Ты, я и апокалипсис

Глава 96 Хмурые тучи, под стать настрою на душе, заволокли небо. Дождь лениво моросил, назойливо барабаня в окна ее квартиры. Петра, постукивая пальцами по стеклу, с задумчивым лицом опираясь на него, глядела на город, орошаемый ливнем. Античные статуи, украшающие ее жилище, при серых, затянутых небесах, открывающихся панорамой в окнах, казалось, также нахмурили свои лица, свели брови и опустили каменные взгляды. Даже изваяния предавались сомнению в этот момент. На ее столе остывала недоеденная овсянка, горел ярким светом экран планшета, который прозвенел от уведомления. Сделав глубокий вдох, Петра Парчес куснула губу, отойдя от окна и, опуская заправленные рукава, направилась к столу, подхватив планшет и, подтянув очки, быстро окинула взглядом пришедшее сообщение. Похороны – это всегда морока. Нельзя просто так взять, и проводить человека в мир иной, или куда бы он там не отправлялся. А похороны главы государства – это уже не просто морока. Это самый настоящий геморрой. Петра много сложной работы повидала на своем веку. Она жила работой. Благодаря этому она не чувствовала, что время без пользы утекает сквозь пальцы. Управляющая часто была занята, но сейчас ей казалось, что даже ее, крепчайшей психике и стальным, несгибаемым нервам, все-таки нужен перерыв. Потому что похоронить первого министра, да так, чтобы вся страна могла почтить его память – оказалось делом непростым и неблагодарным. Ей об этом сообщили в числе первых. Она ведь и сама была одним из лиц, которым доверял лично Бенедикт Маккриди. Тем больше тяготы забот свалилось теперь на ее плечи. И без того непосильно груженые. В Атланту теперь планировалось навести людей из всей страны. Чтобы каждый простой работяга и школьник мог воздать дань памяти первому лицу государства. А это означало очень большие проблемы с пропускным контролем. Особенно сейчас, когда бунтовщики могли планировать некий новый удар, если успели собраться с силами. Потому агентам разведки приходилось лично проверять почти каждого жителя, который изъявлял желание попасть сюда. А это даже звучало, как настоящая паранойя. Впрочем, на Петру пали другие проблемы, это – организация самих похорон. Когда умер президент Паттерсон, все казалось… проще? Ведь каждый знал, кто будет после него. А министр Маккриди лично распоряжался, как поступить на тот или иной счет. Теперь же Бенедикта Маккриди не стало и совету министров, а вернее тому, что от него осталось, предстояло решить, что делать дальше. Попытавшись собраться с мыслями, Петра подошла к зеркалу, глядя на себя в отражении. Поправляя юбку и рубашку, она несколько минут простояла так, бездумно пытаясь отвлечься. Это при любом раскладе не было вариантом. Ей нужно идти. Мысли о попытках сделать минутный перерыв лишь оттягивали неизбежность. Еще раз поглядев на экран планшета, управляющая набрала воздуха в грудь, с прищуром поглядев на себя в зеркало и легонько похлопав по щекам. — Соберись! — сказала Парчес сама себе и, развернувшись, пошагала на выход, с неистовой яростью натирая перстни на своих пальцах. На верхних этажах, в комнате для собраний, куда она направлялась, уже сидела, в ожидании, Хелен Картер. Министр привычно выкуривала сигарету, батарейку которой за день уже успела дважды посадить. Кабинет был пуст. Хелен всегда приходила сюда, обычно, раньше всех, однако теперь в зал собраний торопиться было некому, кроме тех немногих, кто сейчас отвечал за работающие ведомства и кому предстояло решать, что будет дальше. А таких людей было немного и даже в их списке, голос Картер был по значимости одним из последних. Вся страна была сейчас в подвешенном состоянии. Им предстояло сообщить людям о смерти первого министра, и это была меньшая из всех проблем. Хоть и порождала кучу других, куда более сложных. Сама министр Картер была в растерянности и смятении. Она и не думала, что когда-нибудь такой день настанет. Хелен часто подумывала в последнее время, что, быть может, уйдет с должности министра, когда все наладится. Когда Джорджия наконец сможет вздохнуть спокойно. Однако, времена, когда свой пост со свободной душой можно было бы оставить все не приближались. Двери зала открылись и с характерным цоканьем каблуков, внутрь вошла Петра, шмыгая носом и поправляя очки. Они с Хелен перекинулись друг на друга взглядами и управляющая, глядя на поднимающийся к потолку дым от сигареты Хелен Картер, подошла, устроившись на свободное место за столом напротив. — Может, сигаретку все же потушите? — без былого энтузиазма покосилась на нее Петра. У нее не было сил заставлять Хелен Картер что-либо делать. — Как скажете, мисс Парчес. — причмокнула министр, сделав последнюю затяжку. — Вы оперативны. — Вам стоило выбрать кого-то еще чтобы протоколировать ваше заседание. У меня дел и без того по горло. — положив перед собой планшет, сказала Петра Парчес. — Мы не можем при ком угодно обсуждать эти темы. А вы здесь вряд ли услышите что-то доселе для вас конфиденциальное. — облокотившись на спинку своего кресла и подняв глаза к потолку, вздохнула Хелен Картер. — У вас есть идеи, что будете делать дальше? — поглядела на нее Парчес. — У меня нет никаких идей. Как видите, из всего прошлого состава совета министров, тут удосужилась сейчас сидеть только я… — пожала плечами Картер. — Даже не знаю, радоваться мне, или… — Что-ж, вы живы и не за решеткой. Пожалуй, это лучше, чем подобные альтернативы. — хмыкнула Петра. — Сложно поспорить. — поджала губы министр здравоохранения. — На мою жизнь пришлось немало тяжелых решений. Я думала, их было достаточно. Но, раз мы сидим сейчас здесь, я ошибалась. — Когда вы собираетесь сообщить людям… ну, о произошедшем? — кивнула ей Парчес. — Полагаю на днях. Сегодня же и решим. Тянуть вечно не выйдет, как не вышло и с президентом. — ответила Хелен. — Однако теперь, в отличие от той поры, перед нами неизвестность… — Да уж. Я ощущаю это, как будто, знаете, — погладила подбородок управляющая. — в воздухе, что ли. Эта тяжесть витает везде. — У вас сильное самовнушение. — грустно улыбнулась Картер. — Однако, вы все равно правы… нас ждут тяжелые решения. Следом за ее фразой, двери зала заседаний вновь скрипнули и внутрь, поправляя свой плащ-пальто, вошел комендант Моралес. Его угрюмый взгляд, сморщившийся от насупившихся бровей лоб и тяжелое дыхание выдавали в солдате то же напряжение, что и в прочих здесь. Сняв свое промокшее пальто, комендант встряхнул его, водрузив на вешалку у входа. — Комендант. — кивнула ему министр Картер. — Алекс… — с грустью окинула его взглядом Парчес. — Что-ж, вы уже здесь. — окинул их взглядом Моралес, разминая плечи и пошагав к кулеру с водой. — Хоть кто-то, кроме смерти, не запаздывает. — Кроме вас должны были прийти представители национальной безопасности. — приподняла бровь Картер. — Они уже решили, кто будет с важным видом заменять здесь почившего мистера Беверли? — Да. — подхватив пластиковый стаканчик и покрутив его в руках, подставил его под струю холодной воды кулера Моралес. — Кто-то из этих двух индюков. Его бывших подручных. — Мистер Блю и мисс Рейнбоу? — подняла на него взгляд Петра. — Именно так. — вмиг осушил стакан воды Алекс, утерев губы и пошагав к своему месту. — Вы здесь, чтобы задокументировать наше решение, Петра, верно? — Ага. — кротко ответила управляющая, поглядывая на него. — Не облажайтесь хотя бы в этот раз. — хмыкнул тот, усаживаясь на стул. Управляющая слегка оскорбленно отвела взгляд. Стук дождя снаружи был едва слышим здесь через приоткрытую дверь. Все трое сидели на своем месте молча, погруженные в суровые думы. О судьбе миллионов людей снаружи. О долге перед страной. О предательстве. От сказанного тут ими могла сейчас зависеть судьба целого народа. Однако, решающее слово все равно было за одной лишь инстанцией, которая отвечала за действия, необходимые в крайнем случае как раз во время таких ситуаций. Ситуаций тяжелых, сложных и непредвиденных. От которых зависела вся страна и ее безопасность. Строгим жестом открывая дверь, агент Рейнбоу вошла в просторы зала. Следом за ней, сделав глубокий вдох и держа массивную папку документов в руках, вошел Блю, захлопывая за собой дверь. — Все в сборе? — оглянула своим прозорливым взглядом присутствующих в комнате Рейнбоу. — Прекрасно. — Ах, так никого не придется ждать? — усмехнулся Блю, поспешив к столу и повалив на него уйму бумаг, так, что старая мебель, привыкшая к подобному, все равно вздрогнула. — Повезло-повезло… — Вы полагали, что мы запоздаем на столь важное собрание? — покачала головой Хелен Картер. — Не терпится принимать судьбоносные решения, миссис министр? — словно с издевкой поглядел на ее Блю, усаживаясь в кресло. — Меньше слов, больше дела, господа. — поглядев на свободное место, пристроилась на нем Рейнбоу, закидывая ногу на ногу. — Мы сейчас не в том положении, чтобы разглагольствовать по пустякам. — И то верно. — кивнула министр. — Госпожа управляющая, вы готовы? — покосился на нее Блю. — Да-да, — постаравшись избавиться от внезапной растерянности, кивнула головой Петра, включая свой планшет. — я готова. — А вы, комендант, миссис министр? — спросила Рейнбоу. — Можем начинать. — потерев виски, сказала Хелен. Комендант кивнул. — Тогда начнем наше экстренное заседание. — констатировала агент. — Но, сначала вопрос, господин комендант, — перевел взгляд на Моралеса Блю, рассевшись на стуле. — вы так и не смогли ничего выведать у Роудсон? — Нет. Она не хочет говорить. — хмыкнул Алекс. — Да и это уже не имеет никакой разницы. Через несколько дней ее конвоируют в исправительный лагерь. — В лагерь? — с тревогой глянула на него Хелен Картер. — А куда же еще? — раздраженно ответил комендант. — Я думала, ее посадят в тюрьму хотя бы до конца разбирательств… — куснула губу женщина. — Она убила первого министра Маккриди. Не пошла на контакт. Теперь она будет мечтать о том, чтобы попасть в тюрьму. — сказал Моралес. — Для нее приготовили исправительный лагерь самого строгого режима. Хелен Картер причмокнула, отведя взгляд и потерев руки. — Вас что-то не устраивает, министр? — прищурился Алекс Моралес. — Просто… все еще не могу поверить, что она это сделала… — Значит придется поверить. — отрезал комендант, поглядев на агента Блю на другом краю стола. — А у вас что-то есть? — Мы проверили записи камер, детекторов наблюдения, — пожал плечами тот. — и ничего. В здание Роуз Роудсон вошла безо всякого оружия. К тому же у нее каким-то удивительным образом оказался пропуск. — Хм… полагаю, это связано с утечкой данных? — покосился на смутившуюся Петру комендант. — Кто-то смог достать информацию о системе безопасности и воспользоваться ею. Роудсон могла приобрести ее, либо получить еще каким-то образом. И благодаря этому как-то протащить в здание свое оружие. — Мы проверили маркировку, серийные номера, — покачала головой Рейнбоу. — ничего. В республике любое официальное боевое оружие проходит через наши системы. Эта модель в них не числилась. — Нелегальный оборот, получается? — нахмурился Моралес. — Оружие боевое и официальное. Но маркировка не наша. — ответил ему Блю. — Но отследить его у нас просто так не вышло. — А как тогда узнать?.. — приподняла бровь Хелен Картер. — Мы смогли проследить маркировку до одного из крупнейших ЧВК в мире. «Мерривезер Арматек». Они производители. Однако, даже связавшись с ними, мы не смогли узнать, кому и как был передан этот экземпляр. — сказала ей Рейнбоу. — Помнится, «Мерривезер» снабжает оружием Канаду. — сложив руки на груди, предположил Моралес. — Значит, это они замешаны?! — Погодите, комендант, до этого мы еще дойдем. — приподнял ладонь Блю. — «Мерривезер Арматек» продает оружие и отряды тем, кто платит. Их арсеналом пользуются и канадцы, и их противники. С ЧВК иного и не спросишь. — чуть угрюмо сказала Рейнбоу. — Массовое, надежное… Это могла быть много раз перепроданная модель пистолета. К тому же учитывая теневой рынок, пролегающий, не без помощи банд, и через Джорджию, не составило бы труда Роудсон достать пистолет. — Но?.. — поглядел на нее Моралес. — Но у нас есть подозрения, что к этому действительно причастны канадцы. Пускай это могло быть и не столь официально. — ответил ему Блю. — Канадцы? Как? — удивилась Картер. — На недавнюю «дипломатическую» миссию к нам прибывал один из главнокомандующих Канады. Маршала Рейвентри, думаю, многим из вас сложно забыть. — сказала Рейнбоу. — Так вот, пробив некоторые источники, мы выяснили, что вместе с ним в конвое находилась гражданка Роудсон. — Что? — не понял Моралес. — Не та же самая, но все же. — процедил Блю. — Мисс Келли Роудсон – одна из политических пропагандистов на службе у Канады. Ничего серьезного, только громкие лозунги и пустые речи. Сама по себе никакой угрозы она не представляет. — начала агент Рейнбоу. — Однако… — чуть улыбнулся Блю. — Однако она приходится кузиной Роуз Роудсон. Прямая родственница. — кивнула ему напарница. — Вот черт! — легонько ударил по столу Моралес. — Я знал, что этих недоносков нельзя было сюда пускать! Нельзя было им верить! — Но официально она никак с этим не связана. Так что поумерьте свой праведный пыл, комендант. — укорила его взглядом Рейнбоу. — Это лишь наше предположение. Пусть и не лишенное смысла. Если Роуз Роудсон не лжет, и ее сестра погибла в Мейконе по тем или иным причинам, это действительно могла быть спланированная акция мести. Но, возможно, только личной. У нас пока что нет улик, которые мы можем прямо предъявить канадцам, как доказательство их причастности. — Но ведь эта женщина была в их составе… разве это не повод? — предположила Хелен Картер. — Повод, который они очень легко смогут опровергнуть. — объяснил ей Блю. — Канадцы играют в грязные игры, но просто так к ним нельзя прикопаться. — Может, хотя бы международный трибунал или?.. — Они не станут нас слушать. — покачала головой Рейнбоу. — Едва ли какому-то члену Евразийского союза будет дело до наших разборок. Вы же в курсе, что они едва ли признают легитимность республик новой Америки. — А что насчет «Эдемгейт»? — вставил комендант. — Мы можем… — Это исключено. — сказала, как отрезала, Рейнбоу. — Но ведь господина Маккриди больше нет, и она… — хотел сказать Алекс. — Это исключено, господин комендант. Я выразилась достаточно ясно. — сухо и коротко ответила агент. — Мы можем обсудить, какие претензии предъявлять Тейлору и канадцам и позже. — подала голос Хелен. — Мне кажется, у нас сейчас есть несколько иные проблемы. — Хм, это верно. — оглянулась на нее агент. — Мы собрались здесь не для того, чтобы решить, кому и как предъявлять претензии за смерть мистера Маккриди. Нам нужно определиться, как дальше поступать относительно сохранения целостности самой республики. — Дайте угадаю, вы притащили сюда эту кучу макулатуры, потому что именно в ней старик Беверли уже расписал все наши судьбы на данный случай? — скривив губы, кивнул на папку рядом с Блю, комендант. — Вы сегодня необычайно прозорливы, господин Моралес. — улыбнулся ему агент, похлопав по документам. — Значит, старый вредитель достанет нас даже из могилы? Вот как? — возмущённо бросил ему Алекс. — И вы даже ничем не сможете перечить ему в лицо. — все с той же издевкой ответил Блю. — Так что нам нужно делать в подобной экстренной ситуации? — поинтересовалась министр Картер. — Если кратко, — подвинула к себе один из документов Рейнбоу. — в первую очередь экстренные полномочия ложатся на плечи наших спецслужб. С чем мы вполне преуспели. Пока что информация о произошедшем просачивается в СМИ ровно такими порциями, которые мы позволяем. — Значит, вы очень вовремя ухватили всю полноту власти в свои руки? — сказал недовольно Моралес. — Уж простите, но план на экстренный случай не подразумевал установления в стране комендантской диктатуры. Ваших действий людям и без того было достаточно, мистер Моралес. — спокойно ответила Рейнбоу, пересматривая папку. — Мы без лишнего шума удержим ситуацию под контролем, как и всегда. Ваше дело – все еще быть на страже и не допустить очередного кровавого побоища. — Ясное дело. — фыркнул Алекс. — И мы вам в этом обязательно поможем, не сомневайтесь. — улыбнулся ему Блю, передавая следующий документ напарнице. — А разве ваша агентура уже выбрала нового главенствующего представителя? — уточнила Хелен. — После гибели Беверли, мне кажется, стоило бы… — Всему свое время, министр. Не торопите события. — ответила ей Рейнбоу, перебив. — Форс-мажор ситуации в том, что и прочие министерства и ведомства остались без полноценного контроля. — Поверьте, я заметила. — возмущенно обвела пустые места за столом зала собраний Хелен. — Но из-за особого положения министариаты все еще не могут предоставить выбранных кандидатов на эти должности. Еще потому что и предоставлять некому. — Какая хрупкая вертикаль власти. — тихо прошептала Петра, продолжая печатать в своем планшете. Все покосились на нее, но ничего не ответили. — Ваша задача, как, пожалуй, единственного из уцелевших высших глав совета министров помочь нам организовать и подобрать лучшие кандидатуры на опустевшие посты. — сказала Рейнбоу. — Вы выберете тех из подающих надежды чиновников, что знаете, а мы – проверим их подноготную, чтобы не посадить за этот стол кого-то не того. — Вы упускаете важную вещь – пока у страны нет президента, или хотя бы первого министра, исполняющего его обязанности, члены министерств не способны просто взять и предоставить эти варианты мне самой! — чуть повысила голос Хелен, глядя на агентов так, будто те не понимали сказанного. — Именно потому мы перейдем к самой… деликатной части нынешнего собрания… — сложил руки на столе Блю. — Преемственность власти стала шаткой ещё когда умер господин Паттерсон и у министра Маккриди не оказалось напрямую выбранного последователя. — оглядела сидящих вокруг Рейнбоу. — Агент Беверли забеспокоился еще тогда. — Однако, о, чудо, нам буквально в руки упал прекрасный вариант, — поглядел на коменданта агент Блю. — не без вашей помощи, мистер Моралес. — Что? — скривился тот. — Вы же не хотите сказать?!.. — Нет-нет, не беспокойтесь. Это не то, о чем вы наверняка подумали. — сказала ему Рейнбоу. — Девушка, которую вы очень удачно оберегли от гибели, теперь может сослужить нам прекрасную службу. — Но она… — кажется, комендант закипал. — Мы прекрасно это знаем. — оборвал его Блю. — И именно потому, никто, конечно же, не собирается отдавать этот пост какой-то несведущей в делах страны девчушке… — …и все же несмотря на это, — продолжила его мысль Рейнбоу. — она прекрасно играет роль, которую на нее примерили господин Маккриди и Беверли. Первый министр мечтал, что его дочь сможет стать ему достойной преемницей, но, зная обстоятельства ее, м-м-м… болезни, все пошло не по плану. Но, этот факт вовсе нам не помешает здесь и сейчас. — Вы собираетесь заставить бедную девушку плясать под вашу дудку и дальше? Теперь уже… вот так? — чуть осеклась Хелен Картер от удивления. — Именно. Она не будет ничего решать. Лишь станет удобной ширмой для людей до тех пор, пока мы с вами не приведем дела в порядок. — кивнул Блю министру. — Хотите сказать, мы представим ее людям, как нового «первого министра» или?.. — в голосе Хелен явно чувствовалось огромное сомнение. — Доверить эту роль девчонке? Да ни в жизнь! — возмутился Моралес. — Мы могли бы сделать так, как наверняка полагали вы, — начал Блю. — сказать, что временно исполняющим обязанность главы Джорджии станет, скажем, достопочтенный старший комендант. Однако, скажите мне, Алекс, вы уверены в том, что ваше лицо не станет для и без того стонающей от кризиса народной толпе прямой угрозой? — О чем вы? — сложил руки на груди Моралес. — Ваши действия были, без сомнения, плодотворны, комендант. Эффектны и эффективны. — умеренно, но едко, ответила Рейнбоу. — Но излишняя тяжесть железного кулака, которым вы сдавили республику, несколько дискредитировала вашу персону в глазах приличной части населения. — Хотите сказать, вы пойдете на поводу у них? — сжал кулаки Алекс. — Сделайте глубокий вдох и расслабьтесь. С вашего поста вас никто убирать не будет. Пока что. Вы очень ценный кадр. — глянула в папку перед собой агент Рейнбоу. — Но в нынешней… ситуации, нужно уметь обтекать проблемы, а не давить их сапогом. Потому мы должны действовать хитрее, а не прямолинейно, как вы привыкли. — Да эта девка и двух слов связать не может, какой из нее «первый министр»? — стиснул зубы Моралес. — Она, ко всему прочему, еще и ничего не смыслит в политике! — с опаской предупредила Хелен. — Может, все же не стоит?.. — Но… кхм, ладно. — начала было Петра, следом сама себя оборвав. — Что еще?! — оглянулся на нее комендант. — Вы позволите мне вставить слово? — глянула в первую очередь на агентов во главе стола Петра. Рейнбоу, с прищуром осмотрев ее, чуть погодя, кивнула. — Девушка, без сомнения, не является ни мастером-оратором, ни прирожденным политиком… — Это уж точно! — бросил Алекс Моралес. — Я не закончила, — с недовольством поправила очки Парчес. — так вот, это решение, может, было бы действительно ужасным… посади вы ее на это место с полнотой всяких полномочий. Но, раз уж вы решили использовать девочку как… «ширму. — Ну?.. — кивнул Блю. — Что вы хотите сказать? — Рейтинги говорят о том, что она очень нравится людям. У нее есть потенциал стать для вашей цели идеальным средством. За многие годы господин президент и премьер министр утратили свое… доверие, простите за прямоту. — шмыгнула носом управляющая, с некоторым волнением поглядев сначала на Хелен Картер, а затем на Алекса Моралеса. — А девушка – прекрасный чистый лист. Вовсе не запятнанный. Кому, как не ей, стать наконец отдушиной для джорджианского народа? Закончив, Петра чуть вздрогнула. Ее нервы в последнее время шалили не на шутку и без этого, а сейчас и подавно. В переносице почувствовался едкий зуд и женщина поспешила потянуться за пачкой тампонов, невзирая на то, что все взгляды людей в комнате сейчас были устремлены на нее. Запихивая в ноздрю уже пропитывающуюся кровью затычку, она вновь пересеклась глазами с агентом Рейнбоу. — Вот именно. — коротко и ясно согласилась с ней та, захлопнув папку документов и поднимаясь с кресла. Следом встал из-за стола Блю, поправляя складки на пиджаке и, обведя взглядом присутствующих, якобы с почтением откланялся. Хелен и Алекс Моралес с недовольством поглядели на агентов. Их сюда пригласили, словно бы, для вида. На деле агентству госбезопасности плевать было на их точку зрения. Эти люди давно решили все за них. — Предлагаю на этом и закончить. — растянул улыбку на лице Блю, направившись к выходу, пока Рейнбоу собирала бумаги. Петра, кашлянув и опустив глаза вниз, поставила точку в заполняемом ей документе. Взяв планшет под руку, она поднялась, также поспешив к выходу. Ее проводили взглядом комендант и министр, затем, переглянувшись меж друг другом. Управляющую действительно ждало много дел и задерживаться здесь она не собиралась, но теперь в действительности постаралась лишь унести ноги подальше, избегая гнева оставленных за бортом от принятия данного решения Картер и Моралеса. Покручивая кольца на руках, она чуть задержалась у окна рядом, делая вид, что глядит на свое в нем отражение, на деле, обождав, пока агенты усядутся в лифт и уедут вниз прежде нее. Как только его двери захлопнулись, Петра Парчес помельтешила к другому свободному лифту. — Ну и как это понимать? — окликнул ее выходящий вместе с министром из зала совещаний Алекс Моралес. — Мисс управляющая, вы же прекрасно видели, что это – нарушение хода совещания! — сказала, вторя ему, Хелен Картер. — Эти… господа, даже не удосужились выслушать наше мнение! — Уж извините, министр Картер, — заходя в лифт и взяв планшет под руку, нажала на кнопку нужного этажа Петра. — я здесь была лишь для того, чтобы задокументировать ход совещания в протоколе. — закрывшиеся двери спасли ее от очередного укора в свою сторону. Сделав глубокий вдох, Петра облокотилась затылком к холодной стенке кабины, почесывая переносицу. Язык мой – враг мой. Не стоило сейчас лезть туда. Пускай и слова ее были безобидны, она была слишком явной. Теперь, к своему собственному сожалению, она наверняка настроила против себя и Алекса и министра. Проведя кончиком языка по губам, Петра попыталась собраться с мыслями и поправила очки. Лифт прозвенел и женщина выскочила оттуда. Да уж, нервы ее подводили. Неудивительно, постоянно держаться в этом напряжении… Вновь посмотрев на свое отражение в ближайшем зеркале, Парчес приободрилась. Это решение агенты приняли бы и без нее. А если бы Моралес и Картер не согласились, их чрезвычайных полномочий, думается, вполне хватило бы, чтоб отстранить и одного и другую от своих обязанностей. Ну, а ежели те будут действительно против, то их «отстранят» иным, куда более привычным для агентов способом. Так или иначе, дело сделано. Бедняжка теперь получит на свои плечи груз, который выдержать будет непросто. А может, даже непосильно. Все-таки столь глобальная смена ролей… Едва ли девушка будет от такой перспективы в восторге, когда ей сообщат. И Петра была чертовски права, когда в ее голове проскочила эта мысль. — У них с головой все в порядке?! — крикнула Сара, покрутив пальцем у виска, когда Петре пришлось в срочном порядке сообщить ей об этом. — Остынь, пожалуйста, — постаралась спокойно ответить ей Петра, потирая ободок очков. — ты не будешь нести никакой ответственности. — Я… да черта с два! Они хотят, чтобы я теперь плясала под их дудку еще и в роли… — Сара готова была волосы на голове рвать. — Первый, блин, министр?! Вы серьезно?! — Сделай глубокий вдох и медленный выдох. — пыталась успокоить ее управляющая. — Я говорю с тобой на полном серьезе и хочу, чтобы ты выслушала и оценила все, что я скажу на трезвую голову. — Трезвую голову? — хмыкнула Сара, подковыляв к столику в своей комнате и наливая себе из графина воды. — А у них-то голова была трезвой, когда они это придумали, нахрен?! — Подумай сама, прежде чем наотрез отказываться и противиться. — подошла к ней ближе Петра, куснув губу и глядя на девушку. — Противиться?.. — фыркнула девушка, вздохнув и осушив бокал воды. — Знаете, я, конечно, многого ожидала, но… — Но? — переспросила управляющая. — Но точно не думала, что они решат и дальше использовать меня! Да мне бы и в голову такое… не пришло. — чуть осеклась Сара. — Почему я?! — Ты ведь сама понимаешь, — пожала плечами Парчес. — кому, как не «дочери» мистера Маккриди занять его место? — Могли бы выбрать кого-то, — оперлась о стол девушка. — кто подошел бы больше… — Больше тебя? Сама же в курсе, люди тебе симпатизируют. — улыбнулась Петра, правда, слегка натянуто. — О-о-о, и потому было просто гениальным решением взять и сказать всем, что теперь я… да какой из меня министр? — взмахнула рукой Сара. — Даже если притворный… Я и со своей ролью-то облажалась и не раз… — Не знаю, где ты облажалась, но какой-то рейтинг как публичная персона ты уже заработала. И он положительный, верь или нет. — ответила ей та. — Это все еще не кажется мне хорошей идеей… — нахмурилась Сара. — Вы ведь знаете это, но делаете вид, что я справлюсь! — Я в тебя верю! — сказала ей Петра. — Меня задолбало быть игрушкой в чьих-то руках! Делай это, говори то! Я смирилась… а теперь опять все переворачивается с ног на голову! — не переставала возмущаться девушка. — Послушай, — положила ей руку на плечо Петра, чуть помедлив. — не перебивай, пожалуйста. Ты ведь понимаешь, что с гибелью министра Маккриди теперь все переменится? Уже меняется? — Да уж понятное дело. — надула губы Сара. — И ты прекрасно знаешь свое место здесь, да? — серьезно сказала та. — Вроде того… — на самом деле в этом удобстве, уже приевшемся ей, она понемногу забывала, что изначально была здесь лишь инструментом. — Ты ведь не глупа, ты должна понимать, что тебе нет смысла препираться и идти агентам наперекор. — сказала управляющая. Сара хотела было ей возразить, но Петра не позволила. — Нет, стой, послушай! Они могли бы просто избавиться от тебя за ненадобностью! Прикончить, а всем вокруг сказать, что Патриция Маккриди вновь отправилась куда-то там… обратно в Европу. Если бы агенты хотели – они бы избавились от тебя, будь уверена. Ты слишком много знаешь, больше, чем следовало бы. И просто так тебя отсюда никто не отпустит! — Но… — начала было Сара, однако, не нашла слов. Ее покоробило. — Пользуйся этим шансом, пока они тебе дают! Я боялась, что теперь эти подонки просто убьют тебя. Они могут. — Петра поглядела ей в глаза. Парчес казалась достаточно серьезной. Да и Сара вполне ей верила и без того. — Да, теперь тебе станет сложнее, что естественно. Но, понимаешь, это, возможно, твой единственный шанс спасти свое положение. Танцевать под их дудку неприятно, уж не спорю, но лучше танцевать, чем пропасть в одну прекрасную ночь без вести. Ты согласна? — Я… — эта новость выбила ее из колеи. Смерть первого министра могла обернуться для нее чем угодно. И, конечно, у нее в мыслях прокручивалось парочка вариантов, что ее могут попытаться устранить. Однако, чтобы с такой прямотой кто-то вроде Петры высказывал ей подобную мысль? Да, вероятно дело было серьезнее некуда. Спорить с управляющей сейчас не было никакого резона. Все, что она сказала – вполне себе было правдой. Девушка была в ловушке и бежать не представлялось возможным уже давно. И к этой ловушке она привыкла, засиделась и расслабилась. Забыв, что она – просто марионетка. Кукла, которая делает то, что прикажут дергающие ее ниточки. Ее наряжают в платьица, как куклу, ее красиво садят на сцену в видном месте, как куклу… но в такие моменты у нее стирается ощущение того, что в любой момент ее могут выдернуть с места удушить теми же ниточками, под плавные движения которых она пляшет, как и любая марионетка. — Может… вы и правы… — выдавила Сара, поджав губы и глядя на Парчес. — Рада, что я смогла донести до тебя эту мысль. — вздохнула та с небольшим, но все же облегчением. — Так что, мне передать агентам, в красках, как ты любезно согласилась на подобные условия без препирательств и возмущений? — Сомневаюсь, что они поверят. — покосилась на нее девушка. — Сыграй с ними ту же игру, что они заставляют тебя играть со всеми прочими? — улыбнувшись, сказала ей тихо Петра. — В смысле? — прищурилась Сара. — Стать и для агентов послушной пай-девочкой. Делай все, что они говорят, притворяясь, что тебя это устраивает. — хитро предложила Парчес. — А сама считай, как хочешь… — И чем мне это поможет? — потупила взгляд Сара. — Позволит им дольше манипулировать мной, словно игрушкой? — Это даст тебе время, а им – замылит глаза. — подмигнула Петра. — Чем больше у тебя будет времени, тем больший шанс, что у них что-то пойдет не по плану… — она мгновение помедлила. — а потом уж хоть танцуй и пой, как Пиноккио в том старом мультике. Безусловно, так все и было. Казаться покладистой девчонкой на побегушках, которой легко манипулировать, было сейчас наиболее подходящим вариантом для Сары. За каждым ее шагом так или иначе следили, потому избежать уготовленной ей участи она могла, разве что погибнув. А погибать ей сейчас ой как не хотелось… Странно, конечно, было слышать подобные слова из уст Петры. Она всегда казалась Саре человеком куда более прямым и бесхитростным. Но, быть может, не просто так управляющая все это время была к ней добра и пыталась помочь. У нее были какие-то своеобразные взгляды на жизнь, малопонятные Саре. И Парчес уж наверняка не считала ее кем-то, кто справился бы с такой ответственной задачей. Но, в ее словах был смысл. Не просто так же управляющая пыталась наставить ее на верный лад. Может, Петре действительно было ее жаль. До конца дня Сара просидела в комнате, обдумывая произошедшее. Она, конечно, никогда к власти не стремилась. Да и зачем она ей? Так девушка всегда думала. У нее нет грандиозных планов или харизмы настоящего лидера, чтобы зваться уж тем более «первым министром». Ей, вообще-то и не верилось в то, что ее и правда хотят выставить преемницей Бенедикта Маккриди. Единственный раз, когда она задумывалась об этом, был на приеме, где Элайн, в не самом трезвом из всех своих состояний, почти прямо сказала ей об этом. Но тогда модель даже и не догадывалась о правде… И если она действительно считала ее настоящей Патрицией Маккриди, то вполне серьезно могла полагать, что ее метят в «преемницы» первому министру. Ширму для отвода людских глаз. И эта перспектива, которая теперь уже взаправду открывалась перед Сарой казалась до невозможности туманной. Если она перестанет быть нужной агентам, ее легко устранят даже сейчас. Но, пытаясь сослужить им полезную службу, она еще поживет. Ей хотелось жить, как бы то ни было странно, даже после всего. Сейчас, пройдя целый путь из этих испытаний, Сара считала, что ее жизнь чего-то да стоит. Настоящая это жизнь, либо же жизнь из пробирки, кого это волнует? И девушка ну о-о-очень не хотела бы эту жизнь потерять, особенно сейчас, обретя вещи, ради которых можно бы и пожить. Кроме прочего, если даже она только номинально, для «показухи», займет это место, никто же не посмеет ограничивать ее в каких-то вне государственных делах? Пускай эти занудные умники, министры и агенты, сами решают свои политические проблемы. Если ее роль во всем этом будет заключаться лишь в том, чтобы прочитать написанное по бумажке на камеру, ее это сильно не затруднит. Но такое важное положение… От мелькнувшей в голове мысли Сара невольно хитро улыбнулась. Она же может и дальше помогать тем, кто дорог ей самой? Разве, хорошо улыбаясь на камеры по указке этих кукловодов, она не заслужит подобные поощрения? Беттани в скором времени может поступить в институт, а ее семье, или, может быть, даже Брэду с тетушкой, может понадобиться материальная или иная помощь. Чем не простая, но действенная просьба? Играя по правилам спецслужб и делая, что те считают нужным, Сара будет беспокоиться только о жизни тех, кто ей дорог. Да, придется для этого поступиться принципами и дальше отзываться публично на чужое имя и натягивать чужую улыбку на лицо, но разве это не мизерная цена за возможность подарить близким лучшую жизнь? Проснулась она на следующее утро уже с совсем иным расположением духа, куда более бодрым и жизнерадостным. Внутри легкой дрожью все же чувствовался мандраж, но Сара постаралась не обращать на него внимания. У ее комнаты на всем этаже теперь свили целый улей члены спецслужб. Они даже отказывались пропускать к ней Глорию, которая несла завтрак, до тех пор, пока разбираться с этой проблемой не пришла сама Петра Парчес. Перекусить ей толком и не дали и уже спустя пол часа потащили на нижние этажи, где ее безо всякого лишнего приветствия встретили Рейнбоу и Блю. Они, как всегда, казались спокойными, будто ничего не произошло. Не убийства первого министра, ни чего-то еще. Усадив Сару в комнату, хоть и вполне свободную, но все же напоминающую ей допросный кабинет, агенты в своей привычной манере принялись пояснять ей то, что девушке итак было известно. Агенты не скрывали, что лишь хотят ее использовать. Они даже казались честными, хоть Сара и понимала, что наверняка те где-то лукавят. Пока Блю расписывал ей, почему столь важно сделать приманкой для публики именно ее, Рейнбоу один за одним протягивала ей документы, в которых, по-видимому, содержалась прорва информации, которую ей опять надо будет выучивать, ровно, как когда-то эти же люди заставляли ее слово в слово выучивать биографию для образа дочери Бенедикта Маккриди. Рейнбоу довольно прямо поставила ее перед фактом, что теперь ей нужно будет куда усерднее стараться сохранять бдительность и хладнокровие, не покидая образа Патриции. Но, следом за этим, чутка успокоила ее, сказав, что они позаботятся обо всем, чтобы ничего не смутило ее и, как заявила агент, «не произошло несчастных случаев и эксцессов». Если под этим агенты подразумевали, что никто не попытается пристрелить ее прилюдно, то, пожалуй, им реально следовало постараться. Расследованием по делу Роуз и его деталями с Сарой делиться никто не хотел, несмотря на то, что она напрямую знала девушку. После их первого, не самого удачного, разговора, ее держали в стороне от Роудсон и всего, что с нею связано. Но даже с таким уровнем осведомленности, Сара была в курсе, что девушка не пошла на контакт, а ее судьбой теперь была целая жизнь в трудовом лагере. И, по правде говоря, ей было жаль Роуз. Даже несмотря на то, что журналистка ей наговорила. Понятное дело, та была в стрессе, а ненависть, которая сподвигла Роуз Роудсон пойти даже на убийство, уж точно затуманила ее разум в отношении даже к Саре. Сейчас, на трезвую голову, она могла пожалеть журналистку, но спасти ее уже было никак нельзя. Та ступила по тропе, с которой уже нельзя свернуть и эта трясина с безудержной скоростью засасывала ее в свои пучины. Соглашаясь на все, без исключения, условия агентов, она внимательно следила за всем, что они говорили. Пускай их вопросы о ее согласии на участие и были довольно условны. У Сары не было вариантов отказать. Этот разговор длился дольше, чем она планировала, но слушать их все равно приходилось. Но, коротко говоря, итог был один – она делает все, что ей говорят, а взамен может спокойно спать по ночам. Собственно, ее положение особо и не изменилось в этом плане. А вот положение вокруг менялось довольно сильно. Пускай Сара этого и не замечала. Зато заметила совсем другое. К ней перестали пускать и Венди, и Еву и в принципе кого угодно. Даже еду, которую дотаскивала Глория, ей подавали какие-то члены спецслужб. Девушку окружили целиком с ног до головы и уже не пара агентов, а целая армия. Ей запрещали отвечать на звонки и отключили от сети телефон. На ее возмущения о том, что она хотела бы поговорить с подругами, никто и не думал отвечать. Сара оказалась заперта на пару дней в своей комнате, отрезанная от мира. Разве что спасительный телевизор все еще держал ее в курсе. Презентовать ее в новой роли для публики агенты намеревались уже после похорон Бенедикта Маккриди, которые в поте лица организовывала сейчас Петра. Теперь от народа никто не скрывал – первый министр хладнокровно убит. Об этом трубили все телеканалы, это обсасывал весь интернет и, конечно же, об этом болтали все люди вокруг, кому не лень. В новостях теперь двадцать четыре часа в сути говорили только об этом. Крутили записи с конференции, где произошло убийство, предварительно убеждая убрать от экранов детей, беременных женщин и людей со слабой психикой. Хотя, казалось бы, чего там бояться? Глядя на эти кадры, где первый министр падает наземь от нескольких выстрелов, Сара не испытывала ужаса. Видала она и похуже. Со стороны видеть эту сцену, видеть испуганную себя… девушка все еще к подобному не привыкла. Момент, когда Роуз спускала курок занимал от силы несколько секунд, и вот уже тело старика обрушивалось. В памяти Сары это мгновение, казалось, длилось вечно… Люди были шокированы, испуганы и готовились к трауру. Так странно осознавать, что для них первый министр Маккриди умер только сейчас. Их осознание правды отставало от реальности. Впрочем, этот факт скрывали намеренно, потому, удивляться было нечему. Зато удивиться можно было тому, как много граждан Джорджии, кажется, взаправду горевали по его гибели. Тысячи постов в соцсетях, вечные траурные лица на экранах… Сара лишь задавалась вопросом: а почему они так разбиты? Она, прожившая на отшибе всю сознательную жизнь, не горела яркими идеями, облеченными в пламенные речи политиков, о возрождении мира на обломках ядерного апокалипсиса. Ей тогда, по большему счету, было плевать и на президента Паттерсона, и на Бенедикта Маккриди, с высокой колокольни. Для тогдашней Сары первый министр был не более, чем развешенным на стене плакатом у выхода с станции монорельса. Сейчас же, его смерть была для девушки лишним поводом задуматься… Ей хотелось его пожалеть. И, пожалуй, ей действительно было жаль. Особенно сейчас, после того, как он начал раскрываться ей, как человек, а не икона с плакатов. Но, уставшее от боли и терзаний сердце Сары все никак не могло найти для него еще одной порции печали. Это странное чувство для нее, при потере какого-то знакомого человека. Девушка слышала, что от страданий людские сердца черствеют. Неужто и ее постигала та же участь? Нахлынувшие дела не давали ей возможности ответить на все вопросы, которые в подобной ситуации девушка пыталась себе задавать. Уже со следующего утра ее опять разбудили ни свет, ни заря, заявив, что без ее участия никак не выйдет. Впервые попытки расспросить у агентов что-либо увенчались переменным, но успехом. Пока подготовка к траурной церемонии прощания с Бенедиктом Маккриди шла полным ходом, сама Сара требовалась для куда более прагматичной цели. Когда ее объявят исполняющей обязанности первого министра и, номинально, наследницей этого звания, потребуется пафосные и громкие спецэффекты, как любят политиканы. В данном случае, кроме речи, над которой для нее уже работали целые отделы министерства по связям с общественностью, девушке требовалось стать моделью… в каком-то смысле. Она не сразу поняла, что агенты имели ввиду, но, когда ее привели на студию, где-то на срединных этажах Сиренити-тауер, ей все стало ясно. Для того, чтобы во всей красоте продемонстрировать людям их новую «принцессу», требовалось снять с девушки трехмерную модель. Ее, естественно, светозарный, голографический лик, планировали зажечь на всех самых больших зданиях мегаполисов, как обычно демонстрировали первого министра, а до него и самого президента Паттерсона. Сара была мало знакома с технологиями создания голографических моделей и съемки фильмов. Ее понимание в этой области ограничивались тем, что это технологично, вычурно, сложно и очень-очень дорого. Хотя, когда она оказалась на студии трехмерного сканирования, общий принцип стал девушке примерно понятен. Комнаты студии были с пола до потолка усеяны камерами, самыми разными датчиками движения и захвата изображений для фотограмметрии. В буквальном смысле клетка из ловящих тебя со всех сторон объективов. Все внутри нее захватывалось камерами и датчиками, следом обрабатывалось компьютерами и выводилось в полноценную трехмерную модель, неотличимую от реальности. Этот новомодный и невероятно дорогой способ снятия голографических фильмов применяли сейчас в основном те, кто рассчитывал не только на обыденную аудиторию, но и на эстетов, способных позволить себе голографические домашние кинотеатры. Внутри ее уже ждали не только целая куча личной охраны, но и работники студии, визажистки и, кто бы мог подумать, присланная по личной просьбе управляющей, Элайн Спаркл. Заметив наконец заявившуюся в студию девушку, модель, убирая мундштук с сигаретой в сумочку, пошагала к ней. Сегодня Спаркл была не в привычном платье, а куда более раскрепощенной одежде, легинсах с сапогами и модной куртке с вкраплениями меха. Правда все это было столь же черным, что и ее прочая одежда. — Я смотрю, ты не торопилась? — подошла к ней Элайн, глядя на ее медленную, не совсем ровную, походку в экзоскелете. — Все шутки шутите? — пристально покосилась на нее девушка, замечая, что Спаркл прекрасно понимает свои слова. — Все-все, не дуй губки… — отмахнулась модель. — настоящая первая леди страны не должна выглядеть, как обиженная замухрышка, верно? — Настоящая первая леди может приказать никогда больше не пускать вас на телевидение тоже. — с прищуром подтрунила ее Сара. — У-у-у, я вижу ты уже с удовольствием вступаешь в свои «права»? — хитро сказала ей Элайн, взяв девушку под руку и неторопливо отводя ее в сторону, пока студийные работники настраивали камеры. — Ага… — вздохнула Сара. — «права»… — Не вижу оптимизма в глазах, — поглядела на нее модель. — где же радость от повышения? — Вам это кажется смешным, а мне мозг промывали несколько часов подряд, вообще-то. — покачала головой девушка. — Сделай лицо попроще, как бы то ни было, ты теперь для всех звезда. — ответила Спаркл. — Может, даже поярче, чем я. — Вы же понимаете, что это не так… — сказала она. — Я тут только для вида. Не более. — Я догадывалась, что все так и будет. — сказала, словно бы ничего необычного не произошло, Элайн. — Старик Маккриди был не вечен. А кого им было выбрать заместо него, кроме тебя? — Вы так спокойны… как будто у всей страны не траур или что-то подобное сейчас. — покосилась на нее Сара. — Только не делай вид, что тебя действительно это волнует. — чуть поубавила тон Спаркл, оглянувшись. — Вся эта кучка стариков в кабинете министров давно уже набила всем оскомину… Теперь хотя бы приятно будет видеть там тебя, моя маленькая лесбушка. Вот так действительно прогрессивное правительство. — усмехнулась она. — Да ну вас… — отвела взгляд Сара, изображая возмущение. — Выше нос, тебя не выслали куда подальше и не прикончили. Это уже успех. — сказала модель. — Неужто ты не рада? — они с моделью подошли к зеркалам и та принялась разглядывать ее внешний вид. Сара облачилась в наряд, который подобрала для нее когда-то модель и смотрелась как нельзя лучше для подобного образа. — Рада? — тихо прошептала Сара, кивнув на стоящих поодаль агентов. — Чему? Теперь с меня и вовсе не сведут глаз… Мне не дадут воли, только и будут, что держать за горло… вы же знаете нашу тайну… — едва слышимо слетело с губ девушки. — Если тайну знает больше двух человек, то это уже не тайна, а конфиденциальная информация. — сказала модель, обходя вокруг Сары и рассматривая ее со всех сторон. — Ладно, давай, нужно подготовить тебя к съемке… Подозвав толпу девушек-визажисток, Элайн встала рядом, опять достав из сумочки сигарету и затянувшись. Порхая вокруг с тушью, пудрой, помадой, тональником и тенями, девушки разукрашивали ее лицо, придавая ему красивые черты и вскоре в зеркале перед ней находилась вновь не просто Сара, а самая настоящая первый министр Патриция Маккриди. Ровные, подчеркнутые макияжем черты лица, томный взгляд накрашенных глаз, подведенные черной помадой губы и подчеркивающее все это рубашка и пальто с красной подкладкой. — Отлично. — похлопав в ладоши, Элайн распустила суетящихся вокруг визажисток. — Хороший видок для прелестной леди-диктаторши, не находишь? — М-да, так и сама себя, глядишь, не узнаешь… — вновь с удивлением разглядывала свое отражение в зеркале Сара. — Что, теперь идти к камерам? — Не-е-е-т, погоди. — поглаживая подбородок, подошла к ней Спаркл. — Я долго думала, чего не хватает твоему образу, для полноты, так скажем, картины… и кажется я поняла! — с прищуром оглядывая ее, сказала модель. Девушка с недоверием покосилась на нее. — Еще одной порции ваших слюней на помаде? — недоверчиво сказала она. — Не совсем, но, если ты так просишь… — Элайн опять смеялась над ней. — Так о чем вы? — приподняла бровь Сара. — Секундочку! — обошла ее сзади Спаркл, принявшись что-то делать с волосами девушки. Расчесав их и заводя назад, модель свернула их в солидный пучок, аккуратно закрепляя его, а следом чуть подправила, оставляя по бокам ее лица два свисающих локона. — Вот, думаю, так будет в самый раз… — куснула губу она. — Вы… думаете мне идет? — покрутила корпусом тела Сара, разглядывая прическу. Она почти никогда не меняла ее с самого детства, отращивая простые, длинные волосы. Что удивительно, с этим незамысловатым пучком, она смотрелась вполне себе неплохо, а длинные локоны не спадали на плечи и лицо. Ей, в принципе, понравилось. — Да, теперь это можно даже назвать прической. — усмехнулась модель. — И вот в этом виде я должна буду появиться в огромной, блин, голограмме у всех на виду? — рассматривала свой, достаточно пафосный, как ей казалось, образ, Сара. — А что такого? — хитро улыбнулась Спаркл. — Король умер, да здравствует королева! — кажется, Элайн издевалась. — Ладно, придется вам доверится… — вздохнула девушка, не отрывая взгляда от зеркала. Заметив, что они заканчивали, ее принялись окликивать работники студии, сообщая, что съемку готовы начинать, как только девушка скажет. — Видимо, пора. — причмокнула девушка. — Не сгори в софитах слишком быстро, детка! — усмехнулась Элайн Спаркл, выдыхая ей вслед клубок голубоватого сигаретного дыма. Вся эта процедура оказалась не такой сложной, как она думала. И даже заняла не очень долгое время. Все, что требовалось от Сары – лишь вальяжно принимать самые разные позы, встав в центре сотен объективов. Ей лишь подсказывали, как она красивее будет выглядеть и как ей лучше всего двигаться, чтобы ее голограмма после казалась наиболее внушающей. Это был отчасти даже веселый процесс. Несмотря на то, что ее смущали уставившиеся на нее взгляды постановщиков, Сара позволила себе пару раз покривляться в камеру, чтобы разрядить обстановку. На лицах всех работников студии чувствовалась тревога, то ли конкретно от ее присутствия, то ли от атмосферы в городе в целом. Результат съемки ей не показали, зато убедительно поблагодарили, посочувствовали утрате, а некоторые даже попросили сфотографироваться. Никто и не думал ее тут задерживать, что девушку только порадовало. Она подметила сама себе, что, наверное, для чувствительной благородной особы, потерявшей отца в результате жестокого покушения, девушка не выглядит особо разбитой и траурной. Впрочем, кто вообще возразит ей что-либо по этому поводу? Как и ожидалось, никаких вопросов не последовало. Закончив здесь, девушке наконец дали вздохнуть свободно. Видимо, у агентов были в планах какие-то другие дела, вместо того, чтобы таскаться с ней. И, что удивило Сару еще больше, ей сообщили, что позволят наконец встретиться с подругами. Не из доброты душевной, конечно. Как она и полагала, причина крылась в том, чтобы девушки, прежде прочих, узнали о планах посадить ее на новую роль. Агенты и не скрывали, что это позволит наиболее мягким и ненавязчивым способом сообщить корпоративным гигантам Айзеку Андерсону и Ричарду Эвергрину, о подобных намерениях. Сара лишь недоуменно поинтересовалась у Рейнбоу, почему бы им самим не рассказать об этом воротилам бизнеса и заручиться их поддержкой, на что получила лишь уклончивый ответ – чем более приземленно и лично эта информация доберется до корпоратов, тем охотнее они в нее поверят, и, что естественнее, охотнее захотят воспользоваться ситуацией в свою пользу. В данном случае, видимо, подразумевалось, что бизнесмены попытаются повлиять на Сару напрямую через своих дочерей. Это была жестокая, но правда, и девушка ее понимала. Чем меньше корпоративные директора знали о том, что все это хитрая фикция и постановка, тем сложнее им было бы запустить в нее свои щупальца. Потому, когда Сара позвала подруг наконец встретиться, она чувствовала себя неуютно. Будто она какой-то засланный лжец-спецагент, который хочет обмануть их, несмотря на то, что по сути, всего лишь сообщает девушкам правду. Благо, хотя бы Венди из всей их компании не была хоть как-то связанна с всей этой политической чепухой и открывая ей эту информацию, Сара просто сбрасывала с души камень. Девушки пришли незамедлительно, к назначенному ей месту. Это было небольшое кафе на нижних этажах Сиренити-тауер, выходящее своими столиками на открытом воздухе к аллеям неподалеку. Это был довольно красивый вид. Хоть и снаружи было несколько ветрено. Сара сидела именно там, облачившись в свое пальто, которое отлично защищало от осенней прохлады. Первой ее заметила, конечно же, Ева, прибавив шагу и указывая подругам на нужный столик. — Ах, вот и ты, наконец-то! — поспешила обнять ее Эвергрин, подбегая к девушке. — Цела и невредима! А я так переживала… — Судя по всему тебя трудно прибить, да? — со своим извечным слегка токсичным сарказмом, ухмыльнулась Абигейл, подходя следом. Ее треплющийся по ветру пустой рукав на месте бывшего импланта руки все еще резал глаз, хотя сама Андерсон не придавала подобному совсем никакого значения. — Иди сюда! — протиснулась к ней Венди, обнимая девушку следом за Евой и целуя ее. Следом, правда, Картрайт нахмурилась. — Почему ты не отвечала на мои звонки все это время?! — Да-а уж… Венди с ума там сходила. — покачала головой Эвергрин. — Меня отрезали от всего остального мира. Безопасность, все дела. Сами понимаете. — развела руками Сара, вздохнув и улыбнувшись Картрайт. — Уж прости… — Ладно-ладно, но ты будешь мне должна. — подмигнула ей Венди. — Эй, а… что это у тебя на голове? — Ой, а я и не заметила! — выпучила глаза Ева. — Пучок? Ты наконец-то решила следить за трендами моды? — усмехнулась Абигейл, чей затылок украшала похожая прическа. — И как? Мне идет? — невзначай поправила волосы Сара. — Выглядит элегантненько… — призадумалась Ева. — Ты красива и без него. — хихикнула Венди, усаживаясь ей на колени. Так странно всегда было не ощущать ее веса ногами, словно Картрайт была всего лишь перышком. — Слушай, я… мы… — Ева, потирая руки, уселась на ближайший стул. — соболезнуем. Все-таки… мистер Маккриди… — Не начинай, Ева, я же говорила, ей будет все равно! — упершись рукой в бок, шлепнулась на последнее свободное место рядом Андерсон. — Аби! — возмутившись, оглянулась на нее Эвергрин, прищурившись. — Что? — пожала плечами та, переведя взгляд на Сару. — Ну, еще скажи, что я не права? — Хватит, девчонки, — упрекнула их Венди. — так что, долго еще наши дорогие спецслужбы будут отрезать тебя от внешнего мира? — Думаю, до тех пор, пока не станет безопасно… — куснула губу Ева. — Удивлена, что они вообще ее выпустили. — сказала Абигейл. — Знаешь, Аби, я тоже удивлена. — кивнула Сара. — Все-таки… — Да уж, мир похоже сошел таки с ума совсем, — закинула ногу на ногу Андерсон. — даже здесь теперь не чувствуешь себя в безопасности. — Если у кого-то хватило смелости убить самого мистера Маккриди…— стеснительно сказала Эвергрин. — Да, никто теперь не защищен. — А может, никогда и не был. — вздохнула Венди. — Завтра ведь будут похороны? — поглядела на Сару Ева. — Да. Завтра. — причмокнула девушка. — Народу соберется немало. — кивнула Картрайт. — Мисс Петра с ума сходит от всей этой волокиты. Никогда не видела ее такой растерянной и потрепанной. — Это верно, для управляющей это странно. — согласилась Сара. — А где ты пропадала все это время? Сидела взаперти? — спросила Венди. — Ну, почти, — ответила девушка. — сегодня меня таскали на студию. — Студию? — приподняла бровь Абигейл. — Да? Зачем? — также не поняла Картрайт. Ева тоже хотела было что-то спросить, но ее отвлекла подошедшая ближе официантка, готовая, судя по всему, принять у них заказ. Девушка в строгом платьице пыталась не подавать вид, что перед ней собрались такие «важные особы». Это всегда чутка забавляло Сару. То, как прислуга в здании пытается быть услужливой, пряча свой к ней или девушкам интерес. Это было вполне логично, хоть иногда и случались разные казусы, вроде наглых фотографов. Обычно официанты и другие работники не приставали ни к ней, ни к ее подругам. Наверное, это могло грозить им потерей работы. — Приятно видеть вас здесь, мисс. — чуть нервно сказала официантка. — Что будете заказывать? — Э-э-э… пожалуй ничего. — покосившись на прайс-лист лежавшей на столике брошюры, улыбнулась Венди. — Ты пригласила нас сюда перекусить? — улыбнулась Ева, глянув на Сару. — Вообще-то нет, — она покачала головой официантке. — мы, наверное, пойдем. Извините за беспокойство. — К-как скажете… — чуть заикнувшись, ответила прислуга. — Пойдем? Куда? — в голосе Аби мелькнуло возмущение. — Да хоть куда, например, прогуляемся по аллее. — кивнула на ту через дорогу Сара. Все девушки с любопытством поглядели на нее. Венди, встав с ее колен, помогла Саре подняться и переглянулась с ней. — Что-то случилось? — чуть тише прошептала Картрайт. — Не совсем, но думаю, нам лучше подойдет место поуединенее. — сказала она подругам и пошагала, держась за руку с Венди, в сторону парка. Увести их от посторонних глаз было хорошей идеей. Так их случайно не услышат проходящие мимо люди и работники, к тому же куда точнее сохранится атмосфера «секретности», в которой Сара должна была рассказать Абигейл и Еве о том, что задумали агенты. Окружавшие Сиренити-тауер территории тщательно охранялись солдатами. Сейчас в городе стоял чуть ли не комендантский час. Потому, усаженные деревьями аллейки были пусты. Зато вокруг были целые тучи солдат и агентов. И никакой лишней души поблизости. При попытке кого-то чужого подойти ближе, наверное, бедняга огреб бы от людей коменданта сполна. Их же компанию, естественно, все солдаты знали в лицо, и никто даже не стал подходить и тревожить девушек. Зато, как подметила краем глаза Сара, в парке тут же появились «случайные прохожие», занимающие места у лавочек, или изображающие прогулку. Да и ладно, в присутствии агентов спецслужб гулять тут было всяко безопаснее. — Бр-р, прохладно. — потерла руки Ева. В аллее действительно было ветрено. — Ты меня встревожила, обязательно было уходить сюда? — У тебя какой-то хитрый план, чтобы нас продуло? — прищурилась Аби. — Хитрый план? — чуть опешила Сара. — Ах, ну конечно. В особенности чтобы продуло тебя. — Пф. — завела глаза Андерсон. — Это как-то связано с тем, что ты делала на студии? — спросила Венди. — Вроде того. — когда они прошли достаточно глубоко в парк, Сара остановилась, чтобы передохнуть. — Фух, секунду, мне нужно перевести дух. — Попить не хочешь? — подошла к ближайшей колонке с водой Ева, подхватив одноразовый стаканчик. — Да не особо. — пожала плечами Сара. — Ладно, не томи ожиданием. — следом за Эвергрин взяла пластиковую емкость Абигейл, подставив ее под краник и наливая себе воды. — Что ты хочешь сказать-то? — Меня не просто так водили в студию, естественно, — почесала затылок Сара, пытаясь понять, как сформулировать то, что ей нужно сказать. — а для дела… — Какого? — прищурилась Венди. — Да не давите вы на нее, видно же, что дело в чем-то серьезном! — Ева плеснула и себе воды в стаканчик, переведя взгляд на девушку. — Не переживай, мы тебя не торопим. — Ладно, я думаю вам действительно стоило бы присесть. — засунула руки в карманы Сара. — Зачем? — сделала несколько уверенных глотков Абигейл. — Ты и правда пугаешь… — хлебнула следом Эвергрин. — Что-то случилось? — в голосе Венди мелькнуло волнение. — Фух, — помассировала прикрытые веки Сара. — ладно… меня хотят назначить первым министром республики… ну, не то, чтобы всерьез… а… — Тьфу! Что за хрень?! — закашлялась Абигейл, отбросив стаканчик в сторону. Ева тоже с чутка раздраженным видом поставила свой обратно на колонку, с каким-то раздражением коснувшись шеи. Венди потупила взгляд. — Я… — Сару эта реакция действительно смутила. Вот уж чего она не ожидала, так это подобного возмущения. Нет, с Абигейл все понятно, но Ева?.. — Первый министр? — Венди кажется, тоже не верила. — Блин, я и не ожидала, что… — хотела было удивиться Сара, как Абигейл, покачиваясь, ухватилась за край колонки, хватаясь за живот. Ева, морщась, также отвела взгляд, словно ей стало не хорошо. — Аби, ты?.. — сделала шаг к ней Сара, но, прежде чем она попыталась ее спросить, Андерсон вырвало. — Черт! — скривившись, отступила Венди. — Что за фигня?! — напряглась Сара. Абигейл попыталась выпрямиться, как вдруг снова залилась кашлем и, согнувшись в три погибели, вновь опорожнила траву и асфальт содержимым своего желудка. — Ева, помоги-ка мне. — подскочила к Абигейл Картрайт, пытаясь ее удержать, но Аби отпихнула Венди, стиснув зубы и чуть было не рухнув на землю. Благо, упала она прямиком к Саре в руки. — Я… — Эвергрин тоже побледнела. Ее лицо исказилось болезненным ощущением. Девушка коснулась живота. — мне что-то нехорошо… — Что вы… — пытаясь удержать Абигейл на руках, нахмурилась Сара, затем поглядев на брошенный Аби стаканчик. — что у вас там такое?.. В ответ на это Андерсон лишь снова стошнило ей под ноги. — Позови… кого-нибудь… — сделала пару неуверенных шагов Ева. Кажется, ее тоже чуть-ли не тошнило. — Аби… Абигейл, ты как? — тряхнула, пытаясь удержать девушку Сара. Она почувствовала, как Андерсон трясет. Ее пальцы вцепились ей в плечо, явно с трудом держа девушку на ногах. — твою мать… Венди, иди позови врачей… солдат… кого угодно! — бросила она подруге. — Так, никуда не уходите, — чуть замешкавшись, оглянула девушек Венди, стремительно побежав к выходу из парка. — Я сейчас! — Аби, — взяв Андерсон за оба плеча, старалась держать ее равновесие Сара. — ты можешь идти? — Там… что-то… — покосилась в свой стаканчик Ева, учащенно и тяжело дыша, она прикрыла глаза, держась одной рукой за край раковины, а другой потянувшись к Саре. — Вот же срань! — набрала воздуха в грудь девушка, подхватывая падающую с ног Абигейл. Ту в очередной раз стошнило Саре прямо на ботинки. Было неприятно, но девушка не подала вида. Дрожащая в какой-то конвульсии Аби выглядела всяко неприятнее. — Венди… она уже… идет? — пошатываясь держалась за плечи Сары Ева. — Не знаю, — бросила Сара, поглядев вдаль. Картрайт уже скрылась. Благо, ей на глаза попались агенты. — эй! — окликнула их девушка. — Эй, на помощь! — закричала Сара во все горло. Оглянувшиеся люди в плащах тут же сорвались с мест, понесясь к ней. Издав какой-то отвратительный звук, Андерсон закашлялась и выпала у девушки из рук. Ее пальцы дрожали и саму девушку трясло не хуже. Ее вновь начало рвать, и Сара, кое-как пригнувшись, попыталась перевернуть Абигейл на бок, чтобы та не захлебнулась. Выглядело это страшно и мерзко. У Сары по спине побежали мурашки. Кажется, ее передернуло. — Аби, дыши! Старайся… блин! — попыталась подтянуться к ней Сара. — Ева, помоги! — А? Да… — из Эвергрин, однако, оказался плохой помощник. Она попыталась потянуться к Андерсон, но и сама зашлась каким-то тошнотворным кашлем. Благо, в это время к ним уже сбежались несколько агентов, обступая Сару и подхватив Абигейл, дрожащую в припадке. — Что случилось? — тряхнул Сару за плечо один из людей в пальто. — Они… я… не знаю… — растерялась девушка. — выпили что-то и… — Кажется, отравление. — сказал один из агентов, помогая другому держать Аби так, чтобы она, бьющаяся в конвульсиях, не захлебнулась в приступе тошноты. Ее все еще рвало и не было понятно, в сознании ли девушка вообще. Зрелище было отвратное, Сара отвернулась, предпочтя не смотреть. — Что она выпила? — повысив голос, обратился еще один агент. — Ничего… ну… то есть… — попыталась собраться девушка. — из крана… — Зови медиков! — приказал агент другому. — Тут что-то нечисто! — однако, вдалеке тут же показались солдаты, бегущие к ним. Видимо, Венди уже успела. Ее самой, однако, видно не было. Неподалеку тоже раздался крик о помощи. Через дорогу у Сиренити-тауер кому-то также поплохело. — Что там… — дрожащим голосом сказала ей на ухо Ева, оглядываясь. — Держись, — положила руку ей на пальцы Сара, потерев их. — сейчас вам должны помочь. Вот, уже близко. Видишь? — Я не знаю…— прошептала Ева, потирая ее за плечо. Эвергрин усилено моргала покрасневшими глазами, с которых покатились слезы. Зрачки девушки, словно у мертвеца, глядели через плечо Сары куда-то в пустоту. — кажется, я ничего не вижу…