Дядька, доставай немецко-английский словарь

      Разбираться с чувствами Рихарду всегда было сложно. Проще ведь когда их нет, или когда ты получаешь удовольствие от взаимодействия с кем-то, оставляя размышления, переживания и загоны для этого человека, а не для себя.       Рихард зачастую брался думать и спорить с самим собой, переживать и волноваться, бояться ошибиться и жить в этом страхе, но надолго это не затягивалось — он всегда забрасывал подобные дела подальше, предпочитая одиночество, и вскоре люди перестали тянуться к нему в столь огромном количестве, оставляя парня в покое. Но сейчас нет, сейчас разум сам бросался в огонь, сам волновался, подхватывая и сердце этой волной. Кристоф был виновен в этих сомнениях. И прошлое… Круспе всё посещали вопросы: «Что я чувствовал к Питеру? Что это было? Как назвать? Как воспринимать? Может это быть вновь? Это любовь?» — ответов не было, память слишком исказила воспоминания, сказать что-то точно Рихард уже не мог.       Из какого-то детского любопытства Круспе взял в руки телефон и зашёл в гугл, вбивая в строку поиска: «тест на ориентацию», скептически поджимая губы.       Прочитав несколько вопросов, отмечая нужный ответ, он бросил телефон на кровать рядом с собой. — Господи, что за бред?! Логично же, что если я мечтал о сексе с мужчиной, то я гей! — злобно прошипел он, стараясь делать это и тихо, но и так, чтобы дать выход эмоциям.       Промассировав виски, Рих снова взял телефон и включил его, вкладка никуда не делась, а внимание притянула реклама другого теста. «Какое ты пиво?»       Это было гораздо интереснее, чем все эти ориентации и прочий бред. Рихард погрузился в изучение вопросов о том, кто он в этом мире…       Спустя несколько минут Рихард грозно взглянул на результат. «Шнайдер Вайссе». — Серьёзно?.. — настроение совсем пропало. Он, мало того, что геем оказался (черт бы побрал эти интернеты), так ещё и Шнайдер. «Господи, гей Шнайдер!» — прокричал про себя Рихард. Само по себе это звучало неплохо, но только не тогда, когда относится лично к нему.       Круспе убрал телефон и лёг на нерасстеленную кровать. А смысл был расстилать? Никакого… Стало тоскливо, эта душевная боль взялась из ниоткуда и начала рвать края старой раны. Раны, которая полностью поглотила тело, стала одной гнойной кучей мяса с маленькими личинками внутри. Этими личинками Рихард привык считать чувства. Они есть, они причиняют боль, но потом они умирают, и от них ничего не остаётся. Просто маленькая дырочка, которую скоро займёт другой червь. «К чëрту!» — Круспе вскочил с места, сразу жалея об этом, но устоял на ногах.       Он хотел прийти к дяде и уснуть рядом с ним, как делал с матерью, когда был совсем маленьким. Это было вполне нормальное желание, если учесть их отношения, но перед дверью в спальню Оливера Круспе остановился. «Нет… Не пойду я к нему. Взрослый уже, парень, чужой человек… Ненужный».       Будь рядом Питер, он бы дал своему мальчику подзатыльник, ругая за такие мысли, убеждая, что это ложь. Но его не было рядом, даже в мыслях. Голова Рихарда была забита сомнениями, а после осталась лишь одна строчка: «ему это не нужно». Разум пуст, вокруг тьма и лишь несколько слов вдруг мечутся во мраке. «Ему это не нужно. Ему это не нужно. Ему это не нужно. Ему это не нужно. Ему это не нужно. Ему это не нужно…» — сводит с ума.       Нужно было лечь, иначе Круспе просто потерялся бы во тьме и свалился с ног. «Спать!»       Несмотря на волнение, уснуть получилось довольно быстро. Но ненадолго… Стоило Рихарду провалиться в сон, как перед ним возник дядька Питер с гитарой наперевес. — Привет, — тихо сказал Круспе.       Дядя кивнул и поманил паренька за собой. Рихард хотел побежать, обнять единственного дорогого человека, столько рассказать, показать, объяснить, уладить… И это была вполне логичная реакция. Да, Рич понимал, что это лишь сон, иначе быть не могло, но желание извиниться за глупость и юношескую неопытность хотя бы сейчас и даже так было слишком сильным. Сильнее разума и здравого смысла.       Сон прекратился, а Рихард очутился опять в своей кровати. «О нет, нет, нет, нет…» — протянул он про себя, сожалея. Он понял, что потерял.       Стало страшно и одиноко. Чувство брошенности не отступало, а теперь нахлынуло с новой силой. Стало ясно, что без помощи тут… Обойтись можно, сделать, как и всегда, страдать и терпеть, но зачем? Зачем, когда теперь есть спасение?       Снова раздумья у двери в спальню Риделя. Нет, Рихард не войдёт. Хорошо, иначе. Телефон в руке и чат с Кристофом. — Дебил что ли?..       Идея была отброшена. Они ещё успеют наговориться.       Ничего не придумав, Рихард решил, что оргазм поможет расслабиться и уснуть. Никакого фото, аудио, видео материала не пригодилось, лишь фантазия о чём-то… Неважно! И рука. «Спокойной ночи» — пожелал сам себе Круспе, выискивая на ощупь сумку, карман и салфетки.

***

      Грёбаное утро, новый грёбаный день. Всё тлен и мрак. А почему? А потому что Рихард опять видел Питера. Нужно было заново разучивать технику осознанного сна, нельзя было больше упускать его. Когда Питер манил за собой Круспе, тот молча стоял на месте, уже не пытаясь что-то сделать, это было глупо. «Ладно… Думаю, это можно считать чем-то хорошим».       Никакие мысли не могли исправить подавленного состояния. Бессилие и тоска. Рихард коснулся щеки. Мокрая. Иногда просто нужно было поплакать. Это давалось с трудом. Показать эмоции — сложно, страшно, и самое важное, самый сильный блок: «зачем?».       В дверь комнаты кто-то постучал. Рихард вытер слëзы и подал голос. — Ты идëшь на завтрак? — спросил Оливер, приоткрыв дверь.       Рихард снова порадовался, что понял фразу без переводчика, и кивнул дяде.       Умывшись, Рих вышел на кухню. Там его ждали Оливер, неплохой завтрак и Кристоф. «Точно, Кристоф…» — Круспе поджал губы.