Я лишу тебя сексуальной безграмотности

— «Надеюсь, он подарит тебе тёплые объятия одинокими ночами», — со смехом прочитал Тэхён, продолжая надрывать крафтовую бумагу, которая не давала пробраться к коробке, и параллельно поглядывая в письмо. — Все твои подписчики знают, что у тебя нет отношений? ХёнЭ посмотрела на Тэхёна скептически, в большей степени потому, что ему было очень весело распаковывать её посылки и читать письма, комментируя каждое слово. Так он обозвал очередной портрет ХёнЭ из кофейных зерён «переводом продуктов» и нечаянно отколупал одно зёрнышко как раз из центра лба. То же самое и с недавно прочитанным письмом, что было вложено в посылку с мягкой игрушкой. Для настоящих объятий она была маловата, но ХёнЭ с первого взгляда, с первого прикосновения белый плюшевый мишка с огромными карими глазами пришёлся по душе. «Пылесборник», — прокомментировал Тэхён, тыкая мишку в чёрный нос. — Я не скрываю от них, — буркнула ХёнЭ, незаметно ощупывая игрушку со всех сторон и особенно внимательно вглядываясь в бездонные, практически чёрные глаза. Паранойя по-прежнему никуда не делась. — Когда у меня был парень, я говорила: «Мы с ним попробовали это или то», а когда мы расстались, я так и написала: «Мы расстались». Тэхён поддел крышку с коробки пальцем, но сделал паузу в распаковке, с интересом глядя на ХёнЭ после её слов. — Когда это было? Он пролистал немало фотографий и постов в её ленте Instagram, а в видео не мог припомнить толковых упоминаний её бывших, но подозревал, что ХёнЭ делилась подробностями своей личной жизни не только там. У неё был длинный список социальных сетей, так что неудивительно, что ей нужна была Дженна, чтобы помочь за всем уследить и всем ответить. — Может, год назад? — вздохнула ХёнЭ. — Я не считала. — А почему расстались? Неужели Тэхён спрашивал что-то по темам, лишь косвенно касающихся секса? Это было что-то новое, но ХёнЭ всё равно не очень хотелось говорить об этом. — Он нечаянно попал на моё селфи для соц. сетей, — она сложила очередное письмо в стопку других, доставленных Сэгылем ещё позавчера к дому её отца. — Лицо было смазано, никто его не узнал, но он закатил истерику… — Из-за фото? — недоуменно буркнул Тэхён. — Из-за фото со мной, — объяснила ХёнЭ. — Он не хотел, чтобы кто-то, кроме его близких друзей, знал о нас. Ему было стыдно встречаться с секс-блогером. Или он просто хотел всё закончить, а ситуация с фото была очень кстати. — Вот придурок! — возмутился Тэхён. — Что в этом стыдного? Я не понимаю… ХёнЭ сначала пожала плечами, но на самом деле прекрасно знала, почему кому-то хотелось держать это в тайне. Общественное мнение не особо тревожило её, потому что она всегда могла спрятаться в Кёнгэ и потому что уже много чего добилась со своим блогом, но людям вроде Хебина, которые работали в офисе и тряслись за свою репутацию не только на работе, но и дома, перед родителями, было непросто. — Много кто мог бы насмехаться над ним. — Не защищай и не оправдывай его, — попросил Тэхён довольно резко, явно злясь на нелепость ситуации. — Если он был твоим парнем и у него язык поворачивался говорить «Я тебя люблю», его не должны были волновать чьи-либо насмешки. Но я правда не понимаю, что в этом смешного — ты просто человек с интересной работой. И ты не стыдишься говорить о сексе. Разве это плохо? В противовес его словам уши ХёнЭ быстро покраснели и стали горячими. Она чувствовала, как они горят и словно пульсируют, пока Тэхён говорил. — Открой уже коробку и убедись, что там нет никаких пауков, — вздрагивая якобы от представления членистоногих, ХёнЭ старалась унять дрожь в теле и голосе из-за того, как странно и приятно было слышать, что Тэхён её защищает. Он согласно кивнул и скинул крышку, сам немного пугаясь нечаянного прикосновения к надорванной бумаге и ошибочно принимая её за паучьи лапки. — Тут розовая коробка от… Satisfyer, — его хмыканье было в равной мере удивлённым и удовлетворённым. Хотя ХёнЭ тянулась к нему, чтобы отобрать спонсорскую рассылку, он первым вытащил небольшой прямоугольный кейс, из которого торчала фиолетовая ленточка. Потянув за неё, он выдал ещё более довольное «у-у», приятно удивлённый магнитом под картоном. Коробку можно было открывать и закрывать, без нужды рвать или портить другим образом. — Отдай, — потребовала ХёнЭ, не дав Тэхёну даже толком рассмотреть странное на вид нечто. Розовое, с белой головкой, очень похожее на эти штуки для лица, которые используют косметологи для омоложения, втирания кремов или очистки кожи, и одновременно с тем напоминающее одну из игрушек, на которые у ХёнЭ был обзор не так давно. Тэхён, кажется, смотрел порно с чем-то подобным, но всё равно понять не мог, как оно работает. — Можно, я посмотрю? — спросил он, отталкиваясь от пола одной рукой, чтобы встать и отскочить подальше до того, как ХёнЭ схватит его за футболку, руку или попросту отберёт уже официально её игрушку. Тэхён поддел пальцами обтянутый силиконом розовый вибратор, вытаскивая его из коробки и сразу нажимая на кнопки. — Он не работает, — отсекла ХёнЭ, притягивая к своим ногам коробку, в которой игрушка пришла, и обнаруживая там ещё кое-что. — Сначала нужно подзарядить. Магнитная зарядка под пластиковой формой для вибратора. Тэхён предпринял ещё одну попытку понажимать на кнопки — их было всего две. — А долго заряжаться будет? — ему не терпелось услышать тот негромкий рокот, о котором упоминала ХёнЭ в видео. Как и прижаться хотя бы ладонью к округлой головке, чтобы почувствовать волны воздуха. — Около четырёх часов в первый раз. После приблизительно по полтора. Тэхён выгнул брови, глядя на ХёнЭ жалобно. — Что? Четыре часа? — он опять плюхнулся на пол, уже с досадой поглядывая на розовый вибратор. — Кто вообще так делает? Будь то новый телефон или секс-игрушка, разве не должны они быть сразу разряжены, чтобы тот, кто и так ждал их по почте неделю, не должен был потом ждать ещё четыре часа, прежде чем попробовать? Он был очень нетерпеливым и немного покачивался, вынимая магнитную зарядку и балуясь ей. — Можешь пока попробовать это, — ХёнЭ поддела ногтем прозрачную плёнку, стягивая её с плоской металлической коробочки, похожей на портсигар. Тэхён моментально ухватился за возможность узнать что-то новое и временно отложил большую коробку, чтобы взять маленькую. Её содержимое звенело, и это было неудивительно — внутри находились зажимы для сосков на металлической цепочке. Металл был холодным, а на самих зажимах имелся болтик для регулирования. — А, эти штуки, — он снова был разочарован, спеша протянуть коробку обратно. — Это ты можешь попробовать. Мне зачем? В теории, было бы любопытно зажать палец и прикинуть, какие ощущения может испытывать ХёнЭ, но гораздо больше Тэхёна интересовали игрушки для нижней части тела. — Что? — усмехнулась ХёнЭ, забирая не коробку, а только зажимы из неё. — Боишься, что будет больно или думаешь, что твои соски чем-то хуже моих? Он словами передать не мог, как ему нравилось, когда у ХёнЭ появлялось настроение на что-то такое. Лёгкость её движений, изгиб её спины и руки, задирающие его футболку… Он неосознанно склонил голову в её сторону и подался вперёд, явно ожидая большего. Но ХёнЭ целовать его не стала — просто села на колени рядом с ним и подняла белую футболку. Она вообще-то тоже хотела взять чуточку больше, потому позволила себе не просто пялиться, но и провести пальцами по его подкачанному животу, двигаясь в сторону вздымающейся при каждом вдохе груди. — Знаешь, что если шлёпнуть по соскам, они набухнут в течение ближайших пяти-семи секунд? Она не просто сказала, она взаправду поочерёдно слабо хлопнула его по груди, потому что от этого выигрывали сразу двое. — Я придержу, — предложил Тэхён, поднимая руки и сам удерживая свою футболку, задранную до самых ключиц. Опуская голову, чтобы следить за тем, что делает ХёнЭ, он уговаривал себя оставить губы в покое, потому что наверняка он выглядит по-идиотски, кусая их без конца, но так он боролся с переизбытком чувств, что как-то внезапно навалились. — Ещё так можно, — пытаясь замаскировать своё волнение и сбившееся дыхание под последствия ползанья по полу и такого сложного задирания футболки, ХёнЭ упёрлась рукой в напряжённый пресс Тэхёна, склоняясь к его груди. Она расслышала сдавленный стон через стиснутые зубы. Это дало ей повод полагать, что идея лизнуть, а потом втянуть левый сосок в рот, была очень хорошей. Тэхён сильнее сжал белую ткань, в то же время опуская голову ещё ниже, чтобы смотреть за тем, как ХёнЭ ласкает его грудь губами. Раньше прикоснуться руками к ней не имела права, а теперь всасывала в рот чувствительную кожу и отстранялась, оставляя на ней красные следы. Это уже было достаточно приятно и возбуждающе для того, чтобы Тэхёну стало тесно в шортах. ХёнЭ сама не знала, чего добивалась, и действительно ли в её планах мелькал его оргазм, но она с большим удовольствием раскрутила болтики на зажимах и прицепила их к покрасневшим соскам Тэхёна. После этого его затуманенный взгляд ещё внимательнее следил за каждым её движением, а стоны стали срываться чаще с его губ. Он постанывал, и потому что металлическая цепочка была холодной и очень непривычно ощущалась на коже, и потому что был удивлён тем, что это не больно, а именно приятно, и потому что вид ХёнЭ, управляющей им, как лошадью, дёргая разве что не за поводья, а за цепочку, сводил с ума. Он знал, что из-за этого не кончит, но предпочёл бы продолжать эту игру как можно дольше. Ощущение давления в боксерах, тёплые пальцы ХёнЭ в совмещении с ледяным металлом и её мягкие губы на его груди и животе… — Тэхён, ХёнЭ, вы дома? — господин Джи очень шумно скидывал ботинки в прихожей, при этом умудрившись дверь входную открыть очень тихо. — На обед не собираетесь? Испуг на лице ХёнЭ был ничуть не хуже игривого выражения. Тэхён бы даже рассмеялся, если бы сам не был напуган и сосредоточен на футболке, которую торопился опустить, и ногах, что подтягивал к себе, чтобы спрятать стояк. — Да, пап, — ХёнЭ почти растянулась на полу, чтобы дотянуться до кейса с вибратором, захлопнуть его и забросить в непримечательную коробку с почты. Она успела отсесть в сторону, увеличивая дистанцию между собой и Тэхёном почти до максимума, но не избавляя ни одного из них от ошарашенного вида и раскрасневшихся щёк. Господин Джи ступил одной ногой в гостиную, но замер, задержав взгляд на Тэхёне, который всё пытался прочистить горло, сильно сжимая руками колени и сутуля плечи. Он, вроде как, уже пару раз ловил его на чём-то таком. В старшей школе. В спальне ХюнУ. — Разбираете почту? — тоже прокашливаясь, спросил управляющий. — Ага, — ХёнЭ ухватилась за письма, только сейчас додумавшись чем-то занять руки. — А ты почему здесь? Ты же обычно сразу из офиса в столовую идёшь… — Я так и думал, но решил проверить, ушли ли вы уже на обед. Тэхён ещё больше ссутулил плечи. Раньше белая футболка его ничуть не беспокоила, но теперь показалась слишком облегающей и просвечивающей. Зажимы наверняка проглядывали через неё. — Так что? — господин Джи добродушно улыбнулся. — Идём кушать? — Да, наверное, — уклончиво ответил Тэхён. — Пару минут, — добавила ХёнЭ, притворяясь, что ей нужно дочитать письмо. — Только закончу здесь, выкину бумагу, а Тэхён… Ты вроде в туалет собирался? Парень быстро закивал в ответ, внезапно припоминая, что и правда собирался. Только вставать и идти при господине Джи было неловко. Пришлось отвернуться к дивану, облокотиться на него и так подняться с пола. А потом крабиком пробираться в ванную комнату, чтобы снять зажимы и немного прийти в себя после того, чем они с ХёнЭ занимались.

***

Юнги надкусывал лаваш с горячим тянущимся «Сулугуни», с явной неприязнью глядя на Ким Тэхёна, сидящего напротив. С Юнги никто не стремился так поболтать, как с ним, и до его прихода за столом со стариками было тихо и тухло. Зато появление ХёнЭ и её друга привело господина Бёна в настоящий восторг. Госпожа Су тоже много болтала, вместо того, чтобы кушать свой стейк. — Тот макияж с видео, с оранжевыми тенями, ну очень красивый. Ты выглядела совсем как куколка! — А мне нравится, когда у неё блёстки, — вклинилась одна из сестёр Ки. — Как мужчина, авторитетно заявляю, что нашей ХёнЭ лучше всего без косметики вовсе, — сказал господин Бён, попутно поддевая Тэхёна локтем, чтобы тот поддержал его. — Как мужчина, вы авторитетно ничего не смыслите в косметике или её отсутствии, — вставила слово госпожа Мин, удивив внука тем, что она вообще слушала, о чём говорят за столом. — А вот и неправда, — господин Бён оставил ложку стоять в густой каше с креветками. — Когда я был в рок-группе, мы постоянно красили глаза. Я много чего знаю о косметике. Тэхён усмехнулся, опуская голову и глядя в свою тарелку. Они с ХёнЭ плотно позавтракали, из-за чего на обеде он себе взял только вареное яйцо и гренки с сыром, и то не мог их доесть. У него не было настроения на еду, зато он мечтал поскорее вернуться в домик, где они с ХёнЭ опять останутся наедине, потому что у господина Джи появились неотложные дела из-за разбитого окна в офисе — он ушёл раньше с обеда из-за этого. — Вы были певцом или играли на инструментах? — спросила ХёнЭ, без конца улыбаясь этому обсуждению макияжа и подробностей из прошлого. — На нервах своего отца и немного на гитаре. Но наши песни в основном состояли из весьма сомнительных вокальных партий и барабанов. Благо, это прекратилось, как только я поступил в университет, а потом занялся работой. Во взгляде госпожи Су вспыхнула враждебность. Такое случалось крайне редко и чаще, когда господин Бён упоминал работу. — Ну давай, — с вызовом начала женщина, — расскажи теперь, как ты был занят работой и как банк «Ханён» задавил банк «Пада»… Тэхён надкусил хрустящую гренку, привлекая к себе внимание громким хрустом. — Вы работали в банке? — спросил он, прожевав. — В каком из? Господин Бён очень гордился своим вкладом и трудом, и сел ровнее на стуле, когда речь зашла о деле всей его жизни. — Я перекупил банк «Ханён», когда он был в упадке, в начале двухтысячных, и поставил его на ноги, кирпичик за кирпичиком. А банк «Пада», — он посмотрел на госпожу Су в упор, не желая упустить её убийственного ответного взгляда, — в то время как раз доживал свои последние деньки. Отец госпожи Су им владел, но после моего прихода им пришлось сменить направление бизнеса. И Юнги, и ХёнЭ слышали об этом уже не раз. Обычно обсуждения, чей банк или бизнес прибыльнее, полезнее, лучше никогда не заканчивались хорошо, вплоть до того, что когда-то госпожа Су больше двух недель с господином Бёном не разговаривала. — У моего отца когда-то был счёт в «Пада», — вновь перетянул на себя покрывало Тэхён, — а моя компания сотрудничает с банком «Ханён». Но мне не очень нравится второй. Госпожа Су прониклась большей симпатией к Тэхёну после его слов, а господин Бён чуть на стуле не перевернулся, скрипя ножками. — Почему это тебе не нравится? Мой сын вкладывает много сил, чтобы «Ханён» был образцом для подражания. Персонал, предложения по депозитам и кредитам — всё на уровне. — Да, — не стал спорить Тэхён, — это всё хорошо, но банк придерживает выплаты компании. Что-то вроде родительского контроля за счетами артистов, и непонятно, стану ли я однажды достаточно взрослым, чтобы сам распоряжаться своими гонорарами. Юнги пришлось на время задержать дыхание, чтобы воздержаться от комментариев. Его раздражало, что Тэхён сетовал на что-то, когда последние несколько лет вечно мелькал на музыкальных шоу. И Юнги ни за что бы не поверил, что ему за это не платили. Никто не работает бесплатно. Или некоторые просто не видят причин годами работать за «спасибо» фанатов. — Никогда не слышал, — изумился господин Бён. — Что за система такая? — По-моему, первые два года компания пытается отбить затраты на дебют, — сказала ХёнЭ. — Да, Тэхён? — Да. Иногда дольше. Даже чтобы попасть на развлекательные шоу, не являясь мега-популярной группой, компания платит. Обычно дебют и следующие два камбэка, но если после популярность так и не приходит, становится сложнее и дороже выбить эпизод. Юнги откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и уставился на Тэхёна. Не то чтобы он никогда не задумывался о сложностях становления айдолом, но ему всё ещё не верилось, что это так тяжело. Едва ли сложнее, чем заключать сделки со строительными компаниями и пытаться убедить акционеров, что постройка городка престарелых принесёт свои плоды. — А как же концерты? — принимая сочувствующий вид, спросила госпожа Су. — Билеты ведь стоят целое состояние. Они ведь много приносят? — Зависит от наполненности зала, стоимости аренды, количества стаффа, освещения и прочего. Обычно это более-менее окупало камбэки, но из-за карантина в последние годы было непросто, — у Тэхёна окончательно пропал аппетит. Он ненавидел пересказывать то, что ему в уши лил менеджер или сам директор Ко. Пустые отговорки, якобы весомые причины, по которым стафф должен получить свои три миллиона в месяц, а мемберам хватит и того, что они живут бесплатно в общежитии, едят в столовой и фотографируются на далеко не самые новые модели телефонов фирмы, контракт с которой истёк ещё в две тысячи семнадцатом. Пара миллионов в месяц и им, разумеется, полагалась, но у Тэхёна и в мыслях не было что-либо копить — он или тратил, или отправлял отцу, беспокоясь, что зарплаты с заправки будет недостаточно. Теперь он жалел, что не открыл настоящий депозит. Будь он предусмотрительнее, за эти годы успел бы насобирать достаточно. — Какая-то глупость, — заключил Юнги. — И зачем тогда участвовать во всём этом, если можно найти себе нормальную работу? Желающих всегда много, но с дипломом в любом случае больше шансов. Ты обучался на музыкальном факультете? Юнги считал, что даже по этой специальности можно найти более стабильную и востребованную работу. Шесть пар глаз уставились на Тэхёна, и только ХёнЭ потупила взгляд в тарелку, отвечая негромко: — У него нет диплома. Он дебютировал сразу после школы и не учился в университете. Вот это и правда было стыдно — в двадцать семь с половиной так и не обзавестись дипломом. И не сравнится с проблемами бывшего ХёнЭ, который стыдился своего упоминания в секс-блоге. — О, ну ничего! — Не всем ведь дано учиться в университете, — заговорили обе госпожи Ки. — Слышала, обучение сейчас очень дорогое… Кому нужны эти кредиты, которые потом всю жизнь выплачивать? — натянуто улыбнулась госпожа Мин. — Да, — поддержала ХёнЭ, — мне мой диплом даже не пригодился. — Это пока что, — сказал Юнги, осуждающе глядя на Тэхёна, которому и так кусок в горло не лез. — Не будешь же ты вечно вести свой блог, а Ким Тэхён скакать по сцене. Рано или поздно вы становитесь слишком взрослыми, чтобы продолжать подобное ребячество, и приходится браться за голову и настоящую работу. ХёнЭ всерьёз считала, что Юнги невыносимый. Как только он начинал ворчать, забегая далеко вперёд, как будто очень торопился дойти уже до финиша, которым являлась пенсия или смерть, упускал из виду то прекрасное, что разворачивалось перед ним сейчас. С тех пор, как он завёл свою шарманку о роспуске персонала и перестройке Кёнгэ, её не покидала мысль, что он настолько боится не справиться с тем, что создал его отец, что предпочитает аквапарк или торговый центр, с пассивным доходом от аренды или ещё чего. Ведь его куда больше беспокоит своя безбедная старость, чем одинокая старость людей вроде господина Бёна. — Кстати о работе, — госпожа Су взмахнула руками, чуть не перевернув стакан с соком, к которому ХёнЭ и не притронулась. — Тэхён, я слышала, ты помогал господину Бёну с его делами. Ты не мог бы и мне помочь, пожалуйста? — Мы с сестрой первые собирались попросить, — заговорила госпожа Ки с родинкой. — Никто в Кёнгэ не собирается разобраться с этой проклятой акацией у нас во дворе. ДжэОн сказал, будто в услуги нашего садовника это не входит. Ты ведь справишься с секатором и порослью? Или нам нужно вызвать кого-то из другого города? Юнги мог бы разобраться с этим. Не лично, но через своего отца. — Нет, не нужно, — спохватился Тэхён, — я умею. Когда учился в школе, мы с папой часто ездили на обрезку деревьев. Госпожа Су не дала сёстрам Ки вдоволь нарадоваться, постучав костяшками пальцев по столу. — Сначала помоги мне, Тэхён, — попросила она, — это займёт точно меньше времени, чем акация… Господин Бён рядом довольно хмыкнул, и Тэхён тоже не сдержал улыбки — извиняющейся. Может, с деревом во дворе он ещё как-то мог разобраться, но всё равно ручаться за качественную работу не мог. Понятия не имея, что от него нужно госпоже Су, обещать ей что-либо он тоже не решался. Его понемногу охватывали паника и страх, что всё, за что бы он ни взялся, непременно провалится. Как перенесённый на миллионы лет урок танцев. — У Тэхёна ещё нога не зажила, — ХёнЭ встала из-за стола, забирая свою посуду, — как насчёт начать через пару деньков? Вряд ли акация успеет разрастись ещё больше. — А моя работа ног не требует, — сказала госпожа Су. — Но у нас с Тэхёном сегодня планы, — оповестила всех ХёнЭ. — Едем докупить лимоны и сахар для домашнего лимонада, который будут раздавать на завтрашнем просмотре фильма. Тэхён не знал, что у них есть планы после обеда, думал, такими закупками занимается персонал. Юнги тоже так думал, и оставался удивлённым до тех пор, пока не заметил, как ХёнЭ Тэхёну подмигнула.

***

Даже с тем, что машина была припаркована, а по улице сновали люди, ХёнЭ не выключила музыку и не сделала её тише. Подпевая песне, она двигала плечами в такт и постукивала ногой по коврику, а ещё неизменно вызывала у Тэхёна хохот. Ему так смешно и неловко одновременно в последний раз было во время просмотра первой дорамы ЛиМина, когда он толкал пафосные любовные речи и целовал актрису на ведущей роли. И тогда, и сейчас у него прям мурашки по рукам бегали, особенно когда их с ХёнЭ взгляды встречались на каком-нибудь неудобном слове, вроде «любовник» или «красивый». — Всё, — заявил он, пытаясь нажать кнопку и выключить радио, — всё, заканчивай. — Нет, оставь! — Ты сказала, нам надо быть там не позже половины четвёртого, а уже без пятнадцати. Нас выставят за двери. Под влиянием песни, и не более, ХёнЭ дотянулась до Тэхёна и легонько ущипнула его за щёку. — Я в курсе, что ты безмерно рад получить хорошие анализы и тебе невтерпёж оказаться на кушетке, измазанным тёплым воском, но дай мне дослушать вашу песню. — Она отстойная. Куплеты и припев совсем не подходят. Словно из двух разных песен. Продажи были минимальными, и она наименее прослушиваемая в сети… Его слова запросто подкреплялись фактами, но ХёнЭ было всё равно. Ей нравилась эта песня. С первого прослушивания она была в неё влюблена. Тэхён здесь начинал, а ещё ему досталось два припева, что было просто замечательно. К тому же, она идеально подходила для того, чтобы подпевать ей, пока ведёшь машину. Или пока паркуешься у салона. — Она классная. Во время вашего камбэка я купила её с трёх аккаунтов. Тэхёну оставалось только тяжело вздохнуть, хотя хотелось спросить, неужели ей деньги не на что было потратить, кроме этой дурацкой песни. — Когда зайдём в салон, я первая схожу на эпиляцию, а тебе попрошу сбрить малейшие намёки на усы. Потом я пойду на маникюр, а ты на эпиляцию. И ещё было бы неплохо подправить твою стрижку. Чёлка почти закрывает глаза. Тэхён по возможности укладывал её феном ХёнЭ, и тогда волосы не лезли в глаза, либо намеренно укладывал на две стороны. Он думал подождать до приезда той знакомой господина Джи, что подрабатывала в Кёнгэ. Она могла бы постричь его вместе со всеми. ХёнЭ схватила сумочку с заднего сидения. — Не вздумай сбежать до того, как я выйду из кабинета, — она пригрозила ему пальцем. — За кого ты меня принимаешь? — возмущение в его голосе перешло в смех. — Я хочу по возможности соответствовать всем твоим стандартам. Мне на тебя всегда нравится смотреть, хочу, чтобы и тебе нравилось смотреть на меня. Ему казалось, что только он хотел её до смерти, а она соглашалась из вежливости или ради баловства, потому нужно было слушать все её предпочтения, чтобы не закончить всё, так и не начав. — Правильно, старайся, — она была занята подсчётом наличных. — Если всё пройдёт хорошо, переночуем сегодня у меня в домике. Папа громко храпит, я даже через стенку слышу. А вдвоём у меня будет не так страшно. Худший ночной кошмар Мин Юнги мог воплотиться в реальность уже этим вечером. У Тэхёна от этого давление поднималось и он, выйдя из машины, вприпрыжку устремился в салон. ХёнЭ едва поспевала за ним. Он только на входе подумал, что с красной помадой и большим кошельком, набитым деньгами, она выглядела очень серьёзной и взрослой. То, что она прекрасно разбиралась в услугах салона и просила сделать Тэхёну то и это, а потом платила за всё сама, для него самого выглядело странно. Он словно обзавёлся собственной sugar mоmmy, которая хотела и могла купить для него что угодно, будучи младше него. И другие наверняка тоже так думали. — А я вас знаю, — радостно объявил работник салона, который помешивал кисточкой пену для бритья. — У моей девушки в спальне ваши плакаты висят. — Правда? Тэхён как-то нервно улыбнулся, испытывая дискомфорт при мысли, что эта накидка слишком затянута на шее, руки из-под неё довольно проблематично достать, а бритва выглядит уж очень острой. — Никогда бы не подумал, что сразу две звёздочки посетят наш салон. Но вы, конечно, звезда куда больше Джи ХёнЭ. — Вряд ли, — Тэхён смотрел на себя в зеркало, когда мужчина стал размазывать по его подбородку пену. — Я явно проигрываю в чём-то ХёнЭ. Она буквально сияет. На камеру и без неё. Мужчина согласно кивнул, хотя мог бы привести множество доводов, почему айдол лучше и популярнее какого-то там блогера с тематикой 18+, но Тэхён явно мог продолжить спор. — Так вы друзья или работаете над чем-то вместе? Возможно, он побоялся спросить, не встречаются ли они, чтобы у Тэхёна не зародились подозрения, и он не сбежал всего с одной сбритой полоской над верхней губой. Приходилось выуживать время, чтобы говорить в промежутках, когда работник стирал слой пены с острой бритвы. — Школьные друзья. Тэхён сжал губы, чтобы было удобнее выбрить зоны над ними и под, и выдохнул с облегчением, когда с бритьём было покончено. Ему самому не очень-то нравилось заниматься этим. Если бы не пунктик в контракте, запрещающий выглядеть слишком уже запущенным, он бы отпустил бороду, наверное. — Что насчёт стрижки? — парень улыбнулся ему в зеркале. — ХёнЭ сказала просто подстричь чёлку, но затылок тоже стоит. И над висками сильно отросло. — Честно говоря, — Тэхён тоже улыбнулся, — я обычно ничего не выбираю — как постригут в компании, так и постригут. Так что… если вы считаете, что нужно и над висками тоже… — Определённо стоит. Уже когда заработали ножницы, Тэхён очень осторожно попросил не стричь слишком коротко. В конце концов, будет лучше, если ХёнЭ выйдет и скажет, что нужно ещё короче, чем расстроится из-за того, что перебощили. Полстрижки он ждал, что услышит хоть что-то из кабинета, но только раз до него донёсся женский смех. Не ХёнЭ. А когда ему под насадку выбривали виски, она вышла и махнула ему рукой. Она исчезла в другом дверном проёме, но он видел руки, которые, по её мнению, требовали маникюра. Что в больнице, что здесь, Тэхён хотел бы, чтобы она составила ему компанию. Было бы куда лучше сидеть вместе, пока его стригли, и подслушивать её разговоры с женщиной, что делала маникюр. На эпиляции он тоже нуждался в ней. Особенно когда только вошёл в кабинет. — Начнём с подмышек? — предположила женщина, помешивающая тёплый воск. Всё вокруг намекало на уют, само помещение было небольшим, в нём приятно пахло какими-то маслами. Возможно, здесь также делали массаж? Но даже с тем, что атмосфера располагала стянуть футболку через голову, улечься на кушетку и задрать руки, Тэхёну было неудобно. — Это не так больно, как кажется, — успокоила его женщина. Она вовсе не была заинтересована в разглядывании его тела и с первых секунд с головой ушла в работу. Тальк, которым она обрабатывала кожу, пах розой, а воск — сладко, как мёд. Она посоветовала Тэхёну сделать глубокий вдох и задержать дыхание, но его губы сами разомкнулись и он громко ахнул, испугавшись резкого движения, а не боли — она пришла с небольшим опозданием, покалыванием и жжением распространяясь по коже. Но это и правда было не очень больно, и точно стоило того, чтобы через несколько часов оказаться в мягкой полуторной кровати ХёнЭ, а не на матрасе или на диване с господином Джи. Когда дошли до зоны бикини, Тэхён немного поменял своё мнение. Не в плане, что оно того не стоило, а насчёт оценки боли. Это было охренеть, как больно. Он так и вскрикнул: «Охренеть», — чем насмешил женщину. Чтобы он не смущался, она предоставила ему голубое полотенце, больше похожее на плед, и вроде как особо ни на что не смотрела, но Тэхён знал, что она ещё как смотрела. Иначе мало ли, откуда ей потом пришлось бы воск отдирать. — Вдох, — сказала она, что было своеобразным обратным отсчётом и значило, что через две секунды она закончит. Последний раз был больнее всего. У Тэхёна на глаза слёзы навернулись, и он с силой сжал край полотенца. ХёнЭ могла гордиться его умением держать слово. — Минутка и можете вставать, — женщина ободряюще ему улыбнулась. — Покраснение пройдёт через несколько часов. Тэхён свёл ноги, когда дверь в кабинет открылась. Он знал, что напротив висит зеркало, а правее расположена только вешалка, и людей там быть не должно, но боялся, что кто-то решит заглянуть не только внутрь, но и ему под полотенце. — Ты справился! — ХёнЭ просунула голову в дверной проём, когда Тэхён свесил ноги с кушетки, собираясь встать. — Я слышала одно эмоциональное «охренеть», но думала, что услышу больше. — Услышишь, — согласился Тэхён, — но не в этом кабинете, а в своей спальне. Его слова ХёнЭ рассмешили, но хохот застрял у неё в горле, так как он встал с кушетки. Прежде чем Тэхён обернулся полотенцем полностью, она увидела его задницу. Она и раньше видела, в одежде, конечно, когда он непринуждённо прохаживался по гостиной в её домике, или шёл чуть скорее на улице, а какие-нибудь чёрные или бежевые брюки при ходьбе собирались складками, а затем разглаживались, подчёркивая его длинные ноги и крепкие ягодицы. То же самое было и с его сильными руками, венки на которых набухали, когда он нёс что-то сравнительно тяжёлое или сжимал их в кулаки. И с широкими плечами и грудью. Но всё это производило совершенно другое впечатление, если рукава были закатаны, футболки задрана, а шорты и боксеры покоились на крутящемся стуле в сторонке. ХёнЭ обожала и ненавидела то, как ей повезло. Больше, чем его фанаткам, но точно меньше, чем ХюнУ. Тем вечером, когда они целовались под уходящее солнце, она почти убедила себя, что запросто справится с этим. Тэхён только говорит, что ему хватит секса, а потом ест с её ложки и даёт ей откусывать от своего сэндвича, целует нежно и сладко, зная, что продолжения не будет, говорит с ней о предстоящем показе фильма в спортзале, распечатывает для неё почту и беспокоится, когда кажется, что кто-то за окном. Так очень просто кивнуть на его слова о сексе, а самой подумать о том, что это вполне способно сойти и за отношения. В которых она потащит его на пикник, а он поддержит эту затею, не подозревая, что для неё это не просто ужин, а самое настоящее свидание. Она думала, что солжёт Тэхёну и себе, воспринимая его заботу не как дружескую, и наслаждаясь этой недолгой игрой в ответные чувства. Но в такие моменты, когда он был очень близко, и время казалось достаточно подходящим, она могла только пошутить про то, чего бы хотела на самом деле. Как и он шутил про спальню. — В следующий раз, если решишь дразнить меня, делай фото со спины и снизу, чтобы всё, что мне нравится, попало в камеру, — ХёнЭ чуть не упала, решив опереться рукой на кушетку и соскользнув влажной ладошкой с клеёнки. — Если я решу дразнить тебя, просто разденусь. Без фото, — он затянул полотенце, чтобы оно не спало, а после взялся за боксеры и шорты. — Я бы с удовольствием раззадорил тебя и сейчас, но меня не покидает чувство, что нас подслушивают и только и ждут момента, когда я скину полотенце. Хотя чего там уже та женщина не видела?.. Ради приличия ХёнЭ усмехнулась его шутке, сама пребывая в смешанных чувствах. И почему ей хотелось притянуть Тэхёна поближе, уступая своим безумным желаниям, а потом оттолкнуть подальше, чтобы он ни в коем случае не узнал, что значит для неё куда больше? У неё не находилось ответа на вопрос «Почему он?» — слишком сложно, чтобы уложиться в пару коротких предложений. Но главное, что дело было вовсе не в его теле или том, как он умел флиртовать, заставляя её сердце замирать в надежде на чудо. Она больше всего любила в нём то, что её сестра ненавидела — он не менялся. Столько всего прошёл, столько всего испытал, возмужал, завёл фанатов, обрёл популярность и терял её по песчинкам из-за череды неудач, но оставался тем самым Ким Тэхёном из старшей школы. И всё так же ничего не чувствовал к ХёнЭ. — О, прости, — он заметил смену её настроения, и уголки его губ тоже немного опустились вниз. — Звучало глупо? По крайней мере, он беспокоился о её чувствах. Неважно, из каких соображений. — Нет, — она замотала головой, — мне нравится, когда ты говоришь о нас так непринуждённо. — Да? — он спросил с недоверием, завязывая резинку на шортах. — Это потому что с тобой комфортно и легко. Ты — самый понятный человек в моей жизни. Не считая тех редких случаев, когда дуешься на меня за что-то, а говорить прямо не хочешь. Она бы всё очень упростила, если бы была прямолинейна всё время, не прибегая к излюбленным женщинами уловкам. Но так просто никогда не бывает. Иначе и работа полиции была бы очень упрощена — честность и прямолинейность помогли бы разобраться, какого чёрта Мисон делала в бассейне после начала ливня. И дала ответ на вопрос о том, почему шеф так торопится закрыть дело со смертью в богатом районе Сеула. — Возможно, ты поймёшь когда-нибудь со временем, — озвучила свои мысли ХёнЭ. — Но если нет — ничего страшного. Я переживу это.