Plucker|Щипач

США, Нью-Хейвен, 1998 год

      К высокому старинному зданию съезжаются автомобили, выпуская гостей одного за другим. Ладонь с золотым перстнем с изображением перевёрнутого глаза и числа 117 лежит на кожаной обивке сиденья и нервно постукивает по поверхности.       — Мы прибыли, мистер Ким, — говорит водитель. — Дальше меня не пропустят.       — Я в курсе. Заберёшь через три часа, — коротко отвечает он и выходит.       Уже вечереет, и в воздухе веет осенью, отчего прохладный ветер тут же портит идеальную укладку Намджуна. Но сегодня он был особенно задумчив и не обратил на это внимания, даже когда вошёл в помещение, где есть возможность привести себя в порядок.       Сегодня очередное собрание их тайного общества, где ему предстоит отчитаться за последние полгода. Тот факт, что его сын провалил ограбление, а он все силы бросил на поиски Щипача, слегка беспокоил мужчину. Верховному это не понравится. Нужно найти какие-то оправдания, чтобы не возникло лишних вопросов.       Он вступил в «Лигу 117» ещё совсем молодым, но это открыло множество перспектив, в том числе и в финансовом плане. За годы регулярных собраний практически все знали друг друга в лицо, но за пределами Йельского Университета никогда бы не подали виду, что знакомы. Более того, всем известны такие подробности личной жизни и преступных дел каждого, что они уже были связаны слишком прочными узами.       Попасть сюда можно было, только если есть человек, поручившийся за тебя лично. Да и то, когда кто-то из представителей тайного общества отправится в мир иной и освободится вакантное местечко. Джун и представить не мог тридцать лет назад, что его сюда занесёт.

***

Сеул, 1968 год

      Будучи подростком, Ким Намджун имел заниженную самооценку и лишний вес. Глядя на своего младшего брата, который будто сошёл с картинки модного журнала, он всегда чувствовал себя каким-то ущербным. Учился ещё усерднее, чтобы быть лучшим хотя бы в этом. А Сокджину всё давалось легко. Он относился к той категории людей, которые, за что бы ни брались, делали всё на отлично. И это было несправедливо, отчего Нам каждый раз задавался вопросом: «Почему одному всё, а другому — ничего?» Будто он был неудачной версией, появившейся на свет, а спустя год появилась идеальная в виде Джина. Самый успешный в школе, он пользовался популярностью среди девочек. А Джуна будто и не замечали вовсе. Но Сокджин любил брата и всегда звал с собой на вечеринки. Правда, это было заведомо провальной идеей: парень знал, что его всегда будут сравнивать с успешным и красивым Джином. Поэтому он был резкий, немного нервный и необщительный.       Он лепил себя сам. Титаническими усилиями, изнурительными тренировками и строжайшими диетами Намджун добился к восемнадцати годам идеальной фигуры. Каждая маленькая победа давалась с огромным трудом. Но тем круче был результат от проделанной работы.       В университет Корё на второй курс Джун вернулся совершенно другим человеком: очистилась кожа благодаря правильному питанию и уходу, сменились имидж и причёска. Парень стал просто неузнаваем. С тех пор насмешки о нём тут же пропали, а девушки стали интересоваться его персоной. Только вот за годы издевательств внутри Кима осталось столько комплексов, что даже идеальное отражение в зеркале не придавало должной уверенности для построения отношений.       — У Туана тусовка сегодня, ты тоже приглашён, — говорит Джин за завтраком.       — Не думаю, что найду время, — тянет Нам.       — Хватит. Выползай из своей раковины. Посмотри, каким стал. Ты сколько усилий прикладываешь и продолжаешь прятаться за книгами… — уговаривал его брат.       — Я не умею общаться с людьми, и для меня такие сборища — пытка.       — Будет много девушек из универа и не только. Ты же сам говорил, что хочешь отношений.       Намджун хотел. Но совершенно не знал, как их выстраивать. Все эти ухаживания, хождения за ручку под луной и зажимания по углам были для него дикими. Их воспитывали достаточно строго, да и порядки в Южной Корее были такими, что завести отношения не так-то просто.       В тот вечер он всё же поддался на уговоры брата и отправился с ним. И девушка ему приглянулась, точнее, он ей. А Намджун просто принял этот жест симпатии, не особо сопротивляясь. Спрашивал советов у Сокджина, а тот с радостью делился опытом. И вроде бы девушка была привлекательная, ждала от Джуна знаков внимания, а он вёл себя как-то странно: не пытался целовать и ухаживал нехотя и как-то по-идиотски. Ничего не вышло. И после было ещё несколько попыток с другими, которые так ничем и не закончились.       Намджун был уверен, что с ним что-то не так. И убедился в этом, когда отправился как лучший студент по обмену в США, в Йельский университет. Его заприметил один профессор, который приезжал в Сеул на конференцию. Успехи этого паренька тогда поразили мужчину, и он предложил отправиться на обучение к ним на целый год.       Его величество случай сотворил своё дело. Быть может, не отправься тогда Ким в Нью-Хейвен, его жизнь сложилась бы по-другому.       В США были совсем другие люди, а общая атмосфера в университете оказалась настолько свободной, что Джун почувствовал себя иначе. Он будто начал жизнь с чистого листа. Здесь его никто не знал, поэтому уверенности поприбавилось. Ким всё чаще задерживался в библиотеке, общаясь с тем самым профессором, который устроил обмен. Мужчина был очень хорош собой — привлекательный и образованный. Он в буквальном смысле взял под крыло этого корейского студента. Только вот Намджун не сразу понял истинную причину. А когда сообразил, ужаснулся.       Недвусмысленные знаки внимания становились всё более навязчивыми. И скромный парень совершенно не знал, как на них реагировать. От пристальных взглядов мистер Эванс перешёл к прикосновениям. Задерживал неприлично долго руку на плече, глядя в самую душу, или же накрывал его пальцы шероховатой ладонью в самый неожиданный момент.       Намджун был девственный во всех смыслах. Даже не целовался никогда, поэтому первый раз показался ему ужасным. Тем более с мужчиной. Он испуганно уставился на профессора, прижимая ладонь к губам.       — Вижу, ты пока в шоке, но не бойся. Я всему научу и раскрепощу тебя так, что ты лишь спасибо скажешь.       Он брал авторитетом, соблазнял так ловко, что спустя несколько месяцев Джун и сам не понял, как оказался у него дома. Прислушиваясь к собственным ощущениям, парень понимал, что этот человек не вызывает отвращения, как было с девушками, а скорее наоборот. Но внутренние барьеры и менталитет всё же сильно тормозили процесс.       Между ними была разница в двадцать два года, но это не мешало им всё свободное время проводить вместе. Майкл Эванс оказался прекрасным наставником и гуру секса. Он поселил в Джуне твёрдую уверенность, что гомосексуал — это не есть плохо. Просто иной вид отношений. И мужчины всегда друг друга поймут и прочувствуют гораздо лучше.       «Царство разврата» — так в шутку называл Нам его спальню, где они предавались любовным утехам. И теперь он понимал, что с ним до этого было не так. Джун просто не чувствовал никакого влечения к противоположному полу. Тогда как парни стали его привлекать куда больше. Ким смотрел на некоторых с большим интересом, желая попробовать секс не только с Майклом.       Любил ли он его? Нет…       Намджун и не знал, каково это. Ему нравился профессор, он с удовольствием трахался с ним, проводил уик-энды, но не чувствовал того же, что и Эванс.       Возможно, спустя время они бы просто пошли разными дорогами, но в конце семестра, после удачно сданных тестов и экзаменов, Кима пригласили на какую-то закрытую вечеринку. Он предполагал, что это будет в честь предстоящих каникул, где будут его сокурсники, но всё оказалось не так.       — Ты что-нибудь слышал о тайных обществах? — спросил тогда профессор.       — Да, но так, краем уха. Читал про иллюминатов и масонов, — пожимая плечами, отвечал Джун.       — Все они существуют на самом деле и обладают огромной властью. Многие были созданы несколько веков назад       — Для чего ты мне это говоришь? — непонимающе спрашивал парень.       — Я тоже состою в одном таком обществе. И у нас освободилось место, поэтому и порекомендовал твою кандидатуру.       — Для чего? Мне это не нужно, Майкл.       — Ты не понимаешь… Это совсем другой мир! Все, кто стоят у власти, так или иначе состоят в них. По-другому не добиться большого успеха.       — А он мне нужен? — усмехается Намджун.       — Да, я же вижу твоё рвение. Ты своё место под солнцем готов зубами выгрызать, а нам нужны такие люди.       — Я просто корейский студент. Ну какое на хрен тайное общество? — смеётся Ким.       — Ты думаешь, тебя выбрали просто так? Мы тщательно тестировали многих: был строгий отбор среди корейцев.       — Почему именно Южная Корея?       — Потому что эта страна двадцать три года назад отсоединилась от Северной Кореи. А помощь оказали кто? Конечно же, США. Нам нужны связующие люди.       — Почему не найти кого-то взрослее? — удивляется Джун.       — Ты не один, поверь. Есть и другие…       — И что я должен делать? — неуверенно спрашивает Ким.       — Для начала просто посетить первое собрание. Поверь, после него ты точно не откажешься.       Правда, он не упомянул, что после этого отказаться уже было нельзя.       Но он и не захотел. Те влиятельные люди, что предстали перед ним, могли открыть совсем иной мир. Они обладали деньгами и властью. Здесь действовали по принципу разделения обязанностей и существовала некая иерархия, где самое высокое положение занимал Верховный, далее шли три десятка влиятельных людей, среди которых были политики и медийные личности, а за ними следовали смотрители и исполнители. У каждого была своя роль, которую назначали. Имелся общий капитал, который пополнялся регулярными взносами всех ста семнадцати человек. Намджун должен был стать исполнителем в воровском мире. Но для этого нужно пройти целый ряд испытаний. О чём ему и сообщили на первой встрече.       Любое тайное общество включает в себя множество обрядов и ритуалов. Чтобы дойти до посвящения, нужно было потрудиться. Но когда Ким узнал, что именно ему необходимо сделать, то попытался отказаться. Только вот ему ясно дали понять, что свидетелей они устраняют.       «Убить человека…»       Это было первое задание. Да не просто так, а принести в жертву при сотне людей. Попахивало чем-то оккультным и кошмарным, но отступать нельзя.       Или ты. Или тебя.       Ким Намджун тогда попал в какой-то другой мир, где царят совсем иные законы. Суровые и беспощадные… Но кое-кто сделал правильную ставку на этого парня, потому что он не просто справился со всеми испытаниями, но и хорошо себя проявил как исполнитель.       В какой-то момент что-то сломалось в его душе, и тот закомплексованный парнишка куда-то исчез, а на его месте появился жёсткий и циничный человек.       Он делал всё, чтобы иметь хоть чуточку власти, и вскоре зарекомендовал себя как самый успешный.       Трудиться и быть лучшим — это было у него в крови.       И к двадцати пяти годам Ким Намджун уже имел своё «Гобо», где регулярно проворачивались крупные ограбления по всему миру. Он подтянул брата, который в это время успел окончить магистратуру в Нью-Йоркском университете. Ему нужны были верные и преданные люди, поэтому самым идеальным вариантом было взять его в команду. Про тайное общество Джин не знал и на вопросы, каким образом ему удалось добиться таких богатств и влияния в обществе в столь молодом возрасте, никаких ответов не получал.       Его устраивала собственная жизнь, где Намджун мог наслаждаться разнообразным сексом сколько угодно, но «Лига 117» решила иначе. До конца года его обязали жениться и решить вопрос с наследником. И если о последнем он и сам частенько думал, то о том, чтобы найти жену, и не помышлял.       Однако общество диктовало свои условия…       Но, лишившись беременной жены и брата, он чуть не был ликвидирован Верховным за такое самовольство.       А потом, спустя шестнадцать лет, Ким Намджун принял решение, что найдёт себе верного человека и преемника, потому что отчаялся искать Лиён. Так и появился Щипач, которого глава «Гобо» готовил со всей строгостью.       Правда, что-то пошло не так…

***

США, Нью-Хейвен, 1998 год

      Мог ли Намджун допустить мысль, что влюбится? В злополучный вечер в Париже, когда он взял Чонгука силой, тот спросил: «Любил ли ты хоть кого-то в жизни?» И тогда мужчина не понимал, что действительно любил. Этот парнишка влез к нему в разум и сердце, лишил покоя, и его поимка для Кима была действительно целью номер один. Но объяснить это Верховному и остальным членам «Лиги 117» сложно.       Это означало показать свою слабость. А Намджун не мог этого допустить.       В зале было ровно сто шестнадцать кресел, а последнее, недостающее, стояло на возвышении напротив всех присутствующих. Верховный всегда задерживался и не любил ждать, поэтому приходил тогда, когда все были на своих местах. В этот раз остались пустыми целых восемь кресел. А это означало одно: кто-то скончался естественной смертью или выбыл иным способом. Пропускать собрания было нельзя, поэтому все участники откладывали свои дела и съезжались в Йель.       Верховный был стариком чуть за семьдесят, но вполне себе в светлом разуме. Беспринципный и жёсткий, он молча проследовал на импровизированный трон и коротким кивком поприветствовал вставших со своих мест мужчин.       Иногда собрание могло длиться слишком долго, потому что тем для обсуждения было очень много, начиная от религии и политики и заканчивая противозаконными действиями каждого исполнителя. В последнее время старик стал уставать и многое пропускал мимо ушей. Вот и сейчас Намджун надеялся, что на его проблемах не станут заострять внимание.       Но ошибся…       Когда очередь дошла до него, в зале повисла тишина. Он говорил коротко и нервно, опуская ненужные подробности.       — Тебе не кажется, что история повторяется? — хмыкает Верховный.       — В чём именно? — уточняет Ким.       — Я рад, что ты отыскал наследника, но для чего устранил Робера Венсана?       — Личное… — тихо говорит Нам.       — Как так вышло, что тиара оказалась липовой? — спрашивает старик, уже осведомлённый об этом.       — Сын провалил операцию, — недовольно вздыхает глава «Гобо».       — Причина провала?       — Щипач.       — Тот самый, которого ты ищешь?       — Верно, — нехотя отвечает Джун.       — Ловко же он! — усмехается мужчина.       — За ним кто-то стоит.       — Выяснил?       — Нет. Но работаю над этим.       — Тебе не хватает возможностей? Почему не обратился за помощью?       Намджун молчит. Он не связался с лидером их сообщества лишь потому, что не хотел заострять на Чонгуке внимание. Думал разобраться с ним сам, но теперь всё вышло на иной уровень.       — Я подключу своих людей, чтобы поиск этого Щипача перестал быть проблемой.       — Мне важно решить вопрос самостоятельно.       — Хватит уже. Ты немного увлёкся своей местью, тебе не кажется?       — Учился у лучших, — говорит Джун, глядя в глаза старику.       Тот усмехается, качая головой. И ничего хорошего в этой улыбке нет, что очевидно каждому здесь присутствующему.       — Я даю тебе ещё три месяца. Если снова провалишься, то знаешь, что будет.       — Принял к сведению, Верховный. — Намджун почтительно кланяется и садится.       По спине струится холодный пот. Он чувствует немые взгляды, с укором взирающие на него. За все годы с ним не случалось такого дерьма, как с момента пропажи Щипача. Кто-то хорошо вставлял палки в его колёса.       Осталось выяснить кто именно…

***

Амбуаз, 1998 год

      Уже вечером всем нужно было покинуть замок, поэтому парней накрывает лёгкий шлейф печали. Им до сих пор не верилось, что три незабываемые ночи подошли к концу.       Лиён написала Сокджину длинное и трогательное письмо, которое отдала Чонгуку.       — Я обязательно передам его мистеру Киму, — заверяет её Гук.       — Не сомневаюсь. А ещё пусть там Саша себя бережёт, я всё же хочу верить, что когда-нибудь мы сможем увидеть этого чудесного малыша.       — Надеюсь, в скором будущем, а не когда он бриться начнёт, — усмехается Чон.       — А с чего ты взял, что там пацан? — спрашивает Тэ.       — Так сказал врач, — говорит Юнги.       — Боже, до сих пор поверить не могу в это чудо, — с улыбкой произносит Тьерри. — Большой привет моей сестрёнке. Пусть бережёт себя!       — Мы бы хотели напоследок показать парням наше винное хранилище, можно? — спрашивает Мишель у Лиён.       — Конечно, ключи от подвала были у Фредерика, — отвечает она.       Парни отправляются вниз, подшучивая друг над другом.       — Сейчас как напьёмся вина и никуда не поедем! — говорит Тэри, гоняя лакричную палочку между зубами.       — Дай мне тоже, — просит Гук.       Тэ останавливается и улыбается, глядя на него. Чон берёт Венсана за плечи и откусывает львиную долю, касаясь его губами. Смотрит и довольно ухмыляется.       — У меня появился лакричный конкурент! — смеётся Тьерри.       — Мне и правда она нравится, тем более это напоминает о нашей первой встрече.       — Ох, да… Это было незабываемо! — хохочет Щипач. — Угостил меня и слинял. Я знатно охренел от твоих слов: «Аu revoir!»       — Простите великодушно! — Тэ делает поклон.       — Ну вы где там? — раздаётся голос Мими.       — Идё-ом! — кричат одновременно.       Если бы они могли не выходить из спальни, то так бы и сделали, но это было бы крайне неприлично. Поэтому приходилось заниматься какими-то другими делами. Но каждый взгляд и даже лёгкое прикосновение пробуждали новое желание. Когда они спускались по ступенькам, рука Венсана легла на ягодицу Чонгука и слегка сжала её.       — Может, мы уединимся в какой-нибудь каморке и не пойдём ни в какое хранилище? — прижимая Гука к стене, горячо шепчет Венсан.       — Боже, Тьерри… — выдыхает Щипач, чувствуя, как его зубы смыкаются на мочке уха. — Запрещённые приёмы сейчас не использовать!       — Я не хочу тебя отпускать, слышишь? — шепчет Тэ.       Чонгук меняется с ним местами, упираясь обеими ладонями в кирпичную стену.       Губы со вкусом лакрицы…       Пожалуй, это станет ещё одним воспоминанием у них обоих. Сладкий и такой возбуждающий! И будто это не поцелуй вовсе, а некая борьба за право вести этот процесс. Они постоянно соперничают, перенимая инициативу на себя. Иногда слишком страстно и грубо, но так горячо, что оба стонут от нетерпения.       — Мишель сейчас вернётся и просто прикончит нас, — смеётся Тэри.       — Согласен, больше не хочется видеть малыша Мими в гневе.       Они спускаются в подвал и видят очень занимательную картину: на столе сидит Венсан, а Юнги устроился между его разведённых коленей. Их поцелуй не менее горяч, поэтому парни даже зависают на несколько секунд, смотря на них.       — Кхм… — подаёт голос Тэ.       — Не прошло и года, — бубнит Юнги, нехотя прерывая поцелуй.       — Мне всё не даёт покоя один момент, — подходя ближе, говорит Тьерри. — Каким образом тебе удалось?       — Ты про что? — удивляется Шуга.       — Как ты смог добиться его прощения?       — Оу, ты про это… — Юнги меняется в лице и отворачивается, а Мишель начинает хохотать на всё хранилище, отчего его звонкий смех эхом разносится далеко-далеко.       — Молчи, Мими, — цыкает Мин, умоляюще глядя на него.       — О боже! — прикрывая ладонью рот от изумления, восклицает Тэри. — Это то, о чём я подумал?       — А о чём ты подумал? — уточняет Венсан-младший.       — Реверс?       — Что? — Оба парня смотрят на Тэ.       — Да-а… — Он поднимает вверх указательный палец. — Я прав!       — Что за «реверс»? — спрашивает Гук.       — Не тупи, Чонгук-и! — смеётся Тьерри.       — Оу… — До него наконец доходит. — Ну и отлично, — говорит он и пожимает Мими руку. — Я бы тоже за такое отшпилил как минимум!       — Всё, ты мне больше не друг! — качает головой Юнги.       Теперь смеются уже все четверо, понимая всю комичность разговора.       — И всё же давайте мы покажем хранилище. — Мишель спрыгивает со стола и тянет Юнги по коридору.       — Офигеть сколько вина! — присвистывает Чонгук.       — Можно отсюда не выползать! — добавляет Шуга.       Парни рассказывают ту самую историю, когда они, будучи подростками, пробрались сюда и напились до чёртиков.       — Хорошо, что хоть у кого-то было счастливое детство… — говорит Юнги.       — Да… Не то что наша жизнь на вокзале.       — Простите, — тут же говорит Тэ.       — Не извиняйтесь! У каждого своя судьба… Удивительно, что наши с вами пересеклись. — Чонгук приобнимает Тьерри за тонкую талию, притягивая к себе.       — А из этих бочек тоже можно наливать вино? — переводит тему Шуга.       — Нет, здесь оно отстаивается при определённой температуре, а спустя время уже разливается по бутылками и снова убирается на длительное хранение.       — Как всё сложно, — тянет Гук.       — Да я и сам не очень-то в теме: этим мама занимается, — говорит Тэри.       Они слышат какой-то шум и грохот, а потом замечают бегущего к ним Фредерика.       — Парни, там наверху творится что-то невообразимое!       — Что такое? — удивляется Тэ.       — Приехал какой-то человек, а с ним с десяток вооружённых людей! Я успел спуститься сюда до того, как они меня заметили.       Они переглядываются в немом ужасе.       — Это Намджун… — шепчет Чонгук.       И самое ужасное, что бежать некуда…