Дядька, доставай немецко-английский словарь

«Fuck, bitch!»       А никак по-другому и не отреагируешь, когда летом кто-то звонит в грëбаных три ночи. — Алло? — проскрипел Рихард, он так и не смог разглядеть, кто ему звонил. — Ричард, привет! — это был отчим. — Ты чего мне в три ночи звонишь?..       Молчание как-то затянулось. Но отчим быстро вспомнил, сколько стоили звонки из Австралии, а точнее Мельбурна в Германию, Берлин. — Я запутался с этими временами… Прости, — он виновато усмехнулся. — Д-да ладно, ничего. Ты чего хотел? — Круспе уже ущипнул себя за щëки, побил по лицу и покусал руку, чтобы проснуться. У него неплохо получилось. — А… Так это! Ричард, мальчик мой, с днём рождения! «Что?..»       Рихард отлепил телефон от уха и посмотрел на шторку уведомлений.

03:04

Сб. 24 июня.

«Как так… Уже июнь прошёл, нет, нет, нет!»       Но в любом случае отчим был прав. У него сегодня день рождения, и с этим ничего не поделать. — Я тебя поздравляю, желаю счастья, здоровья побольше, надеюсь, не бухаешь там, печень тебе ещё пригодится, — он кашлянул. — Со знанием дела говорю тебе. Так! Я переведу тебе денег, сходи погулять. Уже, наверное, половину города исследовал? Купи мне на почте марок, если будешь там ходить. Хорошо? — по голосу было понятно, отчим улыбался. — Да, марки. Хорошо. — Ладно, Ричи, всего хорошего, люблю тебя.       Рихард на миг замер, обдумывая странное желание. — Да, — Рихард поперхнулся. — Пока. Пап.       Отчим промолчал и завершил вызов.       Оставалось только догадываться, что он в этот момент почувствовал и каким было выражение его лица. «Ладно, но я хотел назвать его папой — я назвал! Всё».       Рихард лёг спать, но было теперь не до сна. — Ладно, можно полежать до шести, вдруг усну. А потом гулять на почту.       Вопреки своим убеждениям очень скоро Рихард уснул, прижимая к себе подушку.       Жутко не хватало тактильного контакта, самым обидным было то, что Рихард знал, как это исправить, а если бы первый план не сработал — был Кристоф, но Круспе просто отбрасывал все мысли и идеи. «И так неплохо. Нафиг это всё» — думал он.

***

      Когда Рихард снова открыл глаза — времени было семь утра. «Прикольно… Вставать бы так легко на пары» — улыбнулся он.       Был выходной, Оливер скорее всего отсыпался. Круспе его понимал. — Что у нас там по телефонам? Happy Birthday Br-r-r-r-r-ra! You're gonna die! Вири-вири вири-вири-вири у-уви-и-и ву-уи вири-вири у-уви-и-и вири-вири вири-вири вири-вири-вири-вири! Гитарное соло, wo-o-o-owe-e-e-e!!! — пропел он громким шёпотом, рассматривая пустую шторку уведомлений.       Надевая мятую майку и запихивая кредитку под чехол телефона, он тихо вышел из дома. «Мать не позвонила, не написала. Ладно».

***

      Первым делом он пошёл на почту. Она была довольно далеко от дома, но Рихард надеялся, что когда прогуляется пешком, решит, чего хочет от сегодняшнего дня. — Guten Tag, können Sie mir verschiedene Marken für fünfzig Euro verkaufen? — обратился Рихард к женщине, сидящей по ту сторону стеклянной перегородки с окошком.       Она изогнула накрашенные рыжим карандашом брови и кивнула. — Ja.       Через несколько минут Рихард вышел с чеком и маленьким пухлым конвертиком. «Зачем только тебе это?» — подумал он.       Пока Круспе стоял в очереди за сувениром для отчима, придумал, куда ещё потратить денег.       И вот такси привезло его в музыкальный магазин.       Немного поблуждав меж стоек, порассматривая плакаты, гитары, установку, медиаторы, палки, усилки и прочую музыкальную «утварь», Рихард сосредоточился на изначальной цели — басовых струнах. «Когда-нибудь пригодятся» — решил он, неся несколько мотков на кассу. «И медиатор!» — вспомнил он, уже расплачиваясь.       Рихард вышел из музыкального магазина, снова думая, чем бы ещё заняться? «Классика — пойду поем».

***

      Оливер проснулся около одиннадцати и потянулся, не выпуская подушку из объятий. «Как не хватает живого тела рядом…»       Ридель усмехнулся всей «дурацкости» своей формулировки и зевнул. — Что у нас там по отсутствию сообщений?       Он очень удивился, когда увидел сообщение с неизвестного акка в телеграмм. «Guten Tag, Herr Oliver Riedel. Ich bin Richards Stiefvater. Ich wollte Ihnen mitteilen, dass Richie heute Geburtstag hat. Sie wissen, was mit diesen Informationen zu tun ist. Alles Gute. (ich benutze einen Übersetzer, die Wörter können ungenau sein)». — День рождения… Он свалил, наверное. А я думаю — чего так тихо?       Принимая утренний душ, он думал, поздравлять Рихарда или нет? «С одной стороны ему это не надо. Он взрослый мужик, зачем ему сопливые поздравления дяди?» «Но с другой… А вдруг ему одиноко, и он хочет, чтобы я его поздравил? Мы вроде нормально общаемся, он даже какую-то…» — Симпатию проявляет? Боже, до сих пор стыдно за те маульташен… Да ну, он любит меня. Или нет?       Оливер вышел из душевой кабинки и посмотрел в зеркало. — Он не может меня любить. Я ругал его, я обидел его, я для него чужой человек. Мы знаем друг друга меньше месяца. Он просто не мог привязаться ко мне!       Ридель взял полотенце, вытирая бороду. — Он взрослый. Я тоже. Мы сегодня поговорим с ним о чувствах. Просто подойду и спрошу, хочет ли он, чтобы я нормально его поздравил и… — он уронил полотенце на пол, перебирая пальцами в воздухе и сжимая его. — Обнял.

***

      Ближе к двенадцати Шнайдер, который отчаянно искал себе что-нибудь поесть (ведь поссорился с девушкой, и та отказалась готовить, сказав: «Поголодаешь, может что-то изменится. Человеком станешь»), он не сдавался, но надежда умирала.       От печали его отвлёк звук пришедшего уведомления. «Доброе утро. Крис, дело серьёзное, приезжай. С меня завтрак/обед».       Шнайдер очень обрадовался такому раскладу и, быстро собравшись, молча ушёл из дома. «Человеком я стану, ага», — мрачно усмехнулся он про себя. — «Если с тобой, то я только геем стану. Уеду жить к Оливеру. Будем засыпать вместе, просыпаться в объятиях друг друга, вместе готовить, потом идти на работу… А ленивые выходные в постели? Сомневаюсь, что Олли в воскресенье в семь утра будет шуметь феном, истерить, что ему нечего надеть, мерить все свои каблуки, а потом тащить меня по торговым центрам. Нет. Это будут просто выходные в кровати с любимым… Мужчиной».       Кристоф не мог не признать, что ему такой расклад чертовски нравился. «Ну да, но вот только, даже если я решусь просто попробовать с ним, то вот он никогда даже не подумает об этом. Мы ведь просто друзья».       Шнайдер завёл машину.

***

      Рихард заказал себе самую классическую классику — пиццу пепперони. Что было делать, если она ему нравилась. Ему много какая пицца нравилась. Только не гавайская. Нет-нет.       Перекусив и получив пару сообщений-поздравлений от «друзей» и оператора, Рихард решил идти домой, всё равно делать было уже нечего, а солнце только сильнее припекало, начиналась духота, чего Рихард терпеть не мог.

***

      Оливер быстро проводил себя в порядок и искал красивые купюры. «Чëрт, он же из Америки… Нахер ему мои евро?»       Но менять Оливер не стал, боялся опоздать к приходу племянника, ему почему-то казалось, что он вот-вот вернётся. «Ладно, они ему тут пригодятся. А если нет — в аэропорту поменяет. Какой там курс евро-доллар? Нормальный. Ему только выгодно».       Через несколько минут, как Оливер решил вопрос с подарком, приехал Кристоф.       Не успев зайти в дом, он сразу начал подробный рассказ о своей ссоре с девушкой. О многих мыслях он промолчал, но тему конфликта, как хотел, донёс. «Кристоф, приезжай ко мне на какое-то время. Она тебя измучила уже! У меня всё налаживается, а ты так и помрёшь скоро. Живи у меня пока» — сказал в итоге Оливер.       Шнайдер замер. — Жить у тебя?.. — Да. Собери вещей по-минимуму и приезжай ко мне как в старые времена. Отдохнëшь от этой своей, как там её? Пообщаешься с Круспе, может он что интересного расскажет. Да просто картинку сменить — уже неплохо, даже полезно.       Кристоф мысленно возвёл руки к небу, благодаря вселенную за такую невероятную удачу. — Ты точно хочешь просто помочь мне? — наигранно недоверчиво спросил вдруг гость. — Ты задолбал просто жаловаться. Когда мы будем жить вместе, уж поверь, я не дам тебе повода грустить, ныть, жаловаться, страдать, чувствовать дискомфорт, разочаровываться, расстраиваться, плакать, беспокоиться, тревожиться, печалиться, огорчаться, ну, ты понял, — Ридель кивнул. — Пойдём готовить завтрак.       Оливер прошёл мимо Кристофа, а тот впервые за долгое-долгое время почувствовал смущение. «Не даст грустить и разочаровываться… Ты уже меня разочаровываешь…» — Дум, ты идëшь? — спросил Оливер из кухни.       Шнайдер едва не вздрогнул. «Вернулся к старой кличке… Боже, я так счастлив, что он снова мой Оливер. Что он тот, кого я так люблю!» — Да! Иду!       Кристоф присел на край табурета и спросил, что за дело такое? — У Рихарда день рождения. Я вот думаю, может быть надо его как-то поздравить? Ну, я уже придумал — буду дарить деньги. А ты? Хочешь что-нибудь сделать для него, раз уж подкатывал. — Я подкатывал к твоему племяннику?! — искренне изумился Кристоф.       Оливер уже жарил что-то на сковороде и теперь повернулся к другу со словами: — Да, B-But… C-can I leave a hug in our relationship? — передразнил он тонким голосом. — Ой, заткнись! — Кристоф смеялся, но ему было действительно неловко.       Оливер тоже посмеялся, знал ведь, что чувствовал этот человек на самом деле, отвернулся к плите и снова погрузился в готовку. Надо было сделать всё быстро.       За завтраком и мытьём посуды пролетело почти полчаса, учитывая, что они как могли торопились.       Оливер убрал тарелки в шкаф, а Кристоф поставил сковороду под плиту, и раздался звук открывающейся входной двери.