Дядька, доставай немецко-английский словарь

      Утром сложно не проснуться, когда кто-то бьëтся чем-то о дверной косяк и орëт на всю Германию.       Вот и Рихард не смог не проснуться, а потом продолжить спать. «Кристоф…»       Выходить из комнаты Круспе не хотел, это было бы неловко, ведь Шнайдер и старый придурок так старались вести себя тихо, за исключением удара о косяк, чтобы не будить парня и, видимо, не отвечать на каверзные вопросы. «Ну да, ну да, я ведь так хотел спросить об этом» — ëрничал Рихард, но одновременно с этим понимал, что это могут быть такие уважение и забота. Или просто тактичность.       Вскоре хлопнула входная дверь — значит, Кристоф ушёл. «А Оливер? Ему же на работу, он не может не пойти, знаем мы его».       Рихард терпеливо ждал и прислушивался.       Сюрпризом стал для него поступок дяди, выкинутый перед выходом на работу. Ридель тихо постучал в дверь комнаты, Рихард притворился спящим, тогда дядя осторожно открыл её и вошёл. Постояв немного над Круспе, он встал перед кроватью на колени и прижался лбом к макушке племянника, глубоко вдыхая воздух у корней волос.       Потом руки скользнули по плечам, сжимая их. Любой нормальный человек проснулся бы, но Рихард об этом не думал и держался молодцом. Единственное, что могло его выдать — резко подскочившая скорость сердцебиения.       Ридель ушёл, а Рихард громко выдохнул. — Что это было? — спросил он у потолка, но осёкся — дядя мог слышать его слова.       Входная дверь закрылась во второй раз. «Дурацкий климат» — Круспе сжал переносицу. Постоянная пасмурность, лёгкие дожди, а потом ливни, редкое солнце, создающее перепады всего на свете плохо сказывались на самочувствии парня. — Как дед какой-то, Боже… — простонал он, вставая с кровати. «А тебе значит нравится обниматься? Хочешь любви?» — улыбался Рихард, открывая дверь комнаты Оливера и заваливаясь в его кровать. — «Невероятно удобно! Как бы тут не…»       Отключиться. Он боялся уснуть и опять спалиться перед дядей.       Когда Рихард снова открыл глаза — часы на тумбочке показывали час дня. «Спасибо, что не Оливер меня разбудил» — Круспе снова давил на виски и переносицу, пытаясь потом просто сдавить голову ладонями.       Он вернулся в свою комнату и взял в руки телефон. «Добрый день, Кристоф. Как тебе вчерашний вечер?»       Мужчина ответил почти сразу: «Рихард, ты молодец! Ты правда крутой!»       Шнайдер заново описал весь вечер, которому Рихард был свидетелем, добавляя при этом свои комментарии. «Понятно. Рад, что всё прошло удачно». «Конечно! Всё было лучше некуда!» «Что думаешь насчёт маульташен этим вечером? Иду сейчас готовить». «Приеду! Риха, обожаю тебя!!!» — Эмоциональный какой… — улыбнулся смущённо парень.       Но не время было думать о значении трёх восклицательных знаков в сообщениях! Нужно было готовить ужин. — Раз такая песня с утренними обнимашками, думаю, могу позвонить ему и спросить, будет ли он ужинать с нами, — Рихард открыл переводчик, вбивая нужную фразу, переписывая её в скетчбук.       Через пару минут, разобрав произношение, он позвонил Риделю, молясь, чтобы тот не было занят слишком сильно. — Guten Tag. Ich wollte fragen, aber schwöre nicht, dass ich zur Arbeit rufe! Fragen, ja… ich… ich?.. Was zum Teufel bin ich?.. Oh, willst du mit Christophe und mir zu Abend essen? Ich werde nur Maultaschen kochen, warum frage ich dich, ob du isst?.. — было жутко стыдно, ведь Рихард перевёл всё, отрепетировал, а потом затупил… — Schimpfst du auf Deutsch? Du machst Fortschritte, mein Kleiner! — Ридель явно улыбался.       Рихард понял только, что дядя чему-то радуется, а сам Круспе маленький. — Also, was? — эту фразу Рихард уже знал. — Ich würde mich freuen, wenn du etwas für mich kochst!       Рихард снова запутался и притих.       Оливер рассмеялся. — Hast du meine Worte nicht verstanden? Ha-ha, nun, ich stimme dem Abendessen zu. Ja!       Круспе услышал «Ja», этого стало достаточно.

***

      Парень сходил в магазин, хоть из дома совсем не хотелось выходить, а перед этим мыть голову, искать одежду, гладить её на доске в кладовке — двигаться лишний раз.       Готовка в этот раз заняла гораздо меньше времени и сил, ведь Рихард уже знал, что ему делать. — Вот и всё, — довольно улыбнулся он, глядя на кастрюлю, уже другую, с большими пельменями. — Надеюсь, обойдётся без всякого бреда.       Раз уж Рихард выглядел чертовски хорошо даже после готовки, он решил выйти на улицу ещё раз, в ближайший ларёк — купить «Schweppes» и именно «Bitter lemon». — Куда же без него? Уже… Почти четыре недели! Торкает…

***

      Рихард ждал одного Оливера, а потом только Кристофа, но домой они заявились вдвоём. Он ещё из комнаты услышал их голоса, снимая наушники. «Я ничего не теряю» — решил Круспе. — Hello, my joy! — протянул Кристоф по-английски, приветствуя Рихарда, завалившись к нему в комнату. — Joy? Am I your joy?       Шнайдер кивнул и протянул руки, приглашая Рихарда к себе.       А Круспе не стал сопротивляться и шагнул в объятия почти незнакомого человека, сводя руки на его талии. — I love you, you're very cool, I already like you. Do you know how I like you? Very! Can I kiss you?.. — последние слова он говорил совсем тихо.       Рихард отстранился, недоуменно глядя на Шнайдера, а тот рассмеялся и потащил парня на первый этаж.       За ужином Рихард не трогал телефон с переводчиком, молча жуя и изредка поглядывая на болтающих между собой Кристофа и Оливера. Пару раз он услышал знакомые фразы.       От Кристофа: что-то про поцелуй, ненависть, возможно к себе, а ещё ему было от чего-то очень смешно.       От Оливера только: «дурак», «придурок», «голова у тебя где?», «идиот», «глупый» и что-то про «маленький». «У кого там что маленькое?» — улыбнулся Рихард. Он уже поел, но всё ещё сидел за одним столом с дядьками.

***

      Через полчаса Кристоф встал с места и, убрав посуду, вернулся, протягивая Рихарду пару купюр. — You know, I always tip nice waiters, lovely, — улыбнулся Шнайдер.       Круспе начинало напрягать такое обращение. — I am very confused by your manner of treating me. Please stop… This is very unpleasant for me… — тихо попросил он. — Oh, please forgive me! I won't do it anymore! But… Can I leave a hug in our relationship?       Круспе густо покраснел, привлекая этим внимание дяди, и кивнул. — Wonderful! — хлопнул в ладоши Кристоф и вышел в коридор. Он уже собирался уходить. «Хорошо, что он нормально отреагировал… Повезло» — выдохнул Рихард, падая на стул.

***

      Оливер вскоре вернулся на кухню, на его шее красовались красные пятна от укуса. «Кристоф… Ты меня разочаровываешь, что же ты творишь?..» — думал Рихард.       Ридель убрал со стола и начал мыть посуду. Это было честно.       А Круспе сидел и, глядя на его спину, вспомнил, как дядя спрашивал, понравилась ли племяннику его борода? После пьянки.       Парень улыбнулся и взял в руки телефон. — Kuschelst du gerne? Liebst du mich? Wie gefällt dir meine Schultern, meine Haare und ihr Geruch? — широко улыбаясь, спросил он.       Ридель на секунду перестал мыть тарелку, опустив руки, но потом снова начал её тереть. — Du hast damals nicht geschlafen, oder?.. Warum hast du es mir nicht gesagt? Magst du es, wenn ich dich umarme? — спокойно ответил он.       Рихард подошёл поближе, поднося телефон с голосовым вводом, а потом прочитал: «Ты тогда не спал, не так ли? Почему не сказал мне? Тебе нравится, когда я обнимаю тебя?»       Такого ответа Рихард не ждал, он ожидал смущения.       Ничего не ответив, он поднялся к себе в комнату. — Вот чëрт бородатый! Знает же, как контратаки проводить! — усмехнулся Круспе, садясь на кровать и беря в руки акустику.       Сама собой вспомнилась «Wicked game». «Вот как?..»       Рихард вернулся на кухню. Оливера там уже не было. Закатив глаза, Круспе пошёл наверх, но в спальне дяди не было тоже. «Ты где?» — написал он смс, догадываясь, что дядька в ванной, но ошиваться там не было никакого желания. «В ванной, чего тебе?» «Выйдешь — поговорим».       Пока Рихард ждал, решил повторить аккорды, за репетицией время пронеслось незаметно. Совсем скоро Ридель постучал в дверь комнаты. — Schauen wir uns die Sterne an! Ich möchte mit dir aus der Stadt kommen und den Nachthimmel sehen! — протараторил племянник заготовленную фразу.       Оливер замер в дверном проёме, немного подумал, а потом пожал плечами. — Gut, packen Sie sich zusammen, gehen wir.       Рихард вскочил с места и быстро натянул чёрную толстовку, он не понял почти ничего, кроме «Gut», но больше ничего и не нужно было.       Через несколько минут они уже мчали по дороге из города. — Warum wolltest du das alles plötzlich?       Рихард перевёл вопрос и повëл плечом. — Ohne Grund…

***

      Через час они доехали до лесополосы и свернули на земляную дорогу, ведь у шоссе стояли фонари, из-за которых ничего не было видно. — Wir fahren nicht weiter. Die Sterne sind auch hier zu sehen. Gehen wir aus oder ficken wir im Auto, wie in amerikanischen Filmen? Das ist verdammt romantisch. Obwohl… Christophe würde dich ficken. Ich nicht. Ich liebe dich auf eine andere Weise. — монотонно проговорил Ридель, останавливая машину, глядя в потолок. — Was?..       Оливер усмехнулся и взял телефон. «Дальше не едем. Звезды тут видно. Выходим».       Но Рихард прекрасно слышал что-то про «fick» и Кристофа. Конечно же, он оставил всё для ночных философствований.       Круспе вылез из машины, вытащив за собой гитару, полез на капот и, пристроившись на нём, поджимая под себя ноги в позе лотоса, ударил по струнам.       Немного разминки и пара неудачных попыток вспомнить мотив.       Оливер внимательно смотрит на племянника. Ему стыдно за то, что он сказал. Пусть даже Рихард и не понял ничего. «Как я мог шутить про секс с ним?.. Он не мой друг, он мой родственник, племянник».       А тем временем Рихард запел: — No I don't wanna fall in love. This world is only gonna break your heart! With you…       Можно было бы искать в словах скрытый смысл, но Ридель предпочёл просто послушать.       Не прошло и получаса, как племяш попросился домой. — Ich habe getan, was ich wollte. Er schaute in den Himmel und spielte Gitarre. — прочитал Рихард и залез в машину.       Но он обманывал, ведь хотел просто сказать дяде, что любит его, считает классным и в целом уже к нему привязался. Раз дядька смог обнять его, то время было оформлять признания в любви. «Ему плевать, он и так знает всё» — решил Круспе, вбивая текст о небе и игре на гитаре в переводчик.