Дядька, доставай немецко-английский словарь

      Рихард подкрался к кухонной двери, держа на готове телефон с включённым голосовым переводчиком. Подойдя ещё чуть ближе, заглядывая в просвет, он увидел как его дядя, стоя на коленях возле тёмно-красной, почти бордовой лужи, собирает крупные осколки чёрного бутылочного стекла, а рядом с ним его, наверное, друг, который пытается оттащить старого придурка от стекла.       К слову о нём. Был он ниже Оливера, одет просто, не сказать, что со вкусом, волосы короткие и уложены назад. Ничего особо примечательного в нём не было. Но Рихарду его внешность очень понравилась. «Милое существо. Сколько ему лет? Как он вообще сошёлся с этим ужасным человеком, которого ругает сейчас?..»       Рихард как-то сам не понял, когда успел из любимого-дядюшки-старого-придурка сделать ужасного человека? — Fass das nicht an, Blödian! — тихо, но от этого не менее грубо говорил незнакомец.       Рихард ухмыльнулся и несколько раз кивнул, поглаживая себя по груди, не только он считал Оливера придурком. Отрадно. — Aber ich muss… Ich musste es reparieren… Alles sollte gut sein… — чуть не плакал Ридель.       Речь явно шла о чём-то другом, а не о потерянном вине. — Gott, du wirst nichts mehr tun. Oliver, das ist Vergangenheit! Lass ihn gehen! Jeder, der dir wehgetan hat, wird in der verdammten Hölle brennen, mein lieber Freund, ich kümmere mich darum!       На лице Рихарда расцвела пошловатая улыбка. «Милый мой друг, хм-хм-хм-м-м…»       Гость в какой-то момент не рассчитал свои силы, и из-за этого Оливер упал на задницу. Он замер, а потом поднял глаза.       Рихард испугался, ведь дядя смотрел на него. «Нет-нет, не на меня, а сквозь меня. Он не видит ничего» — успокоил себя парень. — Warum passiert das jedes Mal? Ich will sterben… Jeden Tag möchte ich sterben… — проскулил Ридель, пытаясь невидящим взглядом найти лицо друга. — Was ist das für ein Unsinn?! So! Die Zeit ist zu spät, du musst schlafen! — гость попытался за руку поднять Оливера, но безуспешно. Тогда он тоже присел на корточки, перехватил Риделя за талию и, прижимая к себе, поднял на ноги.       Может быть Рихарду показалось, но поднимая безвольное тело, мужчина сказал: «Töricht», что означало «глупый». «Не зря синонимы к слову «придурок» смотрел».       Когда незнакомец подошёл к двери, открывая её ногой, Круспе просто отшатнулся. Он не стал убегать в другую комнату, ведь не боялся, что может получить за этот шпионаж. — Bleib hier.       Это Рихард и без переводчика понял.

***

      Мужчина почти на себе принёс друга в спальню и осторожно, словно маленького хрупкого ребёнка, опустил на кровать. — Олли, — прошептал он. — Я поговорю с ним. Не переживай. Вообще ни о чём не переживай, ты и так слишком много времени думаешь о плохом. — Н-нет, — едва ворочал языком пьяный Ридель. — Он не тот человек, с которым нужно разговаривать… Правда. Не стоит. Нет, он хороший, но… Забей. — Стоит ещё как. Всё, спи спокойно, — он направился к выходу из комнаты, но уже в дверях обернулся. — Эй, ты, дебила кусок.       Оливер промычал. — Люблю тебя, — и он вышел из комнаты, выключая светильник.

***

«Так… Теперь этот».       На кухне Рихард уже во всю уплетал оставленный ужин. Пусть это был уже чей-то, пусть приходилось за кем-то доедать, но голод не щадил никого, даже какие-либо принципы. — Aufmerksamkeit auf mich, kleiner, — сказал внезапно вошедший гость.       Рихард поперхнулся. «Малыш», чего?!» — Mein Name ist Christophe, und du kleiner Bastard hörst mir genau zu. , — он сказал это достаточно внятно, чтобы переводчик распознал.       Круспе прочитал текст перевода и выдохнул. С добавлением «ублюдка» всё стало на свои места.       Пока Рихард готовился кусать щëки изнутри, чтобы не плакать от грубости и обиды, Кристоф вытер вино и убрал осколки.       Потом он сел за стол, напротив парня и достал телефон, тоже включая переводчик. «Что у вас тут происходит?» — лицо Кристофа было слишком серьёзным. Как будто играл злого копа. «В плане?» — Рихарду нужно было уточнение. Потому что происходило много всего плохого. Много того, о чём можно было бы говорить. «Почему дядя зол на тебя?» «Он сказал, что я ошибка и не должен был рождаться, может быть его бесит моё существование?» «Так и сказал?» — лицо гостя резко изменилось. «Ну да. Так: You're a mistake. You shouldn't be here. Not here, not in the world. You shouldn't have been born». «И что ты сделал?» «Ушёл. Меня не было дома». «Олли сказал, что ты шумел». «Я не знал, что делать этого нельзя».       Слово за слово, Кристоф прочитал описание всей случившейся ситуации. Ему стало даже немного жаль паренька.       Он знал, что если племянник будет ненадёжен, то Кристоф получит от Риделя по самое не балуйся, но… По-другому помочь этим двоим нельзя было.       От нового знакомого Рихард узнал, что у Риделя была жена и дочь, что они в какой-то момент ушли. «Почему ушли?» — напечатал Рихард. «Если бы он знал. То ли его природная меланхолия их утомила, то ли отсутствие космических денежных сумм, или его чрезмерное увлечение музыкой и мной».       Рихард совсем не понял, что значит «мной», но спрашивать не стал. Лучше всего было думать, что Кристоф и Оливер вместе играли, как Рихард с Питером и всё. «И вот они ушли. Просто в один момент Олли вернулся с работы, а на столе была записка. Он тогда жалел, что не было у них официального брака и ничто их не связывало. Так бы она хоть перед разводом причину должна была озвучить». «Почему не было брака?»       Кристоф пожал плечами. «Так Оливер остался без семьи. Жаль было ему, что и дочь теперь считала его чужим. Уже семь лет прошло, дочке, вроде как, уже пятнадцать, и ни она, ни её мать не связывались с ним. Уже может померли где-нибудь в блохастом прогнившем мотеле. И поделом дурам».       Кристоф явно был расстроен судьбой друга, жалел его и сочувствовал.       Вдруг мужчина выключил телефон и положил экраном вниз на стол.       Он просто молчал, глядя на свои руки. Но потом всё же тихо сказал: — Er hat Angst vor Schmerzen. Tu ihm nicht weh…       И Рихард бы ни слова не понял, но своего телефона он не выключал, а потом через секунду прочитал: «Он боится боли. Не делай ему больно…» — Gut, ich werde das nicht tun. , — с акцентом, но зато уже без переводчика, сказал Рихард.       Кристоф поднял на него глаза с мокрыми от слëз ресницами. «Даже так… Так сильно переживает?.. Может быть и не просто в группе играли» — подумал Рихард, но говорить ничего стал.       Мужчина потëр глаза и снова включил телефон. «Я бы предложил тебе присмотреться к дядьке ещё, но боюсь, совет бесполезный». «Ну… Не знаю. Я был не против дружить с ним, но нельзя дружить с тем, кто ненавидит факт твоего существования».       Кристоф снова притих. «Не привлекай внимания. Это логичный совет со стороны. Но как друг этого дурака, имею наглость просить тебя быть с ним ласковее. Я хочу, чтобы он снова стал человеком. Мне его очень не хватает. Как ушла эта дура, не играет со мной. Мы сочиняли прекрасную музыку, но теперь он за гитару не берётся. Так обидно!»       Рихард опустил плечи. «Всë-таки группа…» — подумал он. «Хорошо» «Так легко соглашаешься?» — Кристоф недоверчиво приподнял бровь. «Я хочу любить. Вот и вся загадка».       Это объяснение вполне устроило мужчину. Он встал из-за стола и поманил Рихарда за собой в коридор. «Закроешь дверь за мной».       Перед тем как выйти, он достал из небольшой сумки ежедневник с кармашком на кожаной обложке, из кармашка выудил листок и, приложив к стене, стал что-то писать карандашом (тоже из ежедневника, но из другого кармана).       Потом он вручил записку парню. «Christoph Schneider +49…» «Мне правда жаль те маульташен… Я хотел бы попробовать. Будешь ещё готовить, позвони, пожалуйста. Желательно как-нибудь утром, чтоб к завтраку. Хорошо?»       Рихард кивнул.       Шнайдер ушёл, напомнив ещё раз закрыть дверь.       Круспе остался в тишине и ещё несколько минут стоял на месте, поглаживая большим пальцем номер телефона. «Меньше часа назад он был совершенно незнакомым мужчиной, который назвал меня малолетним ублюдком, а теперь я стою и краснею от того, что он дал мне свой номер…» — Как девчонка какая-то.       Но потом девчонка спохватилась и, убирая листочек, который на свету оказался не серым, а розовым, под чехол, пошла наверх. «Быть ласковее. Может есть смысл поговорить сейчас?»       Рихард зашёл в тёмную комнату. — Оливер, — позвал он.       Ридель что-то пробубнил и снова стих. Но через минуту Круспе увидел блеск его глаз. — Was wolltest du? — дядя привстал, поглаживая грудь. Но потом опустил глаза, понял, в каком положении и стал стыдливо подтягивать на себя одеяло. — Es tut mir leid       Мужчина, кажется, завис. — Wenn dich alles ärgert, was mit mir zu tun hat, kann ich ins Hostel gehen und du wirst wie früher sein. Ohne mich. , — прочитал Рихард.       Парень не привык ко мраку, но из-за того, что лицо дяди находилось на свету из коридора, он увидел, как помутнелся, а потом наполнился болью его взгляд. — Nein, bleib… Lass mich nicht allein, ich sollte nicht allein sein, ich werde alles so machen, wie es sollte, geh einfach nicht Weg, Holly. , — он начал захлёбываться слезами, сбиваться с ритма дыхания.       Рихард медленно подошёл к Риделю. Он знал, что нарушает границы, что делать так совсем не правильно. Но это не мешало ему. Уже нет. — Говорить с тобой сейчас бесполезно, да? — прошептал он сам себе, вытирая слëзы большими пальцами, а затем беря лицо Оливера обеими руками. — Bitte… Ich verspreche, gut zu sein… — дядя взял Рихарда за запястья и слегка сжал их длинными пальцами, отпустив одеяло.       Смотрел он куда-то, как на кухне — никуда.       Рихард ещё раз огладил щëки и бороду мужчины, плавными, вроде как ласкающими, движениями спустился к плечам и немного надавил на них, заставляя Оливера лечь. — Gute Nacht.       Круспе вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.