали столики за несколько часов. Пахло в ресторане действительно аппетитно. Последний раз она помнила подобное ассорти интересных ароматов, от которых слюнки текли, когда Роуз, после их дерзкой вылазки в одну из подземных лабораторий, решила угостить ее там чем-нибудь вкусненьким. Трудно было отказаться. Девушка не могла пойти против своих принципов и сказать «нет» бесплатному угощению. Даже сейчас, собственно, не смогла. Что-то в мире не меняется. И желание Сары закусить чем-нибудь вкусненьким в том числе, будь то лапшичная в Бей-41 или дорогущий ресторан, с витающими запахами свежих морепродуктов. Здесь же, казалось, пахло даже лучше, аромат трав, мяса, выпечки и свежей зелени пробудил в ней еще больший аппетит. Похоже министр не просто так отъел свои громоздкие бока и щеки. Он явно знал в каких местах стоит набивать желудок так, чтобы не хотелось останавливаться. Столик, который им выделили, находился в огороженной зоне для особых гостей, в которой кроме них, кажется, почти никого и не было, хоть и все столы здесь тоже были зарезервированы. Усевшись напротив министра, который с трудом поместился на не столь уж большой стул, девушка взяла у официанта меню, открыв его и разглядывая. — Приготовьте мне мясо по-милански, вторым блюдом польпетте и чего-нибудь на закуску. — быстро высказал свой заказ министр. — Что-нибудь выпить желаете? — с улыбкой спросил тот. — Полусладкое красное. Любое, главное, чтоб от него не выворачивало желудок к чертям. — бросил ему министр, пока Сара с удивлением и непониманием смотрела на все эти странные названия и блюда в списках меню. — А что вы закажете, мисс? — оглянулся официант на Сару. Выпучив на него глаза, девушка растерянно потерла меню в руках. — Я… ну… у вас же есть лапша? Рисовая, там? — попыталась выдержанно сказать она, не теряя серьезного вида. Официант мгновение поглядел на нее, молча, а затем, опять растянувшись в улыбке, пожал плечами как-бы извиняясь за заведение. — Нет, мисс, у нас только нормальная еда. Могу предложить вам пасту. Карбонара, пенне ригате, болоньезе, диталини? Любой соус на ваш выбор. — Ну-у… — протянула Сара. Ее поставили в безвыходное положение. — Приготовьте тогда карбонару. Вот. — Хорошо, что будете выпивать? — записал ее заказ мужчина. — Тоже, что и министр. — спешно ответила девушка, лишь бы не казаться глупой дилетанткой ничего не сведущей в блюдах для гурманов. — Закажете какой-нибудь десерт? — поглядел официант на Сару и Ридли. — Может тирамису? — предложил министр. — Да, точно. Давайте. — кивнула девушка, с трудом представляя, что такое тирамису и как его есть. Откланявшись, молодой человек направился из особой зоны к новым гостям, сидевшим неподалеку за столиком. Расположившиеся там агенты Блю и Рейнбоу выбрали наиболее удобный столик из всех в общем зале, среди отделения для курящих, с которого выходил прямой обзор на место, за которым расположился министр с Сарой. Заказав самые простенькие блюда из меню и по чашечке кофе, они непринужденно начали болтать о своем, покуривая сигарету, словно пришли сюда не для того, чтобы глаз с девушки не спускать. И Ридли, и она сама, конечно же обратили внимание на усевшихся в опасной близи от них агентов, но постарались не подавать виду, что такое наглое, по сути, вторжение со стороны этих двоих привлекло их внимание. Поправив рукава, министр взял в руки столовые приборы, когда увидел подносящего им заказ официанта. Сара тоже спешно взяла вилку и нож в руки, чтобы хотя бы попытаться не отстать в манерном поведении за столом от министра, если конечно это можно было так назвать. Все-таки Сара не была хорошо знакома с этикетом для ресторанных столов. Вернее сказать, не была знакома вообще. Мясо и фрикадельки, которые принесли министру, пахли очень вкусно и выглядели невероятно сочно. А аромат вина, которое налили ему, а затем и самой девушке в бокал, только дополнял общую гамму запахов, усиливающую аппетит. Со своей вечной служебной улыбкой, официант поставил перед Сарой тарелку, на которой была не такая уж солидная порция лапши, что ей представлялась, но выглядела она необычно и пахла вкусно, по крайней мере. Девушка вряд ли этим наестся, но хотя бы попробует, что «карбонара» из себя представляет. Кусочек тирамису же и вовсе на вид мало чем отличался от любых других тортов, которые она видела в жизни. Мало того, прикинув навскидку, она могла поклясться, что мать Дейзи смогла бы испечь не хуже. Запустив вилку в спагетти и накрутив те на прибор, девушка положила их в рот, пережевывая. Ладно, карбонара оказалась не такой уж плохой. Не то, чтобы Сара была каким-то гурманом по этой части, но вкус у этих макарон выдался неплохой, в чем-то даже оригинальный. Пускай этот соус из сыра, или что там они использовали для него, и не был особенно сложным, но в нем чувствовался пикантный привкус перца, приятно отдающий во рту, а в дополнение с самой пастой, ощущался этот вкус отменно. Конечно, Сара все равно бы предпочла обычную рисовую лапшу, но и это блюдо для нее, как для «ценительницы пасты», было вполне себе сносное. Правда, стоило ей съесть пару вилок, как почти половина тарелки уже была пуста. Ровно в этот момент Сара поняла, что наесться и вдоволь насладится вкусом карбонары у нее точно не получится. — Приятного аппетита, мисс. — пожелал ей Ридли, воткнув вилку в мясо на своей тарелке и твердым движением отчленив от него кусок и положив в рот. — И вам. — затягивая в рот длинную макаронинку, ответила Сара. — Всяко вкуснее рисовой лапши, не так ли? — усмехнулся министр, запив мясо вином из стакана. — Зачем вы вообще попытались заказать эту дрянь? — Ну, это не дрянь, — Сара приподняла свой бокал, тоже сделав глоток и постаравшись не сморщится. Вино, несмотря на прекрасный запах, имело странный вкус, который ей не понравился. Но девушка не подала виду, что этот напиток какой-то неприятный и улыбнулась, как будто оценив вино. — а очень даже неплохая лапша. То есть, карбонара тоже вкусная, да. Но я предпочитаю иную лапшу. — Привыкли к этой «здоровой пище» пока лечились в Цюрихе? Или где там была ваша больница? — усмехнулся министр. Сара несколько потупив взгляд посмотрела на него, вспоминая, где там по легенде лечилась дочь Маккриди. Министр заметил это, явно приняв за смущение. — Что, нескромный вопрос вышел? Прошу прощения за грубость, мисс Патриция. — Ах, да нет. Вовсе нет. — льстиво пустила смешок Сара, махнув рукой, чтобы отвести лишнее внимание. — Меня переводили в самые разные клиники. Цюрих, Женева… ох. Знали бы вы какая эта мучительная скука. — Даже представить себе не могу. — пожал плечами Ридли, отрезая еще смачный кусок мяса. — Терпеть не могу все эти клиники. Но, что поделать, вы в этом не виноваты. Еще раз простите за бестактность, мисс. — Не извиняйтесь. Ничего такого вы не сказали. Правда есть правда, что уж ее скрывать. — подцепила еще спагетти Сара, наматывая их на вилку. — Я целую вечность пролежала в этих больницах. Даже… непривычно, что ли, видеть Джорджию вновь. — Понимаю-понимаю. — причмокнул, проглотив мясо министр. — Ну, все мы счастливы, что вы смогли выздороветь. В конце концов, на это ушло немало времени… и денег, я уверен. — Э-э… — потупила Сара. — ну, наверное, да. — Пустяки, — усмехнулся министр. — не смущайтесь. Я понимаю, что лечение от такой тяжкой заразы, что вас настигла, дело недешевое, это, бесспорно. Бенедикт, верно, немало средств потратил на то, чтобы помочь вам. Благо, средства ушли не зря, верно? — Это да. —причмокнула Сара, вновь приложившись к вину, несколько смутившись. — Правда есть правда. — Правда есть правда. — кивнул министр, доедая остатки мяса на блюде. Сделав глоток вина и, все же, чутка поморщившись, Сара причмокнула, поставив бокал обратно на стол. Кислый, не слишком приятный напиток, с довольно длительным послевкусием, скорее раздражал, чем приносил удовольствием от питья. Закусив вино парой вилок карбонары, и заодно фактически доев все, что оставалось на тарелке, Сара отложила вилку в сторону, подставив себе ближе десерт, то самое тирамису. Министр, также покончив с мясом, принялся за свои фрикадельки со странным названием. Десертной ложечкой, которую ей подали вместе с тортиком, подчерпнув небольшой кусочек, Сара положила его в рот, быстро пережевав, но перед министром сделав вид, что пытается распробовать его, словно деликатес. Странный вкус, конечно. Но неплохой. Разобрать, что-же входило в состав этой сладости у девушки по вкусовым ощущениям не вышло, но было довольно приятно, а это главное. — Ну, как вам десерт? — поинтересовался мужчина, с причмокиванием запивая свою фрикадельку вином. — М-м, — призадумалась Сара показательно. — очень и очень недурно. — Я же говорил вам, что тут отменно готовят. Пальчики оближешь. — Да, карбонара вышла что надо. — ответила девушка, забыв добавить свою главную мысль, что «только той порцией, которую тут подают даже анорексика накормить не выйдет». Но, естественно, сделала вид, что она наелась и была сыта. — Весьма вкусненько. — Ха-ха, естественно. — кивнул Ридли. — Я же говорил, это заведенье – просто загляденье. Можно осыпать шеф-повара комплиментами бесконечно. Сара кивнула, как бы соглашаясь, но на деле покашиваясь на порцию польпетте перед министром. Она бы и сама накрыла свою карбонару еще и блюдцем этих фрикаделек, чтобы утолить голод. Но, побоялась, что это будет невежливо. Пришлось, в пару ложек доев свой сладкий десерт, довольствоваться мерным попиванием кислющего отвратного вина, прикидываясь перед мужчиной, что она смакует этот напиток богов. — Как вам пребывание, в республике, мисс? — оставил свой бокал вина Ридли, промокнув свои губы салфеткой. — Город не сильно изменился с момента вашего отбытия? — Он… примерно такой, каким я его помню. — пожала плечами Сара. — Все такой же бесконечно шумный и броский? — усмехнулся тот. — Я не сильно люблю все эти мегаполисы. Предпочитаю зеленые зоны всем этим бездушным небоскребам. — А мне нравится. Большой город такой… завораживающий, что ли. — Вы еще юна, и я примерно понимаю, почему за столь короткий срок вам не осточертели города. Но в моем возрасте уже блевать тянет от этой бесконечной суеты мегаполисов. Хочется больше времени проводить на природе, там, где поспокойнее, знаете-ли. — Быть может лет через сорок я буду с вами согласна. — шутливо ответила ему девушка, потирая ножку бокала. — Я бы рад отдыхать почаще, да сами понимаете, работа не дозволяет. — Так почему бы вам не уйти на пенсию? — глянула на него Сара. — Мой дорогой отец не отпускает? — Хах, — вздохнул министр. — нет, просто у любого порядочного патриота есть ответственность перед свой страной. Я столько сил вложил в Джорджию и ее восстановление из пепла, что было бы просто глупо отдавать мою должность кому-то на растерзание. Весь этот министариат перегрызется за привилегию представлять республику за рубежом. — Считаете, никто кроме вас не способен выполнить эту работу? — спросила Сара, откинувшись на спинку стула. — Я, конечно, не сомневаюсь в ваших успехах… просто, ну, сами понимаете. — Да, прекрасно понимаю. — без какой-либо претензии ответил Ридли. — Кто-нибудь скажет, что главной должностной обязанностью министра иностранных дел является улыбаться пошире заграничным партнерам. Но, поверьте мисс Маккриди, улыбаться тоже еще надо уметь. — как-бы в подтверждение своих слов, сделав глубокий вдох, министр приподнял уголки губ, изобразив вполне достоверную эмоцию. — Думаю, так тяжело жить. — вздохнула Сара. — Я бы не смогла. Притворство, это не мое. — Все люди притворяются. — проглотив последнюю фрикадельку, ответил ей Ридли. — Я знаю это не понаслышке. Будучи в обществе, особенно таком высоком, как ваше, невозможно жить без притворства, мисс. Девушка прикусила губу, кивнув невзначай. — Может вы и правы. — сказала она, опустив взгляд. — Это неприятно, но это правда. — опустился на спинку своего стула министр, положив руку на массивный живот, второй почесав подбородок. — А правда людям не нравится, как мы знаем… — Иногда люди просто не готовы слышать правду. — ответила Сара, призадумавшись. — В конце концов, если им открыть глаза на вещи, непостижимые, которые им трудно понять, люди просто не смогут адекватно отреагировать. Министр, вновь улыбнувшись, посмеялся. — А вы истинная дочь своего отца. — сказал он. Девушка посмеялась в ответ, хотя на деле такой «комплимент» вовсе не оценила. Этот диалог уже на самом-то деле начинал ей надоедать. — К слову, о вашем отце, мисс. — продолжил Ридли. — Я понимаю, что он занятой человек, но не слишком ли мало он проводит времени с вами? — Э-э… — Сару на секунду напряг этот вопрос. Он что-то знает? Может ее собеседник заподозрил ее в чем-то? — Нет-нет, это ни в коем случае не упрекаю его в том, что он плохой родитель, или уделяет вам недостаточно внимания. Дело, понимаете-ли, несколько в другом. — эта фраза успокоила недоверие девушки. — В чем же? — приподняла бровь она. — Думаю, вы заметили, что дела нынче в республике обстоят плохо. Сара, легонько прищурившись, посмотрела на министра. Тот, приняв это за знак понимания и заинтересованности, решил продолжить. — После скорой смерти президента Паттерсона в столь неподходящее время и городских столпотворений в Мейконе, которые обернулись кровопролитием, Джорджия находится в кризисе. — отъевшееся лицо мужчины стало серьезным, а голос уже не столь расположенным и скорее, настороженным. Тот заговорил тише. — Они не хотят признавать это, но это все правда. — Ну-у… — Сара, прикусив губу, пробежалась глазами вокруг, зацепив взглядом сидевших неподалеку агентов. — Я не совсем пойму, к чему вы? — Мне очень хотелось бы, чтобы вы выслушали меня и поняли, что Джорджии необходима помощь. Настоящая помощь. — твердо заявил министр. — Помощь какого рода? — приподняла бровь Сара. — Возможно, ваш отец и прочие министры отрицают это, но то, что происходит в стране буквально уничтожает ее перспективы. Может, вас слабо уведомили, но республика нынче в плачевном состоянии и по всем фронтам в перспективе нас будет ждать задница, если мы что-нибудь не предпримем. Она не ответила, не спуская с министра подозрительного взгляда. — Огромное количество предприятий прекратило свою работу из-за комендантского часа. Мейкон был одной из производственных жил республики. А что теперь? Чем дольше они пытаются «регулировать» тамошнюю ситуацию, тем сложнее будет поднимать его, столь важную для страны заводскую мощь с колен. Кажется, теперь до Сары начало доходить, что пытается ей сказать министр иностранных дел. Эта мысль мгновенно промелькнула в ее воспоминаниях, но девушка успела уцепиться за нее и не потерять. Роуз, еще до всего этого хаоса, в который Моралес поверг страну и Мейкон в частности, говорила что-то о том, что министр Ридли владеет частью заводов на территории производственных комплексов Дженерал Стиллворк. Она ведь даже писала об этом статью? Что-то о загрязнении окружающей среды… Этих подробностей Сара уже вспомнить точнее не могла. — А… — кивнула девушка, промолчав мгновение. — Кажется, я поняла. Вы хотите, чтобы я «легонько намекнула» отцу, что пора бы избавляться от комендантского часа в городе или что-то вроде того? Потому что ваши заводы терпят убытки? — спокойно, но с явной ноткой недовольства и претензии в голосе спросила она Ридли. Тот, смекнув, что девушка поняла к чему он, улыбнулся. — Проницательность вам тоже досталась от отца. — лестно сказал министр. Ей очень не нравилось, в каком направлении сейчас шел этот диалог. Ведь ей четко и методично втирали днями напролет, что ни при каких условиях ей нельзя иметь близких дел с политиками, министрами и кем-либо еще без прямого указания агентов государственной безопасности лично. А они, между тем, сидели буквально через пару столиков от них и прекрасно наблюдали. — Так вот, мисс Маккриди, я разработал законопроект, который будет невероятно сильным подспорьем всей республике в неминуемо настигающем ее кризисе. — принялся пояснять Ридли. — Если мы изменим акт о распределении, разделяющий Джорджию на все эти промышленные, торговые и жилые зоны, то… — Послушайте, — перебила его Сара, приподняв руку. — я же сказала, я все поняла. Прекрасно поняла вас. — Но ведь вы не дослушали, мисс. — министр был настойчив и явно не терялся даже из-за ее отказа вникать в его речь. — Я же сказала, я вас поняла. — строго ответила Сара, краем глаза отметив, что Рейнбоу и Блю пристально наблюдают за ними, даже не прикрываясь распитием кофе. — И я не хочу быть вашим инструментом в давлении на моего отца, сер. — Вы все не так поняли! — недовольно воспрял министр. — Нет. — непреклонно ответила девушка, отодвигая стул. — Пожалуй, я все поняла предельно ясно. Встав из-за стола, Сара аккуратно поправила свои брюки и блузку. — Мисс Маккриди, ну постойте. — с трудом и сквозь одышку приподнялся со своего места Френсис Ридли, промокнув губы салфеткой. — Просто позвольте мне закончить! — Нет, сер. Извините. — жестом прервала его девушка. — Все было очень вкусно, и я благодарна, что вы познакомили меня с этим заведением, но на этом все. — Сара поставила стул обратно к столику и пошагала к выходу. — Мисс!.. — мужчина попытался остановить ее, но тщетно. Она, не обращая внимания, направилась к выходу. Агенты проводили ее взглядами, практически одновременно сделав по глотку кофе. Ридли, скривив недовольную физиономию, поглядел на Рейнбоу и Блю с отвращением, а те, лишь одарив министра безынтересными оглядками в ответ, подозвали официанта, чтобы расплатиться за счет. Выдохнув, девушка почесала чутка зазудевший шрам на груди, надавив ногтями сквозь одежду и, лавируя между зарезервированными столиками, пошагала к выходу. Это была довольно резкая выходка, но явно необходимая, чтобы не вляпаться в неприятности. Меньше всего ей хотелось вновь выслушивать какие-то нравоучения от ее наблюдателей о том, что она лезет куда не следует. Но, ко всему прочему, ей и самой не хотелось, чтобы ее еще больше использовали, теперь не только люди Беверли, но и этот располневший министр. Пусть уж как-нибудь сам разбирается со своими законопроектами и прочей лабудой. Ей в этом вариться совсем не хотелось. Она итак не была рада своей роли пешки в этой глупой партии. — Надеюсь вам у нас понравилось, мисс. — сказала девушка на ресепшене ресторана, улыбнувшись ей на прощание. — Всегда приятно видеть таких гостей. Приходите к нам еще! — Ага. — наотмашь кивнула Сара, попытавшись улыбнуться девушке. — Обязательно. — Приятного пути! Addio! — кивнула ей вслед та. Оглянувшись назад, она с удивлением отметила, что агенты за ней не особо торопятся, что дало ей некоторую фору, чтобы прибавить шага и ускользнуть подальше от ресторана. От их упрямого надзора девушку это все равно не спасет, но они хотя бы не будут постоянно бродить где-то рядом, заставляя Сару чувствовать себя идиоткой. Да уж, ну и денек вдался. Мало ей было того, что ее разбудили ни свет, ни заря, заставив сидеть в ожидании Мойры Майерс в ее холодном кабинете целый час, так теперь к ней начал докапываться толстый министр. Нет, конечно-же она понимала, да что там, ее предупреждали об этом. Не раз говорили, что, учитывая статус Патриции Маккриди, к ней рано или поздно начнут пытаться пристраиваться поближе, льстить и лить в уши всякое, чтобы приблизиться самым простым путем к правительству республики и первому министру лично, через ее, собственно руки, но… До этого момента она не особенно ощущала это внимание. Да, на нее пускали странные заинтересованные взгляды. Да, во время выставки технологий в Атланте прибывающие журналисты норовили сфотографировать ее, а особо дерзкие даже пытались взять интервью и, благо, эта их инициатива быстро обрывалась находящимися рядом агентами. Хотя бы за это она была им благодарна. Но это все было так, мелочи. Издержки ее образа, к которым она привыкла. А вот такой дерзкий и прямой шаг позволил себе пока что лишь министр иностранных дел. Прямо-таки даже не стеснялся. В этот момент Сара, кажется, примерно поняла, почему тогда, на экспо, ее новые подруги, ну и Абигейл тоже, попытались как можно скорее отвязаться от этого человека. Судя по всему, министр Ридли был достаточно настырен, чтобы при любом удобном случае лезть со своими «ненавязчивыми» предложениями к дочерям двух гигантских корпоративных магнатов. Ну да ладно, она смогла от него отвязаться, да и черт с ним. Ее даже стыд за это особо не грыз, ведь Ева с Абигейл не менее быстро и очевидно попытались уйти от него. Так что министр явно не обидится, думала Сара. Раз его посылают Эвергрин с Андерсон, то уж мисс Маккриди явно имеет на это карт-бланш? Хоть какая-то польза от этого дурацкого имени. После того как поутихли несколько дней экспо и заграничные гости рванули обратно домой из Атланты и Джорджии, Сиренити-тауер, казалось, опустел. Это, конечно, было не так и людей здесь была все еще уйма. Однако, после того какие непроглядные толпы увидела здесь Сара во время выставки, эти потоки людей и гостей бизнес-центра не казались большими. Вовсе создавалось ощущение, будто столица республики поутихла и успокоилась, хотя на самом деле она лишь возвращалась в свой привычный ритм. Заглянув к одному из торговых аппаратов, которые, как подметила девушка, располагались тут чуть ли не на каждом этаже, она выбрала себе в меню покупок «Маверик» и энергетический батончик, проведя у терминала оплаты рядом с меню своим браслетом. Машина пискнула, встряхнувшись и выплюнув в отдел ниже указанный Сарой перекус. Взяв баночку энергетика и распечатав сладкий батончик, она быстро уплела его, выкинув обертку в ближайшую урну и принявшись запивать привычной кисло-сладкой зеленоватой отравой. Этот вкус казался таким родным, будто из детства, хотя Сара почти до совершеннолетия не пила эти энергетики. Брэд не покупал ей их, потому что уверял, пусть и не без иронии, что эта химия пострашнее биологического оружия. Освежающий мятный вкус прошелся по горлу с парой глотков и девушка облегченно вздохнула, оглядывая полнившиеся бутиками холлы Сиренити-тауер. День только начинался, а она уже порядочно подустала. Исходя из этого, Сарой было принято решение передохнуть у себя в номере. Потом, быть может, написать Венди и узнать, не освободилась ли она и если нет, то, когда они примерно смогут провести время вместе. В противном случае она обречена была до конца дня слоняться тут в скуке. Как обычно. Направившись к лифту на верхние этажи, Сара только повернулась, как ей тут же преградила путь выскользнувшая, словно шлагбаум, из-за угла трость. Несколько растерявшись, девушка остановилась, не успев понять, кто вообще позволили себе такую дерзость. Но мгновение спустя все стало ясно. Трость опустилась и, опираясь на нее, из-за угла появился Беверли, от которого буквально несло недовольством, ну и его мерзопакостным одеколоном в придачу. Старикашка, проведя по своим жидким усикам над верхней губой, встал прямиком перед ней, сложив ладони на рукояти трости и, поправив очки, впился в девушку взглядом. — Э-э… — промычала Сара, опешив. Агент, без лишних слов, кивнул ей на служебный лифт, находящийся неподалеку и, пустив ее вперед, потопал за девушкой, переставляя свою трость, которая каждый раз неприятно стучала по мраморному полу, стоило ей коснуться того. Этот звук напрягал Сару не меньше этого плешивого агентишки. — Куда мы? — поглядела на него девушка. — Шагай. — в приказном порядке бросил ей старикан. — А, ну да, — пожала плечами Сара, засунув руки в карманы и направившись к лифту. Другого ответа она и не ждала. — и вам доброго денечка. — не без издевки ответила ему девушка. Шагнув в лифт прямиком вслед за девушкой, Беверли нажал кнопку нужного этажа. Двери неторопливо захлопнулись и лифт звякнул, сообщая об отправлении. Стоило кабине дрогнуть, понесясь наверх, как старик, неспешно, но крепко взяв девушку за запястье, обернул ее к себе. От скорости лифта, несущегося вверх внутри у Сары все сжалось, но куда больший дискомфорт она испытала от вцепившегося в нее взгляда этого старика. — Кажется ты забыла правила, по которым играешь. — своим скрипучим голосом выдавил Беверли, подступив к ней ближе и преградив путь к отходу от себя тростью. — Эй, отпустите. — взглотнула комок в горле девушка, поморщившись от бьющего прямо в нос аромата парфюма агента. От него, кажется, действительно несколько щипало в глазах. — Я все объясню. — Слушаю. — сказал старик, но не ослабил хватки. Подергав рукой Сара быстро обнаружила что его, на вид, тонкие длинные морщинистые пальцы способны до боли крепко сжиматься. — Я совершенно не хотела иметь дел с министром Ридли. Правда. — начала оправдывать себя Сара, поймав себя на мысли, что повела себя как настоящая дура. Следовало отказать министру иностранных дел сразу, и уйти поскорее. Тогда бы не пришлось иметь дел с этим плешивым стариканом-агентом от которого бросало в дрожь. — Я помню прекрасно, что мне нельзя близко общаться со всеми этими политиканами ни под каким предлогом. Правда, помню. — спешно протараторила девушка. — Если с твоей памятью все в порядке, то видимо пропало чувство самосохранения, верно? — процедил Беверли, еще сильнее сжав свои цепкие пальцы на ее руке, от чего Сара мигом почувствовала онемение в кисти. — Нет-нет. Он сам затащил меня в этот ресторан… Я… Я даже… — Тебе повезло, что ты не выболтала ничего лишнего. — сказал агент. — Но так или иначе, запомни, что тебе следует быть в десять, а то и сто раз аккуратнее, девчонка. Сара вздохнула, отведя взгляд в сторону. — А куда мне было деваться? Он просто пригласил меня перекусить в ресторан, — она пожала плечами. — я и не подумала, что вас так переклинить из-за подобной мелочи. — У тебя есть четкий, до каждой капли расписанный план действий, от мест, которые тебе можно посещать, до круга общения, в котором ты имеешь право раскрывать рот. Ты это помнишь? — прошипел Беверли. — Да помню я, помню. Мне как-то и в голову даже не пришло, что я делаю что-то не так. Простите. — Тебе «не пришло в голову»? — прищурился агент. — А что если в следующий раз тебе «не придет в голову» простейшая вещь, вроде того, каким именем ты должна себя называть, а? Откуда мне знать, что тебе «не придет в голову» что-то, что уничтожит всю твою легенду, девчонка? — Послушайте, ваши прихвостни ходят за мной чуть ли не в сортир. Если я что-то делаю не так, пусть они просто дадут мне знать, ладно? — тихо ответила Сара, сморщившись. — Я не ищу проблем. Правда. — Благо Блю с Рейнбоу действительно не спускают с тебя глаз. Если надо, они будут дежурить рядом с твоей кроватью, когда ты спишь и глядеть за каждым твоим движением, пока ты испражняешься. Все, что угодно, лишь бы не допустить малейшей твоей оплошности. Спасибо моим подчиненным за столь слаженную работу. — Вот давайте только без испражнения, окей? — выдохнула Сара. — Я поняла, что облажалась. Не надо мне было идти болтать с Ридли. Да, я могла что-то не то ляпнуть и он бы меня раскусил, а вы и ваши агенты вообще молодцы, что так тщательно меня охраняете. Вы это хотели сказать? Если да, то я уже сделала это за вас. — Не дерзи. — достаточно резко оборвал ее Беверли, надавив своей хваткой ей на запястье, а затем, наконец, отпустив его. — Проблема даже не в том, что ты могла допустить оплошность или неточность в общении с Ридли. — А в чем тогда? — фыркнула Сара, разведя руками. — Сейчас нам ни к чему иметь с ним лишних дел. Ридли волнуют совсем не те вещи, что должны. Он пытается найти крючок, потянув за который, вытянет себе максимальную выгоду, даже тогда, когда Джорджия находится на грани гражданской войны. И этот гавнюк даже того не скрывает. Сара потупила взгляд, почесав затылок. — Я что-то и не подозревала в вас такую открытую к нему ненависть. — Ненависть? Увольте. Я рационально смотрю на вещи. Без всяческой мишуры, как прочие. И с прагматической точки зрения нам совсем не нужно, чтобы этот хитрый лис проталкивал свои проекты, особенно на общее обсуждение, в министариаты республики. — Кажется, он говорил что-то про… — Про пересмотр акта о распределении, конечно. Ты не открыла мне сейчас какую-то тайну. Ридли уже несколько лет тянет свои лапы с этим законопроектом куда только можно. Этого нам не надо. — Да, вроде, обычный закон. Какая вообще разница, что… — Это не твоего ума дело. — прервал ее Беверли. — Оставь политику тем, кто ей занимается и следи лучше за собой. Нам не к чему, чтобы ты была хоть как-то причастна к махинациям этого хитрого прохиндея Ридли. Пускай этот мнительный мешок с дерьмом занимается своими делами у наших иностранных коллег. Это у него получается лучше, чем лезть во внутренние дела республики. — Если вас это так беспокоит, я так ему и сказала. Что не хочу иметь ничего общего с его этими политическими махинациями. Причем в довольно грубой форме, так что думаю он все понял. — Хоть здесь ты никого не подвела, девчонка. — отступил на шаг от нее старик, дав наконец Саре свободного пространства. — Не укоряйте меня лишний раз, а? — сложила руки на груди девушка. — Я стараюсь, как могу. Делаю все, что вы хотите, а вы все равно недовольны. — Потому что представляю, как легко ты можешь все испортить. — поправил очки Беверли, глядя на мерцающие циферки номеров этажей над лифтовыми дверями. — Мне незачем все портить. Я, вообще-то, помогла вам достучаться до Фишер, например? Или и этого мало? Она сдаст вам любую инфу о Моралесе, а знаете почему? Потому-что я ее уговорила. Сделала то, чего вы не смогли! — Не смог? — хмыкнул Беверли, кинув на нее косой взгляд. — Первый министр доверил разбираться с террористами старшему коменданту, а тот явно не был и до сих пор не в состоянии держать всю эту ситуацию в своих руках. Дали бы мне полномочия это сделать и дочь Фишера раскололась бы уже на следующий день. — Ну естественно, — покачала головой Сара. — Вот уж ни капли не сомневаюсь в том, что вы искалечили бы ее, как только могли, лишь бы она раскололась. Знаете, кто еще так делал? — скривилась девушка, взглотнув комок в горле. — Генри Моралес. Он истязал вашу агента Фрайдей так, что вы бы, верно, даже ее не узнали. — от этой картины перед глазами, Сара поежилась. Беверли, промолчав, погладил свои усики вздрогнувшими пальцами. — В отличие от этой девки Фишер, агент Фрайдей не стала бы говорить, чтобы ей не грозило. И Фрайдей ничего не сказала. — хрипло выдавил он. — Это многого ей стоило. — холодным от неприязни голосом, ответила она Беверли. — И это ее погубило. — Она никогда не была самым лучшим агентом в разведке. Своевольная, не любящая приказов и действующая вне планов. Вот что на самом деле ее погубило, а не ее преданное молчание в плену террористов. Фрайдей не умела остановиться, в своих попытках что-то доказать. Это ее и убило. — старик вздохнул, вновь поправив очки на переносице. — Вот уж точно, она не умела остановиться. — Сара тоже поглядела на поднимающиеся номера этажей вместе со стариком. — Если бы она не пыталась меня поймать, и не лезла вслед за мной в любое дерьмо, то, наверное, она бы выжила. — В тебе, девчонка, она лишь увидела возможность, которой ей не представилось ранее. — отмахнулся старик. — Она, быть может, решила, что если в одиночку доставит тебя сюда, да еще и с информацией о шайке Генри Моралеса в придачу, то покажет, что она чего-то стоит. Пф. — Если она ничего не стоила, зачем вообще было брать ее в агенты? — Я всеми силами пытался помешать ее дрянным побуждениям затянуть ее сюда, но ее бесконечное самомнение и упертость пересилили даже мои старания не дать ей этого места. — Беверли поправил свой воротник. — Я всегда говорил ей, что это не ее дело и не ее работа. Она попросту не слушала. Глупая девчонка. — Вы явно в ней разочарованы. Чем она вам так не угодила? В конце концов, как бы я к ней не относилась, она, вроде как, пару раз спасла мне жизнь. Рискуя, даже, своей. Это, странно, может быть… но мне ее даже жаль, в какой-то мере. Она не заслужила такой смерти. — Наивный максимализм и желание самоутвердится, вкупе с глупостью, привели ее в службу государственной безопасности. — убрал руки в карманы Беверли, когда лифт наконец достиг верхних этажей и со звоночком остановился. — Эти же максимализм и глупость привели ее к гибели. Все просто. — Я смотрю не просто так вы занимаете пост главы государственной безопасности. — сказала Сара, ожидая открытия дверей. — Умение настолько хорошо вычислять намерения собственных подчиненных, наверное, стоило вам десятков лет в этой нудной агентуре. — Все несколько проще, — одернув свое пальто, Беверли первым вышел в распахнувшиеся двери лифта, оглянувшись и кивнув девушке, чтобы та следовала за ним. — она была моей дочерью. — поправил очки агент, пошагав дальше по коридору. Сара, остановившись в дверях, несколько опешила, разминая онемевшую от хватки старика кисть и прикусив губу. Не то, чтобы она сейчас была сильно потрясена этим фактом, но... Наверное, ей все же не стоило сейчас вспоминать об этом. Она давно пыталась отбросить все события прошлого на задворки своей памяти, от самого страшного их момента, до грязной жизни тоннельными крысами, включая кончину Тиффани, Фрайдей или кем-бы она еще не была... Может быть, если бы Сара не была так уперта, и если бы все сложилось иначе, ни Сэм, ни Тиффани, ни столько людей не были бы мертвы? Может, стоило прислушаться к своей преследовательнице? Ей не причинили вреда в Атланте сейчас, и, быть может, не причинили бы, приди она с Тиффани? Что, если все эти ее бесконечные страдания – лишь последствия ее собственного выбора? Хотя… Нет, такие мысли до добра не доводят. Что сделано, то сделано, этого не вернешь. Она поступала, как было нужно тогда. Как было нужно для нее, для ее близких… и для Сэм. И, быть может, если сейчас она оказалась бы в той ситуации, она поступила бы также. Или нет? Помассировав глаза, чтобы стряхнуть отвратительные образы прошлого, Сара сделала глубокий вдох и, стиснув зубы, пошагала вслед за мрачной фигурой старика с тростью, ковыляющего впереди по коридору.