Истинная Пара

      Лекарь клана Ланьлин Цзинь отходит — бесформенное золочёное пятно колышется на фоне белого и золотого.       Отходит, не сказав ни слова, и Сюэ Ян кривится и против воли щурит правый — единственный — глаз: там, где у лекаря должна быть голова, на золотом пятне вздрагивает что-то чёрное: то ли собранные в пучок волосы, то ли борода.       Это большее, что он сейчас способен увидеть: размытые в сплошной ковёр грязно-цветастые кляксы…       — Что? — раздаётся шёпот. Ян ни движением, ни гримасой, ни малейшим вздохом старается не выдать, что его расслышал.       Лекарь тоже шепчет:       — Простите этого недостойного, глава ордена, он может ошибаться…       От бело-золотых стен отделяется ещё одно пятно. Оно крупнее и ярче первого — Ян щурится сильнее, единственный глаз снова, в который раз за сегодняшний проклятый день, пронзает боль.       — Что? — раздражённо повторяет второе пятно.       — Насколько глава ордена позволит этому недостойному судить, причина — Красная нить…       — О? — в голосе только удивление.       Пятно-лекарь дрожит: наверное, переминается с ноги на ногу. Но главе ордена Цзинь — другому пятну, услышанное не навеяло воспоминаний о погибшем законном сыне…       — Что-нибудь ещё?       Напряжённый глаз — единственный — сводит резью. Сюэ Ян закрывает его и обращается в слух.       — Меридианы сильно обожжены…       — Насколько?       — Совершенно! — выдыхает лекарь и прибавляет торопливо и дрожа голосом, — Насколько может судить этот недостойный: их будет очень трудно восстановить… Этот недостойный осмелится предположить, что нужны будут особые практики…       — То есть, меридианы сожжены?       Лекарь долго молчит — Ян, так и не открывая глаза, почти кривиться.       Кто-то недовольно кашляет.       — Сильно… сильно обожжены… Этот недостойный осмелится предположить, что адепт Сюэ, почувствовав влияние Красной нити, пытался сопротивляться ему… А потом постарался прирастить на место один из глаз… Вложил в это чересчур много духовных сил… Результат, увы…       Ян готов сжать кулаки — ни его полуслепота, ни присутствие главы ордена не спасёт сейчас этого пустоголового и длинноязыкого врачевателя!       Результат, увы!..       Что понимал бы этот жалкий! Никчёмный! Наверняка ещё и отпрыск какого-нибудь древнего заклинательского или лекарского рода!       Результат, ха!       Как он посмел выразиться, «адепт Сюэ» сделал всё, что смог и так быстро, как это требовалось!       И если горе-врачевателю нечего прибавить и нечем помочь, то лучше бы ему признаться в собственной бездарности и убраться прочь! Возможно, если в последнем он будет по-настоящему расторопен, он даже сумеет сохранить от этого адепта свой гнилой язык и презренную жизнь! На какое-то время…       — Значит, — из мстительных мыслей вырывает голос главы Цзинь. Шёпот тише прежнего, — зрение уже не восстановить?       — Этот недостойный полагает, что возможно, могут быть техники…       — Техники нашего ордена?       — Нет, глава. — лекарь замолкает. Какое-то время слышен лишь шорох одежд, — Возможно… Этот недостойный осмелится предположить что, возможно, ветви лекарей Цишань Вэнь было доступно что-то подобное… — слышно, как кто-то цокает языком. Надо полагать, глава ордена, — Или просветлённые, приблизившиеся к бессмертию, могли бы знать…       — То есть, техники нет? — лекарь не отвечает, но и так всё ясно, — Что ж… Это… прискорбно…       Глава ордена Цзинь исполненным самого любезного участия голосом возвещает:       — Сюэ Чэнмэй, подойди!       «Обезьяну под хвост поцелуй!» — мысленно отзывается тот, но осторожно открывает глаз — колючая боль разливается по векам и отдаёт в висок и в нижнюю челюсть — и делает навстречу шелестящему шелками золотому пятну пару шагов.       Склоняет голову:       — Глава ордена!       Краем глаза различимо колыхание пятна. Опять шелестят одежды. Это начинает раздражать.       — Наш лекарь, — с сочувствием роняет глава ордена, — сказал, что твоему здоровью нужно будет время, чтобы восстановиться…       Он делает паузу — приходится её заполнить:       — Сюэ Ян благодарен главе ордена за заботу!       Раздаётся удовлетворённое хмыканье.       — Сперва тебе нужно будет отдохнуть, восстановить меридианы и течение ци…       Снова пауза. Ян чувствует, как в глотке вскипает злость и потому кланяется чуть ниже — прячет лицо:       — Сюэ Ян благодарен главе ордена!..       — Ну-ну… — в голосе главы слышна ласковая улыбка, — Для одного из лучших приглашённых учеников — может ли быть по-другому? — опять шелест, — Ступай! — улыбка из голоса пропадает. Ян напрягается, но не двигается с места, — Я после обо всём распоряжусь!       Через мгновение раздаётся какой-то шум, а затем тихие шаги — убраться вон велели лекарю.       По плечу треплют, точно щенка по лбу.       — Прискорбно… — в голосе главы ордена сквозит разочарование. Да, о неудачно подрощенной шавке говорили бы именно так! Но глава спохватывается — голос наполняет сдержанное участие, — Прискорбно, что так вышло. Лекарь сказал, повреждения, к сожалению, очень серьёзные… Тебе придётся на какое-то время отойти от дел. Жаль, что ты не набирал себе учеников… Но кто мог знать, что подобное может случиться?..       Сюэ Ян хочет склониться ещё ниже. Но сдерживает себя — заподозрят! И не даёт лицу презрительно скривиться.       — Сюэ Ян сожалеет…       Глава ордена цокает языком:       — Не нужно этого… — и говорит деловито, но слишком быстро, — Я распоряжусь подобрать тебе пару помощников. Из тех, кто окажется способен воспринимать Тёмный путь. Нужно, чтобы ты передал им — пока — записи Старейшины. И Печать…       Сюэ Ян поднимает голову и выгибает брови — глаз опять наполняет колкая боль и разливается по виску и скуле. Сейчас немой вопрос вполне уместен. Неподозрителен.       — Нужно держать в повиновении Призрачного Генерала.       Удивительно откровенная, бесстыжая ложь! Неужели для «одного из лучших приглашённых учеников» глава ордена поленился выдумать получше и поскладнее?       Ян позволяет себе поджать губы, но, недолго выждав, сдержанно кивает:       — Глава ордена прав. Я соберу… — и добавляет, понимая, что на роже главы ордена сейчас должно быть недоверчивое изумление, — Я помню, где что лежит и вполне сумею найти наощупь!       — Очень хорошо! Я пришлю тебе в помощь двух адептов!       Шелестят одежды — глава ордена удаляется, оставляя Сюэ Яну загадку: он и правда так глуп или понял, что Ян подслушал его разговор с лекарем и это ловушка?

***

      Размышлять бессмысленно: Тигриная Печать в рукаве, но достать её сейчас невозможно — не позволят обожжённые меридианы! В рукаве и Цзянцзай. И талисманы… Трупный порошок…       Только одна порция в поясе…       Именно для такого случая!       Глава Великого ордена Ланьлин Цзинь знает, что Сюэ Ян никогда не вернёт нормальное зрение — а зачем Великому ордену слепой адепт? И его можно было бы просто изгнать, вышвырнуть, но этот адепт слишком много знает… Когда подобранные для него «помощники» получат хотя бы записи — хоть что-нибудь, его судьба будет решена!       Раздаются голоса и в дверях комнаты колышутся пятна — три, а не два.       Прикрыв лицо — рот, нос и глаз — правой рукой, левой Ян швыряет в них трупный порошок и слышит, как адепты заходятся в кашле.       На звук ставит одному подножку, а другого ощупью ловит за пояс и выхватывает из висящих на поясе ножен меч!       Адепты простые — и мечи у них простые, безымянные, духовными силами напитаны слабо. Меч не сопротивляется новой руке — и тотчас протыкает прежнего владельца! А потом — тех двоих, что явились вместе с ним!       Времени мало: Сюэ Ян, вслушиваясь в предсмертные стоны, трижды опускает меч — и ловит хрипы и бульканье рассечённых глоток и саднящий на нёбе дух свежей крови.       А как только хрипы стихают, щёлкает пальцами, вцепляясь всей своей волей в заклубившуюся рядом тьму:       — Встать!       Сейчас бы гвозди и чуть больше времени, но нет ни того, ни другого!       — Встать!       Из трёх адептов поднимается только один. Однако и этого довольно.       Остальные двое были, выходит, из заклинательских семей: над ними в детстве проводили обряды, успокаивающие душу. Ян невольно ухмыляется: над Чифэн-цзюнем, главой Не, такие тоже читали, а толку? Всё же больше бы времени сейчас!..       Ещё стоит прихватить что-то из Башни Золотого карпа — он поспешно шарит в поясах у тех двоих, что валяются на полу, попутно требуя от восставшего:       — Отдай мне всё серебро, золото и наполненные силой талисманы, что у тебя при себе! — и прячет полученное в пояс.       Сжимая в правой руке безымянный меч, пальцами левой впивается поднятому мертвецу в плечо:       — Веди! Веди меня из комнаты! — мертвец неспешно, но уверенно шагает. Перед глазом мельтешит золотое, жёлтое, белое… — Так! Теперь веди прямо! — мертвец рычит, но воля Яна сильнее, — Прямо, тварь!.. И всем, кого встретим, глотки вырывай!..

***

      Жизнь опять повернулась к нему своим паршивым боком!       Но Сюэ Ян не даст ей спуску!       Сейчас уберётся к гуям из башни, а потом…       …во-первых, он найдёт Свою Истинную Пару, где бы и кем бы она ни была! Найдёт и спрячет, запрёт так далеко и накрепко, чтобы уже никто и никогда не добрался её — а значит и самого Сюэ Яна — искалечить! Если будет нужно, привяжет верёвками или посадит на цепь как собаку! Это должно быть нетрудно: иначе как вышло, что его Истинной Паре так легко выдрали глаза?       Во-вторых, он найдёт того, кто их вырвал — и этот кто-то будет долго молить даровать ему, наконец, смерть, избавив от мучений!       А в-третьих… в-третьих, он найдёт каких-нибудь выблядков Цишань Вэнь… или каких-нибудь «просветлённых, приблизившихся к бессмертию» и «попросит»… Придётся грозить или действительно упрашивать, нацепив маску смирения, он ещё не знает, но он непременно справится! Сможет! Он всегда и со всем справляется, иначе бы просто не дожил до сегодняшнего дня!       …и будь она проклята — Истинная, Предначертанная, Пара!..