Как же ты меня бесишь!

×××

По комнате разносится протяжное «мяу». Джисон держит на руках Вареничка, покусывая губу и ходя, как ненормальный, из стороны в сторону. Часы громко стучат по ушным перепонкам, шарканье тапочек режет слух, и только громкий раздражённый вздох Хюна хотя бы как-то поддерживает его в этой давящей атмосфере. — Я не знаю, что мне делать, — Вареничек бьёт лапкой в подбородок, вырываясь из крепких объятий. Антистресс пропадает. — Снять штаны и бегать, — Хюн бьёт себя по коленке, сгибаясь пополам и заливаясь в полубеззвучном смехе, вдыхая кислород так, будто дверь скрипит. Джисон смотрит на него с самым каменным лицом, которое нашёл в своём арсенале. Вообще, с начала учёбы в университете прошло десять дней. Пока что всё было терпимо и воодушевляюще. Новые знания, пугающие люди и преподаватели. Джисон не умирал в горе заданий, как обещал это Чан, который даже в начале учебного года этим и занимался, не появляясь на глазах, если не считать коридора учебного заведения. А его-то очень хотелось со всеми познакомить. Кстати, Минхо по приколу поступил каким-то чудом на веб-дизайнера, хотя эта роль ему неплохо так подходила, он был ярким и необычным, у него всегда было полным-полно идей в голове. И как оказалось, он всё-таки не изменил своим привычкам одеваться как душевнобольной, то косплея милых персонажей, то тех самых байкеров - плохишей, благо, татухи клеил он не настоящие, иначе Джисон бы не выдержал нытья старшего. Минхо пытались пару раз выгнать из-за своей шибко сильной экстравагантности, но оба раза парень выходил сухим из воды. Страшно было представить, каким образом. У Хана есть подозрения, что и ректор, и вообще весь университет под крепкой рукой родителей Минхо, точнее, на крепком ху- — Ну, что-то надумал или нет? — Хюн решил не смущаться и запрыгнуть всем телом на постель младшего, укрываясь мягким пледом с Винкс и ворча: — Надоел, ты уже час тут ходишь, а я спать хочу. — Да не знаю я! — Джисон нашёл свой большой палец между зубами, отдёрнув его. Ладошки вспотевшие, сердце будто вовсе не бьётся. Пусто и нервно. Даже ёжик по имени Минхо не помогает, так же, как и коты, убегает от своего хозяина. — У тебя день рождения через четыре дня. Проведи его с ним. Или нет, я бухать хочу. Давай лучше просто завтра подойди и на свиданку пригласи. Вы же общаетесь как бэст френдс, в чём проблема-то? — из-под одеяла мямлил Хюн. — Именно в этом и проблема! Он, блин, общается как бэст фрэндс. Бесит, — палец снова взмывается в рот. — Хотя его можно понять, типа, он же думает, что мы до сих пор встречаемся. Хюн рывком раскрывается, выпучивая глаза. — Он что? — голос ошарашенный. Желание уснуть как рукой сняло. — Ты ему ничего не сказал? — Нет, — смущённо забубнил Джисон, надувая губы. — Так скажи. — Не могу. — Почему? — Неловко мне. Вдруг он подумает, что я эгоист, бросил тебя и сразу побежал к нему. По комнате разносится шлепок. Это Хюн ударил себя по лбу, заорав на весь дом. — Так и есть, Хан, — бровки Джисона хмурятся, ему кажется он видит горечь в усталом взгляде бывшего парня. — Точнее, было бы так, если бы ты при первом минете не простонал ёбанное «Минхо», — заржал Хюн, заставляя краской залиться. — О, Господи, ты обещал, что забудешь об этом! Всё, я с тобой не дружу, иди в задницу. — Только в задницу Минхо, — старший игриво, издевательски подмигивает, пока Джисон раздумывает что будет, если он кинет свой дорогой ноутбук в Хюна. — А если серьёзно, то я тебе так скажу, — лицо парня приобретает сосредоточенность. — Пока ты не дашь понять, что он тебе нравится и что ты серьёзен, ничего не получится. Поэтому, предлагаю перестать быть трусливым мышонком и начать действовать. — Я тоже об этом думал, хён. Но… вдруг я не нужен ему? — Зато ты будешь знать это, — парни кивают друг другу. Задумчивое настроение погружает их с головой. Джисон делает вид, что тщательно что-то планирует, но Хюну кажется, что он думает, как стыбзить эту крутую модную шапочку, которую Хюн купил буквально сегодня. — Так что делать будешь? — Добиваться его, — без колебаний, без промедлений и с полной уверенностью отвечает Джисон. Получается, он и вправду думал именно об этом. — Тогда нам нужен план! — из-под задницы Хюн оперативно достал блокнот с ручкой. Хан посмотрел на него в замешательстве, ведь это была его комната, его кровать и он уж точно не видел этого огромного блокнота у Хюна под рукой. — Да у вас у всех там сумки какие-то прицеплены или как это работает вообще? Я тоже так хочу! — Секрет фирмы, — заиграл бровями старший. — Так что насчёт плана? И почему «нам»? Хюн опасно взглянул из-под пышных ресниц, улыбаясь во всё лицо как в страшилках. — На самом деле я это сделал уже давным давно, — парень открывает нужную страницу. «Десять пунктов, как добиться сердца Ли Минхо». Джисон сужает глаза, прочитав только один пункт с «пригласить на свиданку, а потом сожрать друг друга», потому что он нигде не видит: «Пункты для Джисона, а не блять для Чхве Хюна». Хюн сто процентов что-то мутит там. — Прежде чем мы начнём реализовывать это всё, предлагаю начать с малого, но милого. Например, позвони ему сейчас, спроси покушал ли он, что он делает, пожелай хорошего дня или предложи помощь. В общем, удели внимание. Потом по пункту идёт конфетно-букетный период, но чтобы этот переход не был резким, мы- — Ты на кого учишься там, а? — поймав уже пельмешку и приложив её к носу, спросил Джисон, сидя на полу и во все лёгкие вдыхая запах шерсти. — Ты… — Хюн наконец поднял взгляд, потупив его на этой сцене. — Ты долбаёб? — А? Что? — Хан оторвался от пельмешки, смотря с огромным вопросительным знаком в глазах. — Ты странный. — Ты Минхо ещё не видел! — вскрикнул щекастый. — Да, да, да, — закатив глаза, Хюн бросил в Джисона телефон, который еле его поймал, не разбив нос или же экран. Отгадайте, какой вариант был бы печальнее для Хюна? — Звони. Прямо сейчас начнётся наша история нормальной любви, а не вот это вот все, что было прежде. — Как-то неудобно… — Да ладно, чувак! — возмутился старший. — Ты блин звонишь ему практически каждый день. — Но это другое. — Ничего не знаю. Трус. — Ничего не трус, — забубнил Джисон, дрожащими пальцами нажимая на контакт Ли Минхо. Обычно Хо брал трубку довольно быстро для нормального человека, но по ощущениям именно эти гудки длились вечность. Напряжённые и тягучие. У Хана сердце успело два раза прихватить. — А-алло? — на том конце послышался неуверенный, тихий голос. Минхо был то ли удивлён, то ли испуган. Джисон резким движением руки убирает с громкой связи, получая в ответ нахмуренный взгляд Хюна с почти беззвучным: «Ревнуешь, что ли или стесняешься?». Вообще-то да. И то, и другое, если честно. — Привет, Минхо-я? Как у тебя дела? «Блин, вот дурак, что за сопливый, нежный голос? Что за как дела, которое ты обычно никогда не спрашиваешь? Как же тупо, тупо, тупо». Лишь бы голос не сорвался. Джисон нервничает как перед признанием. — О, эм… было бы хорошо через какое-то время, а сейчас вроде нормально, — заинтриговал так заинтриговал. Но в этом не было ничего необычного, ведь Ли Минхо сам был необычным. — А у тебя как? — Отлично! — слишком громко кричит щекастый, жмурясь и сжимаясь после своего всплеска. — Я тебя не отвлекаю? — он поднял взгляд на Хюна, который поддерживающе показывал ему большой палец. — Ну-у, не совсе-е-ем, — загадочно протянул он. — Если это ты, то не отвлекаешь, — а голосок такой спокойный, язык еле сплетает слова в одну кучу. Будто бы на другом конце Минхо мило потягивается на кровати, сонно клюя носом в подушку и улыбаясь от дрожащего, перенервничавшего голоса Джисона. А ещё дышит так прерывисто и глубоко, забавно свистя носом от этого. Это так комфортно. Хан и сам заулыбался от прилива уюта в трепещущее сердечко. Как же он любит всего Минхо полностью. — Чем занимаешься? — счастливый голос скрыть не получилось. Он стал куда слащавее, чем до этого, но зато теперь сказать что-нибудь милое или пожелать хорошего дня стало душевно намного легче. Наоборот даже, очень хочется его обрадовать, проявить внимание и увидеть, как уши того краснеют от каких-нибудь ласковых слов. — Ох… Т-тебе честно? — Ли усмехнулся в трубку, запинаясь в слове и повышая голос на тембр выше. — Если ты сидишь на толчке, можешь немножко соврать, — хихикнул Хан. — Ну-у-у… Всего лишь сую в задницу дилдо, ничего такого, — самый будничный из всех будничных тонов. Ничего такого. Джисон тут забыл как дышать. В его голове появились миллионы непристойных картинок, которые он постарался рассеять, потому что так ведь нельзя. Над ним наверняка просто прикалываются. Да и тем более Минхо думает, что у него парень есть. — То есть, ты так соврал и для тебя это немножко? — Нет. Слишком громкая тишина повисла на двух концах провода. — Джисон? — М-мне пора! Хан сбрасывает трубку, пускает по полу телефон в другой конец комнаты, хватаясь за пряди волос и начиная громко пищать на всю комнату, пугая залипшего в стену Хюна. — Ты чего?! А Джисон сидит весь краснющий как помидор, хлопая себя по щекам и пытаясь забыть эту картину в голове. То есть, Минхо, блин, совал в себя резиновый, хорошенький такой член, громко стонал и рвано дышал, а потом решил так просто взять трубку и сказать: «Для тебя я всегда свободен»? Он разговаривал с Ханом не вытащив инородный предмет из своей узкой, горячей дырочки, сжимая фаллос мышцами сфинктера и ощущая как он пульсирует от желания продолжить? И ещё лежал обнажённый с красивым, твёрдым, истекающим членом, слушал голос Джисона и просто отвечал на вопрос «как дела»? Хан с ума сходит. — Это не я его добиваюсь, это он меня убивает! Что там Хюн говорил? С этого разговора начнётся их нормальная история любви? Ага, нормальная любовь… Явно не в их случае и не в этой вселенной.

×××

— Джисон… Минхо слышит гудки, опасный жар разливается в груди и в животе, с невероятной скоростью спускаясь к паху. Он и так был возбуждён, но голос Джисона это не́что. Это то, что Ли готов был слушать всю жизнь. Отталкивало лишь одно: у него есть парень, тебе не стоит мастурбировать с мыслями о нём, ведь это жалко с твоей стороны. — Похуй. Минхо ведёт ладошкой по груди, приглушённо вскрикивая и подкидывая дрожащие бёдра. Другая рука обхватывала основание фаллоса, резкими, глубокими, но не быстрыми толчками выбивая из себя все мысли, вселяя лишь жгучее возбуждение и желание кончить. В голове одно: член Джисона. Минхо привык. Минхо смирился, хоть до сих пор неприятно от этого, ведь мог бы вместо этой дурацкой игрушки стонать от настоящего, горячего, пульсирующего члена Хан Джисона. Может быть. Хотя нет, Минхо бы назло его мучал, а потом бы нагнул. Или нет. Это был слишком сложный выбор между двумя позициями, особенно с Джисоном, который вроде истинная неуклюжая омежка, а вроде накачанный дерзкий альфа. Ли в замешательстве. Прикосновения к груди подводят его к краю, но без стимуляции эрекции он не может перейти за грань. Ротик мило приоткрывается, спина сексуально выгибается, соски твёрдые и чувствительные. Маленькая ручка ускоряет темп, другая касается влажной от предэякулята головки. По всему телу ток прошибает. Он вот-вот… Телефон противно вибрирует. Снова. — Чёрт! Грёбанный Джи- Чанбин? — на экране светится глупое мемное лицо друга. Хо не задумываясь выключает телефон, пытаясь заново сосредоточиться на этом чувстве, на оборвавшемся оргазме, иначе он этого Чанбина на органы продаст. Напряжение так и плещет в теле. Хотя, более яркая мысль о Джисоне могла бы всё ускорить… Нет, ему это не надо. Пускай идёт пососет хуец Хюна или что у него там. Минхо тяжело выдыхает, возобновляя движение, но уже не ощущая того пика эйфории, той грани и предчувствия сногсшибательного, сильного оргазма. — Минхо-о-о! Ли вздрагивает, распахивает глаза и теряет какой-либо настрой окончательно. За окном Чанбин, которого Минхо уже записывает на чёрный рынок, орёт во всё горло его имя, словно они попали в прошлое, где дети звали друг друга гулять, крича в окно громкое дружное «выходи». — Я его ёжику Джисона скормлю, — шипит Минхо, бесстыдно голеньким высовываясь в окно и видя напротив Чанбина, прыгающего словно попрыгунчик и пытающегося подсмотреть. Если бы смог увидеть — сломал бы психику себе. — У моих котов еда закончилась! — орёт Минхо в окно. Чанбин в ответ широко улыбается, махая двумя руками и со сверкающими как в коте в сапогах глазами прося впустить его в дом. — Мне в магазин сбегать? — наивно предлагает он, шибко в радостном настроении находясь. — Не надо, свиньего мяса хватит. — Какого? — Твоего! — пыхтит Ли, слыша тихий бубнёж Бина. Как же Минхо хотелось хорошенько так открыть дверь и треснуть ею по Чанбину. Как же Минхо сейчас зол и напряжён. Он готов убивать, поэтому так легко впускает друга, по-маньячески улыбаясь без капельки радости. Если Бин пришёл просто так или из-за какой-то фигни, у Ли всегда в доме есть о́кна и колючки под ними на такой случай. — Чего надо? — раздражённо, сквозь зубы спрашивает Минхо, агрессивно нажимая на кнопку на чайнике, чтобы разогреть воду. — А как ты узнал, что я не просто так пришёл? — Со сверкает ярче новогодних гирлянд, выглядя как никогда оживлённым. Хо хватает ножики из шкафчика, показушно точа их друг о друга, оперевшись копчиком на стойку. — У тебя пять минут, если это не будет стоить моего оборванного оргазма, из-за которого я хочу воткнуть этот нож в- — Меня?! — В пизду твою, блять! — Но у меня её нет… — хмурится младший. — Хотя не суть, короче, — он резко переходит на шёпот, подзывая пальчиком Минхо поближе. — Я такое расскажу. Я так взволнован, чёрт возьми! Я так взбудоражен. Ух, я не могу держать свои эмоции при себе, — пищит он, ведя себя как самый настоящий ребёнок. — Кстати, Феликс же ещё не дома? Минхо с подозрением мотает головой, поджимая губы. Что Чанбин задумал там такое, от чего пылает как огонёк, в который нескончаемо кидают сухие тростинки. Это обычно ничего хорошего не предвещало. Да и вообще раньше он себя так не вел, тем более с Минхо. Он никогда ничего не рассказывал… — Нет, он у Хёнджина. — О, тогда… — начал он громко и уверенно. — Твой брат такой пиздец прям какой! — возбуждённо заговорил Бин. — Чего? — Я имею в виду, он такой горячий стал, что ёп вашу мать! — Спасибо, друг, — иронично вставил Минхо и ущипнул парня, слыша взвизг, а потом снова беспрерывный бубнёж, будто голос за все эти года наконец-то прорезался и он решил рассказать всё, что когда-либо в своей жизни испытывал. — Он такой и милый, и дерзкий, и харизматичный. Его глаза такие глубокие, даже немножко холодные, будто он пережил конец света, стал более серьёзным, что в дрожь бросает, что пламя во мне разжигает. Вот я смотрю на него и знаешь что? — Если ты скажешь, что хочешь его, я тебе в задницу ножницы засуну. — Да нет же. Я же с парнями ни-ни. Я даже не представляю как это нормально делать! — взмахнул он руками, задев случайно лицо старшего. В глазах Минхо читалось — «убью». — Короче, смотрю я на него и мне так хочется это чудо укрыть от всех проблем, от этого жестокого мира. Поддержать его, говорить с ним сутками и делать ему приятно, чтобы он радовался, чтобы я чаще видел его расплывшееся в улыбке веснушчатое лицо. Раньше он так часто был возле меня, что сейчас, спустя такое время, я очень скучаю по тому ребёночку, — Чанбин влюблённо обхватил свои щёки и так противно заскулил. — Где ты уток-то найдешь? — Чё? Если честно, Минхо ощущал сжирающую его злость. Он хотел врезать Чанбину и раскрыть ему глаза пошире. Показать, что таким холодным Феликс стал именно из-за него. Что через ад проходил Ликс только по его вине. Ярость играла и из-за того, что Бин посмел думать всякое о его дорогом братике и, не стесняясь, говорить об этом, но и наоборот, слова Чанбина поражали Минхо до такой степени, что он буквально не мог серьёзно поддержать разговор, ведь они никогда не поднимали подобную тему. Он не привык. Он не знал, как себя вести, что делать и какие эмоции выражать. Ли видел, с каким энтузиазмом рассказывал ему всё друг, не страшась осуждения, не боясь услышать чужое мнение. Минхо завидовал, но и был горд за друга. Он не понимал конкретно, что чувствовать. У него был выбор задушить Чанбина или расплакаться от того, что наконец-то в их жизни, в их судьбе настал момент раскрытия чувств. Плакать хотелось больше и не только из-за неожиданного сближения в дружеском плане. — Эй, ты чего? — взволнованно заговорил Со, успокаивая свою дурашливость и обращая внимание на дрожащие губы старшего. — Если ты так волнуешься о том, что я могу больно Ликсу сделать, то не стоит… — Ты уже опоздал, — сухим голосом выдавил Ли, надеясь, что слёзки в глазах высохнут как можно скорее и ни в коем случае не скатятся по щекам вниз. — В смысле? — Придурок. — Эй, — Чанбин пихнул Хо в плечо, обиженно надуваясь. — Загадками тут своими говоришь, будто бы я умею мысли читать. Интересно, могут ли привести чувства Бина к чему-то? Феликс, по его словам, уже ничего не чувствует, но неужели любовь иссякает до дна? Минхо думает, что до конца забыть нереально, что склеить сердце намного легче, чем растоптать его навсегда. — А я Джисона люблю. Сердце разгоняется до бешеной скорости, ощущаясь чем-то инородным. Будто бы всю грудную клетку разрывает, перекрывая путь кислороду. Душит. Сковывает. Вонзает иглы. Страшно шевелиться. Страшно слышать, чувствовать, существовать… — Знаю, — слишком легко кивает Чанбин, будто ответил на какое-нибудь простое «как дела». Минхо не знает злиться ему или облегчённо вздыхать. Но его до сих пор потряхивает. Тошнит. — Как ты? — Плохо, — нервно хихикает Ли. — Я не про твоё признание мне. Улыбка Минхо падает. — Очень сложно, — шепчет он, чувствуя тёплую чужую ладонь в своей.

×××

Полвосьмого утра. Вот-вот и Джисон не успеет на автобус и опоздает на пару. Но сейчас он стоит на крыльце дома Минхо, сверля взглядом дверь. Стучать немного неловко, но он собирается перебороть себя и просто сделать это. Как-никак, он начинает действовать по их плану с Хюном, в этот раз Хан не собирается упускать свой шанс, если он ещё, конечно, есть. — Даже с малого начинать страшно, — говорит он себе под нос. Руки заняты, приходится стучаться ногой. Некрасиво и не по-джентльменски. План уже провален? Минхо долго не открывает. Феликс почему-то тоже, хотя может быть он уже в такую рань убежал в школу. Удивительный человек. За дверью слышится громкое ворчание. Сквозь щель высовывается нежно-розовая голова с заспанными опухшими глазами и надутыми губами. Минхо всё ещё спал. — Что тебе надо? — недовольно бурчит Ли, встретившись с бодрым сияющим взглядом. Словно солнце пробралось сквозь щель закрытых штор. Вроде обматюкать хочется, вроде понежиться после долгого комфортного сна. — Почему ты до сих пор не собран? Я хотел с тобой вместе поехать, через полчаса пары начнутся, — под конец Джисон утих, засмущавшись. Хотелось схватиться за шею, но в руках два горячих стаканчика. — И я вот нам кофе взял, а то знаю я тебя, ноешь постоянно на обеде о том, что тебе срочно кофеин нужен, а в столовке только растворимый. Джисон старается не переживать. Надеется, что Минхо не так быстро всё поймёт, он ведь с малого начал, у него в планах ещё очень много всего, что ему хочется сделать для Минхо, чем порадовать и какие яркие воспоминания оставить. За это время, что они были вдали, Хан выучил старшего наизусть, теперь зная все его предпочтения. — Горячий американо без сахара? Джисон быстро кивает, его длинные серёжки ударяются по щекам, завлекая внимание заспанных глаз. Минхо с интересом за этим наблюдает, как котик, желающий поиграться. А ведь Ли знает, насколько Джисон не любит броские украшения. — Сегодня твой день рождения? — задумчиво спрашивает Ли, осматривая его с ног до головы, будто вынюхивающая собачка. «Какой милашка». — Вообще-то нет. — А чего ты тогда так выглядишь? — Как? Красиво? — обворожительно улыбается Хан. — По-дурацки. Будто стрелой в сердце. Джисону плакать хочется. Но ничего страшного, он не унывает, ведь это только начало! Их новое, счастливое начало. — Да ну тебя. Давай, беги лучше одеваться. — Аа, ну… Мне ко второй. Так что, пока, — злорадно улыбается Ли, махая рукой и захлопывая дверь прямо перед носом. Джисон не двигается. Стоит, до сих пор не понимая, что вообще сейчас случилось. Это его так отшили? Бросили? Дверь снова распахивается, Минхо выхватывает кофе и так же быстро исчезает. Получается, пока не отшили. — Вот говнюк. Джисон смотрит на часы. Опоздал… С этим котярой по-нормальному никак не выходит, но Хан не собирается так просто сдаваться. — Я сделаю это! — Не кричи, идиот! — разносится из окна второго этажа.

×××

— Что там по списку? Джисон с Хюном идут по коридору, уворачиваясь от слишком энергичных, куда-то торопящихся студентов. Обеденный перерыв длится ровно сорок пять минут, но Хан за это время никогда не успевал насладиться отдыхом. — Пообедайте вдвоём на крыше. — Если крыша открыта, это значит, что там ещё пару десятков таких же романтично обедающих парочек. Буду чувствовать себя идиотом. — Тогда знаешь что? — Что? — опасливо спросил Хан, потому что такой интригующий тон был не свойственен старшему. — Будь необычным. Неожиданным. Например, — Хюн схватил его за руку, сплетая пальцы в замок. — Вот так, — и рванул вперёд, побежав так, будто они маленькие детишки. — А потом забегаешь с ним в туалет, прижимаешься, вы целуетесь и у вас пять детей. Хан разразился смехом. — Это не романтично! — Если ты сделаешь хотя бы так, — запыхавшись, Хюн прижал его к ближайшей стене, да так красиво, будто эта сцена из дорамы вышла, не иначе. У Джисона с Минхо бы так идеально не получилось. — То он растает. Джисон смотрит за спину Хюна, видя выходящего из аудитории одинокого Минхо в наимилейшей футболке с принтом хеллоу китти и широких чёрных штанах, собирающих всю грязь с пола. Минхо сразу бросает на них взгляд и это было совсем не хорошо. Ничего не знающий Хюн продолжает его прижимать к стене, объясняя все нюансы этой позы, пока за его спиной происходит драматичная сцена. Минхо показушно обиженно фырчит, закатывает глаза и разворачивается в другую сторону, видимо, направляясь в столовую. Ему наверняка неприятно было это видеть. План Джисона провален номер два. — Всё потеряно, Хюн. — Что? Почему? — Он только что видел нас. — Тогда тебе стоит побежать за ним и просто уделить чуть больше внимания, чем обычно! — Хюн толкнул Джисона в спину, пытаясь ускорить эту тормозящую белку. Конечно же, ничего не выходит с этим спотыкающимся чудом.

×××

— Где Лино? — Джисон громко хлопает по обеденному столу, за которым спокойненько сидели Чанбин с Юной и Югёмом. Хан редко с ними обедал, но точно знал, что Минхо обычно тусуется в их компании, в основном из-за Чанбина. — Ой, Хани-и-и, — радостно протянула девушка, пододвигаясь, чтобы освободить ему место. Югём на это действие косится, но продолжает также спокойно кушать. — Бини, где этот котяра? Чанбин как всегда тыкает в свой телефон, редактирует снимки, на которых в этот раз были не Джисон с Минхо, а почему-то Феликс — один-одинёшенек с развивающимися синими прядками волос на фоне заката. Красиво, но сейчас было не до этого вот совсем, поэтому Джисон даже как-то не обратил внимания на старательно высунутый язык парня и его сверкающие вдохновением глазки. — Да вот он, — головой указывает Со напротив себя — на пустую скамью, даже не отрываясь от телефона. Хан на миг ощутил себя сумасшедшим, потому что там было пусто, чёрт возьми! — Где? — В пизде, — разносится кряхтящее из-под стола, откуда Ли еле вылезает с розовыми бусинками в руках. — Браслет рассыпался. Что там надо? Не бояться проявлять заботу и внимание, да? — Тебе помочь? — мягким голоском спросил Хан, присаживаясь к старшему, полностью игнорируя вспыхнувшую раздражением Юну. Джисон как можно нежнее обхватил руку Минхо двумя ладошками, в которых кучкой лежали грустные, грязно-розовые бусинки. Ли незаметно вздрогнул от этого действия, округлив глаза и залипнув на жалостливые беличьи глазки. Хо хмурится, Джисон никак не перестаёт нежничать, немного боясь выглядеть глупым и надоедливым. — Нет, я собирался выбросить это, потому что однажды Суни на него нассал. Джисон помрачнел, скривившись в лице и высунув язычок. Тихое «бе» всё-таки вырвалось из уст. Хо захихикал, схватил ладонь младшего и впихнул туда все бусинки. — Ну блин, Минхо-о-о. Я же аппетит потеряю. Фу, фу, фу! — заверещал Хан, вызывая ещё больше смеха старшего, который хотя бы в такие моменты выглядел искренне счастливым. Джисон порою готов был и потерпеть этого до ужаса бесячего котяру ради таких моментов. — А еда где твоя? — Ам… — замялся он, прокрутив ярко-розовое колечко на пальчике. — Я просто не привык по утрам кушать и совсем забыл про обед, — затараторил он. Джисон недовольно уставился на старшего, в нервах кусая щеки изнутри чуть ли не до крови. Ему было обидно из-за того, что Минхо всё ещё сидел на диете. — Я сейчас приду, — развернулся Хан, собираясь вдоволь набить желудок Минхо. — Я правда не специально! — неуверенно крикнул Ли. Младшему оставалось делать вид, что он верит. Хотя он и вправду старался это делать. Лишь бы Минхо чувствовал себя в комфорте. — Что тебе взять? — Ты знаешь. — Да, знаю, — кивнул сам себе Джисон, в груди которого тепло разлилось. Он и вправду знал, что предпочитает Минхо, и это будоражило сердце. Хан знал, что по утрам старший не может плотно питаться, знал, что он любил персиковый холодный чай вместо воды или напитков, что ел обычно лёгкий салат, или омлет и что при первом приеме пищи мог кушать только пончики, посыпанные сахарной пудрой как перекус. Хоть это и было намного жирнее, по сравнению с другим, но его желудок был устроен странно, собственно, как и он сам. Поэтому Джисон берёт те самые пончики посыпанные пудрой и холодный персиковый чай, потому что знает, что Минхо именно это имел ввиду. Он и вправду не ошибается, когда при возвращении видит сияющие глазки старшего и его чуть ли не льющиеся слюнки. Голодный ведь сидит, а ещё врёт тут, что забыл про еду. — А ты не будешь? — Я на тебя посмотрю, — отвечает Джисон, немного паникуя из-за того, что это слишком слащаво звучало. — Ну, я имею в виду, чтобы проследить съешь ли ты все эти три поничка. — Все?! — Ешь давай! — Джисон хлопает по его крепкому бедру, но смотрит на исхудавшие кисти рук. Грустно становится. Больно. Хо смущённо чавкает, предлагает с рук, но младший категорично мотает головой, облокотившись на локоть и повернувшись к Минхо на девяносто градусов, совершенно забывая о ком-либо, кто ещё сидит за этим столом. Пальчики Хана ласково поглаживают коленку Ли, а у самого бабочки в животе бьются так сильно, что хочется кричать, а лучше обнять кого-нибудь, например вот этого человечка, который, съев первый пончик, морщится, пудру с губ слизывает и отодвигает от себя все остальные. — Ешь, — говорит Лино, пока Хан с щемящим чувством в груди замечает не слизанный оставшийся сахар на прелестной арке купидона. Оттуда бы Джисон поел. — Если тебе правда не хочется, то ты можешь съесть это позже, — предлагает рыжеволосый, потому что знает как это неприятно, когда кто-то на чём-то настаивает, даже если ты серьёзно чего-то не хочешь. Минхо губы поджимает и снова нервно крутит колечки на среднем пальце. — Тогда ладно, — он вновь берёт пончики, уже увереннее откусывая и улыбаясь с набитыми щеками на камеру фотографирующего его Чанбина, также умиленно поднявшего уголки губ, смотря на всю эту сцену. У Джисона ощущение, будто он уже в отношениях. Паренёк видит Хюна в другом конце столовой, агрессивно показывающего большой палец вверх. Интересно, он гордится там им или предлагает приступить к более явным действиям? Ну, допустим… — Не хочешь сегодня сходить куда-нибудь? — фух, это было легче, чем он думал. — Не, мне с Хюном не хочется гулять. Он чёт там пальцем делает в другом конце столовки, кажется, убить меня хочет. Джисону очень сильно хочется ударить себя по лбу, ну или Хюна, хотя Минхо был бы лучшим вариантом, чтобы вправить его умные мозги в нужное русло. Джисон тут его бедро поглаживает, не отрывая взгляда от его приёма пищи, а он продолжает как можно сильнее отрицать очевидную влюблённость Хана. Неужели он реально ничего не понимает? — Без Хюна. — Не, я Феликсу уже кое-что обещал. Джисон почему-то уверен, что Минхо нихрена ничего никому не обещал и просто боится рушить чужие отношения, которых на самом деле то нет. Хотя Хан сам виноват в этом. Надо было сказать… Но страшно! Он не хочет выглядеть каким-то эгоистом. Он хочет окутать Хо комфортом, объятиями, нежностью и любовью. Вот самой настоящей, без всякого этого сексуального влечения без объяснений. Джисон хочет дать понять, что он намерен серьёзно. Что он любит. Вот на самом деле. Парень больше не хочет слушать эти слухи, что ненормального Минхо невозможно стерпеть, что он изведёт каждого, останется одиноким до конца своей жизни с домом, набитым котами. Да, Лино очень бесит порою, что хочется биться о стенку. Но Джисон любит это всё. Он хочет обнимать его, как бы больно не было. Хан больше не хочет бросать его. Больше никогда. Ему хватило этого года. Больше такого не повторится, он себе обещает это. Даже если Минхо оттолкнёт, уколет, Хан останется на месте, обожжётся, но устоит. Ведь Ли привык так делать. Причинять боль всем, кем восхищается, кто ему нравится. Джисон готов. Он ждёт этого, нацепив железные доспехи. И только время их разрушит. Но даже это парень собирается взять в свои руки, пусть это и не подвластно человеку. — Тогда завтра? Минхо серьёзно задумывается, кидая взгляд на Хюна пару раз. Хан видит, как в его глазах загорается что-то опасное и игривое, после чего он кивает с опасной улыбкой и испачканном в пудре лицом. — Милашка. Как же давно Хан не мог сказать это вслух.

×××

Минхо влюблённо улыбался, ему было очень приятно чужое внимание, но также он был безумно зол. — Что творит этот грёбанный Хан Джисон? — парень шёл быстрым шагом в танцевальный кружок, куда только вчера спонтанно решил записаться. Чанбин еле-еле поспевал за ним, шутя про свои короткие ноги и сам же обижаясь на эти слова. — Но тебе же это понравилось. — Тш-ш, — издал Ли звук, пылая в щеках, потому что осознание того, что друг читает все его чувства — ужасно неловкое. — Я злюсь. Очень злюсь из-за того, что чувствую себя заменой. Может, они поругались или Джисон решил променять его? Почему он так клеится? Я бы понял, если бы мы были друзьями и у него не было парня, ведь он всегда любил шутить, флиртовать и касаться людей. Но сейчас что? Я не понима-а-аю, — заныл Минхо, хватаясь за голову и останавливаясь перед танцевальным классом. — Он ухаживает и заботится о тебе. Очевидно, ты нравишься Джисону. От этих слов холод пробежался по телу. Лёгкие неприятно сдавило. Минхо нахмурился, показушно вздрогнув. — Если я и вправду ему нравлюсь, — начал он, говоря с лицом, на котором изображено отвращение. — То я буду очень разочарован. — Что? Почему? — Потому что у него есть парень. Хоть Хюн мне и не нравится, я не хочу забывать о его чувствах. Мне бы было больно на его месте. Чанбин ошарашенно заморгал, прикрыв рот. — И с каких пор ты заботишься о чужих чувствах? — С каких пор ты такой разговорчивый и прилипчивый? Отстань, — рычит Минхо, нажимая на ручку двери и с силой её распахивая, из-за чего та летит прямо в стену, разнося эхом грохот по всему помещению. Около десяти человек устремили на него яростные глаза, пылающие осуждением. Хоть прошло и немного времени, в университете его успели невзлюбить уже практически все. — Ты записывался? В поле зрения появляется стройная фигура, взлохмаченные мокрые волосы, тонкие губы и пышные ресницы. — Да, — грубо отрезает Минхо, не отрывая холодный взгляд от Хюна, оценивающе осматривающего его тело. — Твои бёдра мне подсказывают, что ты в хорошей форме, — кивает Хюн, закусывая нижнюю губу и будто задумываясь о чём-то, теряя зрительный контакт. Минхо одновременно хотел показать на что способен и утереть этому чмошнику нос, но и испортить всю командную работу, опозорив их, танцуя прекрасно до момента какого-нибудь важного выступления. Парни и девушки громко зашушукались, следя за этой парочкой, не двигающихся с места. Чанбин уже давно успел сбежать, запечатлев сто миллион интересных фотографий. — Минхо, — неожиданно окликает его Хюн. Выглядит слишком харизматичным и крутым. Аж в неприятную дрожь бросает. Он подходит к розововолосму, раскрывает большие сверкающие глазки и громко вскрикивает: — Божечки, я так рад, что ты решил сюда записаться! — он схватил Минхо за руку, тепло сжимая в своих ладонях. Замеревшее сердце Ли сжалось. — Я так давно мечтал с тобой познакомиться, ты не представляешь! Но ты вечно убегал или был не в настроении. Знаешь сколько мне Джисон за этот год прожужжал про тебя? Мне так интересно, как ты танцуешь. Твоё тело просто прекрасно! — никак не мог перестать пищать Хюн, балаболя похлеще Джисона. Раньше Хо думал, что этот парень тихоня. — О-оу… — Минхо забегал глазами. Он не знал куда себя деть. Ли так сильно невзлюбил старшекурсника, что нафантазировал сцену взаимной ненависти. Но вот сейчас Хюн стоит перед ним весь такой радостный, милый и счастливый, что становится ужасно стыдно за себя и свои мысли. — Ты серьёзно? С Минхо не часто так сильно хотели подружиться, тем более после рассказов о том, каким странным он бывает. В груди легкость разливается. Будто всё это время шёл непрекращаемый ливень и вот наконец тучки уплыли далеко и надолго, а вместо них взошло солнце, грея мягкими лучиками. Только вот радуги видно не было. Непривычно становилось. «Хюн, кажется, хорошим. Джисона можно понять». — Конечно серьёзно, — захихикал парень. — Даже когда мы с Джисоном встречались, я мечтал познакомиться с тобой, особенно после его влюблённых рассказов, о которых он даже как-то думал книгу написать. — Что, прости? Между парнями повисла тишина. Хюн невинно лыбился, будто про то, что он сказал, знали все и это не было чем-то секретным. Если Джисон узнает, наверняка задушит своего бывшего парня. Бывшего… Ну пиздец. Минхо очень хочет врезать этой рыжей белке. Получается, Джисон больше года молча сидел, сох по нему, доставал своего парня со своей влюблённостью, а сейчас скрывает даже то, что они расстались? — Какой, блять, он долбаёб, — Минхо не знал, как должен реагировать. Не знал, нормально ли это, что сейчас он чувствует себя опустошённым. Хватаясь за лицо, Ли присаживается на корточки, Хюн следует за ним, взволнованно спрашивая всё ли в порядке. Минхо ужасно бесится, что услышал это всё не из уст Джисона. А ещё он хочет задать этому щекастому за всё плохое и хорошее. Потому что Хан измучил и извёл его до такой степени, что хотелось плакать сутками напролет. Оказывается, они такую драму устроили на пустом месте. — Теперь всё будет легче, — легко хихикает Хюн, искренне веря, что упростил им судьбу. — Ох, как же ты ошибаешься. Ведь Минхо зол.