Я лишу тебя сексуальной безграмотности

Тэхён сразу разгадал способ ХёнЭ бороться с неподобающими темами и избегать неудобных вопросов — она чуть вздёргивала подбородок, стараясь буквально смотреть свысока, не позволяла себе никаких искренних эмоций, и при этом на губах её играла слабая улыбка, которую она адресовала людям, что её окружали. Тему секс-блога она попросту игнорировала, разрешая говорить об этом господину Бёну и остальным, но сама жевала шашлычки и яичный рулет, притворяясь равнодушной. Может, она думала, что в таком случае Тэхён оставит её в покое по дороге к домикам, а потом за ужином, но он смотрел уж очень подозрительно, с ухмылкой и прищуренными глазами. ХёнЭ всё казалось, что он собирается что-то спросить, но он хранил молчание. Его просто позабавила эта новая информация, и он смотрел на неё теперь по-новому. Вроде прежде она виделась ему младшей сестрёнкой ХюнУ, которая скорее шла в комплекте с бывшими отношениями и нынешней «дружбой», и не вызывала у Тэхёна особого интереса. А теперь он находил её личность гораздо более загадочной и любопытной, хотя подозревал, что Джи ХёнЭ будет как на ладони, стоит ему пару её видео взглянуть. — Прекращай смотреть, — взмолилась она со стоном, распечатывая очередную шоколадную конфету и облизывая пальцы. После ужина из чапагетти со свининой ей хотелось чего-то сладкого, а Тэхён и не возражал, с радостью присоединившись к опустошению коробки конфет из молочного шоколада с разной начинкой. Форма и бумажные корзиночки с золотистыми узорами были одинаковыми, потому начинка каждый раз становилась большим сюрпризом. Так Тэхён почти проглотил конфету с мятным шоколадом внутри, не очень оценив такое сочетание, и смаковал те, что были с карамелью либо с орешками. В итоге весь пол в гостиной ХёнЭ был завален бумажками. — Почему я не могу смотреть? — удивился он, вытирая уголки губ пальцами. — Потому что! — на мгновение вспыхнула девушка, отвлекаясь от блокнота, в котором строчила что-то с тех самых пор, как доела лапшу. — Весомый аргумент, — дразнясь, сказал Тэхён. — Но я обычно всегда смотрю, и прекращать не планирую. ХёнЭ прикусила кончик колпачка от ручки, некоторое время вглядываясь в мелкие буковки в блокноте, и в конце концов бросая взгляд на Тэхёна. Он облизывал губы после очередной конфеты, при этом не отрываясь от ХёнЭ. — Тебе так хочется поговорить об этом? — убрав ручку с колпачком ото рта, спросила она. — Что-то интересно? Тэхён положительно кивнул, жуя конфету, которую лучше всего было просто рассасывать, пока мягкий шоколад таял на языке, оставляя после себя сладкий привкус. — Как ты заставила стариков смотреть тебя? ХёнЭ взглянула на него непонимающе, потому что была уверена, что он уже давно перешёл в насмешливый режим, и будет хохотать над тем, что она делала. — Я не заставляла. ХюнУ на позапрошлое Рождество помогала с организацией концерта в Кёнгэ, в качестве звёзд предложив своих поющих коллег, и заодно растрепала всем про мой блог. — И все начали тебя смотреть? — Нет, — ХёнЭ затрясла руками и головой, — кое-кто был очень недоволен. Там даже петицию создали о моём выселении, потому что я «позорю Кёнгэ своими видео», но господин Мин сказал, что раз я здесь не работаю и являюсь семьёй управляющего, никого в Кёнгэ не касается, что за блог я веду. И папа меня поддержал. И ХюнУ впоследствии. И ещё несколько стариков, которых ты видел. Я думаю, они начали смотреть тоже в качестве поддержки, а теперь им слишком неловко забросить, потому что у них традиция — раз в неделю обсуждать мои видео за обедом и спрашивать, о чём ещё я собираюсь рассказать. Тэхён задумчиво поскрёб подбородок, в глубине души осуждая ХюнУ за то, что она всё ещё такая. Говорит, не подумав, а после активно поддерживает, когда сама была зачинщиком. — Это довольно мило, — заметил он. — Они выглядят вовлечёнными. Особенно в трансляцию про презервативы. Только… зачем кому-то презервативы со вкусом? — Для первого опыта хорошо подходит, потому что приятный запах может расслабить и повлиять на создание благоприятной атмосферы, — ХёнЭ сплела пальцы, говоря с едва различимым волнением. — Ещё чтобы от орального секса оба партнёра получили удовольствие. Ну и конечно — для защиты. Во время минета без презерватива можно подхватить какую-то заразу. — Минет в презервативе? В порно Тэхён ещё ни разу не видел такого комбо. — Какой смысл в таком минете? ХёнЭ сделала вид, что замахивается, чтобы в итоге легонько шлёпнуть его по ноге, чуть ниже колена. — Эй, разве финальная точка не та, в которой ты кончаешь от этого, а та, в которой всё вокруг в сперме или девушка давится и захлёбывается ею? — она посмотрела на него как родители смотрят на ребёнка, которого поймали за попытками всунуть вилку в розетку — с явным неодобрением. Он пожал плечами, как бы говоря, что не уверен. — Какую? — ХёнЭ пододвинула к Тэхёну коробку с оставшимися двумя конфетами, что выглядели полностью одинаково. Он выбрал ближайшую к ней и забросил её целиком в рот, красивую обёртку комкая в ладони. — А что с доходами? — поинтересовался он практичной стороной. — Получаешь монетизацию? — Редко, — призналась ХёнЭ, с тяжёлым вздохом опираясь на диван позади и выпрямляя ноги под журнальным столиком. — Нужно быть очень осторожным в словах, чтобы получить монетизацию, а потом не потерять её. Но благодаря спонсорству и сотрудничеству я за два года собрала почти сто двадцать миллионов вон. Это буквально в сто двадцать раз больше, чем у Тэхёна насобиралось за то же время. — И кто с тобой сотрудничает? — в нём говорило исключительно любопытство. — В основном секс-шопы с прибылью от упоминания и использования промокодов, «Satisfyer» с обзорами их продукции, «Lovense», «JOS». Иногда появляется шанс сотрудничества с «Durex». А ещё у меня есть реклама с часами «Essence» и службой доставки. Тэхён не очень разбирался в каких-либо брендах и прежде слышал только о «Durex», но реклама часов в секс-блоге, должно быть, выглядела впечатляюще. — А у тебя есть менеджер? — Да, Дженна, — похвалилась ХёнЭ, — но она скорее удалённый ассистент, чтобы помогать мне разбираться с письмами по почте, сообщениями от подписчиков и иногда советами касательно видео. Она из Англии, изучает корейский. — Ты с ней ни разу не встречалась? — Мы познакомились на одном Kpop-фестивале в Сеуле, но после того раза ещё не встречались. Дженна была одной из тех, кто первым смотрел видео ХёнЭ и оставлял подбадривающие комментарии, советовал темы, а ещё — ругался с хейтерами, которые вместо конструктивной критики оставляли мерзкие послания под постами и видеороликами. Вот как-то так и вышло, что когда ХёнЭ потребовалась помощь, она сразу обратилась к Дженне, и теперь та подрабатывала, получая выплаты на карту дважды в месяц. — Звучит так, будто ты звезда, а я каким-то образом прошляпил твоё вознесение на пьедестал, — с улыбкой сказал Тэхён, подтягивая к себе ноги и обхватывая руками колени. — Поверить не могу, что ХюнУ рассказала всем в Кёнгэ, а от меня это утаила. — Правда, удивительно, — согласилась ХёнЭ, — обычно ей всегда не терпится рассказать тебе какую-нибудь гадость обо мне. — Это не так, — Тэхён потупил взгляд в пол, рассматривая узоры на линолеуме, что имитировали дерево в срезе, — мы с ХюнУ в последнее время совсем не общаемся. Она уже давно ни о чём таком со мной не говорит, и о тебе в том числе. Тэхён взглянул на ХёнЭ виновато, потому что и сам прежде не спешил узнавать у других о её делах. Он не всегда додумывался спросить, как жизнь ГёнСуна, потому что звонил ему только если хотелось зависнуть вместе, либо нужно было переночевать где-то. Логично, что ХюнУ злилась на него. Он заслуживал такого отношения. — Ну и хорошо, — сказала ХёнЭ, — она стала такой заносчивой с тех пор, как сдала экзамен и добилась перевода. ХюнУ всегда такой была, но у неё всё равно подрастал уровень самолюбия и нос задирался ещё выше, когда ей удавалось разгадать какое-нибудь исчезновение велосипеда с парковки у магазина, получить хорошую отметку в двадцать семь или повышение. — Она не меняется… — начал было Тэхён, но испуганно обернулся через плечо, расслышав стук в двери. — Вот блин, — ХёнЭ зашевелилась рядом, пересаживаясь на колени и переползая по полу от дивана к столику, где бросила домашние тапочки. — Иду! К ней нередко могли загулять жильцы ближайших домиков во время прогулок или персонал, если господина Джи не оказывалось не месте. — Почему так долго? — папа придержал дверь рукой, когда ХёнЭ её открыла. Он юркнул в дом, скидывая лаковые туфли с притоптанной пяткой. Вечно он носил обувь как тапки, жалуясь, что всё ему натирает, а летом погибнуть от жары можно, если носить туфли как следует, на нормальный носок. — Тэхён у тебя? — не скрывая своего воодушевления, спросил папа. — Слышал, как госпожа Чон жаловалась, что вы собрали любопытную толпу вокруг себя в столовой. Решил сперва, что быть такого не может, ведь моя дочка точно привела бы ко мне поздороваться бывшего «почти зятя», но господин Бён развеял мои сомнения, рассказав, что вы вместе уехали на моей машине после. — Здравствуйте, — Тэхён подскочил с пола, ногами стараясь убрать бумажки из-под конфет под журнальный столик. — Привет-привет, Тэхён, — господин Джи расплылся в довольной улыбке, прикрывая рот рукой и громким шёпотом спрашивая у ХёнЭ: — Почему мне кажется, что он стал ещё симпатичнее с нашей последней встречи? — Потому что так и есть, — так же шёпотом ответила ХёнЭ, усмехаясь Тэхёну, который всё слышал и из-за этого неловко сжимал губы, убирая руки за спину. — Господин Джи, я не хотел вас отвлекать своим визитом, потому не зашёл, — в своё оправдание сказал парень, — но я планировал сделать это перед отъездом. — Ты собирался зайти ко мне только через пару недель? Из-за непринуждённости, с которой говорил господин Джи, его улыбки и шуток, Тэхён расслаблялся. Ему давно нужно было привыкнуть к тому, что отец ХюнУ и ХёнЭ прекрасный человек, способный поднять настроение лишь своим присутствием. — Или месяцев, — предположила ХёнЭ, обходя отца и приближаясь к Тэхёну. — Он ведь может ненадолго задержаться в соседнем доме? У него пока не всё гладко с работой, а ХюнУ строит ГёнСуна и не позволяет Тэхёну оставаться у них. — Конечно, о чём речь? — от его ответа у ХёнЭ гора с плеч свалилась. Она переживала, что без папиного согласия Тэхён продолжит поиски кого-то другого, у кого можно было бы остановиться, но теперь у него не было причин уезжать из Кёнгэ так скоро. — А что с работой? Всё очень плохо? Может, возьмём по баночке пивка и посидим у меня? — господин Джи поднял левую руку, сверяясь с часами. — У нас есть час до того, как мне придётся провести вечерний обход. ХёнЭ совсем не хотелось делиться Тэхёном с папой. Они так славно болтали только вдвоём, у них царила своеобразная идиллия с обсуждением ХюнУ и блога, а папа начал бы говорить о своей работе, спрашивать про группу Тэхёна, припутывать ко всему заслуги ХюнУ и, не дай Бог, завёл бы разговор об Ынджи — сорокапятилетней женщине, что приезжала в Кёнгэ приблизительно раз в две недели в качестве парикмахера для всех желающих постричься. Она уж очень нравилась отцу, и он не упускал возможности похвалиться тем, как хорошо она кого-то постригла, какими вкусными рисовыми пирожками его угостила и как любит такой же крепкий чёрный кофе, как он. — Может, пойдёте только вдвоём? — приуныла ХёнЭ, опускаясь на диван. — Кёнгэ маленький, Тэхён найдёт дорогу до дома… — Собираешься сбежать четвёртого июля с семейного ужина, а теперь и с этого хочешь слинять? — папа нахмурился, очень стараясь выглядеть грозным и задавить дочь своим тяжёлым взглядом. Он так старался, что весь покраснел. — Я закажу суши, если пойдёшь с нами. Тэхён отступил вправо, оборачиваясь к девушке, развалившейся на диване. Расклешённые штанины светло-голубых джинсов немного задрались, открывая вид на её лодыжки. На левой у неё красовался золотистый браслетик со звёздочками, а на правой, с внутренней стороны, было выбито два сердечка — одно красное, целое, а второе — контур разбитого, с трещинами по центру. — Мы с Тэхёном только поели, — она похлопала себя по животу, представляя, сколько там сейчас шоколада. — Тогда десерт? — предположил папа. — Апельсиновый сорбет с мятой для ХёнЭ и пломбир с печеньем для Тэхёна? Они оба сильно наелись, но Тэхён чувствовал, что пломбир в него вполне может влезть. А потом он выяснит у господина Джи, где можно взять велосипед, и десять раз Кёнгэ объедет, чтобы компенсировать всё съеденное в этом потрясающем месте. — Пойдём, ХёнЭ, — он ухватился рукой за светло-голубую штанину, потому что она была ближе всего к нему, — ну пожалуйста. Если тебе уже некуда, я съем и твоё мороженое. — Как благородно с твоей стороны, — буркнула она, всем своим видом показывая, как ей тяжело отрываться от дивана и заставлять себя куда-то идти. Но она вообще-то предвкушала их возвращение домой после. Идти назад вдвоём, осторожно касаться тех или иных тем и, быть может, его плеча своим… В её мыслях это выглядело настолько привлекательно, что она признала, что готова потерпеть папины расспросы и пересказы часок-другой вместо вечера в полном одиночестве.

***

Ни свет ни заря ХёнЭ сидела в постели и дрыгала ногами под покрывалом, чуть не визжа от восторга. Чтобы зарядиться на день положительными эмоциями, она перечитывала все те комментарии под сохранённой трансляцией, что пропустила, пока болтала. Встречались и те, что она частично помнила, и плохие, которые она пропускала всё с той же улыбкой на лице, что и при прочтении хороших. Прошёл не один месяц и год, прежде чем она научилась воспринимать критику и пропускать откровенно бессмысленные и ненавистные комментарии. Радовало, что критиковали в последнее время всё реже, а пополнение в рядах хейтеров, по словам Дженны, означало, что популярность ХёнЭ растёт. Она видела это и по статистике, и по количеству подписок. Когда кто-то в очередной раз упомянул, как любит эту приятную атмосферу, которая отыгрывает не последнюю роль в создании хорошего видео, дикцию ХёнЭ, её темы и потрясающую улыбку, она рухнула на подушку, растрогано глядя в экран мобильного. Она была почти в ауте от счастья, и стук в двери лишь прибавил баллов к её настроению. В Кёнгэ четверг был любимым днём недели, потому что по городку прокатывалась большая белая машина с ярко-оранжевой наклейкой, что гласила «Почта». Все те одинокие пожилые люди, семьи которых с таким рвением платили деньги господину Мину, но забывали позвонить родным, участвовали в программе «Поделись историей 60+». Благотворительная организация собирала архив желающих обмениваться настоящими письмами или писать по электронной почте, и находила для каждого старика собеседника приблизительно того же возраста. Благодаря этому они могли обмениваться письмами в своё удовольствие, вдаваясь в подробности и по сотне раз пересказывая свои любимые истории незнакомцам, что были в такой же ситуации, и поглощали информацию с интересом, в отличие от детей и внуков, которым не было до неё дела. Ещё приезд машины значил доставку всего заказанного в интернет-магазинах. Частенько новостные буклеты и журналы. Подарочные боксы от компаний, с которыми сотрудничал этот городок престарелых. А лично для ХёнЭ это значило письма от подписчиков, а порою даже подарки. — Сэгыль! — она выбежала босиком на порог, своим звонким голосом пугая парня, что пытался удержать в руках коробку, письма и подарочный фиолетовый пакет с золотистыми разводами. — Привет, ХёнЭ, — поздоровался он, рукой с пакетом поправляя оранжевую кепку, — давно не спишь? Я заезжал к тебе около восьми, но ты не открывала. — Наверное, была в душе или… — она повернула голову вправо, на дом «23», и чуть отшатнулась, заметив в окне спальни Тэхёна. Он стоял с голой грудью, облокачиваясь на подоконник, удерживая сигарету в зубах, но не спеша подкуривать. — Просто не слышала, — протянула она, поднимая правую руку и махая соседу, чтобы он не думал, что остался незамеченным. — Мне пришли письма? — И посылка, — Сэгыль передал ей конверты, затем коробку, сам поглядывая в сторону соседнего дома, но не находя в окнах Тэхёна из-за солнечного света. — А пакет? — спросила она неуверенно, гадая, для неё он или нет. — А, да, — Сэгыль потёр глаза, в которых плясали жёлтые кружочки из-за того, как упорно он вглядывался в отбивающиеся от стёкол слепящие лучи, — помнишь, мы в прошлый раз немного говорили о конфетах «Данма», и ты доказывала, что их уже нигде не найти? Но я нечаянно наткнулся на них в одной из лавок со сладостями. Он протянул ей пакет, сам немного приподнимая брови от удивления, когда ХёнЭ надолго уставилась на подарок. — «Данма»? — переспросила она, хватаясь за фиолетовый картон и так избегая прикосновения к руке Сэгыля. — С ума сойти! — Я взял со всеми вкусами, что были, кроме лакричных, — он глупо усмехнулся, упиваясь поражённым видом ХёнЭ, с которым она крутила в руках пакет, заглядывала внутрь и всё с каким-то неверием изучала коробки внутри. — Ты сказала, что не любишь лакричные как-то… — Вау! Сэгыль не рассчитывал на бурную реакцию или бесконечные благодарности, но ХёнЭ, и так заряжённая отличным настроением, раскинула руки в стороны и повисла на его шее, шепча ему прямо в ухо, до мурашек на шее: — Спасибо! Я их все съем. Это просто потрясающе! Тэхён так тянулся, стараясь подсмотреть, что стукнулся лбом о стекло и помял сигарету. Вчера господин Джи как-то нечаянно ушёл в тему блога ХёнЭ, упомянув, сколько усилий она тратит и с каким трудом подбирает всю необходимую информацию. Он также пошутил, что без реальной практики и парня под рукой никак не обойтись, а ХёнЭ его быстро пресекла. И с тех пор Тэхён не прекращал бродить по закоулкам памяти, стараясь вспомнить, что слышал от ГёнСуна и ХюнУ о парне ХёнЭ. Он точно помнил, что в старшей школе, когда он уже дебютировал, у ХёнЭ были отношения с кем-то на год или два младше, и в голове ещё отложились другие её отношения с однокурсником ХюнУ из академии. Но в меру того, как он «интересовался» её личной жизнью в последнее время, у него не было ни единой зацепки. ХёнЭ ведь могла держать свои отношения в тайне от стариков, потому что они казались чересчур любознательными и обожали задавать вопросы. И она могла держать их в тайне от Тэхёна, потому что это было не его дело. — Ты собрала мусор? — расслышал он голос почтальона и вновь подался вперёд, слушая. — Нет, разве не ты привёз коробку? — Её не было здесь в восемь, и я отдал тебе всё, что привёз. На какое-то время на улице повисла тишина, пока ХёнЭ думала над тем, кто и когда успел привезти коробку. — Может, служба доставки, — решила она вслух, подталкивая коробку в сторону двери. — Хм, тяжёлая… — Занести? — готовый кланяться, спросил Сэгыль. — Нет-нет, я сама, — отказала она, снова толкая коробку ногой. — Спасибо ещё раз за конфеты и за работу. Я обязательно отплачу тебе чем-нибудь вкусненьким. Сэгыль не хотел уходить первым и стоял у порога до тех пор, пока ХёнЭ не затолкала коробку внутрь и не адресовала ему милейшую улыбку, беззвучно, одними губами, говоря: «До встречи». Пока эти двое там обменивались взглядами и сюсюкались, Тэхён вернул помятую сигарету в пачку, перевернул весь чемодан в поисках не самой скомканной футболки, откопал жёлтые шорты — подделку «Adidas» — и рванул в тапках через пандусы к выходу из дома. Когда он вышел, почтальон как раз заводил машину, налегая на дверцу локтем и почти вываливаясь из открытого окна, чтобы попялиться перед отъездом на дом ХёнЭ. Он лишь краем глаза зацепил Тэхёна через боковое зеркало, но успел удивиться тому, как беспечно тот ворвался в чужой дом, захлопывая за собой двери. — ХёнЭ, ты ведь оставила мне немного горячей воды в бойлере? — с порога начал он. — Стоит подождать ещё полчасика, — ответила она отстранённо, орудуя канцелярским ножом и обрезая скотч с небольшой коробки, что вручил ей прямо в руки Сэгыль. — Что это, у тебя день посылок? Тэхён прошёл в гостиную, плюхаясь на пол рядом с ХёнЭ и хватаясь за фиолетовый пакет. Он ничего не слышал о конфетах «Данма», но на первый взгляд они выглядели обычными желейками округлой формы. — Только сегодня почта, — объяснила она, загибая края коробки и сжимая пальцами пупырчатую плёнку, чтобы та лопалась и щёлкала. — Можно одну? — Тэхён вытащил коробку лимонных «Данма». — Можно даже две. ХёнЭ уловила сладкий запах из детства, стоило Тэхёну только надорвать защитную плёнку. Он варварски и коробку порвал, сразу высыпая на столик конфеты. Искоса наблюдая за тем, как ХёнЭ пыталась добраться до содержимого коробки, вынимая плёнку и бумагу, он закинул одну конфету себе в рот, убирая её за щёку. — А тут что? — спросил он, имея в виду посылку. — Светодиодные гирлянды. Хочу повесить в кухне и гостиной, чтобы ночью весь дом выглядел круто. А Тэхён надеялся на рассылку от «Satisfyer», потому что полночи листал их сайт, иногда прерываясь на видео ХёнЭ и разочек на Pornhub, но исключительно в образовательных целях. Или почти «исключительно» с маленьким десятиминутным отступлением. — Тебе приходят письма от фанатов? — он напрочь забыл о конфетах, начав просматривать конверты. Они шли с разных уголков Кореи, а одно было из Китая. — Господи, когда-то я тоже получал такие. Так круто! А о чём они тебе пишут? ХёнЭ сначала закрыла канцелярский нож, а только тогда пододвинула его ближе к парню и кивком головы дала понять, что он может открыть и прочитать парочку, пока она проверяет исправно ли работают гирлянды. Она получала подобные письма и по почте, но там они чаще попадали к Дженне, а написанные вручную, с милыми вкладышами вроде открыток, всегда попадали непосредственно к ХёнЭ. Тэхён открыл одно от читательницы из Сеула, и помимо письма там были стикеры с котами. В письме девушка благодарила ХёнЭ за советы и признавалась, что раньше не знала, как выстраивать границы с новым парнем так, чтобы не задеть и не обидеть его отказом из-за того, что не готова к сексу. Ей не хватало смелости заговорить об этом в романтический момент и особенно — когда они были близки к тому, чтобы оказаться в постели, и она всякий раз сбегала, прикрываясь глупыми причинами. И только история ХёнЭ подтолкнула её к разговору в непринуждённой обстановке. Её парень отнёсся с пониманием и теперь посмеивался над тем, как забавно в действительности выглядели её побеги под предлогом забытого включенного чайника дома и несуществующих рефератов почти каждые выходные. Это напомнило Тэхёну, как у ХёнЭ всегда находился предлог уйти, когда он пытался с ней заговорить в школе. — Мило, — заключил он, распечатывая следующее письмо. ХёнЭ в это время утащила стикеры с котами на письменный стол и пересела на диван, чтобы распечатать коробку потяжелее. Она казалась заполненной доверху, с трудом заклеенной, а внутри её ждали запечатанные с плотную крафтовую бумагу плоские прямоугольники. Не слишком осторожничая, ХёнЭ сорвала бумагу с первого, обнаруживая под ней стекло рамки, а за ним — свой портрет. — Ух ты, — Тэхён чуть смял конверт, отклоняясь назад настолько, насколько диван, стоящий позади, позволял, — очень похоже. — Разве? — ХёнЭ прыснула, когда Тэхён первым рассмеялся из-за такого художества. Портрет был точно не тем, что продавали на приезжих ярмарках, и не тем, что творили настоящие художники в центре Парижа, но он вполне мог бы оказаться на какой-нибудь выставке в дорогущей галерее, потому что, по мнению ХёнЭ, там слишком часто попадались криворукие любители заработать. — Если исправить нос, — начал Тэхён задумчиво, — перерисовать левый глаз, сделать губы не такими пухлыми, скулы повыше… Хотя о чём это я? Этот рисунок ничто не спасёт. ХёнЭ прижала рамку к груди, обиженно глядя на парня, чьи плечи продолжали сотрясаться от смеха. — Это нарисовал мой подписчик, так что мне нравится! — заявила она, полностью сдирая бумагу и принимаясь за следующую рамку. Там тоже был уродливый портрет, в котором очень отдалённо проглядывалось что-то похожее на ХёнЭ — оттенок волос. — Тогда это тебе стопроцентно понравится, — слащаво повёл Тэхён, держа письмо перед собой: — Дорогая Джи ХёнЭ, — три восклицательных знака — я безумно влюблён. Я думаю, мы созданы друг для друга и обязаны быть вместе. Наверное, я слишком тороплю события, но я часто представляю нас в небольшом домике в окружении детей и внуков. Это едва ли не единственное, о чём я могу думать с тех пор, как узнал тебя. Я хочу смотреть на тебя вечно, круглые сутки... — Ты нарочно читаешь это таким тоном, чтобы становилось не по себе? ХёнЭ выхватила у Тэхёна письмо, складывая его пополам и бросая к обрывкам бумаги и пустой коробке из-под гирлянд. — Видимо, кто-то сильно влюблён, — Тэхён сел вполоборота, дотягиваясь до коробки с рисунками, — прямо-таки отчаянно. — Если хочет смотреть круглые сутки, пускай смотрит, — сказала ХёнЭ, — только на YouTube и на всякий случай с разных аккаунтов, чтобы все просмотры засчитались. Тэхён достал ещё рамку с отстойным рисунком на уровне третьеклассника, которого заставляли рисовать того, кого он не хотел, а под ней заметил нечто квадратной формы, запечатанное чёрной бумагой. — Что это? — заинтересовалась ХёнЭ, пытаясь отобрать у Тэхёна подарок, потому что тот неаккуратно встряхнул его. — А вдруг там стекло? — Было бы тяжелее, а так похоже на картон. Ощупав коробку пальцами, оказалось, что пять её сторон картонные, плотные, а одна обтянута только бумагой. Под пристальным взглядом ХёнЭ он ещё раз её встряхнул, надеясь расслышать или почувствовать как что-то ударится о стенки, но ничего не произошло. — Может, пустая? — Дай, я распечатаю, — ХёнЭ требовательно протянула руку, но Тэхён её опередил. Он поставил коробку на пол, зажимая её между своих колен, упёрся пальцами в бумагу и надавливал на неё до тех пор, пока она не порвалась с характерным звуком. Тэхён толком не успел потянуть бумагу в стороны, порвав окончательно, когда острая боль пронзила один из пальцев правой руки, но гораздо сильнее его перепугал истошный крик ХёнЭ и то, как резко она запрыгнула за диван с ногами, цепляясь руками за спинку. Чёрно-жёлтый паук, шустрый, с длинными лапками и продолговатым, как у осы, телом, стремительно побежал вверх по правой руке Тэхёна. Забрался выше кисти, когда парень додумался стряхнуть его на пол, провоцируя ещё более громкие крики ХёнЭ. — Убей! Убей! Под рукой не было ничего подходящего, а паук собирался убежать под диван, усложнив поимку. Поступая опрометчиво, но из благих побуждений, Тэхён сгрёб в охапку пару запечатанных писем со стола, а тогда хлопнул ими по пауку, в какой-то момент чувствуя под ладонью горошину и то, как она превратилась в ничто, сравнявшись с линолеумом. — Я убил, убил, — заговорил он на повышенных тонах, чтобы перекричать ХёнЭ, — больше его нет. — Точно? В качестве доказательства Тэхён приподнял письма, кривя губы в отвращении от вида размазанной по полу жёлто-чёрной кашицы. — Какого чёрта? — взревела ХёнЭ, стараясь отдышаться. — Там был паук? Он там один? Тэхён успел забыть о коробке, и сразу же накрыл отверстие в ней письмами, чувствуя, как сам всё ещё выдыхает первичный испуг. — Я вынесу на улицу, не беспокойся, — между вдохами и выдохами сказал он. — А если они уже выбежали? — ХёнЭ в испуге оглядывалась по сторонам, а ей мерещился в каждой тёмной точке, в каждом округлом узоре паук. — А вдруг в посылке есть ещё? Тэхён встал с пола с коробкой в руках, плотно прижимая к ней письма и говоря максимально уверенно, хотя самому в это с трудом верилось: — Он был точно один, иначе другие тоже сразу побежали бы, — его передёрнуло от собственных слов. — А посылку я сам пересмотрю. — Нет! — возразила ХёнЭ нервно. — Просто выкинь. Вынеси подальше и выкинь. — А рисунки? — Всё равно. Выкинь. Она присела на диванную спинку, но вскочила уже через мгновение, приняв волосы на шее за насекомое. Она была перепугана не на шутку, чувствовала, как зудит ниже колена, мурашки бегают вдоль позвоночника, волосы на руках дыбом встают... — Ладно, — мягко сказал Тэхён, отправляя маленькую коробку в большую и сверху приваливая содержимое плёнкой. — Подождёшь здесь, пока я вынесу? Или вынести сначала тебя? Он терпеливо ждал ответа, глядя на неё с сочувствием, потому что и сам был заведён из-за всей этой ситуации. Ужаленный безымянный палец правой руки саднил сильнее, особенно когда Тэхён поднял тяжёлую коробку. По сути, там могло быть что угодно. Вряд ли рамки с картинками весили так много. — Нет, я буду тут, — ХёнЭ обхватила плечи руками. — Только возвращайся поскорее. Тэхён прижал коробку к груди, быстро продвигаясь к выходу и сбегая вниз по пандусу. Он донёс её до дороги, проверил, не едет ли кто случайно, а затем перебежал на противоположную сторону и поставил на землю, в недавно покошенную траву. Несколько секунд он вглядывался в шевеление плёнки на ветру, ожидая, что вот-вот снова что-то вылезет, покажутся чёрные лапки и полосатое туловище, что будут со скоростью света двигаться в его сторону, чтобы снова больно ужалить. Но ничего подобного не происходило. Коробка стояла так же, как часами до этого на пороге дома ХёнЭ, не подавая признаков жизни.

***

ХёнЭ трясла ногой под столом. Вибрации от её стула переходили к стулу Тэхёна, но он лишь снисходительно поглядывал на неё, нанизывая на вилку кусочки фруктового салата — единственное, что он действительно захотел взять в столовой, несмотря на огромный выбор блюд. Он чувствовал себя неважно, хотя выпил антигистаминные, но думал, что дело во всех этих нервах, а никак не в укусе. — Кушай что-нибудь, — он потёрся своим плечом об её, прямо как она мечтала. Нарочно сев возле, а не напротив, он придвинул их стулья впритык. Тэхён тоже был напуган. Не пауком, скорее самим фактом подобного подарка. — Это мог быть хейтер, — вдруг сказала она, правой рукой касаясь шеи и расчёсывая место, которое уже и так покраснело от того, как часто и сильно она его тёрла. Если бы паук укусил её, а не его, Тэхён принял бы красные пятнышки на девичьей шее за плохой знак. — Должно быть, кто-то, кто меня… — она осеклась, когда Тэхён нежно сжал её кисть, убирая руку от шеи и без задней мысли дуя на покрасневшие места. — Ненавидит. Это было щекотно и приятно, почти выдернуло ХёнЭ из навязчивых мыслей. — Это может быть недоразумение. Случайность. Ошибка, — выдвинул свою теорию Тэхён. — Паук оказался там нечаянно. — Нет, — ХёнЭ прерывисто выдохнула. — Я сотни раз говорила, что ужасно боюсь их. Миллионы раз. Он не мог оказаться в закрытой коробке, отправленной для меня, нечаянно. Тэхён опустил её руку на стол и придвинул ближе к ней тарелку с едой. — В следующий раз попроси того парня с почты открывать посылки вместе с тобой, — негромко сказал он, добавляя ещё тише: — Чёртов любитель подарков… ХёнЭ толком ничего не услышала, вынужденная уделить внимание госпоже Су, что двигалась в сторону их столика с чашкой бульона. Она помахала рукой ХёнЭ и улыбнулась Тэхёну, который инстинктивно отодвинулся вместе со стулом немного вправо, увеличивая расстояние между ними. — Надо же, — вместо приветствия начала женщина, — вы снова пришли на обед. Тут, конечно, очень вкусно, но почему бы не сходить на свидание в какое-нибудь хорошее местечко, где у нас не будет шанса вас подловить? — Боюсь, лучшего места, чем это, нам не найти, — пошутил Тэхён, мельком поглядывая на ХёнЭ. — Господину Мину старшему это определённо польстило бы, — после глотка бульона, вновь защебетала госпожа Су, — а вот младший… Он с самого утра устроил переполох господину Джи из-за того, что в домах на заселение до сих пор нет постельного белья, а ведь он свою бабушку вёз сюда из Тэгу. Без предупреждения, я слышала. — Что? — ХёнЭ изменилась в лице. — Юнги здесь? — Приехал часов в восемь утра и будоражит Кёнгэ, — наигранно вздрагивая, ответила женщина. — Не наследник, а проклятие какое-то. Тэхён вопросительно взглянул на госпожу Су, а ногой придержал стул ХёнЭ — она пыталась отодвинуться назад и встать из-за стола, так и не притронувшись к еде, что он для неё набрал. ХёнЭ за это посмотрела на него обиженно, исподлобья, но он только вложил в её руку ложку и обнажил зубы в терпеливой улыбке. — Кто такой Юнги? — Один придурок, — процедила ХёнЭ, — конченный придурок, у которого руки как раз из задницы растут, чтобы рисовать паршивые картинки. И у которого клеток мозга хватило бы только на то, чтобы подсунуть мне под дверь коробку с пауком. ХёнЭ активнее отодвинулась назад, чуть не придавив Тэхёну ногу. — Присмотри за моей едой, — сказала она ему, вынимая из кармашка джинсовой куртки ключ от своего велосипеда. — Куда ты? — Тэхён запрокинул голову, глядя на свирепую ХёнЭ. Он такой злой её в жизни не видел. — Прибью Юнги и вернусь, — дёрнув за края куртки, решительно заявила она. Тэхён и моргнуть не успел, как она уже направилась к выходу из столовой. Разрываясь между тем, чтобы остаться на месте и разобраться с одышкой, которая появилась у него на ровном месте, и тем, чтобы броситься за ХёнЭ, он остался сидеть на стуле и смотреть ей вслед. — Не волнуйся, — хлопнула его ладонью по плечу госпожа Су, — они просто поругаются, как обычно, а потом их отцы их помирят. — Он мог бы обидеть ХёнЭ? — потирая шею, спросил Тэхён. У него начало першить в горле. — Кто он такой? Нужно быть просто больным, чтобы нарочно кому-то подсунуть паука в коробке. Теперь ведь ХёнЭ действительно может побояться открывать другие подарки от подписчиков. — Он — сын господина Мина, что владеет этим местом. Богатенький мальчик, который без ума от нашей ХёнЭ. Но вместо того чтобы признаться в этом, без конца дёргает её за косички. За что и получает.