Дядька, доставай немецко-английский словарь

      В коридоре было темно, и дядя не спешил включать свет. Тогда Рихард стал пробираться вслепую, задевая бёдрами и локтями тумбочки, шкафы и стулья, зачем-то расставленные там. Из-за шума новый опекун обернулся и, ворча что-то по-немецки, взял Круспе за руку. «Какого чёрта ты творишь?!» — его очень напрягало нарушение личного пространства, но он понял, что сейчас не лучшее время начинать конфликт. В ближайшие три месяца будет не лучшее для этого время…       Мужчина куда-то тянул парня, временами немного поворачивая голову, как бы глядя на него, но незаметно. «Вот это ванная, приведи себя в надлежащий вид» — прочитал Рихард и усмехнулся, иногда переводчик выдавал что-то интересное. «Полотенце принесу тебе, бельё у тебя моё?» — снова читал он. Проблемы перевода… «Моë, которое моё, или моё, которое твоё?»       Дядя громко фыркнул, давая понять, что шутка не удалась и лучше больше рта своего не открывать в «юмористических целях».       Немного пристыженный и много смущëнный, Рихард вошёл в ванную, включил свет и огляделся. «Неуютно… Надо привыкать» — думал он, покрываясь мурашками, подходя к унитазу и расстëгивая ремень.

***

      В это время владелец дома ставил чайник, негодуя на свою сестрицу. — Его зовут РиЧард, РиЧард, урод немецкий, РиЧард! Да… Да как так можно?! Как можно было прислать своего сына в чужую страну, к чужому человеку, которого ненавидишь?! А потом ещё и рассказывать, как мне его звать!       Он включил телефон и, открыв галерею, стал смотреть на одно единственное фото в одной из личных папок. «Быть может, это мой второй шанс. Я ничего не теряю».       В конце концов иногда приятно прерывать пусть и вынужденное, но давным-давно привычное одиночество.

***

      Рихард включил воду в душе и ступил под тёплые струи, вроде та же вода, которая недавно проливалась на него холодным противным дождём, но эта уже горячая и приятная. «Просто поменяли температуру. Холодную воду я проклинал, а теперь пытаюсь согреться в тёплой…» «Что за бред?.. Сегодня не вечер философии! Не идёт в мысли ничего действительно умного».       Уже несколько минут он рассматривал две бутылки с шампунем и мыло. «Что выбрать из этих двух… Ах, это не шампуни, это гели для душа».       Тогда выбор стал очевиден. Любой флакон, всё равно они оба не подходили. Рихард быстро закончил все водные процедуры и вылез из ванной, перекидывая через борт ногу.       Круспе встал на месте, ведь ему не принесли полотенце. «Да где же он?»       Проблема была в том, что Рихард не знал, как позвать его. «Как там у них? Человек «Mann» ведь. Ну, мужчина… Да ну, стрёмно как-то…»       Но мëрзнущий зад не давал сознанию ни шанса на сопротивление. Через секунду Рихард уже звал какого-то манна.       И дядя, услышав эти крики, побежал к двери ванной, но резко сбавил скорость, чтобы парень не видел, как дядька в панике нëсся к нему.       Рихард приоткрыл дверь и стал руками вычерчивать квадрат и показывать, как вытирает руки. — Oh-h… Tut mir leid, ich war in der Küche und habe vergessen, dass ich versprochen habe, ein Handtuch mitzubringen! — затараторил он, а потом ушёл. «Я знаю слово «leid», это… Песня, или страдания, или там гласные местами надо поменять?» — думал Рихард, замерзая.       Дядя снова вернулся и вручил племяннику полотенце. — Verzeih mir…       Рихард отвёл взгляд и закрыл дверь, лучше было никак не реагировать, мало ли, что он сказал?

***

      Когда Круспе вошёл в комнату, дядя там пил чай… «Как тебя зовут?» — прочитал мужчина с экрана телефона Рихарда и посмотрел на него, как на какой-то дефект или человека не совсем в себе.       Всё что мог делать в ответ Круспе, так это молча глядеть на это недоумение. — Оливер Ридель, — тут ничего не надо было переводить.       Но потом он взял свой телефон и стал что-то быстро печатать. «Тебе не сказали обо мне совсем ничего?» «Мне быть с тобой честным?» — Ja. «Сказали, что ты, как бы так выразиться? Плохой. И не заметишь, что я живу у тебя».       Дядя лишь покачал головой и перевёл тему его обсуждения на тему ужина. «У меня есть шницель».       Оливер пошёл к холодильнику, достал из морозильной камеры коробку и кинул на холодную сковороду пару котлет.       Круспе ничего не успел сказать, согласиться или отказать. Но всё-таки думал, что лучше уж сидеть и быть благодарным. Ведь он мог всё ещё сидеть на улице, потому что Оливер не пустил бы к себе. — Iss ein Schnitzel.       Перед Рихардом стояла тарелка из полупрозрачного чёрного стекла, на которой был весь его ужин. «Можно к ней что-нибудь ещё добавить?» — напечатал он.       Оливер изогнул брови, развёл руками, а потом, сообразив, кинул кусочек сыра на горячее мясо.       Рихард подумал, что это вообще не то, чего он хотел, но надо вести себя хорошо. Он уже сообразил, что надо держаться за дядю, ведь Германия не Америка, а Ридель не мать. Тут ему будет лучше. Он на это надеялся.       Пока он ел, Ридель что-то сосредоточенно печатал, а потом пододвинул мобильник к Круспе. «Я думаю, что тебе лучше лететь домой. Пожить у какого-нибудь друга. Со мной тебе будет сложно, языка ты не знаешь, учить его нет смысла, меня тоже не знаешь, да и плохой я. Просто ужасный. Вот тебе поесть надо чего-нибудь, а у меня нет ничего».       Но Рихард в Нью-Йорк не хотел совершенно. Дядя ещё мог хорошо себя показать! Что там мать сказала — неважно. Не тот человек она, чтобы к ней прислушиваться. «У меня есть деньги, чтобы самому себя кормить. Можно я останусь? Я не буду мешать тебе жить».       Мужчина поднял глаза на лицо парня, прочитав перевод.       Рихард ждал реакции, но её не последовало, он молча встал и, забрав тарелку, пошёл мыть посуду. «Мне есть где спать?» — поднëс племянник перевод.       Ридель кивнул в неопределённую сторону и выключил воду. Отвёл Рихарда на второй этаж и открыл перед ним дверь. «Тут живи», и он ушёл вниз. — Пыль, грязь, какие-то вещи… На кладовку похоже.       Вдруг его взгляд, блуждавший по полу, забрëл в угол комнаты. — Это что… Усилок?! Ох-х…       Парень сразу кинулся его рассматривать. — Как у Питера! «Питер… Как ты там? Присматриваешь за мной?..»       Ответом на вопрос был крик женщины за окном, звуки погони и какая-то возня.       Усмехнувшись, Круспе лёг спать, время ещё раннее, но в Нью-Йорке уже было заполночь, поэтому сильно клонило в сон. «Как там это по-немецки? Gute Nacht, Richard». «Здесь начнётся моя самостоятельная!.. Ну, почти самостоятельная… Это моя новая счастливая жизнь!»