Ты, я и апокалипсис

Глава 91 Бывает так, что день не задается с самого утра. Как ты не крути, все не ладится. Как будто специально. То ли встаешь не стой ноги, то ли черный кот перебежал дорогу на днях, а то и вовсе не сошлись звезды где-то там очень далеко на небосводе. За всю историю человечество придумало немало причин объяснить неудачу, от случайности до кармы. Всем нам бывает не везет, что уж тут поделать? Может не повезти простому менеджеру, по пути в офис своей корпорации. Может не повезти мусорщику, во время попытки вырыть что-либо в огромной куче отходов. А может не повезти и кому-то повыше них в иерархической лестнице. Именно так сегодня не везло первому министру. Буквально все не ладилось с самого утра. Он проснулся, обнаружив, что старый верный пес Уоллес ни с того ни с сего испражнился прямиком на входной ковер. Пожилая собака всегда страдала от несварения, недержания и прочих обидных напастей возраста. Многие советовали Бенедикту Маккриди усыпить животное. Он, конечно же, отказывался. Да, Уоллес не был уже в той самой форме, в которой его подарили его, еще тогда маленькой, дочери. Однако, он был верным, добрым и крайне ласковым псом. Все вокруг люди бывали холодными, серьезными и жестокими. Времена обязывали. Однако, стоило поглядеть в глаза старого хвостатого друга, и нехотя приходилось улыбаться. Собакам чужда хитрость и корысть. Они верны и тем ценны. Потрепав того за ухом и вызвав уборщиков, первый министр одел рубашку и жилет, застегнул массивную пряжку на ремне брюк, посмотрелся в зеркало. Как же он постарел. Словно сильнее, чем раньше. Эта мысль мелькала у него в голове каждый день, когда он стоял здесь, одеваясь и смотря на раскрашенные сединой волосы. Не везет, так не везет. За одной напастью последовала другая. Одна из юных девушек, работающих в обслуге и приносивших подносы с завтраком, с улыбкой пройдя в кабинет первого министра и потянувшись, чтобы поставить перед ним яства, случайно не рассчитала и опрокинула стаканчик кофе прямиком на штаны Маккриди. Вскочив и отряхиваясь, старик посмотрел на запачканные напитком брюки и ковер. — О, боже мой! — взвопила девушка, хватаясь за полотенце и принимаясь отряхивать штаны министра. — Сэр, простите меня! Я… Я!.. — Тише-тише, не надо! — отступил тот, не давая работнице подлезть к нему, чтобы протирать брюки. — Управляющая убьет меня! Сэр, извините! Извините меня! — девушка принялась собирать осколки чашки на поднос. — Она же меня уволит! Столько лет здесь ради повышения коту под хвост! — Не паникуйте. Никто вас не уволит. — покачал головой Бенедикт, с прискорбием глядя на промокшие штаны. — Унесите это. И, впредь, будьте поаккуратнее! — Конечно, мистер министр! — в панике унося все, что рассыпалось, поспешила на выход девушка. Какая мелочь, а неприятно. Что-ж, не стоит давать поводу таким мелким вещам портить день. Сегодня у него впереди еще было много работы. Заседание, переговоры, изучение отчетов министров по исправлению того бездонного хаоса, который царил в городе. Следом нужно было навестить девочку и узнать, как у нее дела. Экзоскелет, любезно предоставленный доктором Мойрой, по заверению врачей, отлично ей подошел. Однако, это все равно было тяжело для бедняжки, считал министр. Несмотря на то, что эти механизмы держали ее на ногах, ей в буквальном смысле придется заново учиться ходить. Это лучше смерти или полного паралича… но все-таки это груз для любого человека. За что ей все это? Неужели все, кто ему дорог, платят лишь за его ошибки? Бенедикту Маккриди это казалось несправедливым. После посещения девушки первый министр планировал поговорить об этой теме с Мойрой. Прогуляться с ней по парку, как обычно любила мисс Майерс. Обсудить, насколько действенно принятое ими решение и сможет ли экзоскелет, который сама доктор нацеплять отказывалась, хотя бы частично заменить девушке парализованные ноги? Доктор Мойра знала ответы на все подобные вопросы, но и этому плану сбыться было не суждено. За окном, после скоропостижно затянувших город туч, разразился ливень и жуткий ветер. Погода была не для прогулок. — Видимо, сегодня лучше будет посидеть в тепле, верно, Мойра? — вздохнув, глядя в окно, спросил у нее первый министр по телефону. — Можем прогуляться, если вам действительно хочется. — ответила ему Майерс. Из трубки донеслось хлюпанье. Вероятно, та пила кофе. — Но ответственность за возможное переохлаждение, ослабление иммунитета, простуду, менингит, последующий отек головного мозга, глухоту и слепоту, вы в таком случае возьмете на себя. — Мне сегодня еще подписывать кучу других бумаг, которые возлагают на меня ответственность. Не возражаете, если мы все же отменим прогулку? — покачав головой, спросил министр. — Не возражаю. — усмехнулась Мойра, сделав очередной глоток кофе. Что-ж, не вышло прогуляться, значит можно больше времени посветить работе, решил первый министр Маккриди. Усевшись за свой массивный стол, Бенедикт включил компьютер, чтобы проверить поступившие ему доклады. Голографические экраны загорелись перед ним, демонстрируя значок загрузки. Он вертелся непривычно долго. Минуту. Две. Первый министр нахмурился, глянув на компьютер. Тот работал. Когда наконец подключение к сети прошло успешно, статистика процесса загрузки сообщений крутилась на экране еще дольше. И когда наконец, спустя пять минут, закончилась, вместо результата там вспыхнуло лишь сообщение: «неполадки с сетью, попробуйте перезагрузить страницу или приложение, или обратитесь в отдел обслуживания». Вздохнув и откинувшись на спинку мягкого кожаного кресла, Маккриди покачал головой. Но беда не приходит одна. В данном случае – она пришла совсем, совсем не одна. Спустя несколько минут на автоответчик ему пришло сообщение о том, что появилось срочное дело и с ним хотят посовещаться. Тут была и управляющая, и министр Хелен, и черт его знает сколько еще сообщений. Тема встречи каждого из них значилась как чрезвычайно важное дело государственного масштаба. Что-ж, так и быть, пусть заходят. Нажав кнопку и сообщив о том, что он готов принять их в своем кабинете, первый министр уселся в кресле поудобнее, глядя на двери. Первой в кабинет влетела Хелен Картер, растерянно копошась. За ней следом уже спешили остальные. — Что случилось? — обратил он взгляд на нее Маккриди. — Министр, нам только что позвонили канадские послы, они требуют объяснений, почему была задержана их баржа. — протараторила Картер. — Баржа? — нахмурился тот. — Ах, дело в перекрытии морских путей, верно? — он покосился на стоящих в дверях Петру и Моралеса. Кивнул им, чтобы входили внутрь. — Да, именно так. — ответила Хелен. — Ну так извинитесь и скажите, что это была ошибка. — вздохнул он. — Министр Маккриди, сэр, с баржи сообщают что требуют немедленных разбирательств. — чеканя каблуками шаг, гордой походкой прошествовав внутрь и встав прямиком рядом с министром здравоохранения, сказала Петра Парчес, поправляя красный от крови тампон в носу. — Скажите им что скоро все решится. — приподнял руку, успокаивая ее министр. Только проблем с канадцами им сейчас не хватало. — Первый министр, сэр, — вмешался следом старший комендант Моралес, отдав честь и поравнявшись с женщинами. — только что нам сообщили что сюда летит маршал Рейвентри, собственной персоной в сопровождении эскадрильи самолётов, чтобы разобраться, что происходит. — Чертово судоходное дело. — вздохнул Маккриди, прикрыв глаза и массируя веки. — Не зря я всю жизнь его так не любил. Прекрасная вишенка на торте неудач только что начавшегося дня. Пока первый министр отчитывал докладывающих ему подчиненных о том, что они столь долго доносили до него эту информацию, в водах вдоль берегов Джорджии стояло затишье, нарушаемое только переговорами судов. Капитан транспортника «Пекод», задержанного по пути в Канаду, пытался договорится с стоявшими вдоль его пути боевыми катерами береговой охраны, те же лишь уверяли его, что ждут приказа сверху. Их остановили в глубокой ночи, совсем неожиданно. Никто не предупредил капитана, что путь вдоль побережья здесь закрыт. Команда была на взводе, как и сам старый капитан. Ему предстояло отчитываться за этот рейс важнейшим лицам. У берегов остановили уже с десяток судов. Некоторые стояли тут почти неделю, задержанными. Никого не выпускали. Те же судоходные компании, которые уже прознали о ситуации в Джорджии пытались выпросить для себя право на проход. Это же право маршал Рейф Рейвентри выпрашивать не собирался. Глядя на распростершуюся до горизонта гладь океана, сегодня крайне неспокойную и колыхающуюся, мужчина присматривался к стоящим у берегов кораблям и пролетающим рядом самолетам республики Джорджия, спешным приказом, высланным им в сопровождение. Большую часть эскадрильи было разрешено приземлить неподалеку от Саванны, а с ним полетело в сторону столицы лишь пять машин. На большее количество разрешения не дали. — Еще не насмотрелись на океан, маршал? — спросила у него Келли, сидевшая, пристегнувшись, на кресле напротив. — Я смотрю не на океан. — резко ответил ей Рейф. — Пытаюсь увидеть задержанное судно. Не могу понять, какой из них «Пекод». — Может его разбил огромный кит? — усмехнулась девушка. — Мне казалось, они все почти вымерли, разве не так? — прищурившись, оглянулся на нее маршал. — А мне казалось, вам не чуждо понятие «юмор». — пожала плечами Келли. — Я слышал, куча китов выбросилась на берег то ли тут, то ли… — В Новой Каролине, маршал. Это было в Новой Каролине. — уточнила для него факты девушка. — Вам виднее, Роудсон. Это вам приходится постоянно общаться со всеми этими «зелеными». — пшикнул Рейвентри. — Мне, по большому счету, плевать, куда там выбрасываются эти киты. От них никакого проку. — Не говорите такого на публике. Экоактивисты этого не оценят. — шутливо пригрозила ему пальчиком Келли Роудсон. — Вы с ними разберетесь, я уверен. — махнул рукой Рейвентри. — А вы не пытались связаться с «Пекодом»? — спросила у него она. — Связывались, они мало что могут нам объяснить. — покачал головой тот. — Очевидно, это связано с теми событиями в здешней столице. — прикусила губу Келли. — Да и в самой Джорджии тоже… — Эти идиоты устроили у себя в стране логово корпоративных крыс и теперь удивляются, почему дела здесь идут наперекосяк. — хмыкнул маршал, не отрываясь от иллюминатора. Они уже пролетали расположившуюся под ними внизу Саванну. До Атланты оставалось не столь долго. — Здесь, в Джорджии… вспыхивают мятежи… — тяжело сказала Келли. — Вас это печалит? Мне доносили разведданные. По-моему, прекрасно видеть то, как народ встает на борьбу. — сухо сказал Рейф. — Это может сыграть нам на руку в будущем, если здешние политиканы не пойдут нам навстречу. — Понимаете, маршал, — поправила свое пышное афро девушка, опустив взгляд. — тут живут мои кузины… Они давно мне не отвечали, а теперь… — Боитесь за их жизнь? — наконец глянул на нее маршал. — Я… Роуз крайне умная девушка. Она… она бы выбралась из неприятностей. А среди всего этого бардака от них не было никакого ответа, пока… — покачала головой Келли. — Конечно, тут блокируют связь и просто так мне до них не дозвонится. И Роуз… Лили… — Ваши кузины? — уточнил Рейвентри. — Ага. — тяжело вздохнула Келли. — Роуз та, что постарше, и младшая… Лили. — она выдержала паузу, нахмурившись. — Как давно я их не видела, ни кузин, не малыша Бена. Сейчас уже поздно. Я чувствую, что мне стоило… ах, впрочем, неважно, маршал. — Значит у вас есть племянник, Роудсон? — спросил он скорее для поддержания разговора, видимо, чтобы отвести Келли от мрачных мыслей. То, что они обременяли ее, было заметно невооруженным глазом. — Милейший ребенок… — в голосе у девушки чувствовалась тяжесть. — Уверяю, он бы вам понравился. — Не люблю детей. — ответил тот, проведя рукой по своим темным прилизанным волосам. — Ваше право, маршал. — развела руками девушка. — Боюсь сейчас нам не до сантиментов. Едва ли вас пустят дальше, чем меня, без сопровождения. Так что оставьте встречи с родственниками как-нибудь на потом. — сурово подвел черту маршал. — Я уж поняла… Может, хотя бы дозвониться до нее смогу здесь. — Келли повертела в руках телефон. — Не рискуйте. Здесь явно прослушивают все разговоры. — ответил он. — Так и у нас тоже прослушивают… — приподняла бровь она. — У нас прослушивают ради безопасности Канады, а здесь – прослушивают враги, так что, если и собираетесь звонить сестрам, следите за языком. — предупредил ее Рейф. — Всегда слежу, маршал. Меня можете не предупреждать. — ответила ему Келли, тоже глянув в иллюминатор. Ее ладони вспотели от переживаний. Мужчина не ответил. Его сейчас заботили совсем другие дела. Все-таки это на нем лежала миссия отобрать и переправить на север, в Канаду, самых подготовленных из наемников. На этом невезучем судне сейчас, пускай и без оружия, шли к нему на родину продажные солдаты, которые будут умирать за деньги. Он презирал это, но генерал Тейлор считал, что для их нынешних начинаний ни к чему гнать под ружье каждого канадца. А теперь местные власти, явно не разобрав, с кем имеют дело, попытались остановить переправу этих солдат. Маршал Рейф Рейвентри, носитель нескольких Красных Кленовых Листов, ордена Социалистического героя Народной Республики Канада и обладатель прочих медалей поменьше, не любил возиться с политиканами, вроде тех, что обитали здесь, в Джорджии. Ему было глубоко наплевать, какие проблемы испытывают зазнавшиеся денежные мешки, сидящие в кабинетах Атланты. Им придется объясняться за совершенную ошибку. Пролетая над столицей, Рейвентри присматривался к местной системе обороны. Города, оцепленные стенами. Зенитные системы на них. Да, пожалуй, россказни о том, что взять Атланту с воздуха невозможно не были далеки от правды, как оценил маршал. В аэропорту их уже ожидал целый военный конвой. Подогнали все, от солдат до бронетранспортеров. В какой-то мере Рейфу было приятно наблюдать за этим. Если здесь так страшатся даже внезапного их визита, то какой трепет эти недоделанные страны испытывают перед их армией, перед их техникой… Он знал, о чем говорят эти политиканы, министры и чинуши, когда речь в их СМИ заходит о Канаде. Они страшатся. Правда, за свои кошельки и посты, но никак не за свои страны из которых они сбегут, поджав хвост, когда их шаткому положению начнут наступать на пятки. Келли Роудсон, покрепче держась за ручки своего кресла, поглядела на военачальника, державшегося абсолютно спокойно. — Вы все еще уверены, что прилететь сюда было хорошей идеей?.. — нервно взглотнула она, смотря на подходящих к самолету солдат Атланты. — Тут нам не рады. — Нам нечего боятся. — отмахнулся Рейвентри. — Если бы захотели, они могли бы сбить нас из тех огромных пушек. — кивнула Келли на виднеющиеся вдалеке стены. — Пускай попробовали бы. — усмехнулся маршал, поправляя свое темное кожаное пальто и повязку на руке, и ожидая трапа у открывающихся после приземления самолетных дверей. На улице было дождливо. Дул ветер. Генерал, выглянув наружу, прищурился от ужасной погодки. Провел рукой по волосам. Высокого роста подтянутый мужчина, он мог показаться худощавым и слишком молодым для военного. В особенности для маршала. Поджарое телосложение, ухоженное лицо, черные уложенные волосы. Рейф скривился от бьющих в лицо капель. Он заботился о своей прическе, а этот проклятый дождь наверняка бы ее испортил. Спустившись по трапу на землю, генерал Рейвентри осмотрел встречавших его солдат. Следом за ним вылезла наружу Келли Роудсон, а за ней еще несколько их спутников, военных подчиненных маршала. — Пройдемте, сэр. — кивнув ему на машину, сказал один из солдат. — Говорить, как я понимаю, будете вы, маршал? — спросила у него Келли, чей голос немного утопал в шуме порывов ветра. — Как старший по званию из нас всех. — одернув воротник пальто. Он пошагал к автомобилю, в который ему открыли дверь, девушка помельтешила за ним, с опаской поглядывая на солдат. Келли не первый раз видела Атланту. Она даже бывала здесь в детстве, когда они с Роузи были еще девчушками, а Лили даже не было в планах. Тогда Атланта еще выглядела не столь богато, как сейчас, представ перед ее взглядом. Либо же смутные детские воспоминания обманывали ее. Эту страну она не любила, ни с рассказов Роуз, ни с всего, что знала о ней сейчас, будучи политическим работником в Канадской республике. Когда она была маленькой, все здесь казалось таким же, как у нее в родном Торонто. Ребенку все равно, где удивляться однотипным огромным небоскребам. Потом же ее мама рассказала, что отец Роуз, дядя Коуди, был убит здесь. По каким-то политическим соображениям. Тогда Келли уже была подростком и это вызывало в ее молодом бунтарском нраве еще большее возмущение. Наверное, это было одно из самых шокирующих событий ее юности. Мама постоянно предлагала семье дяде Коуди переехать, особенно с новорожденной Лили в Канаду. Но те, почему-то не хотели. Или не могли. А, быть может, их и вовсе не отпускали. Тогда их связь с Роуз пропала на долгое время и только годы спустя, кузина, вновь каким-то чудом добившись положения в обществе, смогла с ней связаться. Келли была крайне рада наконец узнать, как поживает сестра. Сейчас же, мысли о Роуз и том, что она ей рассказывала, лишь вводили Келли в скорбь и негодование, которые она старалась не показывать. Ожидавшая их почти на пороге здания Петра Парчес, шмыгая носом и поправляя очки, спешно доставала из пачки тампон, чтобы заткнуть ноздрю. Покусывая губы, она нервно проводила взглядом поднимающихся внутрь под ливнем Рейфа Рейвентри и его свиту. — Мистер маршал, кхм. — нервно постукивая по планшету в руках, поприветствовала его Петра. Рейф, остановившись, переглянулся с ней, оценивающе окидывая ее взглядом. — Мне нужен первый министр. — строго сказал он. — Конечно же, — кое как натянула улыбку Петра. — следуйте за мной. Келли и другие «гости» Атланты пошагали следом, но путь им преградили солдаты старшего коменданта. Маршал оглянулся на всю эту армию, ожидавшую их в коридорах огромного бизнес-центра. — Эй-эй, полегче! — возмущенно вырвала руку у схватившего ее за запястье солдата Келли. — Мисс, э-э-э?.. — вопрошающе посмотрела на нее Петра. — Келли. Келли Роудсон. — представилась она. — Вы не могли бы обождать здесь? В гостевой зоне, мисс Келли? — поправила очки управляющая. — Господин Маккриди ждет только маршала. — Да. — с толикой возмущения кивнула девушка. — Конечно. Со звоном лифт остановился на нужном этаже. Петра вышла вперед, чтобы проводить маршала в комнату, где его ожидали. — Следуйте за мной, сэр. — обратилась к нему управляющая. Неторопливо прохаживаясь по коридору и оглядывая здешнее убранство, Рейф Рейвентри остановился у окон, глядя на город, а затем и на свое отражение в стекле. С прищуром проведя рукой по волосам, чтобы подравнять их, выглядящих растрепанными после дождя, он поджал губы. Затем поправил красную повязку на руке с изображением желтого листа клена на ней. Отличительный символ, который носили члены канадской правящей партии и ее сторонники. Он смотрелся видно и броско на его черном плаще-пальто. Пускай они знают, с кем говорят. — Сюда. — остановилась у дверей Петра, открывая их посетителю и оставшись ожидать снаружи. Сидевший за столом приемной первый министр сохранял уверенность. Ему было не впервой принимать возмущенных высокопоставленных господ, потому даже такой нежданный и не самый приятный визит не смог сильно выбить его из колеи. Зато вот старший комендант не испытывал такой уверенности и был скорее раздражен, что читалось во взгляде Алекса, его мимике, да и просто общем виде Моралеса. Глянув на прикрытую Парчес дверь, генерал оглядел комнату, в которой его встречали. По его мнению, для деловой приемной она была слишком вычурной, броской. Рейвентри предпочитал рабочим местам рабочую же атмосферу. — Вы удивили нас столь нежданным визитом, маршал. — сложив руки на столе перед собой, сказал ему первый министр. — Добрый день. Проходите, присаживайтесь, можете оставить верхнюю одежду на вешалке. — Обойдусь. — махнул рукой Рейф Рейвентри, неспешно проходясь вдоль комнаты, пока капли дождя стекали с его влажного плаща, капая на ковер. — Ну же, устраивайтесь поудобнее. — указал ему на кресло за переговорным столом Бенедикт Маккриди. — Я думал это приватный диалог, но, как скажете. — пройдя мимо коменданта и обменявшись с ним нелицеприятным взглядами, устроился в кресле маршал Рейвентри. — Это комендант Моралес, он временно исполняющий обязанности генерала. Его присутствие тут никак не противоречит теме, по которой вы прибыли сюда. — убедил его Маккриди. — Сразу к делу? Без прочей чепухи? — откинулся на спинку маршал, закидывая ногу на ногу и скрестив на груди руки. — Если хотите, могу формальности ради предложить вам перекусить, знаю отличные ресторанчики прямо здесь, в Сиренити-тауер. Можете посетить местные заведения, если вас интересует. — пожал плечами Маккриди. — Правда, учитывая вашу спешку, я полагаю, вас ждут иные дела? — Да. Я не голоден. — хмыкнул Рейф. — А вот матросы задержанного «Пекода», быть может, уже проголодались. — Так давайте не будем заставлять их дожидаться. — улыбнулся ему Бенедикт Маккриди. — Вам, возможно, еще не успели сообщить, но ваше судно было задержано по ошибке. Верно, Алекс? — покосился министр на Моралеса. — Береговая охрана уже получила распоряжение дать барже право на пересечение вод. Проблема решена. — сухо кинул маршалу из-за плеча, стоявший к нему в пол оборота, комендант. — Как оперативно, — хмыкнул маршал. — стоило только направиться сюда, как проблема уже решилась. А могла бы и не возникать, комендант. — ответил Рейф, даже не глянув на того. — В нашей стране нынче тяжелая ситуация. Чуть больше недели прошло с момента, когда группа лиц готовила в Джорджии переворот. — достаточно прямо сказал маршалу Маккриди. — Сами понимаете, сложно так сразу вывести дела в нужное русло после такой встряски. Особый режим контроля прибрежных вод – лишь одна из мер по достижению порядка. — Как я слышал, это уже не первая проблема республики Джорджия менее, чем за целый год, министр? — покосился на него Рейвентри. Маккриди смерил его ответным взглядом, выдержав паузу. — Да, боюсь, что в наше сложное, практически кризисное, время, Джорджия стала одной из жертв вездесущих встрясок. — наконец ответил первый министр, продолжая сохранять спокойствие. — Земля уходит из-под ног, господин министр? — с долей насмешки вопросил у него Рейвентри. — Пока что мы твердо на ней стоим. — сухо ответил Бенедикт. — Ну, это пока… — махнул рукой Рейвентри, поудобнее устроившись на кресле. — Надеюсь, что подобные «встряски» больше не встанут на пути у Канады. Мы не любим, когда мелочи, вроде этой, мешаются под ногами. — Чистое недоразумение. — улыбнулся министр, чуть схмурив брови. — Очень надеюсь, что так. — сказал маршал. — Многовато нынче недоразумений на квадратный метр, не думаете? — Да, проскакивала такая мысль. — с прищуром глядел на него первый министр. — Никто не защищен от подобных недоразумений, верно? Ни Джорджия, ни Каролина… ни, может даже, Пенсильвания или Массачусетс? Маршал Рейвентри состроил недовольное лицо, напрягшись. — Мне только что доложили, что барже освободили морской путь, маршал. Вы можете идти. — сказал комендант, оторвав палец от связного устройства, нацепленного на ухо. — Я пойду, когда посчитаю нужным. — строго сказал ему Рейвентри. Моралес смерил его недовольным взором, вновь обратив свое внимание на Бенедикта Маккриди. — Мне очень лестно, министр, что вы так точно осведомлены о доблести и самоотверженности канадского народа, но я не совсем понимаю, к чему вы? — Я ни коим образом не сомневаюсь ни в «доблести» ни уж тем более в «самоотверженности» канадского народа, — ответил ему министр. — Однако данные достижения генерала Тейлора, здесь, на юге, принято называть военной аннексией. — Оставьте эту болтовню политиканам, с которыми вы так привыкли вести беседы, министр. — грубо ответил ему Рейф. — Боюсь, ни генерала Тейлора, ни уж тем более меня не интересует, как это здесь называют. — Следите за языком, маршал. — предупреждающе сказал ему Моралес. — Вы любому своему подчиненному даете вставлять слово без спросу в ваш диалог с кем-либо? — скривился Рейвентри. — Маршал, я прекрасно понимаю, что вы за человек. И я достаточно видел людей, вроде вас, вроде генерала Тейлора и иже с ним. — покачал головой Бенедикт Маккриди. — Вы считаете, что сила позволяет вам делать все, что заблагорассудится. И потому дерзите даже сейчас. — Так работает история. Ее пишут победители, министр. — бросил Рейф. — Победители над ослабевшими и разрозненными, вроде Массачусетса? Или, быть может, победители, которым сдали власть под ультиматумом в Пенсильвании? — бросил ему первый министр. — О, вы прекрасно знаете, о чем я, сэр. — процедил Рейвентри. — Вы ведь и сам из тех, кто пишет историю за счет своей силы, верно? — Надеюсь, генерал Тейлор умеет рассчитать свою силу. А то как бы под такой тяжестью не рухнула вся Канада. — вновь сдержав серьезное выражение лица, парировал Маккриди. — История уже знавала такие примеры. — Радует, что вам только и остается, что надеяться на то, что Канада рухнет под своей тяжестью, господин министр. — выдавил Рейф, поднимаясь с кресла и одернув пальто. — Буду считать, что за этим страхом скрывается уважение. — Мне не за что уважать таких, как вы, маршал. — прямо сказал Бенедикт, также поднимаясь из-за кресла. — Вы не забыли, где выход, Рейвентри? — подошел к нему ближе Алекс Моралес, сжав кулаки. Маршал даже не обратил на него внимания, меряясь взглядами с Маккриди. — Знаете, что будет, если наши солдаты в один прекрасный день войдут в Джорджию, министр? — тихо, но пронзительно обратился к тому маршал Рейвентри. — Они позавтракают в Саванне, перекусят ланчем в Мейконе и устроят победный ужин в Атланте. — Это угроза? — прищурился Маккриди. — Да, министр. Это угроза. — развернулся, поправляя свой плащ-пальто маршал и направился к выходу, еще раз перекинувшись взглядом своих горящих черных глаз с старшим комендантом. Келли, в ожидании Рейвентри на нижнем этаже беспечно попивала кофе, которое им предложили кружащиеся вокруг официанты. Сколько людей работало здесь просто ради обслуги этого здания, девушка и представить не могла. Их вид, несомненно непривычный для здешних мест, довольно быстро привлекал внимание общественности. Не каждый день в центре столицы, а уж тем более Сиренити-тауер, стоят солдаты-чужестранцы. Особенно это напрягало людей постарше, ибо этих солдат они видели в новостных сводках в амплуа совсем не вестников добра и мира. Однако, куда более беззаботным местным жителям росточком пониже их вид внушал скорее интерес, а не страх. Дети собирались неподалеку, кучковались и перешептывались, то посмеиваясь, то покашиваясь на «гостей» столицы. Когда Келли направляла на них взгляд, те тут же отворачивались, как будто бы пялились не на них. Одна из групп этих детишек, все как на подбор, рискнули даже подобраться поближе, разглядывая солдат и Келли, сидевшую рядом. Когда один из вооруженных людей покосился на ребят, ходящих рядом, те испуганно попятились назад, прямиком к девушке за гостевым столиком. — Чего пугаетесь, ребятня? — улыбнулась им та, допивая кофе. — Ой! — обернулась на нее стоявшая рядом девочка. — А вы тоже с этими солдатами, тетя? — поинтересовался мальчишка полюбознательнее, с прищуром глядя на красную повязку у нее на руке. Такую же, как у солдат. — С ними. — кивнула Келли. — Правда?! — вылупила глазенки девочка. — Правда. — пожала плечами Роудсон. — Ого… а что вы тут делаете? — спросил мальчишка. — Сидим и ждем нашего большого начальника. Он на совещании у господина первого министра. — пояснила Келли. — А папа сказал, вы… — чуть пугливо начала девочка, оборвавшись. — Взрослые шептались, что вы приехали объявить войну! — причудливо выпалил полненький паренек. Мальчик был прямолинеен. Это позабавило Келли и она чуть посмеялась. — Правда?! Будет война? — Нет, малыш. Мы приехали просто решить пару скучных вопросов, вроде тех, что всегда обсуждают нудные взрослые. — ответила ему Келли. — Эй, ребятня, — гаркнул им солдат. — а ну отцепитесь от женщины. — Нет-нет! Не нужно. — успокоила и детей и военного Роудсон. — Они мне ничуть не мешают. Правда, ребята? — А вы откуда? — переступая с ноги на ногу, спросила девочка. — Ты что, не слышала?! — возразил другой мальчик, повыше и худее, чем предыдущий. — Это же канадцы! — Да, мы из Канады. — улыбнулась им Келли. — Что, вам рассказали о нас много страшных сказок? — Говорят, вы хотите всех нас захватить! — скрестив руки на груди, поворотил нос худощавый мальчонка. Устами младенца говорит истина. В данном случае, истина его родителей, видимо. — Я лично захватывать вас не собираюсь. — смешливо поглядывая на детей, ответила им Келли. — Что, неужели вы только такое знаете о Канаде? — А что нам еще о ней знать? — поинтересовался полный мальчик. — Хотите дам брошюру почитать? — потянулась рукой в сумку девушка, доставая оттуда одну из политагиток. «От цели к единению. От единения к равенству», гласила громко надпись на нем. Дети спешно выцепили у нее из рук бумажку, рассматривая ее. — Тетя, а это на ней вы? — поинтересовалась девчушка. — Именно я. — улыбнулась Келли, подмигнув той. Она была на изображении в первых рядах, среди прочих людей самых разных мастей. — А что за единение и равенство? — читал бумажку толстый мальчик. — Это то, к чему мы в Канаде стремимся. Чтобы все были равны. И вы, и детишки из других городов, например. И даже первый министр Маккриди в Канаде был бы с вами наравне. — улыбнулась им Келли. — Это будет прекрасное будущее, в котором все будут жить в мире! — А мы не живем?.. — Ну… — погладила подбородок Келли. — это не совсем тот «мир». На самом деле все просто, давайте-ка я вам объясню. Смотрите… С цоканьем каблуков по мраморному полу, над детишками нависла высокая тень и прежде, чем те успели оглянуться, управляющая выхватила листовку у них из рук, застав ребятню врасплох. — Ай! — чуть ли не подпрыгнула от удивления маленькая девчушка. — Нехорошо так пугать детишек. — укорила ее Роудсон. — Дети, вы свободны, идите. — смяла листовку в руках Петра Парчес. — А вам, мисс Келли, стоит быть чуть поосмотрительней. Подобная пропаганда в нашей стране запрещена. — Да? Как жаль. — состроила лицо, будто бы была не в курсе, Келли. Она сразу заметила продвигающегося к выходу по коридору с недовольным видом маршала Рейвентри. Солдаты, спешно построившись, ожидали своего командира ближе к выходу. Келли тоже поднялась, пошагав ближе к ним и глянув на Петру. — Приятного вам дня. — бросив свой пластиковый стаканчик в урну рядом, сказала она управляющей напоследок. — И вам, мисс, — тяжело вздохнула Парчес, поправляя пропитавшиеся кровью тампоны в ноздрях. — и вам… Провожая канадцев взглядом, первый министр, вышедший в залы за ними следом, остановился, глядя как солдаты усаживают их в конвой до аэропорта. Алекс Моралес поспешил к своим людям, чтобы приказать сопровождать их авиакрыло до тех пор, пока они не подойдут к границе республики. Управляющая, потирая зудящую переносицу и нервно потирая планшет свободной рукой, подошла к Маккриди. — Ну как все прошло, сэр? — спросила она, судорожно моргая. — Как видите, мы сумели довольно легко спровадить наших посетителей. — пожал плечами Бенедикт. — Вот уж не горю желанием видеть тут подобных посетителей еще раз, верно? — перевела на него взгляд Петра Парчес. — Наши желания не всегда сбываются. — хмыкнул Маккриди. — Что, занимаетесь распугиванием заграничных гостей? — виляя бедрами, вклинилась к ним подошедшая с бокалом вина Элайн Спаркл, проводившая утро во внеочередном баре. — Ты сама кого угодно можешь распугать. — дернувшись, обернулась на нее управляющая. — Здравствуй, Элайн. — Мисс Спаркл. — кивнул ей Маккриди. — Да-да, доброго утра. — зевнула модель, посмотрев на дно полупустого бокала. — Ах, если бы оно было добрым. — вздохнул первый министр. — Зачем сюда приперлись эти позеры? — кивнула в сторону выхода из здания Элайн, указывая на убывающий конвой. — Чего хотели? — Как вы правильно подметили, господа из Канады решили «попозерствовать», если так можно выразиться. — ответил министр. — С этим злосчастным судном все разрешили? — спросила Петра. — Да. Его уже отпускают. — кивнул Маккриди. — Они серьезно приперлись сюда, просто чтобы вы отпустили какое-то задержанное судно? — прищурилась Элайн. — А позвонить было никак? — В этом и заключается их позерство. — посмотрел на нее Маккриди. — Решили заявить о себе, заявившись прямиком в Сиренити-тауер. — Д-а-а уж, для своего названьица это место явно недостаточно спокойно. — пустила смешок модель. — К слову об этом, — нервозно кашлянув, поправила очки Петра. — канадцы канадцами, а вот дела меня не ждут. Позвольте откланяться и пойти заниматься насущными вещами. — Как скажете, Петра. Как скажете. — отпустил ее министр и управляющая тут же умчалась прочь, стуча каблуками. — Когда-нибудь вы загоняете ее до смерти. — проводив Петру взглядом, покачала головой модель, хлебнув вина. — Я постоянно предлагаю госпоже Парчес взять отпуск. — пожал плечами в ответ Маккриди. — Однако она всегда выбирает работу. — Иногда мне ее даже жаль. — причмокнула та. — Что, эти придурки прилетели сюда угрожать вам, верно? — Назовем это скорее взаимно напряженными переговорами. — кротко поправил ее первый министр. — Ни я, ни наш дорогой гость, маршал Рейвентри, не остались ими слишком довольны. — Я слышала он педик. — скривила губы Элайн Спаркл. — Тот еще. — хмыкнул первый министр, засунув руки в карманы. Мгновение постояв в молчании, будто сделав перерыв, Бенедикт Маккриди вздохнул, разминая плечи и поглядел на бокал в руках модели. — Мне казалось, после неудачного случая на приеме, вы бросите пить. — спокойно сказал ей первый министр. — Что? И вы это тоже видели? — усмехнулась, кинув на него взгляд, Элайн. — Боюсь, мисс Спаркл, на ваш неожиданный уход обратили внимание все, кто там был. — ответил мужчина. — Обычно, когда рядом Мисс Америка, как ни крути, с нее не спускают глаз. — Главной звездой этого злополучного вечера была все же не я. — черные от помады губы Спаркл блеснули улыбкой. — К слову, позвольте спросить, как там поживает, ну, ваша дочурка? — Как раз собирался ее навестить. — выдержав паузу, сказал Маккриди. — Я видела в новостях как снайперы положили жирного пидораса Ридли в могилу, однако, боюсь это не сильно поможет бедняжке. — провела языком по губам Элайн. — Она… славная девчонка. Не заслужила. — Да, она рассказывала, что вы с ней проводили достаточно много времени в зеленой зоне. — кивнул Бенедикт. — Обычно вас считают довольно… экстравагантной женщиной, мисс Спаркл. Я удивлен, что вы с моей девочкой нашли общий язык. — Она просто… — призадумалась Элайн. — знаете, буду откровенна, может в нас просто есть что-то общее. — Что же? — приподняв бровь, присмотрелся к ней Маккриди. — Она… одинока. Как и я бывала когда-то. — ответила модель. — Но ей не стоит брать с меня пример. Если не хотите, чтобы бедняжка стала, как я. — Победительницей конкурсов красоты? — иронично подметил тот. — Боитесь, что сместит вас с победных мест? — Чтобы сместить кого-то там со своих мест, даже меня, ей придется старательно поработать над своей внешностью. Хотите положить девчушку еще под один хирургический нож? — покосилась на него Спаркл. — Она и без этого довольно приятная леди. — сказал министр. — Хотите похвастаться, что это наследственное? — легонько улыбнувшись, с прищуром поглядела на него модель. — А что, не похожа? — оценивающе поглядев на ту и сделав легкую паузу, Бенедикт Маккриди все же улыбнулся. — Умоляю, только не суйте ее в модельный бизнес. — отмахнулась Элайн, осушив бокал до конца. — Ее там сожрут. Без шансов. Последнее, что сейчас интересовало бы Сару, так это выступления на каких-то голимых конкурсах красоты. Красавицей она себя никогда не считала, а уж эталоном внешности – тем более. Сейчас об этом и говорить было глупо. Поныне ее волновали совсем другие проблемы. И одна из них, в лице Абигейл, надзирающей за ней, словно приставленный к пленнику страж, досаждала девушке своим занудством прямо сейчас. — Давай, я же говорю, поднимай ногу. — лицо Андерсон искажала смесь усталости и раздражительности. Она, уперевшись рукой в бок, не отрывала от Сары взгляда. — Ну-у?.. — Аби, замолчи, ты меня уже до белого коленья доводишь! — рявкнула ей Сара, едва-едва держащая равновесие. — Я пытаюсь, говорю же! — Значит старайся лучше, — махнула рукой та. — вот, взгляни, уже половина пути тобой пройдена. Вести тебя к дивану под руки никто не будет. Так и собираешься стоять до ночи посреди комнаты?! — нахмурилась Аби. — Андерсон, не могла бы ты полегче? — возмутилась Венди, стоявшая рядом и недовольно сложив руки на груди. — Если ты будешь сюсюкаться с ребенком, которого учишь чему-то, то ты никогда не заставишь его что-то делать. — парировала в ответ Абигейл. — Я не ребенок. — сжав зубы, почти до боли, покосилась на нее Сара. — В данном случае – очень даже. И не отрицай. — прошла вперед Абигейл, встав в паре метров от нее. — Считай, что ты ребенок, которого нужно заново учить ходить. — Ты правда очень груба, Аби. Будь полегче! — присоединилась к всеобщему возмущению, сидящая на диванчике в центре номера, Ева Эвергрин, сложившая руки на коленках. — Вот и продолжайте нянчится с ней и ничего не добьетесь. — оглянулась через плечо на подругу Абигейл. — Первостепенную роль в том, как у нее будет все получаться, играет ее собственное усердие. А хлопоча и жалея ее, вы только добавляете ей проблем. — Да пошла ты, Аби. — хмыкнула Сара, тяжело дыша и пытаясь держать равновесие, которое, казалось, вот-вот нарушится. У нее вовсе не было чувства, что она стоит на ногах. — Ой, да что ты? Давай, шагай. А не ной, как тряпка, сколько тебе повторять-то уже? — сурово обратилась к ней Андерсон, подойдя к столику рядом и взяв оттуда конфету. — Не слушай ее. Может тебе лучше передохнуть? — положила руку на плечо Сары Венди. — Я… — Сара опустила взгляд вниз, тяжело дыша. Это нелегко ей давалось. Однако, в чем-то Андерсон была права. Все доктора твердили ей одно и то же – все зависит лишь от ее усердия. — Никакого отдыха! — громко прикрикнула Абигейл, разворачивая конфету и, закинув ту себе в рот, смяла фантик, бросив его прямо Саре в лицо. — Ай! — взвизгнула девушка. — Ты чуть не попала мне в глаз! — Абигейл! — воскликнула Ева, чуть не вскочив с дивана. Венди тоже насупилась, сжав кулачки. — Хватит стонать! Давай, попробуй подойти и остановить меня, м? — ухмыльнулась Андерсон, разворачивая еще одну жевательную мармеладку и запуская ее скомканный фантик в Сару. — Получай! — Ах ты сволочь! — хмыкнула девушка, напрягая тело. Мышцы спины, легкие, все у нее уже болело от усталости. Для того, чтобы сделать хоть один шаг, приходилось прибегать к огромной концентрации. Ей в нос врезался очередной брошенный фантик и Сара, сделав глубокий вдох, поглядела на ноги. Одна из них приподнялась, на десяток сантиметров продвинувшись вперед и вновь ступила на пол. — Фух… — Молодец! — хлопнула в ладоши Ева. — У тебя хорошо получается… — улыбнулась ей Картрайт, нежно погладив Сару по спине. — Нет, фигня! — разжёвывая мармеладку, сминала в руке очередной фантик Абигейл. — Еще шаг! — запустила она следующий снаряд в Сару, угодив ей промеж глаз. — Ну, Абигейл, хватит! — нахмурилась Эвергрин. — Ничего… — сделала тяжелый вдох Сара, напрягаясь и пытаясь перенести чуть подальше вторую ногу. — ничего… сейчас… — Не забывай, у меня глаз-алмаз, — подмигнула Абигейл, примечиваясь. — я могу делать так еще очень-очень долго. На этот раз в Сару устремился фантик из-под шоколадной конфеты. — Смотри не заработай себе диабет такими методами… — проворчала Сара, с усердием выпрямившись и, подняв ногу выше обычного, сделала шаг на несколько десятков сантиментов вперед. Почти рекордный. — Посмотрим, что будет раньше, моя смерть от диабета, или то, как скоро ты достигнешь финиша! — насмешливо бросила в ответ Андерсон и лоб Сары стойко принял очередной влетевший в него снаряд. Как ни крути, а против метода Абигейл спорить было бесполезно. Раздражение, которым она ее раззадоривала, куда сильнее стимулировало ее мозг работать, нежели десяток хвалебных восклицаний Венди Картрайт и Евы Эвергрин. Сделав следующий шаг, Сара продвинулась вперед почти на пол метра. Остановившись и пригнувшись, она оперлась руками о коленную часть экзоскелета, сморщившись и тяжело дыша. Ощущение от новоприобретенных «ног» было странным. Она действительно стояла на ногах и даже могла передвигаться. Пускай и с огромным усилием. Но создавалось ощущение, словно она вот-вот упадет, хоть эти роботизированные ноги экзоскелета и были сделаны так, что повалиться с них было столь сложно, даже если очень захотеть, что это можно было бы назвать нереальным. Устройство очень долго и кропотливо персонализировали под ее вес, рост и кучу прочих физиологических параметров. По итогу, всего через несколько дней, ее ноги украшал этот в меру громоздкий, но в меру эффективный, аппарат. Он действительно напоминал по строению и устройству искусственное тело доктора Хартманна. Но, учитывая слова Мойры Майерс, это было неудивительно, ведь и то и другое соорудил один и тот же человек, их бывший коллега. Все это чудо техники может и поражало со стороны всех наблюдающих, однако для самой Сары совладать с ним было довольно тяжелой проблемой. Так как ощущение ног у нее все равно отсутствовало, доверять тому, как перемещается эта машина и уж тем более отдавать ей команды посредством просто мысли… было тяжко. Устройство, облегающее ее ноги, было подключено к вшитому в ее спину импланту, сочленяясь с ним чем-то похожим на железный позвоночник, который прилегал к спине девушки, синхронизируясь с имплантом и заодно поддерживая ее тело в некотором равновесии. Стоило Абигейл распаковать конфетку и смять в руке фантик, чтобы сделать очередной бросок, как двери комнаты открылись и первый министр, заглядывая в них, остановился, наблюдая странную картину. Андерсон, пережевывая сладость, медленно опустила готовую к броску руку, Ева Эвергрин этично поднялась с дивана, а Венди Картрайт чуть стеснительно попятилась за спину Сары. — Добрый день, мистер Маккриди. — улыбнувшись, кивнула ему Ева. — Здрасьте. — не отрываясь от поедания конфеты, бросила Абигейл. — Юные дамы… — поприветствовал их, входя внутрь и прикрывая за собой дверь Бенедикт Маккриди. — Решили навестить нас? — поинтересовалась Ева. — Вроде как. — поглядывая на разбросанные по полу смятые фантики, подошел к ним первый министр, оперевшись о стол рядом. — Как у тебя дела? — обратил он взгляд к Саре. — Ну… как-то так… — пожала плечами девушка, наконец отдышавшись и выпрямляя спину. Ощущение, что она сейчас рухнет, никуда не пропало. — Что-нибудь получается? — осмотрел он экзоскелет на ее ногах, а затем окидывая взглядом девушек. Его взор зацепился за Венди, ластившуюся к Саре и державшую ее за руку. Девушка, однако, даже заметив его на себе, не отступила. Маккриди ничего не ответил на это. — У нее получилось пройти уже половину комнаты! — с какой-то долей восторга сказала Ева. Кажется, она действительно радовалась за Сару. — С утра… — проворчала девушка, тяжело дыша и положив руку Венди на плечо, чтобы чувствовать себя увереннее. — И все же это результат! — позитив Эвергрин не переставал удивлять. — Судя по важному виду, командуете тут вы, Абигейл? — поглядел на девушку министр, подметив в ее руке очередной переминаемый фантик. Затем поглядел еще на один валяющийся у его ног. После на него посмотрела и сама Андерсон. Оба не стали ничего комментировать. — Кому, как не Аби, знать, как работают все эти импланты. — утвердительно сказала Ева. — И не поспоришь, мисс Эвергрин. — кивнул ей мужчина. — Я думал, что вы уже и сами сделали себе новый ручной имплант. — вновь перевел он взгляд на Андерсон. — Пока что не удалось. — пожала плечами Аби. — Не хочу показаться грубым, но ваш отец так жутко расписывал раны на вашем лице… а они, кажется, и вовсе на нем не заметны. — ответил ей Бенедикт Маккриди. — Используете какие-то средства? — Можно и так сказать. — потерла шрам на переносице Аби. — Мое прелестное лицо парой засечек не испортишь. А вот зудят они так, что это уже проблема… — У вас усталый вид. — подметила Ева. — Что-то стряслось? — Я слышала с утра сюда прилетели какие-то чуваки из Канады. — нахмурилась Абигейл. — Что они хотели? — Все-то вы знаете, мисс Абигейл. — слегка улыбнувшись, вздохнул первый министр, глядя на нее. — Естественно. — хитро улыбнулась она. — Не беспокойтесь, там не было ничего особенного. Просто пара вопросов, которые мы не поделили с канадскими господами. Сейчас уже все решилось, притом довольно быстро. — спокойно ответил Маккриди. — Это из-за парома? — спросила Венди. — Я видела в новостях… — Именно так. — ответил министр. — Мы усилили береговую охрану, чтобы обезопасить наши границы, учитывая положение. И, сами понимаете, из-за этого остановили их корабль. — Раз они входят в чужие воды, они должны использовать наши законы, разве нет? — прищурилась Андерсон. — Сказали остановить – значит пусть стоит. Незачем им потакать. — Маршал, навестивший нас по этому поводу, явно так не считал. — прискорбно сказал ей Маккриди. — Надо было сразу сбить этих комми. — усмехнувшись, сказала ему Абигейл. — Пусть не качают свои права. — Пожалуй, вам еще стоит поучиться у вашего отца терпению и работе на перспективу, мисс Андерсон. — покосился на нее первый министр. — Я же просто прикалываюсь. — усмехнулась Аби. — Ничуть не сомневаюсь. — покачал головой мужчина. — Мистер Маккриди, вы ведь… — чуть помедлив, вставила Ева, краем глаза посматривая на Сару. — вы же наверняка хотели бы поговорить наедине? А мы вам мешаем? — Нет, нисколько. — сказал первый министр. — И все же, думаю это так. — подошла к Абигейл Ева, взяв ее под руку. — Мы итак здесь с самого утра. А вам нужно личное пространство и… — Эй, мы вообще-то еще не провели ее до конца. — возмущенно сказала Андерсон, указывая на Сару. — Пусть хотя бы дойдет! — Не все сразу, Аби! Не наседай! — потянула ее к выходу Ева. — Но!.. — Пошли-пошли! — не выпуская ее руки из своей хватки, настояла она. — Что, пока стоит оставить вас наедине? — приобняв Сару за плечо, осторожно поинтересовалась у нее Венди Картрайт. — Как хочешь… — прикусила губу девушка. — можешь… можешь прийти еще разок попозже, если пожелаешь… — Конечно пожелаю. — потерла ее ладонь своими мягкими пальцами Картрайт, прижавшись к ней поближе. — Не переживай, у тебя все получится. — прошептала она ей на ушко. От ее мягкого тихого голоса по спине Сары пробежали мурашки. Она, невольно, улыбнулась, несмотря на свое состояние. — Пока, — Венди спешно коснулась ее губ своими, не обращая внимания на непритязательный взгляд первого министра рядом. — я люблю тебя. — Пока… — покрепче взяла ее руку в свою Сара, подержавшись так еще несколько секунд и наконец отпустив свою подругу. Девушки удалились, оставив Сару с министром наедине. Помассировав уставшую шею, она подняла взгляд на Маккриди. Тот подошел к ней, взяв под руку и, приподнимая, помог девушке добраться до дивана. Проблема экзоскелета была в том, что адово напрягаться нужно было не только, чтобы сделать хотя бы один шаг. Но и для того, чтобы сесть. Ведь любые команды ему подавались за счет нейроинтерфейса, а следовательно – зависели от твоих ему мысленных приказов. Потому, встав у дивана, Сара еще какое-то время стояла, как вкопанная, не в силах даже присесть. Благо, не быстро, буквально по сантиметру, она таки присогнула колени, опускаясь и, наконец, смогла откинуться на спинку дивана. Первый министр, сделав глубокий вдох и помассировав виски, уселся рядом с ней, точь-в-точь, так же, устало распластавшись на диване. — С этим экзоскелетом ничуть не проще, чем без него. — прикрыв глаза, покачала головой Сара. Она действительно устала, причем не только физически, но и ментально. Мозг жутко пульсировал от нагрузки. — По крайней мере, ты теперь можешь передвигаться самостоятельно. — ответил ей первый министр. — Без этого было больно смотреть на тебя. — Мне тоже больно смотреть на себя. — причмокнула Сара, потирая руки друг о друга и разминая уже старые шрамы на них. Это успокаивало. — Знаю, ты этого не заслужила. Тем хуже, что это отчасти и моя вина. — тяжелым тоном ответил Маккриди. — Возможно, все мое существование – отчасти ваша вина. — прогоркло выдавила Сара, облизнув подсохшие губы. — Я себя в этом не виню. Из книги слов не вычеркнешь. — на удивление спокойно среагировал мужчина. — А ты заслужила это право. — Какое право?.. — приподняв тяжелые веки, перевела на него взгляд она. — Жить. — ответил министр. — Если жизнь – это сплошное страдание, то для чего тогда вообще она, блин, нужна? — обреченно выдавила Сара, устремив взгляд в потолок. Первый министр, потирая ладони, тоже поглядел вверх, но ничего не ответил. От этой тягостной рутины пересохло в горло. Ближайший столик, стоявший перед диваном, был так близко, как и бутылка воды на нем. Собравшись с силами и оторвавшись от спинки дивана, Сара потянулась к заветному питью. Однако, согнув спину наполовину, она остановилась, потягивая руку. Всего несколько сантиметров отделяло ее от бутылки, но преодолеть их так просто не получалось. Сара, поджав губы, напряглась сильнее, что аж вздрогнули пальцы, но просто так добраться до минералки не получалось. Прокряхтев, она попыталась приподняться, но этого сантиметра, что она преодолела, не хватало до заветной цели. Так близко и так далеко. Протянув руку и взяв бутылку, первый министр передал ее Саре. Девушка, поглядев на воду, кивнув в знак благодарности, приняла ее и, спешно открутив крышку, приложилась к горлышку, осушив ту наполовину. — Дерьмо… — выругалась она, вновь опустившись на диван и разглядывая колыхающуюся воду в бутылке. — Что? — поглядел на нее Маккриди уставшими глазами. — Ничего не выйдет. — покачала головой Сара. — Никогда не выходит. — Со временем ты приноровишься. — умеренным тоном сказал первый министр, пытаясь отогнать от нее эту мысль. — Если я уж и бутылку взять не могу… — скривив губы, встряхнула ту девушка, глядя как вода покачивается внутри. — Беспомощность убивает больнее любой пули. Я понимаю, о чем ты говоришь. — едва заметно кивнул Маккриди. — Мне всегда это казалось немного… лицемерной, быть может, мыслью, но, видеть, как другие страдают без возможности им помочь… может даже хуже, чем страдать самому. — Да. Пожалуй, бывают такие мысли. — вздохнула Сара. — Но когда все, что тебя окружает – это сплошное страдание, то уже неважно, кто страдает, ты или другие… Все равно хреново. — Я стараюсь, как могу, сделать твою жизнь лучше. — ответил первый министр, отведя взгляд на панораму Атланты в окнах. — Все в моей жизни, почти всегда, идет ужасно… — горько сказала Сара, сделав глоток воды. — Никогда не становится лучше. А если становится – то это иллюзия, а потом все, как обычно, идет псу под хвост… — Мне казалось, что, хотя бы общество подруг скрасит твои будни. Знаешь, Патриция всегда очень любила их. Она ценила людей вокруг, моя маленькая дочь. Умела делать то, чего недостает мне. — потер колени Маккриди. — Я думал, вы тоже сдружитесь. — Да, они… они хорошие девушки. — кивнула Сара. — Своеобразные, но… — А эта странная дама, твоя спутница? Девочка с фиолетовыми волосами. — вновь обратился к ней мужчина. — Тебе она действительно нравится? — Не знаю, она хорошая… — пожала плечами та. — И все же… — Маккриди запнулся. — ах, ладно. — Я вижу, как вы на нее смотрите. И на меня. — покачала головой Сара. — Можете не скрывать, это итак понятно. Вы бы хотели, чтобы все было иначе. А я просто обуза на ваших плечах. — На моих плечах целое государство. — твердо ответил Маккриди. — Ты действительно считаешь, что ты можешь сильно меня тяготить? — О-о-о, вы еще не знаете, сколько проблем я могу доставлять. — с грустной кривой ухмылкой ответила Сара. — Что-ж, могу представить. — с долей шутки сказал министр. Потерев бутылочку в руке, девушка допила ее содержимое. — Я только и делаю, что всем мешаю. От меня нету толка. — сделала глубокий вдох девушка. В горле почувствовался ком. — И я сама в этом виновата. Любой другой на моем месте, может, не совершил бы ошибок… — Ошибки делают все. Ни ты, ни я от них не застрахованы. — в голосе Бенедикта Маккриди слышалась печаль. — Повернуть время вспять мы не можем, как бы мы не хотели. Зато можем учиться на этих ошибках. Только так люди и становятся лучше. — Не думаю, что я стала лучше. Только бесполезнее. Наверное, вся моя жизнь ошибка. — Сара тоже поглядела на город в окнах. — Было бы проще и лучше, если бы меня не было. — Откуда ты это знаешь? С чего такая уверенность? — сложив кисти в замок, оперся руками о колени Маккриди. — А разве нет?.. Я даже не ваша дочь. Я… — она прикусила губу. — Я и сама не знаю кто я. — Так раз не знаешь, не спеши хоронить себя и ставить на своем месте в жизни крест. Может, ты не моя дочь, но в тебе течет моя кровь. А значит, ты чего-то стоишь. — справедливо заметил Бенедикт Маккриди. — И чего же? — хмыкнула Сара. — Быть может, жизнь покажет, чего именно. — глядя вдвоем на город в золотых солнечных лучах, они замолчали. Измученная Сара уже не находила в себе сил особо задумываться о своем месте в жизни. Ей попросту казалось, что его не существует. Если жизнь была театром, в котором каждому выписали свои роли и люди, как персонажи на сцене, отыгрывали их, кто-то заученно и монотонно, а кто-то и вовсе импровизируя, то она сама казалась себе выпихнутым на сцену бедолагой, которому не выдали сценария, костюма и заставили вливаться в постановку. Притом на главной роли. Настолько потерянной она себя чувствовала. Просто не понимая, почему, если у жизни есть сценарий, для нее в нем уготована такая бесперспективная роль. Последующие дни все ее время, кроме редких часов отдыха, которые она проводила просто лежа на диване и глядя в потолок, занимали девушку постоянные осмотры и терапия, которая помогала бы ей лучше освоится с экзоскелетом. Ей бы очень хотелось просто выкинуть мысли о том, что она не может ходить без его помощи, из головы, но каждый встречный, от врачей до подруг, словно намеренно, издеваясь, говорил ей только об этом. Врачи, а следом и подруги, обучали ее, как малое дитя, ходить заново. И если для ребенка это занятие в новинку, то в случае с Сарой это казалось повторением понятных и базовых истин, которые, по неудачному стечению обстоятельств, просто выбило из головы амнезией. Оттого еще более убого она себя чувствовала, пытаясь контролировать экзоскелет ног в простейших, казалось бы, вещах при ходьбе. Нужно было научиться правильно ставить стопу вперед, чтобы она не увиливала в сторону и чтобы с трудом подконтрольные ей ноги не переплетались при ходьбе. Приходилось каждый раз концентрироваться, чтобы переступить достаточно далеко. Даже в мелочах, понятных любому человеку, ей нужно было напрягаться. Например, нужно было не забывать согнуть колено до, а не после того, как она опирается ногой о твердую землю. А вместе с этим нужно было еще и держать в уме попытку сохранить равновесие. И каждый раз, по собственной глупости, она забывала что-либо из этого и неверно переставляла ноги, не сгибала колени, или просто начинала шататься, словно сейчас рухнет наземь. И это были не единственные вещи, отнимавшие целые часы из ее далеко несвободного дня. После тренировок ходьбы через экзоскелет, ей приходилось еще и посещать центр нейрохирургии, где ее позвоночный имплант не забывали проверять каждый божий день. Следом, нужно было посещать мануальную терапевтию, где ей проводили комплексные массажи ног и части спины, чтобы кровообращение в ее теле не сбивалось и ноги просто-напросто не атрофировались без кровоснабжения. Она совсем не чувствовала движений массажистов и аппаратов, но учитывая, что ее обычно бледные ноги от этого становились чуть более живого и теплого цвета, она хотя бы могла понять, что по ним действительно разливается кровь. Еще одну сложность, лично для нее, представляло отключение экзоскелета тогда, когда нужно было ложиться спать и, наоборот, подниматься на ноги после. Приходилось сначала сесть на кровать, затем вырубить роботизированные недоконечности и, освободив ноги от их креплений и отключая экзоскелет от импланта, выволочить свое тело на постель, не имея возможности даже пошевелить ногами. Этот процесс занимал очень долгое время для простой подготовки ко сну, из-за чего ей приходилось теперь отправляться в спальную часть своего номера гораздо раньше. Первый министр, прознав о подобной проблеме, предложил, чтобы ей помогали в этом, но Сара твердо отказалась. Ее итак целым днями окружали няньки, хлопоча, как вокруг годовалой. Хоть где-то она хотела пытаться что-то сделать сама. Иногда, правда, выходило очень туго и пару раз девушка так улеглась спать прямиком в экзоскелете. На утро, чтобы подняться из этого положения, ей пришлось звать на помощь… Успехи, несмотря на первоначальные сомнения, тут были очевидны уже не только для докторов с их схемами и диаграммами, но и для самой девушки. Пару недель спустя, она уже могла делать шаги более уверенно и не путаться в ногах. Через месяц – уже и держать вместе с этим равновесие. Врачи связывали это с тем, что теперь передача ее мозговых импульсов через имплант проходит еще лучше и экзоскелет получает более четкие, отработанные и верные команды. Сара же просто позволяла похвалить саму себя за то, что у нее что-то, да получается. Но беда, как известно, не приходит одна и слухи о том, что она не может ходить без посторонней помощи, расползались с жуткой скоростью сначала по Сиренити-тауер, а следом и по всей Атланте и Джорджии. Интернет у Сары, все же, никто не забирал. И часто, листая новостные ленты и глядя на то, что обсуждают люди, она натыкалась на самые разные заголовки средств массовой информации. Одни просто утверждали, что теперь Патриция Маккриди ходит с костылём, другие – куда более точно сообщали о ее недуге, замене позвонка и тому, что она учится ходить заново, и третьи, совсем уж желтушные, рассказывали о том, что дочь первого министра парализована от шеи до пят, изуродована или вовсе погибла в плену во время террористического акта министра-предателя. Все СМИ в принципе бурлили только об этой теме. Если раньше новости Джорджии заполняла всякого рода чепуха, сухая скука и истории с другого конца континента про Канаду и далекую-придалекую войну, то сейчас в них уже прямо говорили о том, что республика находится под угрозой. Сотни репортажей, новостей и сводок в прессе о том, что кризис в Джорджии затянулся и правительству нужна помощь добропорядочных граждан, чтобы привести все в порядок. В Атланте ужесточились режимы слежки, люди стали напряжённее. В Саванне, Мейконе и городах поменьше, многие люди собирались, чтобы составить гуманитарную помощь поселениям, пострадавшим, так или иначе, от «мейконских экстремистов», как их обычно называли в новостях. Люди записывались добровольцами в больницы и строительные отряды, чтобы помогать в нехватке медиков в государственных клиниках и при отстройке пострадавших районов Мейкона. Как бы то ни было, эти неприятности, если судить по новостям, только сплотили джорджианский народ. Сложных и напрягающих новостей всегда была куча. Проблемы горой сыпались на республику и смотреть телевизор бывало, порой, невозможно. В нем только и говорили, как об очередных невзгодах в жизни жителей, которые вызваны кризисом. От этого болела голова. Но, в один обычный вечер, когда Сара отдыхала после тяжелого дня, полного походов к докторам и тренировок ходьбы, одна единственная хорошая новость светлым лучом пробилась сквозь весь этот мрак. Сидя на диване и поедая очередную кашу, которую ей принесли в номер, как нечто полезное и нужное для восстановления, девушка точно не ожидала, что к ней заявится Джиллиан, с улыбкой, а не серьезным лицом, как прочие посещающие ее врачи. Она несла весть, которую ей передала ее мать, министр Картер, и которая действительно взбудоражила и обрадовала Сару. У Беттани родился ребенок. Как уверяла ее сама девушка, это был здоровый, увесистый малыш. Министерство здравоохранения позаботилось по просьбе Маккриди о том, чтобы у юной Хейз не возникло проблем с родами. Потому, когда срок подходил, ее доставили в Саванну, где профессиональные врачи пеклись о ней и помогли родить. Сейчас же Беттани как раз находилась там, отходя от послеродового стресса. Услышав об этом Сара мигом забыла о собственных проблемах и чуть было не вскочила с дивана от радости. По понятым причинам сделать это не вышло и осознание ее недуга вернулось довольно быстро, но не умалило радости за Беттани и ее малыша. На следующее же утро она попросила первого министра помочь ей добраться до Саванны, чтобы встретить Бет, но он не разрешил срываться с места так скоро. Ее твердо уверили, что нет необходимости рваться на подобную встречу, особенно в ее положении. Это начало было злить Сару, ведь она хотела встретить Хейз после ее родов, но взамен, чтобы успокоить ее негодование, Бенедикт Маккриди разрешил ей связываться с Хейз и Дейзи сколько угодно, если она так хочет. Узнать о подобной новости была рада и Ева, и Венди, и даже Абигейл. В особенности последняя, что удивило Сару. Она даже пообещала, что попросит отца перечислить семье Бет деньги через фонды помощи молодым семьям. Не обещала, что тот согласится, но хотя бы попытаться обязалась. Впервые за последнее время Сара смогла искренне улыбнуться. Она попыталась списаться с Беттани, которая, однако, ответила ей не сразу. Сара не возражала. У юной мамаши наверняка сейчас были проблемы поважнее назойливых сообщений от нее. Но на следующий день Хейз таки отправила ей ответ, сообщив, что очень благодарна за все и сказав, что, когда ее выпишут, она все еще будет ждать ее в Бей-41. Сара предложила позвонить Дейзи и наконец-то, впервые за долгое время, поговорить с ней лично. Бет настояла на том, чтобы девушка этого не делала. «Пускай лучше это будет сюрприз», ответила она. Сара усомнилась в том, что ее вообще отпустят в родное поселение. Ответ Беттани Хейз не оставлял ей шансов. «Именно поэтому ты и должна пообещать мне вернутся». Дав слово, Сара прожужжала все уши министру Маккриди тем, что она просто обязана хотя бы на денек вернутся домой. Хотя бы ради того, чтобы исполнить свое обещание Бет. Зная министра и его отношение к обещаниям, Сара не прогадала. Конечно, старик долго упирался в то, что это попросту небезопасно. Сослался и на то, что она с трудом переступает с ноги на ногу, а уже хочет отправляться на другой конец Джорджии, впервые так далеко от Атланты. Сару не смутило и это. — Сами же говорите, упорство – первый шаг к тому, чтобы встать на ноги и научиться ходить заново. — воспротивилась девушка. — А значит, я буду упорной и сейчас. После целого вечера, проведенного в нудных спорах с Маккриди, пытаясь доказать ему, что она действительно хочет туда, повидаться с Дейзи, Бет, ее ребенком, она все-таки победила. Покачав головой, первый министр сдался, кивнув и согласившись помочь ей посетить родные места. Но, конечно же, на его условиях, которые она обязана была принять. Город будет оцеплен солдатами, они никуда не выберутся кроме гостевых квартир, и, конечно же, ее повсюду будет сопровождать старший комендант с отрядом своих лучших людей лично. Это звучало довольно сурово, но выбора не было. Если такова была цена их встречи с Бет и исполнения ее обещания, то пускай Бей-41 немного потерпит целую армию на своих улицах. Но, прежде чем даже это произойдет, там проведут целую сотню проверок и подготовят все к тому, чтобы Сара была там в максимальной безопасности. А на это уйдет пара недель. Спорить было бессмысленно, да и сама Бет, узнав об этом, не расстроилась. Хейз считала, что за это время как раз сможет набраться сил после изнуряющих родов и вместе с семьей встретить гостью не в форме исхудалой и едва стоящей на ногах амебы. На этом они и сошлись. А недели до их встречи Сара впервые проводила ни в ужасном расположении духа. Ей даже казалось, что она начала ходить еще более уверенно. Теперь ее даже не нужно было подстраховывать и, включая какую-нибудь музыку, она нарезала круги по собственной комнате, оттачивая заново мастерство перемещения в пространстве. Даже Венди, обычно проводившая с ней вечера после работы заметила, что в Саре прибавилось резвости и она начала ступать с ноги на ногу лучше. Ожидаемого сюрприза для Дейзи, к сожалению, не вышло. В обещанную министром «подготовку» к ее визиту входили и «профилактические беседы» с семьей Хейз и всеми, кто вообще потенциально будет тесно контактировать с девушкой в Бей-41. Беттани сообщила ей об этом по телефону, рассказав о том, что и Дейзи, и миссис Хейз жутко волновались, когда к ним опять нагрянули агенты государственной безопасности. Сара представляла, почему. Эти люди в черном умели вселять тревогу и недоверие. Впрочем, они никак не повредили ни Хейзам, ни кому либо еще, как точно уверила ее Бет. Вся суть их претензий, главная и основная заключалась в одном простом правиле, понятном даже ребенку: «никаких вопросов». Всем им пришлось подписать сотни бумаг о неразглашении любой информации, которой они располагали. Они обязывались отвечать за это перед законом. Впрочем, семья Хейз находилась под внимательным взором закона еще после инцидента с бойней на свалке, а потом и во время визита Беттани в Атланту. Потому, как пошутила сама Бетси: «Ничего, им не привыкать к очередному визиту служителей закона в их квартиру». В каждой шутке была только доля шутки, а значит, вероятно, семью Хейзов и правда уже успешно прессовали не первый день и держали их в поле зрения государственной безопасности. Сама эта мысль казалась Саре немного неловкой, ведь теперь она буквально специально вновь приводит эту проблему к ним в дом, но, раз никто не пострадал, то и стыдиться ей было нечего. Всяко лучше, чтобы они были под чутким взором агентов, которые в случае чего защитят их от опасности, чем если бы кто-то из них стал целью куда менее расположенных к Саре людей. В ночь перед отлетом девушке не спалось. Возвращение в родную гавань, спустя столько времени… даже представить было трудно, какого это, увидеть ее прибрежное поселение вновь. Она уже начинала забывать детали, окружавшие ее там. Общий серый пейзаж остался в ее памяти больше прочего. Сам же Бей-41 помнился ей таким же простым и неприметным, какой была она сама, живя там. Венди Картрайт, несмотря на усталость после тяжелого рабочего дня, все равно пришла к Саре в номер, когда та попросила. Венди сомневалась, можно ли ей действительно оставаться здесь на ночь, но девушка уверила ее, что никто прогонять ее не станет. — Тем лучше, не нужно собираться с утра на работу. — посмеялась в ответ на это Венди. — Можешь продавать квартиру и оставаться тут каждую ночь, если тебе так нравится эта перспектива. — ответила Сара. — Заманчивое предложение. — подмигнула ей Картрайт. С помощью Венди освободиться из «пут» экзоскелета было куда проще. Девушка помогла ей освободить и отстегнуть крепления на ногах и перебраться на кровать. Это заняло от силы пару минут, в отличие от затяжного процесса, который обычно получался у самой Сары. Все-таки иногда не стоит отказываться от помощи. Венди принесла ей острых орешков и чипсов с перцем, закупив их по пути. Саре это было есть противопоказанно, но Картрайт, зная ее увлечение остреньким, не могла позволить себе не побаловать девушку. Венди подложила под себя подушек, устроившись в изголовье дивана, а Сара, поерзав, чтобы найти позу поудобнее, улеглась головой на мягкие ляжки девушки. Хрустя чипсами, она расслабилась, пока Картрайт нежно поглаживала ее по волосам. — Я думаю, тебе все же следовало поспать. — сказала Венди. Ее нежные холодные пальчики массировали виски Сары. — Не могу. — покачала головой девушка, запихивая еще несколько перченых чипсов в рот. Язык уже жгло. — Все же тебе нужно будет рано вставать и лететь с самого утра. Это утомительно. — пожала плечами Венди. — Сколько там времени? — спросила Сара, покосившись на уже облеченный ночной темнотой город за окном, горящий огнями. — Почти одиннадцать. — ответила Картрайт. — Ну вот, а мне вставать в шесть утра, если не раньше. — облизнув горящие от перца губы, сказала девушка. — Даже если я прямо сейчас устроюсь спать, это займет пару часов… Итого, сколько часов сна? Каких-то жалких пять или около того. — Лучше, чем ничего. — возразила Венди. — Ай, да пофиг. — отмахнулась Сара, облизывая пальцы от крошек чипсов. — Завтра, когда у тебя будут слипаться глаза посреди бела дня, ты попомнишь мои слова. — улыбнулась девушка. — Когда я работала курьером, приходилось спать и поменьше, бывает. Так что не беспокойся за мое состояние. — спокойно сказала ей та. — Курьером? Серьезно? — опустила на нее взгляд Картрайт, накручивая волосы девушки себе на пальцы. — Ты не рассказывала. — Ага. Приходилось таскать посылки с утра пораньше во всякую глушь. Не самая благодарная из работ, скажу я тебе. — вздохнула Сара. — И сколько ты получала? — поинтересовалась Венди. — Явно поменьше, чем тебе платят на здешней работе. — с шуткой изобразив зависть, ответила ей она. — Как, говоришь, называется это место? — Бей-41. Я уже рассказывала, — сказала девушка. — впрочем, не удивительно, что ты не запомнила. — Да-а уж, названия у этих поселений одно другого скуднее. — причмокнув, кивнула головой Венди. — Да и виды не особо различаются. Уверена, ты бы не отличила Бей-41 от, скажем, Бей-42 или 43. С их фото можно играть в «найди десять отличий», я уверена. — улыбнулась Сара. — Судя по названию, тебе повезло расти у океана. — сказала Картрайт. — «Повезло» это еще мягко сказано. Ты бы знала, какая там иногда стоит вонь, когда летом мусор на побережье разлагается… — Ах, так вот кто наплел этих жутких историй Еве! А я-то думаю!.. — Да ничего я не «наплела», все так и есть. — возразила Сара. — Была бы ты там, сама бы убедилась. Кстати, а где ты росла? Здесь? В Атланте? — Что? Я? — переспросила Венди, словно не сразу услышав вопрос. — Ах, нет конечно. Мне повезло получить здесь работу и я переехала. — Дай угадаю, Саванна? — задумавшись, предположила Сара. — А? Да, все так. Саванна. — кивнула ей Венди, поглаживая лоб девушки. — Я бывала в Саванне… А, впрочем, где уже я только не побывала. — с горечью в голосе вздохнула она. — Ты так мало рассказывала про то, как попала сюда, — с интересом сказала Картрайт. — про то, почему ты… ну… вынужденно стала дочуркой господина министра. — Ого, как ты завернула. — пустила смешок Сара. — Уж это я могу. — улыбнулась та. — Сама ведь понимаешь, мне нельзя ничего рассказывать. Вообще. — сделала глубокий вдох девушка. — Даже сейчас, даже тебе. — Ладно уж, храни свои секреты. — с издевкой ответила Венди. — Они не мои, но к сожалению, мне тоже приходится держать их при себе. А ты итак нарвалась на неприятности, когда вы с Евой впервые пришли сюда. Я думаю итак узнали больше, чем положено. — Да уж, нас потом промывали неслабо. Благо, что все обошлось. — С Евой то понятно… я удивлена, как тебя не уволили. — Мисс Петра постаралась, спасибо ей. Какой бы вредной она не казалась, это прекрасная женщина. — ответила Картрайт. — Это верно. — принялась за орешки Сара. — И как тебя вообще угораздило попасть в такую передрягу, что из обычного курьера из безымянного городка ты теперь лежишь тут, устроившись у меня на коленках? — потянулась к пачке орехов Венди, подцепив оттуда один. Взяв его в рот, она сморщилась от остроты. — Меня угораздило встретить Саманту в переулке темной ночью. — посасывая орешек во рту, ответила Сара. — А, ту девушку… — помявшись, сказала Венди с толикой сомнения в голосе. — ты говорила. — Что? — нахмурилась в ответ Сара. — Забей, наверное, просто ревность. Знаю, что глупо. — Она погибла. — прошептала девушка монотонно. — Тебе не к кому ревновать, Венди. — Да, ничего, не обращай внимания. Сама же знаешь, как это работает. Я потому и не жалуюсь. — интенсивно взялась разминать ей затылок Венди. — У нас с Сэм… ничего и не было. Мы просто… я даже не знаю… — Ты любила ее и не могла ей этого выразить, верно? — эта фраза из уст Картрайт прозвучала, словно цитата какого-то мудреца. — Э-э-э… ну типа того. — поджала губы Сара. — Да, понимаю, тяжело, наверное, оставить чувства так… — Картрайт куснула губу, подбирая слава. — С такой недосказанностью. — Тебе то вообще легко говорить. А мне ночами оттого не спится. — возмущенно бросила Сара, насупившись. — Эй-эй, я не со зла. Просто… размышляю… — ответила Венди. — А… а как она… ну… ладно, забей, не стоило поднимать эту тему. — Как она умерла, ты хотела спросить? — холодно проговорила девушка, сложив руки на груди. Венди, остановив свой массаж ее головы, осеклась, промолчав. — Ее застрелили. У меня на глазах. — процедила Сара. — Оу. — руки Картрайт дрогнули. — Это был… человек. Из этих уродов, что устроили в Мейконе резню. Он просто… взял и выстрелил. — тихо прошептала она. — А… — начала было Венди, вновь остановившись, чтобы подобрать слова поаккуратнее. — для чего он это сделал? — Он просто меня ненавидел. — хрипло сказала та. — За что? Что… что ты могла ему сделать? — У Мор… в общем, у этого ублюдка… — Сара потерла руки, по которым пробежалось онемение. — я не смогла спасти его женщину. Ее звали Магдалина. Она… она была славной, но… Я не могла бросить Саманту. — Магдалина? — вновь, осекшись, продолжила поглаживать ее волосы та. — Да, Магда. Она… она была беременна. Ее схватили. И получилось так, что она погибла. Она и ее ребенок. — сжала зубы Сара. — А он решил, будто это я тому виной… И во всем меня винил, а когда ситуация… накалилась… — Я поняла. — пальцы Венди проскользили по ее щекам. — Не продолжай. — Он убил ее у меня на глазах. — процедила та, не обратив внимания на слова Картрайт. — Я видела ее труп. От него… ничего не осталось. — ее пальцы вздрогнули, по телу пробежались мурашки. — Сара… — прошептала Картрайт. — И этот сукин сын, он все еще жив. Я уверена. Как крыса, он сбежал по своим тоннелям куда-нибудь. И он все еще дышит. — шмыгнула носом девушка. Ее голос был тихий, но наполненный яростью. — Знала бы ты, как я его ненавижу. Венди промолчала вновь. — Если бы я только могла что-то сделать. Сделать так, чтобы он поплатился за то, что натворил… — она прикрыла глаза. — Иногда мне кажется, что я просто не найду покоя, пока не увижу, как он сдохнет. — прошипела Сара, сжав кулаки. — Мучаясь и страдая за то, что сделал с Самантой. Даже так он бы еще легко отделался… Я молюсь, что все, на что он надеется – рухнет. Что все, кто ему дорог... Каждый из них закончит, как Магда. В комнате повисла тишина. Холодные подушечки пальцев Венди едва заметно дрожа опять коснулись висков Сары. Город за окнами оживал своими лучезарными неоновыми красками, рекламными плакатами и отражениями голограмм в стёклах. Где-то на горизонте, над Хартсфилд-Джексоном мчались самолеты, оставляя в ночном небе яркий след. За всей этой фантасмагорией ярость Сары от ненавистных ей мыслей всегда уходила на второй план, утопала в сияющем свете. — Знаешь, я думаю тебе все же стоит поспать. — тихо прошептала Венди.