Я лишу тебя сексуальной безграмотности

Тэхён был таким обаятельным, при этом совсем не стараясь, что у ХёнЭ иногда дух захватывало. Он держал её за руку, а ощущения были такими, как при спуске на американских горках: тугой узел завязывался в животе, сердцебиение ускорялось, пальцы неосознанно сжимались в кулак, стараясь покрепче ухватиться, чтобы окончательно не свалиться и не раствориться в Тэхёне. Она болталась над пропастью, подозревая, что рано или поздно кабинка сдвинется с места, и тогда у неё точно поедет крыша, но сдерживала себя. — Я не хочу сегодня, — как можно увереннее произнесла она, чувствуя, как изящные пальцы Тэхёна исчезают под закатанным рукавом футболки, поглаживая её плечо. — Ты не обязана делать что-либо для меня, если не хочешь, — его мягкий голос перешёл в полушёпот, создавая более интимную обстановку и заставляя ХёнЭ вслушиваться в его слова. — Можешь надиктовать мне в угодной тебе последовательности, и я займусь только тобой. Она обязана была знать, какое влияние имела, просто лёжа на диване в домашней одежде. Тэхён был согласен, чтобы она даже не шевелилась, он бы обошёлся без ответных ласк, зато сам насладился бы её телом. Пока ХёнЭ раздумывала над его предложением, Тэхён пересел на диван и потянул её за руку на себя. Лениво, с явной неохотой, она села, глядя на их сплетённые пальцы. Раньше она не зацикливала своё внимание на такой мелочи, больше думая о губах Тэхёна и всём остальном, фантазируя о нём «по-крупному», как говорится. «Держаться за руки — это для детишек», — думала она, а теперь не хотела, чтобы он отпускал её, потому что это выглядело очень нормально и последовательно для начала каких-либо отношений. — ХёнЭ, — он позвал её, щекоча пальцем ладонь, — не отказывай мне, не попробовав. Он был как навязчивый консультант в магазине — требовал внимания и хотел ей угодить, сам не получая за это ничего более того, что и так получал ежедневно. — У меня нет настроения, — она поёрзала на диване, стараясь скрыть возбуждение. Чтобы у него не было шанса уговорить её, она поджала к себе ноги, откидываясь на диванную спинку и тщательно избегая взгляда Тэхёна. — Это как-то неловко, — она сглотнула, упрямо глядя на отвёрнутый от неё ноутбук. — Мы же только начинаем. Лучше как-нибудь попробуем классику и без света. — Стесняешься? Кого? Меня? — Да, — ХёнЭ согласно кивнула, — тебя. Лицо Тэхёна впервые не выражало никакого волнения или удовлетворения, или очевидного желания, с которым он смотрел прежде. Его глаза чуть прикрылись, губы искривились в чём-то вроде отвращения, хотя он вовсе не считал стеснение ХёнЭ отвратительным. Ему просто не верилось, что она раньше разгуливала голышом по дому, не боясь, что он что-то увидит, а когда он захотел ускорить события, внезапно застеснялась. — Я видел тебя без лифчика, — констатировал он. — Ты вышла попить воды, и я уже всё видел. ХёнЭ сразу сложила руки на груди, докладывая пару кирпичиков в стену, которую сама же выстраивала между ними. — Я думал, ты более раскрепощённая, — хмыкнул он, подозревая какой-то подвох в сопоставляемых им видео ХёнЭ и её поведении сейчас. — Или дело во мне? Она сжала губы в тонкую линию, намекая, что говорить не станет. Непонятно чего от него хотела, а Тэхён должен был мысли её читать. — Серьёзно? — вспыхнул он, облокачиваясь на диванную спинку и глядя на профиль ХёнЭ в упор. — Что именно тебе не подходит? Мы толком ещё ничего не делали, чтобы ты могла судить мои размеры или мои умения. И я не хочу зазнаваться, но я вижуал в нашей группе. В смысле, я ведь довольно красив, да? И у меня хорошая физическая форма. А ещё я всю дорогу до дома жевал жвачки. Он наклонился ближе, выдыхая ей в лицо сладкий запах мяты и арбуза. ХёнЭ от этого зажмурилась, но всё же повернула к нему голову. — Дело не в этом, — возразила она. — Ты замечательный, от тебя хорошо пахнет, и я сохранила фотку твоего пресса. Я просто не настроена на что-либо связанное с сексом сейчас. Последние три с половиной часа я обрезала и монтировала видео на канал, я сыта по горло и не хочу об этом ничего слышать. Её плечи вздрогнули — она старалась отогнать утомляющие её мысли. — Ладно, — Тэхён сдался скорее, чем она надеялась, — тогда иди сюда. Он сел ровнее и раскинул руки в стороны. Белая футболка из-за этого натянулась, просвечивая его набухшие соски. Он был на взводе, но готовился уступить место привычным посиделкам и болтовне. — Зачем это? — ХёнЭ с подозрением подходила к его желанию обниматься, но сама уже тонула в мыслях о том, как его руки буду обхватывать её плечи, а нос утыкаться в её шею. — Давай, — настойчивее пригласил Тэхён. ХёнЭ успела заметить, что он широко улыбнулся, когда она подползла к нему на коленях, буквально падая в его объятия и прижимаясь своим телом к его. Хитроумный план Тэхёна заключался в том, чтобы растянуть это на подольше, потому он обвил руками тонкую талию и рухнул вместе с ХёнЭ на диван, слушая её дыхание над ухом. — Ты что делаешь? — она задыхалась, пока их бёдра соприкасались, а его стояк был слишком очевидным, чтобы она могла притвориться, что не заметила. — Ты устала, у меня тоже был тяжёлый день, — он переместил одну руку ей на затылок, путаясь сперва в волосах, но вскоре поглаживая её ласково. — Слышал, обниматься полезно. Даже какие-то исследования проводились… ХёнЭ нужно было время, чтобы умоститься удобнее, но в целом, лежать на Тэхёне было славно. Не менее возбуждающе, чем получать его поцелуи или слушать его флирт, но при этом жар внизу живота постепенно утихал, а вместо него загорался новый огонёк в груди ХёнЭ. Она сжала его руками крепче, сама утыкаясь в его грудь и отгоняя мысль о том, что всё это слишком нереально. Она не может его любить сильнее, а он не может сделать ещё больнее своим дружелюбием, посмеиваясь низко и с хрипотцой над ней. — Вот, тебе всё же чего-то хотелось, — ему было весело. — Давай в следующий раз займёмся поцелуями, если собрались идти постепенно, забывая о том, что было в машине. Даже если ты будешь не возбуждена. Я могу целоваться без сексуального подтекста. Это тоже полезно, как я слышал. ХёнЭ сместила левую руку на его грудь, легко прощупывая под тонкой футболкой мышцы и опираясь на развалившуюся под ней скалу, чтобы немного приподняться. Страшась последствий, она всё же заглянула ему в глаза, большие, тёмно-карие, с золотинкой только при хорошем освещении. И за что он, такой красивый, вновь свалился на её голову? Как всегда не вовремя, вызывая у неё жалость и сострадание, а ещё желание взять ответственность и заботу на себя. Как потерянный «ничейный» щенок, вечно никому ненужный, кроме ХёнЭ. — Что? — Тэхён по-прежнему придерживал одной рукой её за талию, а вторую вынужден был убрать с затылка. — Не можешь налюбоваться? Он был готов поболтать и послушать о том, как хорош. Это поднимало настроение, стрелка которого постоянно, как бешеная, крутилась вправо-влево, от «всё ужаснее некуда» до «терпимо», а иногда и «нормально». Пока завтрашний день казался ему сравнительно перспективным, поддерживать хорошее настроение было реальнее. Рука ХёнЭ сместилась с его груди на диван, сокращая расстояние между их лицами на пару сантиметров. Она зашевелилась на его бёдрах, не сплетая ноги вместе, как раньше, а седлая его. В самых безумных мыслях Тэхён успел понадеяться, что что-нибудь, да получит сегодня, а всё ограничилось трёхсекундным поцелуем в щёку. ХёнЭ прижалась к ней губами, очень медленно отстраняясь и после стирая пальцами тёплый или влажный — или какой она могла оставить — след от поцелуя. Тэхён неосознанно задержал дыхание, играя с самим собой в игру на выдержку. Он не думал, что это было мило, он всё считал чрезмерно горячим, если это делала ХёнЭ. — Это?.. — она внезапно напряглась, поднимая голову и всматриваясь в тёмное окно. — Что там? — Тэхён не хотел отрываться от неё, не хотел нарушать их идиллию и то чувство комфорта, что обычно испытывал, находясь с ней наедине. — Тэхён, — его имя превратилось в судорожный выдох, — кажется, кто-то за окном. Этих четырёх слов оказалось более чем достаточно, чтобы Тэхён резко сел на диване, придерживая ХёнЭ одной рукой. Он убедился в том, что она не упадёт и удержится сама, после чего встал и ринулся к окну гостиной, распахивая тонкий тюль и пугаясь собственного отражения. За окном уже стемнело, а свет в доме был ярче уличных фонарей. — Ты уверена? — он недоуменно посмотрел на ХёнЭ. — Я видела свет фонарика, — она нахмурилась, думая, что Тэхён ей не верит, — может, кто-то с обходом нечаянно забрёл? Иногда я сталкивалась на улице с персоналом, потому что так было ближе до столовой или новички исследовали Кёнгэ… Тэхён не слушал. Он ещё раз попытался рассмотреть что-либо за окном, но видел только слабый отсвет на траве из-за фонарей. Он только сообразил, что если на улице и правда кто-то был, он мог оставаться там, либо уже бежал вглубь Кёнгэ или же из него. Чисто теоретически, не тупи Тэхён так долго, он мог бы попытаться поймать ненормального. А он убеждался всё больше, что такой среди фанатов ХёнЭ имелся. — Жди здесь, — приказал он, замечая, что ХёнЭ уже ищет домашние тапочки, чтобы встать с дивана. Не теряя ни секунды, он буквально переступил через журнальный столик, едва не цепляя ноутбук. Он очень торопился, а адреналин в крови подгонял ещё больше. В какой-то момент Тэхён возомнил себя ничуть не хуже ХюнУ в полицейской форме, дёрнул на себя двери и ступил босой ногой на порожек. В любой другой момент он бы подумал дважды, прежде чем выходить из дома без обуви; он бы уделил пару секунд на то, чтобы влезть в кеды, не зашнуровывая и наступая на задники. — А-а! — его хриплый вскрик на выдохе мог бы всполошить дремлющих в ближайшем лесу птиц, если бы не поле высокой травы, тянущееся тёмно-зелёным морем прямо за домами. Чтобы не перебудить городок, он до боли прикусил нижнюю губу, делая несколько коротких вздохов, и только после медленно переводя взгляд на коврик, брошенный на входе, и свою правую ногу. Ему было страшно представить, что он попытается пошевелить пальцами или попробует сдвинуть ногу, протащив за собой сомкнувшиеся металлические зубцы ловушки для крыс. Тэхён видел мышеловки в магазинах, и они были крохотными в сравнении с этим. Незамысловатая конструкция сработала в считанные секунды, доказывая свою дееспособность. Теперь металл поблёскивал в свете. — Что такое? — ХёнЭ хоть додумалась обуть тапки и не толкать Тэхёна, чтобы выглянуть на улицу. Испуг, который он испытал в первое мгновение, постепенно отходил, уступая место жгучей боли в правой ноге. Зубцы были не такими острыми, как сперва показалось Тэхёну, и основной удар пришёлся на основание пальцев и на мизинец, его разбив в кровь. Казалось бы, всего один крохотный палец, но так болело, будто он всей ноги лишился. — Ты можешь позвонить господину Джи? — Тэхён дышал через рот, расставляя руки в стороны, чтобы ухватиться за дверной проём и заблокировать ХёнЭ доступ и видимость. — Кто-то правда был здесь.

***

Мин Юнги запретил вызывать полицию. Он не меньше остальных хотел это сделать, как и разобраться в происходящем, но выдохнул с явным облегчением, когда господин Джи позвал его к себе вечером, и оказалось, что о неприятности с Тэхёном знают только четверо. Скандал в Кёнгэ, ещё и такого характера, нанёс бы непоправимый урон и поставил под вопрос защиту всех находящихся под опекой управляющего стариков. Единственное, на что согласился Юнги — поставить на ночное дежурство вместо четверых человек шестерых и заставить их обойти Кёнгэ от края до края, убедившись, что на территории нет никого подозрительного. Он отказывался слушать теории Тэхёна о том, что тот, кто подложил крысоловку, обязан был находиться в Кёнгэ, и тем более не допускал мысли, что это был кто-то из персонала. — Из-за отсутствия забора со стороны дороги, вдоль леса и поля к вам слишком просто добраться, — настаивал Юнги, стоя в приёмном отделении и споря с Тэхёном. — Ты ещё скажи, что он через лес и поле прямо пошёл! Тэхён чуть качнул правой ногой, всё так же ощущая боль, несмотря на выпитые таблетки Ибупрофена и Тайленола, которыми его снабдила медсестра сразу после того, как они прибыли в больницу. Господин Джи настаивал на том, что крысоловку лучше не снимать до приезда в госпиталь, а ХёнЭ требовала, чтобы её не только сняли, но и как можно скорее обработали ещё в домике. Она победила, но легче от этого не стало. — А почему это сразу он?! — возмутился Юнги. — Что, если это она? Какая-нибудь чокнутая фанатка. Таких у айдолов хватает. — Что?! — Тэхён округлил глаза от шока. — До твоего приезда у нас всё было нормально, — напомнил Юнги, бросая взгляд на ХёнЭ, которая нервно кусала ногти. — Мальчики, — вымученно прервал их господин Джи, — давайте не будем вот так рубить с плеча. — Я завтра же свяжусь с отцом и обговорю с ним возможность установки камер до окончания строительства, — заявил Юнги. — А если он откажет? — Тэхён похлопал себя по колену, но болью эти хлопки отдавались в стопе. Он просто надеялся, что удар ловушки не был сильным, и он ничего себе не сломал. Хотя было ужасно больно, а вид запёкшейся крови не вселял уверенности, он мужественно добрёл до машины, вешаясь на господина Джи и Юнги, — на второго чуточку больше, из вредности — и так же до больницы. Нужно было больше беспокоиться о себе, но всякий раз, как взгляд цеплял ХёнЭ, ему хотелось спросить, в порядке ли она. — Возможно, — господин Джи приподнял одновременно плечи и брови, — стоит временно перебраться ко мне? Не знаю, кто мог за вами подглядывать, а главное — зачем, но нам троим будет спокойнее, если вы останетесь у меня. — Четвёрым, — прищуривая глаза, исправил Юнги. — Чем вы таким занимались, что кому-то захотелось за этим подглядеть? Юнги почти не волновала травма Тэхёна. Сначала, когда он только увидел, сильно испугался, но со временем убедился, что не так уж сильно оно и болит, раз у пострадавшего хватает сил спорить и он каждые десять секунд поглядывает на ХёнЭ. Собственно, последнее волновало Юнги куда больше. Как и тот факт, что они были вместе в её домике, и оба находились на диване, когда заметили кого-то подозрительного. — Какое вообще тебе дело? — буркнула ХёнЭ. Она была раздражена тем, что у Юнги хватало совести говорить необдуманно и шуметь в приёмной, когда вокруг было достаточно людей, которые тоже ждали своей очереди, и Тэхён выглядел всё бледнее с каждыми новыми десятью минутами, проведёнными не в кабинете врача. Он был перепуган и морщился от боли, но самое очевидное находилось на поверхности — следы от резцов у основания пальцев, сине-фиолетовая гематома в месте удара и перепачканные в крови мизинец и безымянный палец. ХёнЭ подсела ближе к Тэхёну, с каким-то испугом и неуверенностью беря его под руку и сжимая напряжённое предплечье. — Попросить ещё обезболивающего? — она смотрела на него с сочувствием, и это причиняло Тэхёну ещё большую боль. Раньше было проще переносить такой её взгляд, раньше ему хотелось, чтобы она жалела. Чтобы хоть кто-нибудь его жалел. Нужда в сострадании и сейчас никуда не делась, но с тем, как сильно он хотел ХёнЭ и на что шёл, чтобы удовлетвориться за её счёт, аннулировало её жалость. От ХёнЭ ему нужно было зеркальное вожделение — не больше и не меньше. Так какого чёрта она болезненно морщилась и дрожала, как осиновый лист на ветру, пока смотрела на него? — Всё в порядке, — как можно убедительнее сказал он, нащупывая её руку и сжимая пальцы, чтобы она перестала цепляться за его предплечье. — Уже почти не болит, но выглядит немного жутко. Хуже, чем есть на самом деле. Поскольку рядом находился господин Джи, а Тэхён больше всего боялся испортить отношения именно с ним, он настойчиво отвёл руку ХёнЭ подальше от себя и ухватился за подлокотники, даже не глядя на свою ногу. — Господин Ким Тэхён, — медсестра, любезно предоставившая анальгетики, выглянула из кабинета, — можете войти. ХёнЭ вскочила первой, собираясь войти раньше, но господин Джи указал ей рукой на стул. — Я зайду с Тэхёном, — сказал он, — а вы с Юнги посидите здесь. Он даже не догадывался, как Тэхён был благодарен ему за то, что он не позволил ХёнЭ идти с ними. Впервые с тех пор, как крысоловка защёлкнулась, он позволил себе немного расслабиться и не скрывать гримасу боли. И хотя он старался не издавать много звуков, пока врач осматривал и заливал мизинец физраствором, попутно марлевым тампоном смывая кровь, иногда у него вырывались болезненные стоны. — Точно ушиб, — гарантировал доктор, водя ручкой, которой делал записи, опасно близко к ноге Тэхёна. — Но лучше сделать рентген, чтобы убедиться, что мизинец не сломан. Пока может казаться, что пальцем пошевелить слишком больно, но костные дефекты при пальпации повреждённой области отсутствуют, как и изменения размера пальца, и выраженной деформации стопы. Вероятнее всего, сильный удар пришёлся на тыльную сторону стопы, особо не задев наиболее хрупкий и уязвимый палец. Но зайдите ко мне ещё раз, как сделаете рентген. Будет нехорошо, если там трещины. У Тэхёна немного кружилась голова — не то от резкого запаха смеси спиртовых антисептиков, не то от пугающего до чёртиков слова «трещины», когда речь шла о вероятном переломе. Господин Джи снова помог ему подняться, и они вместе поковыляли на выход из кабинета и по коридору дальше, чтобы сделать рентген. ХёнЭ хотела хотя бы туда отправиться с ними, но Юнги не дал ей даже спросить. Пока она не навязалась, он схватил её за низ футболки и вернул в кресло. Чтобы она больше не пыталась объесть все микробы с ногтей, он отошёл к ближайшему автомату и взял для неё ягодный чай. Теперь она грызла кромку бумажного стаканчика. — Всё с ним будет в порядке, — он не знал, как с ней заговорить, но догадывался, что Тэхён будет лучшей темой. — Синяки всегда выглядят так себе, но обычно не болят слишком долго… — Синяки? — ХёнЭ стрельнула в него убийственный взглядом, который и правда его почти поразил. — Хотелось бы мне посмотреть, как не болели бы твои синяки, наступи ты на крысоловку. Ты хоть видел, какая она огромная? А зубцы? — Ты преувеличиваешь, — Юнги заиграл желваками. — Тэхён сам сказал, что всё нормально. Почему ты возишься с ним, как с ребёнком? Он здоровый мужик… Он дёрнулся, когда ХёнЭ сильно хлопнула его по плечу. Если бы не одежда, удар сопроводил бы звонкий шлепок. — Ты оправдываешься, чтобы полицию не вызывать, но я знаю, что делаешь ты это только потому, что за землю трясёшься. Если по какой-то причине Кёнгэ продешевит и ты потеряешь деньги из-за «здорового мужика», меня или любого другого раненного на территории жильца или кого-то из персонала, ты ведь не переживёшь этого. Брови Юнги вмиг сошлись на переносице. Он обычно не был особо эмоционален, пусть даже они ссорились, но замечание ХёнЭ задело его. — Я бы вызвал полицию, будь это кто-то другой, — возразил он, разве что не добавляя, что из-за неё он бы вызвал в первую очередь, — но из-за Тэхёна не стану. Он живёт в Кёнгэ, потому что тебе так захотелось, и ни я, ни кто-либо из работников не должны нести ответственность за его проблемы. И уж тем более пускай не рассчитывает на какую-либо компенсацию за лечение. Если нет страховки — не мои проблемы. ХёнЭ всучила ему стакан с остывшим чаем и встала со своего места, быстро удаляясь по коридору в конец, к большому окну. Юнги не успел её остановить, и следом не побежал. Отхлебнув сладкого чая, он недовольно хмыкнул и стал буравить спину ХёнЭ взглядом. Он видел, как она вынимала телефон и звонила кому-то, как расхаживала вдоль окна, завершая один разговор и начиная следующий. Она звонила ХюнУ, чтобы вкратце пересказать ситуацию, а ещё Шин ЧольСо из танцевальной студии, извиняясь за поздний звонок и сообщая, что Тэхён не сможет присутствовать на завтрашнем уроке. Она пыталась узнать у него, будет ли возможность через пару недель, но он без особого энтузиазма говорил, что расписание часто меняется и неизвестно ещё, что будет через время. ХёнЭ была уверена, что Тэхён расстроится. Сильно. Она увидела его снова через пару минут, когда её отец опять провёл его в кабинет врача. Вторая консультация длилась около десяти минут, пока они, наконец, не освободились окончательно. — Перелома нет, слава Богу, — выдыхал господин Джи, — прописали противовоспалительные и обезболивающие, и носить открытую обувь. Через пару недель и следа не останется. Юнги окинул ХёнЭ я-же-говорил взглядом, на что она закатила глаза. Вот он был таким непостоянным, обманчиво-милым, но ещё той занозой в заднице. И совершенно не стыдился этого. — Я отвезу вас домой, — сказал он, беря Тэхёна под руку, чтобы этого не сделала ХёнЭ. — Сразу к дому господина Джи? Это ведь значило, что они втроём окажутся в небольшом домике с двумя комнатами, кухней и ванной. Пускай даже господин Джи ляжет один в спальне, а гостиную оставит для Тэхёна и ХёнЭ, будет очень проблематично заняться чем-то с нулевой звукоизоляцией.

***

— Точно не болит? — ГёнСун сам болезненно постанывал в трубку — ХюнУ пихала его ногой, чтобы он замолчал и не мешал ей спать. — Я приложил лёд, — ответил Тэхён, ловя на себе удивлённый взгляд господина Джи, потому что никакого «я» не было, это он грелку льдом доверху забил. — Заехать к тебе завтра после работы? Могу привезти чего-то вкусного к пиву. По ту сторону трубки взвыла ХюнУ. Она первой спросила, как Тэхён, а получив вполне удовлетворяющий её ответ, растянулась на кровати и раскинула руки, стараясь заключить ГёнСуна в объятия и помешать ему продолжать разговор. Иногда она ворчала, чтобы они прекращали. — Не стоит, — Тэхён выдавил благодарную улыбку, так как господин Джи поправил покрывало в его ногах. — Ладно, давай завтра созвонимся? Я собираюсь спать. Передавай ХюнУ спокойной ночи. А тебе сладких снов. — А мне сладкие сны не полагаются? — буркнула в трубку ХюнУ, видимо, слыша, о чём говорят парни. — Передавай ХёнЭ тоже спокойной ночи. Хотелось бы ему, но ХёнЭ уже около часа назад легла в спальне господина Джи, а тот, в свою очередь, расстелил диван в гостиной, чтобы появилось два спальных места для него и Тэхёна. Юнги только зря волновался. — Можно выключать свет? Тэхён быстро кивнул, сползая ниже на подушке и натягивая покрывало до подбородка. Он уже скучал по домику «23», оставленной под подушкой пачке сигарет и возможности торчать с ХёнЭ до поздней ночи. Более того, из-за того, что она так быстро ушла спать, закрывшись в спальне, он упрекал себя. Его поведение было глупым. Игнорируя посылку с пауком и наивно выбегая на улицу босиком, он сам себя обрёк на эти страдания с ногой, и ХёнЭ тоже. Она переживала гораздо сильнее его, и напугана была больше. — Тэхён, можно спросить? — господин Джи взбил подушку, прежде чем лечь на неё. — Да, конечно. — Если бы ты узнал, что крысоловка у дома ХёнЭ оказалась по ошибке… кое-кого из персонала, ты бы подал на этого человека в суд? Тэхён всегда думал, что господин Джи к нему небезразличен — из-за ХюнУ или по другой причине. Он относился к нему слишком хорошо, как в школе, так и сейчас, разобравшись с больничным счётом и впустив в свой дом. Тэхён никогда не смог бы отплатить за всё, что он для него делал, бескорыстно, искренне, как для родного сына. — Не уверен, — Тэхён вздохнул. — ХёнЭ сказала, что кто-то подглядывал через окно. Она видела свет фонарика. Если это не простое совпадение… — СуДжэ доверила нескольким работникам разобраться с крысами в пустующих домах. Я думаю, кто-то мог запамятовать, что вы с ХёнЭ живёте там. Я сегодня еле успел подобрать одну из крысоловок у домика госпожи Мин. Боюсь представить, какой крик поднял бы Юнги, наступи сам на это… Звучало бы более убедительно, если бы не тот факт, что в доме горел свет, но господину Джи так было проще себя успокоить. — Мы с ХёнЭ были там. Свет горел в гостиной. — Спереди кто-то мог не заметить. Разговор оборвался без остаточного решения Тэхёна и новых оправдательных речей господина Джи. Чувствовал ли от этого Тэхён себя лучше? Нет. Расслабился ли он, узнав, что это кто-то из персонала? Определённо нет. Перестал ли подозревать неизвестного и пытаться всё связать с пауком? Нет, нет и ещё раз нет.

***

ХёнЭ прикрыла ноутбук, когда видео догрузилось. Обычно она оставляла его открытым и обновляла через минут пять, чтобы проверить, сколько человек уже успели поставить оценку «нравится», но сегодня ей было почти неинтересно знать это. Куда интереснее ей было открыть дверь в гостиную и прокрасться на цыпочках к двери ванной, где сидел Тэхён. Начиналось всё на диване — он не вылезал из-под покрывала, принимая чей-то назойливый звонок, но сразу после начала разговора проковылял в ванную, наверняка, чтобы ХёнЭ не могла подслушать. Такая секретность её убивала. Она ставила на то, что это его директор или какой-нибудь другой звонок по работе, но очень удивилась, подойдя впритык в двери. — Пап, это пустяки, просто глупое заявление, которое СМИ раздули. Нет, нет, я не ухожу из компании. Да, у меня куча проектов. Ты же смотрел недавний эпизод шоу? Ага, чёрная паста… — он делал паузы, выслушивая отца, но зачастую прерывая его возмущённый голос, потому что он обычно способствовал появлению мигрени. — Я не хочу ехать. Я не буду там работать! Что? Кому ты уже пообещал?.. ХёнЭ прижалась к стене правее от двери, упираясь в неё макушкой и слушая, как Тэхён мечется между спокойными заверениями, что у него всё отлично, фырканьями и откровенно грубыми отказами, способными начать настоящую ссору. Не видя его, она могла только представить, как он злится, возможно, сильно хмурясь и сжимая челюсти. — Я скоро уже уеду. Пап, ты вообще слушаешь? Пап?.. Чёрт! Тэхён подошёл к двери тихо и быстро, открывая её и вздрагивая от испуга, когда заметил возникшую рядом ХёнЭ. Он не ожидал её там увидеть. — Извини, что так долго, — промямлил он, отступая в сторону и сжимая до побелевших костяшек мобильный. — Я не в ванную, — ХёнЭ ухватилась за рукав его футболки, не очень настойчиво таща его на себе. — Ты уже завтракал? — Я не голоден. — Ты пьёшь таблетки. Нельзя их пить на голодный желудок. Она шла в его темпе, всё поглядывая на его ногу. Хоть крови уже не было, вид у неё был кошмарный. — Как насчёт сэндвича? Могу приготовить для тебя прямо тут. У папы всегда есть ветчина дома и зерновые булочки. Тэхёна мутило от волнения, и он был уверен, что от еды станет только хуже. — Я не хочу, — он с трудом сглотнул, потому что во рту было сухо, как в пустыне. — Перешлёшь мне, пожалуйста, ещё раз расписание автобусов? Я где-то потерял предыдущее… ХёнЭ стоило удивиться ещё раньше, когда оказалось, что в половину восьмого он не спит. Пока она бегала за ноутбуком, он кое-как помылся, не намочив больную ногу, высушил волосы полотенцем, уложил чёлку вниз и упорствовал, не желая возвращаться на диван. — Что? Куда ты собрался? — Танцы в десять, — напомнил он, правой ногой ступая только на пятку и от этого хромая. — Если выйду около половины девятого, успею ведь? Уже было десять минут, и Тэхён явно преувеличивал свои способности, потому что ему ещё предстояло доковылять до домика, переодеться, а потом успеть добраться до остановки. Она не знала, что он собирался воспользоваться велосипедом. Сумасшедший. — Тэхён, прости, — ХёнЭ приобрела виноватый вид, — я ещё вчера сообщила ЧольСо о твоей травме. Твой урок перенесён. Она незаметно скрестила пальцы левой руки, чтобы Тэхён не спрашивал, на когда именно, но либо сделала это слишком поздно, либо это в принципе не работало. — На какой день? — он ничуть не расслабился, узнав, что может ещё поспать и поберечь свою ногу. — Он точно не сказал, — из пальцев ХёнЭ выскользнула его футболка, он вырвался. — Обещал сообщить позже, когда будет знать, какое у него расписание. Он согласен дать тебе две-три недели… — Нет, — Тэхён направился к выходу из домика, стараясь идти уверенно, без прихрамывания, но когда ступал всей ногой, непременно чувствовал боль в мизинце и давление тапочка на разросшуюся ещё больше гематому. — Если он не дал чёткого ответа на вопрос «когда», значит, никакого позже не будет. Я знаю, я много раз прослушивался на шоу, как в качестве ведущего, так и в качестве конкурсанта. «Созвонимся позже» даже для лучших друзей не всегда актуально, не то что для занятых людей. ХёнЭ выбежала следом за ним на улицу, с трудом успевая ухватиться вновь за его футболку, в этот раз за шиворот, пока он не направился к велосипедной парковке. Она удерживала его на месте, а ткань всё натягивалась. — Тэхён, ты даже ходить нормально не можешь, о каких танцах речь? — не ослабевая хватки, она упрямо потянула его к себе, а когда он с места не сдвинулся, сама обошла его справа и заглянула в глаза. Он оставался упрямым, недовольным, будто это было наказание лично от ХёнЭ, а не от Всевышнего. — Ты ведь понимаешь, да? — спросила она, наблюдая, как понемногу он расслабляется и морщинка меж бровей исчезает, приводя его к такому безэмоциональному, но в то же время грустному выражению лица. — Твой папа позвонил моему утром и рассказал ему про мою ногу. И про то, что я безработный, бездомный неудачник. Теперь он хочет приехать и забрать меня к себе. Что даже хуже — он видел пост о расформировании группы. Отец ХёнЭ наверняка тоже в подобной ситуации захотел бы забрать дочь домой. Это нормально, что господин Ким беспокоится. — Будет ещё круче, когда он наткнётся на статью о смерти Мисон, и там тоже будет указано моё имя, потому что с сегодняшнего утра уже вышло несколько статей о «смерти на вечеринке». Пока не говорят, кто именно умер, настаивают на несчастном случае, но не откладывают расследование в долгий ящик. — О чём ты? ХёнЭ зашла в интернет только чтобы видео опубликовать, и даже не додумалась пролистать новости, подозревая, что рано или поздно в прессу просочится информация о Мисон. — ХюнУ написала, что ждёт нас после четырёх на допрос. Не лично — другие люди. Как она и думала, её отстранили сразу после первого же человека, который упомянул тебя. Родственники не ведут дела родственников. Для Тэхёна всё складывалось, как всегда, не очень. Умела жизнь поставить ему чёрную полосу в километр, когда белая продлилась всего пару метров. — Я ей позвоню и скажу, что с твоей ногой мы не можем, — она вдруг испугалась, сильнее, чем вчерашней мышеловки или чего-либо ещё. Сглатывать стало в разы тяжелее. — Попросим перенести на другой день. — У меня сегодня ещё встреча в компании. Нельзя перенести всё, как бы ни хотелось. В отличие от ХёнЭ, он думал, что разобраться со всем в один день проще, чем размазывать неприятные встречи на целую неделю. Она отпустила его футболку, а взамен стала сжимать и разжимать пальцы, чувствуя лёгкое онемение. — Тэхён, есть кое-что, о чём я не сказала ХюнУ. — Про угрозы с разоблачением? Он не рассказывал ей о разговоре с ХюнУ и том, что сдал с потрохами маленькую стычку у бассейна. Не то чтобы он не считал это важным, но думал, у них ещё представится случай обсудить это втроём. — Нет, — ХёнЭ начала заламывать пальцы, вызывая у Тэхёна беспокойство. — Я не очень хорошо помнила саму вечеринку, больше тебя и меня… Но после встречи с ХюнУ мы вернулись домой и я простояла целую вечность под душем, думая над тем, каково это — умереть на грёбанной вечеринке, которую сама же и организовала. И пока стояла под водой, вспомнила, как ты пошёл в туалет. Удивительно, что она вспомнила именно это, а не то, как он послушно ждал её у двери и придерживал за руку почти весь вечер. — Сильный ливень был почти непроглядным, но мне показалось, что я видела кого-то у бассейна. Кого-то, кроме Мисон. ХёнЭ понимала, что сама же нагнетает, что среди тех двоих у бассейна и вовсе могло не быть Мисон. Какая-нибудь пьяная парочка запросто могла устроить себе свидание под дождём, а она страстные поцелуи из-за плохой видимости приняла за что-то другое, что-то вроде борьбы. — Почему ты сразу не позвонила ХюнУ, когда вспомнила? Теперь Тэхён чувствовал ответственность за каждое недоговорённое или сказанное слово. Он относился серьёзно к смерти, но к ХюнУ — не очень. Да, она работала в полиции, и её амбиции, как небоскрёбы, тянулись до самых облаков, но он, как и её мужчины-коллеги, не брал всерьёз её попытки что-либо выведать. Он и сам надеялся, что ХюнУ преувеличивает и играет в детектива, ища разгадку к загадке, которой нет. — Я испугалась, — ХёнЭ прикрыла рот ладонью, закрывая глаза. Её нижняя губа дрожала и плечи тоже. — Тогда я открыла дверь, а ты позвал меня. Я много думала о том, мог ли кто-то услышать моё имя, мог ли догадаться, что я что-то видела… Лёгкая паранойя, накрывшая Тэхёна после её слов, заставила его обернуться, оглядывая пустую улицу и парковку велосипедов. Она была похожа на свалку, где всё стояло вплотную, но промежутков на самом деле было достаточно для того, чтобы кто-то спрятался. Казалось, Тэхён сейчас мог заметить все тайные места, в которых мог бы кто-то скрываться: в пустующих домах, под спуском к каналу, между зданиями или на стройке. — Тш-ш, — он прижал указательный палец к своим губам, и кивнул ХёнЭ в сторону открытой двери. Они вернулись в дом на пару шагов, и оба вздрогнули из-за прохлады внутри, которая никак не могла сравниться с жарой на улице. — Мы должны рассказать об этом сегодня, — полушёпотом сказал Тэхён. — Если кто-то правда видел тебя и решил, что ты знаешь больше, чем удалось разглядеть через сильный дождь… — А вдруг крысоловка — это предупреждение? ХёнЭ была готова любой шорох в Кёнгэ списать на кого-то, кого считала убийцей или просто причастным к смерти Мисон. — Это не так. Мы с господином Джи вчера говорили об этом, и я подозреваю, что он знает, кто подложил крысоловку. Якобы непреднамеренно. Но если это правда кто-то из Кёнгэ, а не извне, он не мог находиться в тот день на вечеринке. Либо господин Джи сильно ошибался. — Папа знает? — ХёнЭ замотала головой, отметая такую возможность. Она уже саму себя заверила, что это предостережение, если не прямая угроза. Тэхён обхватил её плечи, встряхивая ХёнЭ для того, чтобы она перестала думать так много, загоняя саму себя в угол. — Расскажи сегодня полиции, что видела. Они могут не взять во внимание, но скорее сочтут это хорошей зацепкой… — А если они не поверят? Кто-то расскажет, что мы с Мисон ссорились, другие подтвердят. Тогда полиция решит, что я выдумываю, чтобы отвести от себя подозрения. А ХюнУ даже не будет рядом. Тэхён хотел сказать, что рядом будет он. Это не одно и то же, но он присутствовал на вечеринке и может подтвердить, что они были неразлучны. За исключением тех двух минут, что он пробыл в туалете, а ХёнЭ подсмотрела нечто у бассейна. — Расскажи мне всё, что запомнила. Приблизительный рост людей, находящихся на улице, направление движений — к воде или от неё. Звуки, которые слышала. Возможно, оттенок одежды. А я скажу полиции, что сам это видел. Тогда никто не подумает на тебя.