Дядька, доставай немецко-английский словарь

      С того момента, как Рихард переступил порог дома Риделя прошло чуть больше двух недель. Парень освоился, стал позволять себе чуть больше, чем в первый день знакомства, но всë равно соблюдал все правила и не устраивал анархию.       Оливер был признателен племяннику за помощь по дому и послушание. В этом явно был плюс взрослых детей. Они не были совсем бесполезными. «Вот например…» — подумал Оливер. — Рихард! — крикнул он из своей комнаты.       Сразу дверь открылась и показалось любопытное личико.       Ридель в воздухе будто помешал что-то ложечкой в чашке. Рихард бросил краткое «gut» и убежал на кухню, варить кофе по немой просьбе.       Через четверть часа он принёс маленькую кружечку и поставил на стол рядом с рукой дяди. — Danke, — кивнул Оливер. — Bitte, — услышал он в ответ.       Рихард старался время от времени получить хоть немного внимания, потому что видел, что дядя неплохой человек, они могли бы общаться как друзья.       Но Ридель изо дня всё сокращал количество слов для племянника. И, как раз через две недели, он достиг желаемого результата, когда за весь день говорил лишь «Рихард» и задавал простую команду — помыть посуду, сварить кофе, приготовить что-нибудь совсем простое.       А Рихарду это не нравилось.

***

      Утром он снова лежал в кровати перед тем, как встать. Круспе уже проснулся, но теперь настало время думать. Много. «Что со мной не так? Когда люди понимают, что не нравятся кому-то, они вроде как должны переставать что-то делать для них хотя бы сверх того, о чём их просят… Питер, что мне делать? Надо перестать пытаться найти в дяде что-то подобное тебе? Надо конечно… Тот факт, что у него много аппаратуры для гитаристов, в шкафу акустика, а в комнате должна быть где-то и электронная гитара, не значит, что он заменит тебя».       Круспе сам для себя внезапно понял, что действительно все две недели пытался видеть Питера там, где его нет и быть не могло. «Его там нет! Быть не могло! Гитара не значит, что мы будем друзьями, и Оливер в конце концов не станет моим другом! Я тут потому, что мамка с отчимом в Австралии, жить негде и мне надо варить кофе, заваривать чай, мыть посуду, иногда делать уборку… Я тут как горничная…»       Он сел на край кровати и потëр затылок. «А может быть такое, что это какой-нибудь испытательный срок? Вот он проверяет меня, а потом мы как-то р-р-р-раз! И вместе играем на гитаре».       Вдруг сердце кольнуло, стало больно и тоскливо. «Р-р-р-раз… И я молодой совсем, стою в гараже, опять потерял медиатор, злюсь на себя, а тут вечно весёлый при мне дядя Питер: «Хэй! На вот тебе, пива возьми и не злись на себя», а я ему: «Мне же всего четырнадцать…», на что он отшутится: «В Германии пьют пиво с твоего возраста! Впрочем, как на сердце лежит, не буду тебя склонять к вредным привычкам», и он уберëт бутылку, а я всё равно возьму её и всё выпью… Потом мы будем долго-долго играть, болтать ни о чём. До поздней ночи. Вернее я надеюсь, что до поздней, но потом Питер, зная моих родителей в полдевятого встрепенëтся и повезёт меня домой, пусть и не очень трезвый, но кто бы нас остановил?»       В такие моменты Рихард смотрел на гитару и ненавидел её, хотел разбить, выкинуть в окно, сделать что угодно, только бы не видеть причину начала общения с Питером.       Но потом всё равно брал в руки и играл, просто перебирал пальцами по струнам, зажимая случайные аккорды. «Испытательный срок» — усмехнулся Круспе, — «Как маленький, всё усложняю, ищу варианты исхода событий, какие-то оправдания. Всю жизнь я думал, что смотрю на мир просто. И только сейчас понимаю, что нет, не просто. Если смотреть правильно, то это не испытательный срок, не какие-то его проблемы вроде стеснения, не какая-то тайна, которую он хранит, и многое многое другое. Он просто не любит меня. И это правильно, нельзя привязываться к людям, они всегда уходят». — Какой же ты депрессивный, — улыбнулся Рихард и застелил кровать.       Приведя себя в порядок в ванной, он вышел на кухню и понял, что дядя ещё спит. «Странно, обычно в это время он уже уходит».       Это насторожило его, и Круспе решил спросить на всякий случай, что за изменения в режиме, может быть Ридель проспал?       Подойдя к двери, Рихард прислушался.       Какие-то чавканья и вздохи. «Твою ж мать… Ладно, я не вовремя».       И, очень смущëнный, Рихард вернулся на кухню. Решив чем-то себя занять, он стал готовить завтрак.       Ридель спустился, когда всё уже было готово. Он молча сел за стол и стал есть. — Guten morgen, — сказал Рихард, не ожидая ответа.       Так же молча, Оливер собрался на работу и уехал. — Пока… — послышалось из кухни, когда входная дверь захлопнулась. — Время играть на гитаре! — радостно крикнул парень, но вдруг вспомнил, что ему ещё мыть посуду.       Оттирая тарелки он думал, почему делает всё это? Ему никто не сказал ни завтрак готовить, ни убирать теперь всё это. «Соскучусь по гитаре больше».

***

      Ридель опоздал на работу и сейчас бежал на своё место.       Примерный план работы, который был на этот час, он быстро наверстал, и у него теперь было время, чтобы спокойно ничего не делать. Он сполз по креслу вниз и задумался. «Рихард занимает слишком много места в моей голове».       Он решил вернуться к старым «добрым» мыслям, которые роились в сознании до появления Рихарда. Ридель взял из среднего выдвижного ящика фотокарточку и впился в неё взглядом. — Рихард, — с ноткой презрения протянул он. «Не стоит. Не стоит думать о нём. Это никакой не второй шанс. Уже, как минимум, седьмой, если считать «шансы», что надолго остались в памяти. Не нужно думать о нём. Он скоро исчезнет, как и другие».       Нужно было проверять все отчёты из-за очередной смены начальства. «Каждый приходит сюда, начинает всё с проверки отчётов, новый директор полон вдохновения привести нашу корпорацию к процветанию и раз за разом всё это заканчивается, стоит мне положить на стол папку с основными данными о проделанной работе».       С каждым новым боссом бумажной волокиты становилось больше и больше…       За весь день Ридель не сделал и пятой части всей работы… Глаза болели, спина тоже, жутко хотелось трёх вещей… Трёх простых вещей.       Перед тем, как выйти из своего маленького кабинета, мужчина натерпелся выговоров и угроз увольнения за неэффективность, потом его ругали за то, что он опоздал (кто-то из коллектива сдал его), и всё это закончилось, когда Ридель уже должен был быть дома.       И так было почти каждый день. Ругали за что угодно, не только за опоздания. Совсем. «Домой, домой, домой, домой!.. Но сначала в кафе за ужином».       Оливер завёл машину и поехал к своему любимому ресторанчику.       Уже расплачиваясь, он понял, что дома ещё есть Круспе. «Приготовит себе что-нибудь, я уже оформил заказ».

***

      Не успел он подойти к дому с пакетом из ресторана, как к нему приблизились люди, в которых он узнал соседей.       Это была девушка с маленьким ребёнком, молодая пара, мужчина преклонных лет, старушка, которую он считал вполне вменяемой и ещё одна женщина. Имён он ничьих не знал. Зачем? — Что за шум? — Мой ребёнок не может уснуть из-за вас! — У меня от вашего метала вся герань повяла! — Меня просто раздражают громкие звуки! — Мы не можем уединиться из-за шума из твоей квартиры, старик!       Ридель ничего не понял и разозлился, когда его назвали стариком. — Что бы больше такого не было! Иначе мы вызовем полицию! — крикнули все хором. «Когда это вы стали такими дружными… А, впрочем, какая разница?»       Оливер отвернулся, отпер замок и, скрывшись во тьме коридора, сильно хлопнул тяжёлой дверью.       В нос сразу ударил запах чего-то мясного, несомненно, очень вкусного. А со второго этажа доносились звуки игры на гитаре. — Ри-иха-ард, — скрепя зубами, злобно прошипел мужчина.       Он быстро скинул туфли с ног и направился наверх, переступая по две-три ступеньки сразу. Распахнув дверь комнаты, он увидел, как Рихард играет довольно неплохое соло, изображая рок-звезду. — Рихард! — грозно крикнул дядя и стал печатать. «Какого чёрта ты устроил?!»       Парень вздрогнул и выключил звук. «А что не так? Играл на гитаре». «Из-за тебя меня вся улица ругает! У меня теперь проблемы! В чём сложность вести себя нормально?!»       Рихард опешил. «1) Я не знал, что у вас тут звукоизоляция дерьмо! 2) Ты не упоминал в правилах ничего связанного с гитарами!» 3) Мне правда жаль. И могу ли чем-то помочь?..» — по пунктам расписал парень. — Es tut mir leid… — слишком тихо произнёс Круспе.       Злой дядя не слушал племянника и не читал перевода. Не мог. Его раздражала беспечность парня. «Но ведь всё не так плохо… Он ведь хорошо себя ведёт?» — где-то внутри объяснял сам себе Оливер. Он не хотел ругаться, не хотел драться, не хотел обижать Рихарда, но… «Я ужин приготовил, там маульташен… Поешь?» — написал племянник, понимая своё положение, решая что-нибудь сделать для своего спасения.       Ридель всë же прочитал, нахмурился и, резким движением выбив телефон из руки Рихарда, схватил его за волосы. «Да что я творю?» — Nach unten. Sofort in den ersten Stock! «Питер… Помоги… Ты меня не слышишь, не слушаешь…»       И вот они уже стояли на кухне, Оливер осмотрелся а потом потащил Круспе к плите. — Wegen dir! Alles wegen dir! Ich hasse dich, stirb! — кричал Ридель, окуная Рихарда головой в кастрюлю. — What the fuck?! — закричал он. — Ich… Ich hasse dich, Schwuchtel! — дядя говорил это, глядя куда-то в пол, сжимая дрожащими руками воздух.       Рихард понял только отдельные слова, но суть уловил.       Ридель решил сделать что-то такое, чтобы Рихарду совсем ничего не дошло, но ничего действительно умного он не придумал, тогда выкинул кастрюлю с ужином в окно, порвав сетку.       Как это комментировать, Рихард не знал.       Что это было вообще?! «Откуда столько внезапной злости?! Что за биполярное расстройство, твою мать!»       Круспе вспомнил, как полдня убил на кухне, и что он получил? Злость. «Можно тоже кинуться на него, кричать, драться… Но что мне это даст? Пару сломанных костей, только и всего!»       Ридель стоял перед ним и был готов разорваться на части от распирающего гнева.       Гнева — так думал Рихард. Но вот самого Оливера охватила какая-то паника. — Fuck you, — сказал Круспе, вытирая со лба говяжий бульон, собираясь уходить.       Но Оливер стал что-то читать с экрана телефона. — You're a mistake. You shouldn't be here. Not here, not in the world. You shouldn't have been born.       Всё тело парня пронзила боль.       Странно, он знал этого мужчину всего пару недель, а его слова уже так могли ранить.       Рихард понял слова дяди как «исчезни», это он и собрался сделать.       Но сначала смыть с себя бульон.

***

«Паспорт, кредитка, телефон, gut» — он проверил эти вещи в кармане и шагнул за порог дома. — Auf Wiedersehen, — сказал он зачем-то.