Я лишу тебя сексуальной безграмотности

Придерживая кольцевую лампу, пока корректировал положение, ДжуХёк тихо прогонял сценарий, иногда замолкая на пару секунд и задумчиво вглядываясь в белый светящийся круг. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — ДжуГан, возникшая из-за его спины, напугала своим присутствием и голосом. После ухода полиции у неё испортилось настроение. Она пожаловалась на головную боль и дурное самочувствие в целом, а потом ДжуХёк слышал, как её рвало в туалете. Иногда нервы ДжуГан доводили её до приступов сильной тошноты, а вся эта ситуация с Мисон была крайне нервной. — Например? — парень заставил себя улыбнуться, глядя на сестру. — Эта женщина знает о нас с тобой, весь полицейский участок тоже скоро узнает, а ты врёшь про то, что уехал со мной сразу после начала ливня! — её голос сорвался, и ранее саднящее горло разболелось ещё больше. — Тише, тише, — попросил он её, проворачивая колёсико ещё несколько раз, чтобы лампа устойчиво стояла. — Клянусь, что не сделал ничего, о чём тебе стоило бы переживать, и полиции тоже. У них такая методика — доставать всё самое неприятное, а потом давить на подозреваемых с целью вытянуть из них то, что им выгодно. ДжуГан встала на первой ступеньке, складывая руки на груди. Она нарочно держала дистанцию, несмотря на то, что ДжуХёк попытался к ней приблизиться ради разговора. — Значит, теперь мы подозреваемые, — она потянула большой палец ко рту, пытаясь обгрызть ноготь, но из-за гель-лака это было непросто. — Только из-за того видео или потому что?.. В её взгляде было столько всего сразу: обида, недоверие, раздражение. ДжуГан не доверяла брату уже очень давно, но в последнее время он беспокоил её всё больше. — Что? — он фыркнул. — Ты пытаешься сказать, что, как та полицейская, не веришь мне? Из-за того, что я забыл, как там что происходило на вечеринке? Это нелепо. Той вечеринке уже два месяца, так как он может всё помнить в мельчайших деталях? Они пили и веселились, и никто не смотрел на часы. — Как ты решил нашу проблему, ДжуХёк? — она спросила строго, чуть опустив подбородок в надежде, что так её голос будет звучать ниже. На один шаг брата она делала два назад, взбираясь выше по лестнице. Его это забавляло. — По-твоему, я убил Мисон? — озвучил он наиглупейшую мысль, что когда-либо звучала между ними, помимо той мысли, где она сидела у него на бёдрах совсем не по-сестрински. Они оба знали, что их отношения неправильные, но это началось уже так давно… до канала, до популярности и контрактов с брендами. Они уже пытались несколько раз остановиться, но ДжуХёк рано или поздно срывался и приходил к ДжуГан за поцелуями, объятиями и прочим. Разве это не значило, что они по-настоящему близки и могут доверять друг другу? — Перестань, — взмолился он, почти достигнув второго этажа, — не пялься, как будто боишься меня. Я не трогал и пальцем Мисон. Ты же меня знаешь. ДжуГан думала, что знала его. Когда из-за его настойчивости всё раскрылось, и они попали на камеру Мисон, жизнь ДжуХёка лишь чуточку покачнулась, в то время как жизнь его сестры полностью перевернулась. Он обзавёлся новой «лучшей подругой» в лице популярного блогера, а ДжуГан вынуждена была терпеть идиотские пранки не только на камеру. Мисон жизни ей не давала, превращая её в жертву паршивых видео. Теперь ДжуГан могла бы вздохнуть спокойно, если бы не вызовы в участок и внезапные визиты полиции с такими ценными данными. Если все узнают, от них отвернутся. — Тогда что ты сделал? — она насупилась ещё больше. — Ничего, — ДжуХёк развёл руки в стороны, — совсем ничего. — Не ври мне, — с угрозой в голосе прошипела она. — Ладно, — он поднял ладони вверх, показывая, что сдаётся. — Ладно, я просто… может, я немного… Он умолк, сжимая губы и размышляя над правдой. Ему и самому она не очень-то нравилась, и хотя в ней не было ничего особо страшного, делиться ей с ДжуГан было неловко. — Повздорил с ней перед уходом, — лёгкое пожимание плечами показывало, что он сам относится к этому несерьёзно. — Ты убежала в слезах, и я сказал ей, что мне это не нравится. Я всё же люблю тебя, и не могу смотреть, как какая-то сучка доводит мою сестрёнку до слёз. — Ты её толкнул? — ДжуГан затаила дыхание. — Нет, — его ранее искривлённые в отвращении губы сложились в трубочку. — Но я выкинул её телефон. — ДжуХёк! — прикрикнула она в удивлении. — Да что?! — возмутился он. — Я сказал ей удалить видео с тобой, и она начала угрожать сюжетом про нас. Она была пьяна и еле стояла на ногах, так что я запросто отобрал у неё телефон и кинул его в бассейн, потому что был очень зол. Он надеялся, что Мисон на утро об этом не вспомнит, а данные с телефона частично будут утеряны. Это не гарантировало успеха и освобождения, потому что то видео она наверняка сохранила где-то ещё, но выкинуть мобильный было лучше любой терапии. — Я ушёл сразу после. Не знаю, правда она поскользнулась или были и другие желающие избавиться от неё, но это уже не наша проблема, — он протянул руки к сестре, касаясь её плеча, за что тут же получил шлепок по тыльной стороне ладони. — И ты соврал полиции? — А что я должен был сказать? Они бы решили, что в воду её толкнул тоже я. По всей видимости, ДжуГан боролась с очередным приступом тошноты. Неизвестно, что она хотела услышать, допрашивая его, но правда её не очень-то устраивала. — Милая, — ДжуХёк опять прикоснулся к ней, подходя ближе и пытаясь обнять её, — уверен, нас больше не побеспокоят. Ни я, ни ты не виноваты, так почему ты переживаешь? Трудно было сохранять спокойствие, когда одна неприятность замещалась другой. ДжуГан попыталась смахнуть с себя руки брата. Ей не хотелось сейчас обниматься. Её сильно мутила, и лестница плыла перед глазами. Ступеньки сливались воедино, покачиваясь вперёд назад. — Уйди, — она старалась отогнать ДжуХёка, но он не послушался и подошёл ещё ближе, становясь впритык. Впоследствии ДжуГан не знала, было ли это до конца случайностью или так вышло потому что отчасти она хотела навредить ему. Её злило его присутствие, и чтобы избавить себя от него, она слабо оттолкнула парня. Тканевая дорожка, которой были укрыты ступеньки, была гладкой и мягкой, плоская подошва домашних тапочек заскользила по ней до самого края. ДжуХёк оступился.

***

ХёнЭ раздула волосы в стороны, не понимая, как и когда они успели выбиться из хвоста. Она не делала ничего такого, чтобы причёска испортилась, всего лишь упрямо крутила педали. Спеша вслед за уходящим солнцем, она далеко не сразу заметила, что на дорожке уже не одна. — Катаешься? — Юнги обогнал её на полметра, прекращая крутить педали. — Ага, — буркнула ХёнЭ, поглядывая на его ноги, обтянутые чёрными спортивными шортами. — И как много своего гардероба ты уже успел перевезти в Кёнгэ? Он цокнул языком. — Это из спортзала. Ты тоже такие сможешь взять, если будешь здесь работать. — Вот как, — у ХёнЭ вызвали улыбку его слова. — И какие же условия? — Проживание на территории, работа семь дней в неделю, зарплата выше среднего и такие вот удобные шорты хоть каждый день… — М-м, — понимающе протянула она, — заманчиво, но терпеть несносного босса за то, что мне доступно и так — кроме шортов, — как-то не хочется. — Почему ты считаешь меня несносным? Они налегали на педали вместе, но ХёнЭ чаще брала перерывы и немного отставала. На некоторых поворотах ей нужно было гораздо больше пространства, чтобы повернуть, и в таких случаях она нарочно пропускала Юнги вперёд. — Потому что ты задаёшь глупые вопросы. — Какие, например? — «Почему ты считаешь меня несносным»? — она попыталась изобразить его голос, но увидев скептическое выражение лица, расхохоталась. Она нервничала. Что-то нехорошее было в том, что Тэхён написал ей ту смс-ку, а потом выключил телефон, предпочитая хранить молчание, а не обсуждать произошедшее. Как идиотка, она ждала его к ужину, приготовив картофель фри и мясо по-французски, а потом сидела и ела это всё сама, с каждым укусом злясь на Тэхёна и нервничая из-за него. Поездка на велосипеде обязана была её отвлечь, проветрить голову, но присутствие Юнги в полуметре отвлекало даже лучше. — А если серьёзно? — он подъехал так близко, что их рули нечаянно соприкоснулись и ХёнЭ повело немного вправо. — Ты очень требовательный для человека, который не интересуется бизнесом своего отца, — она прищурила глаза, потому что мошкары было слишком много, — раздражающе ответственный и вездесущий. Ты даже успел переодеться в шорты с тех пор, как мы вернулись с господином Бёном. — И раздать все булочки, — дополнил он, поджимая губы, чтобы скрыть улыбку. — Вот-вот, — ХёнЭ рвано выдохнула, давая ему понять, что крутить педали всё же было тяжело. — Ты успел сделать всё, а кое-кто не соизволил и пальцем пошевелить ради меня… Он понимал, почему на самом деле Тэхён ей может нравиться. Его красота вживую была куда ярче, чем через камеру, и хотя по меркам Юнги он не дотягивал до заботливого парня, выглядел как неотъемлемая часть Джи ХёнЭ, та самая потерянная половинка, которая внезапно нашлась. Как ни крути, но они смотрелись вместе гармонично, словно так было всегда, а не последние два с лишним месяца. — Не принимай близко к сердцу, — Юнги не верил, что эти слова произнёс именно он. — Тебя покусал господин Бён? — она шутила, но звучало очень серьёзно. — Бесит, что все просят меня войти в положение и подождать. Я и так была в списке ожидания слишком долго! Если он правда с ней порвал, закончив их секс так внезапно, она дождётся первого же фансайна с его участием, и прибьёт его на глазах у всех. И спрячет его чемодан, чтобы он даже не думал сбежать от неё незамеченным и без объяснений. — Я не об этом, — стушевался Юнги. — С тех пор, как вы начали встречаться, ты вечно как на иголках. Постоянно говоришь о нём, спрашиваешь о нём, беспокоишься… Как будто теперь в твоём мире существует исключительно Тэхён. Это чувствуется и в твоих видео. — Его участие? — ХёнЭ заставила себя улыбнуться, потому что с Юнги обсуждать эту тему было неловко. — Его отсутствие. Она опустила голову, сосредотачивая взгляд на своих кроссовках и педалях, что крутились медленно, через силу. — Вообще-то, он присутствует достаточно, — ХёнЭ могла злиться на Тэхёна сама, но не хотела, чтобы на него злились и другие. — Больше и чаще, чем мог бы, учитывая свою занятость, но мне всё равно мало. Хочу быть с ним всё время. — Ты кошмарная собственница. — Нет, он просто нравится мне. Юнги заметил. Сама ругает его и тут же защищает. Только глупые влюблённые так поступают. — Давай, кто первым до того выезда? — Юнги ухватился за резиновые ручки сильнее. Такое ребячество, но на что ещё он мог рассчитывать с ХёнЭ? — Смотри, в канал не свались, — предупредила она, всё быстрее крутя педали. Юнги дал ей время разогнаться и вырваться вперёд. Он наблюдал за тем, как она немного сутулила плечи, наклоняя корпус вперёд, и как длинный хвост качался от одного плеча к другому. Пока она старалась изо всех сил, он, напротив, выровнял спину и расправил плечи, напрягая только нижнюю часть и обгоняя её в считанные секунды. — Ну что ты там, крутишь? — ехидно спрашивал он. — У тебя колёса шире, — кричала вдогонку она. — Расскажи мне! Диаметр одинаковый, — он обернулся через плечо, показывая ей язык. У него горели ноги, но он заехал в поворот чуть раньше ХёнЭ. Собираясь ликовать из-за победы, он сделал глубокий вдох, нечаянно вдохнув мошку. Его громкий прерывистый кашель перебил просьбу съехать поскорее, и напряжённое «Да Мин Юнги, чёрт тебя дери!» затерялось в грохоте столкнувшихся колёс. Он завалился набок, а ХёнЭ привалила его собой, попутно больно ударяясь коленкой об асфальт и счёсывая ребро левой ладони. Ноги парня застряли между двумя поваленными велосипедами, но он чувствовал только бёдра ХёнЭ на своих бёдрах, запах кондиционера, которой пахла её толстовка, и её горячее дыхание на своей шее. Он покашлял ещё раз, теперь прочищая горло от неловкости. — Сильно ушиблась? — он пользовался возможностью и не отрывал взгляда от её тела и лица. — Я так и знала, что кто-то из нас свалится в воду или ещё куда! — ХёнЭ вдруг опустила руку ему на грудь, прямо на грудинную косточку. — Боже, а что, если Тэхён снова занят тем делом? Она оттолкнулась и встала на ноги. Отряхнула колени от песка и крохотных камушков, поправила толстовку на плечах и подняла свой велосипед. Пока Юнги всё ещё отходил от секундной близости с её телом, она села на велосипед и покатила в сторону домов. — Да, со мной всё в порядке, — он вздохнул, — спасибо, что спросила.

***

Первое, что почувствовал Тэхён, придя в себя, был затхлый запах старых вещей и ноющая боль в горле. При каждом сглатывании он должен был прилагать усилия, а попытка вымолвить хоть слово увенчалась хрипом. У него было кошмарно сухо во рту, и всё же мысль, возникшая в его голове, была о сигаретах. Самое дурацкое, что из-за того, что он никак не мог закурить прямо сейчас, курить хотелось ещё больше. Он медленно вдыхал и выдыхал, подозревая, что дышал спокойно уже некоторое время, не давясь от удушья. В нём постепенно просыпались и другие чувства, из-за чего он обратил внимание на холодок на кончиках пальцев, которыми они упирался в лакированное покрытие чего-то твёрдого за спиной. Его кисти были перемотаны скотчем или чем-то очень похожим — плотным, липким, шуршащим. Руки уже онемели из-за такого положения. Тэхён подался вперёд, жмурясь на тот случай, если столкнётся с дверцей, стенкой или одеждой, но впереди было пусто, а скомканные шмотки вместе с вешалками образовывали горку, на которой он сидел. Это значительно усложняло его попытки высвободить руки. Сначала он старался развести их в стороны, но скотч был крепким. После несколько раз ударился о стену позади, пробуя поднять их вверх и поменять своё плачевное положение на менее плачевное, но в плечах просыпалась резкая боль и вывернуть так руки не получалось. Тогда он прибегнул к приёму, который видел в фильмах, и попытался пролезть снизу, протискивая между скованными руками задницу и ноги, съезжая из-за одежды и кряхтя сквозь боль. У него были длинные руки, но и ноги тоже. Пока он упирался затылком в холодное дерево позади, был уверен, что или растянет руки настолько, что они буду висеть, как лапша, или попросту не выберется. Он любил преуменьшать свои умения и недооценивать себя. Наклоняясь теперь уже вперёд, он приподнимал ноги, роняя единственный кед, что остался на его ноге, в одежду. Даже глубокий вдох был болезненным и неприятно щекотал раздражённое горло. Он уже приходил в себя? Кричал ли он? Или дело было в шнуре, которым ДжэОн совсем не ласково душил его до потери сознания? Тэхён вздрогнул, пробираемый морозом до костей при воспоминании о том, как всё было. Он помнил, каким твёрдым был пол, как впивался шнур в нежную кожу, как ДжэОн держал глаза широко раскрытыми, глядя беспрерывно, пока делал свои грязные дела. Пришлось пару раз сжать и разжать пальцы, чтобы вновь разобраться, как они работают, и хоть немного унять дрожь. Тэхён в жизни не был так напуган. Вокруг кромешная тьма, пахнет как у папы на чердаке со старыми вещами, кости ломит, и он потерял чёртову обувь. От необходимости хотя бы издалека вдохнуть никотин, кружилась голова. По часовой стрелке. До разноцветных пятен. Внезапно эта карусель сменила направление, вызывая у Тэхёна лёгкое чувство тошноты. Недостаточно сильное, чтобы стошнило, но требующее минутку на передохнуть и прилечь. Он завалился вперёд лицом, утопая в пахнущей старостью одежде. Выкинув руки вперёд, он не прекращал ощупывать пространство вокруг, ища обувь. «Шнурок, — настаивал он мысленно, и звучало очень убедительно, — мне нужен шнурок». На какое-то время он провалился в сон. Кто-то тряс его за плечо, спрашивал который час, а перед глазами у него стояли пухлые губы, плохо прокрашенные в уголках тинтом. Он следил за ними очень внимательно, гадая чьи они, и в то же время зная каждую чёрточку, каждый изгиб. Проснулся он от двойного стука. «Тук-тук» долго стояло в его памяти, но он не был уверен, что ему это тоже не приснилось. Теперь голова не кружилась, но ныла в затылке. Тяжёлая, не меньше тонны, она с трудом оторвалась от стопки одежды, а пальцы, наконец, нащупал заветный шнурок. В темноте распустить его, вынув из кеда, оказалось проще, чем Тэхён думал. А вот протянуть его под скотчем было трудно. Он липнул и выскальзывал из ладоней, и даже с тем, что Тэхён справился, ему пришлось просто сидеть на месте последующие две минуты и глубоко дышать. Пошатываясь на комках из одежды, он стал подниматься вверх, пальцами ощупывая стены вокруг, наваливаясь на обе стороны и до звона в ушах ударяясь макушкой о металлическую трубу, предназначенную для вешалок. Раз она выдержала удар его головы, наверняка и шнурок выдержит. Тэхёну казалось, что работал он очень быстро и профессионально, но на деле несколько раз перезавязывал шнурок и жевал слюни, надеясь избавиться от сухости во рту. Перед тем, как сорвать скотч, он поморщился, сдерживая чихание. Страшно представить, как бы разболелось его горло тогда. — Ну давай, — он шевелил губами, не издавая ни звука. Резко потянув руки вниз, он шлёпнулся на склады из одежды, потому что скотч лопнул с первой толковой попытки. Теперь ему нужна была ещё минутка перевести дыхание. Иногда боль притуплялась в одном месте и совершенно неожиданно объявлялась в другом. Так он чувствовал жжение в ступнях, а иногда и лёгкую боль в левом запястье. Наверное, переборщил с силой, из-за чего произошёл перевес, и потянул кисть. Но это было и вполовину не так важно. Когда боль отступала полностью, на каких-то пару секунд, в воспалённом мозге Тэхёна проскальзывала какая-то мысль, за которую он никак не мог ухватиться. Он думал о ДжэОне, о пауках, о шкафе, в котором сидел, об одежде, которая так воняла, и по цепочке из мыслей он добирался до какой-то главной. Телефон, вспомнил он. У него был с собой телефон, но он выронил его в комнате ДжэОна. Если этот шкаф, в котором он заперт, находится в первом домике персонала, телефон тоже должен находиться здесь. Но если так, почему ХюнУ не перенабрала его? У него был классический рингтон, надоедливый и зацикленный, в качестве будильника он всегда служил на «ура». Он вытер губы ладонью, потея и дрожа от холода одновременно. Через секунду он пересел на колени, плохо ориентируясь в темноте, но на ощупь определяя лицевую сторону шкафа и металлический квадратик с замком, что открывался и закрывался только снаружи. Он как-то и не думал, что не должен шуметь, чтобы ДжэОн его не услышал, но когда несколько раз навалился плечом на дверцу, удивился тому, что его ещё не поймали и не попытались заткнуть. Соседняя комната всего в двух метрах, если Тэхён будет достаточно громким, кто-то решит заглянуть к ДжэОну, чтобы спросить, в чём дело и тогда он не отвертится… Ведь он же дома? Тэхён сомкнул губы, дыша через нос и прижимаясь ухом к двери. Он не слышал ровным счётом ничего; ощущал только запах старости и собственного пота; через замочную скважину мог рассмотреть смутные очертания чего-то в темноте. И тогда его осенило. Наступил вечер, а может даже ночь. И ДжэОна не было в комнате. Его не было дома. На исходе лета темнело не раньше половины девятого, а чтобы достичь такой черноты, должно было быть не менее десяти вечера. Рабочий день в это время заканчивался, но начиналась вторая смена. На камерах. Тех, что следили за домом ХёнЭ, в котором она осталась совершенно одна. Тэхён выдохнул с хриплым стоном, ловя мысль, что ускользала от него так долго, за хвост. Пока он прохлаждался в этом шкафу, пережив худшие минуты своей жизни, у ХёнЭ они всё ещё были впереди. Его грудь стала вздыматься чаще, а ведь он больше не задумывался о том, как бы дышать поосторожнее, чтобы не причинять себе боли. Какая-то часть его мозга, заразившаяся прорицанием, теперь рисовала жуткие картины ближайшего будущего, в котором ХёнЭ лежала в постели, в светло-розовой пижаме, лёгкой и тонкой, на её глазах была маска для сна, а когда её бёдер касались чужие руки, она по привычке произносила имя Тэхёна, не сомневаясь, что только он может к ней зайти. Эти жуткие, даже зловещие мысли отгоняли физическую боль прочь. Ну и плевать на голову, ну и чёрт с ними, с этими ступнями, потерпит кисть ещё немножко… Он уперся спиной в дальнюю стенку шкафа, обеими руками цепляясь за поручень над головой и стискивая зубы. Перед ударом ногой он задерживал дыхание, и выдыхал — нет, выталкивал всеми силами воздух, — через открытый рот. Шкаф зашатался. Ветхая дешёвая мебель из IKEA радовала его, как никогда. Толчок, ещё толчок. Тэхён почти повис на руках, раскачиваясь как на турникетах в спортзале. Замок такое просто не мог выдержать, и поддался в один из ударов. Дверца распахнулась внезапно и стукнулась о стену-перегородку между коридором и самой комнатой с кроватью. В нос Тэхёну ударил знакомый смрад перегнивших продуктов, и он едва успел поднести ладонь к лицу, чтобы не вдохнуть его снова. Спотыкаясь, он спустился на пол, чувствуя себя почти свободным человеком. Теперь оставалось преодолеть два метра до двери, выйти в коридор и дать всем знать, что ДжэОн не человек, а больной ублюдок.

***

ХёнЭ растирала увлажняющий крем по рукам, избегая счёсанной кожи на левой ладони, а телефон сжимала между ухом и плечом. Она сбилась, пока считала гудки, зато прекрасно знала, что тканевую маску на лице нужно держать ещё семь минут. — Ты не вовремя, — раздался голос сестры. — ХюнУ! — обрадовалась ХёнЭ. Она не могла дозвониться уже несколько часов. — Ты на работе? Тэхён с тобой? Тишина в трубке не была тишиной по-настоящему. Кто-то без конца говорил на заднем фоне, и это был далеко не один человек. — Да-да, как бы на работе, но так в больнице, — она перешла на шёпот, объясняя: — Кое-что случилось с ДжуХёком — помнишь того блогера? Друг Мисон. — Ага, — ХёнЭ была уверена, что дело серьёзное, раз ХюнУ там, но её беспокоило не это. — Так Тэхён?.. Пришлось подождать, пока сестра наговорится с кем-то другим. — Тэхён? Он вроде сказал, что сегодня дома. Он не с тобой? — ХюнУ задумчиво хмыкнула. — ГёнСун предлагал ему поесть курицы вместе, но как мы поняли, он был в Кёнгэ и в Сеул не собирался. — В котором часу это было? ХёнЭ вполне осознанно напряглась. Накручивала ли она себя из-за того, что он так некрасиво порвал с ней, или была другая причина, она пока не знала, но успокоиться не могла. Её сердце дребезжало, как натянутая струна, по которой хорошенько прошлись медиатором. Ещё несколько колебаний, и оно могло не выдержать. — Около одиннадцати? Или ближе к двенадцати, — ХюнУ оставалась спокойной, пока сама не закрыла одну тему, начав другу. — Это конфиденциальная информация, но мы с ГёнСуном сегодня были на секретном задании, проверяя наводку Тэхёна, и знаешь что? Я думаю, кое-что есть. Иначе почему ДжуХёк с сотрясением и переломами в неотложке? — ХюнУ, мне неинтересно. Тэхён должен был ждать меня дома, но куда-то пропал, и он не отвечает на смс и звонки. Похоже, он выключил телефон, либо это сделал за него кто-то другой. Смех ХюнУ был лёгким и постепенно опускался с высоких нот к низким. — Вы поссорились? — спросила она, притворяясь, что знает этих двоих в совершенстве. — Он играет в недотрогу, когда обижен. Напиши, что тебе жаль, и он объявится. — Даже если он первый начал? ХюнУ угукнула, опять находя кого-то там, в больнице, более интересным собеседником. — Мне нужно идти, — сказала она несколько секунд спустя. — Дать тебе знать, когда выясню всё о деле Мисон, или писать только Тэхёну? ХёнЭ сказала, что она может ей написать, но это не срочно и ей важнее разобраться с другим. Она анализировала их вчерашний разговор со всех сторон, и в том моменте, где Тэхён раздражался из-за отсутствия ответа на признания, терялась. Ему было просто неприятно выглядеть единственным влюблённым? Он не считал проигрыш в слова исключительно своим проигрышем и хотел, чтобы ХёнЭ ему тоже подыграла? Или он нечаянно был с ней искренен. Ляпнув, не подумав, и сам не понял, что это значило для него или для ХёнЭ. Тэхён никогда не утаивал от неё свои мысли и желания, но скрытничал, когда речь заходила о его чувствах. Он надеялся, она не заметит, как сильно его расстроила потеря работы. Задумчивость в связи с туманным будущим она ведь могла растолковать как-нибудь иначе, и его опухшие по утрам глаза списать на аллергию (в «23» домике тогда было довольно пыльно). С её стороны было нормально догадываться, что он не в порядке, что директор давит, что обидные слова ранят так же сильно, как и в преддверии дебюта, но Тэхён также считал нормальным не жаловаться на это ей. Пока она издали наблюдала за его самобичеваниями, а потом испытывала даже большее удовольствие, чем во время оргазма, когда он смеялся в машине после петтинга, она предполагала, что знает его мысли, но и близко не подобралась к его истинным чувствам. В её идеальных мечтах их время вместе и секс укрепляли её влюблённость и растили что-то отдалённое похожее в самом Тэхёне. А вдруг это не было её выдумкой и в его обиде было гораздо больше смысла, чем он пытался ей показать? Прохаживаясь по дому и выключая свет в комнатах, она строчила Тэхёну смс. Ей стало как-то спокойнее, когда ХюнУ убедила её в том, что он обижается и потому не возвращается домой. Как и планировала, она была предельно искренней с ним в нескольких строках, которые так боялась произнести вслух, когда они оставались наедине. Закончив писать, она вернулась к входной двери, желая убедиться, что она заперта, но она не была заперта. Через узкий проём в прихожую тянулся тонкий луч света, источаемый уличным фонарём, и сквозняк, ожидаемо прохладный для начала сентября, отзывался мурашками на её коже. ХёнЭ выглянула на улицу, проверяя, не горит ли случайно свет у Тэхёна, вглядываясь в черноту грязных окон дома слева и прислушиваясь к покачиванию поля травы. Она усмехнулась глупой мысли о том, что сталкер уже в доме, а у неё на телефоне четыре процента заряда. Воспользовавшись приложением, она закрылась и вернулась в спальню, подсвечивая путь фонариком. Зарядка была в одном из ящиков стола, скорее всего, в верхнем, с наушниками и поломанными микрофонами, что давно нужно было выбросить. — ХёнЭ, — она подскочила от неожиданности и оцарапала ногу об острый угол выдвинутого ящика. Это была не шутка. Кто-то стоял в тёмном углу комнаты. Тёмный силуэт каким-то образом оставался незамеченным, когда она вошла в спальню, а теперь становился всё чётче, выше, шире, страшнее. — Это я, — ДжэОн подошёл на шаг ближе, становясь так, чтобы кончик носа попадал в полосу света ночника. Он ждал большего изумления с её стороны, но она на удивление хорошо держалась, недоуменно глядя на него. — ДжэОн? — она покачнулась на ногах, опираясь ладонью на дно ящика со шнурами. — Что ты здесь делаешь? — Я же писал, — с небольшим напором сказал он, уличая её в невнимательности. — Под видео. Ты не читала? ХёнЭ много чего читала. — Я знал, что у вас это несерьёзно, — он взмахнул рукой с чёрным пакетом, шелестя им, — такие отношения не длятся долго. Ты ведь такая умная и популярная, а его популярность будет тебе мешать, — он закивал головой, соглашаясь со своими изречениями. — Да, он не любит тебя так, как я. — О чём ты, ДжэОн? — ХёнЭ переместила руку на стол, ощупывая его в поисках телефона. — Давай я позвоню твоей маме? Ты перетрудился, тебе нужно взять выходной… — Нет! — он стал отчаяннее махать пакетом. — Ты не слушаешь! Ты меня не слушаешь! — Я слушаю, — она прижалась ногой к кровати, надеясь, что сможет сбежать через неё. — Я внимательно тебя слушаю. Он уже вовсю мотал головой, делая неровные, большие шаги в сторону ХёнЭ. — Ты меня перебиваешь! Это не по плану! Всё сегодня не по плану! Я так не хотел! Дерьмо! Какое же это дерьмо! — нетерпеливо заговорил он, пугая своей настойчивостью и громким голосом, но ещё больше — пакетом, что держал уже менее чем в метре от девушки. — Что там? — спросила она боязливо. — Заткнись! — ДжэОн замахнулся подарком, что принёс с собой, и пакет скользнул по груди ХёнЭ, скрытой под майкой из её любимого пижамного комплекта. — Я отправил тебе её в прошлый раз в знак нашей любви, но ты позволила ему убить её! Он шумно втянул воздух через нос, явно уговаривая себя успокоиться. — Поэтому я принёс снова, — его губы вдруг изогнулись в дружелюбной улыбке, которая на самом деле таковой не являлась. — Не нужно, — в голосе ХёнЭ проскальзывали умоляющие нотки, — мне не нужны подарки, ДжэОн. Если ты правда меня любишь… давай поговорим в другом месте? Он требовательно потряс пакетом, призывая ХёнЭ забрать его. Сейчас же. — Я хочу в твоей спальне, — упрямствовал он, всё двигая принесённое с собой нечто в её сторону. — Да, — словно очнувшись от одного кошмара и оказавшись в другом, ХёнЭ послушно вытянула руку и крепко сжала пакет выше ладони ДжэОна. — Вот, я взяла его. — Загляни внутрь. — В-внутрь? — она уже не контролировала свой голос и дыхание. — А что там? Ты можешь сказать мне заранее, пожалуйста? — Моя любовь к тебе, — загадочно высказался ДжэОн. ХёнЭ уже знала, что там будет, предчувствовала каждой клеточкой тела. Она плотно сжала губы, удерживая пакет двумя руками. Про себя она вела обратный отсчёт, готовясь к чему-то, а когда достигла единицы, раскрыла пакет и бросила им в ДжэОна. Казалось, он ничуть не испугался шустрого паука, что зацепился за его рабочую рубашку и пополз быстро вверх, к шее. Во всяком случае, это не помешало ему схватить ХёнЭ за лодыжку, когда она распласталась на кровати, ползком пытаясь перелезть через неё по пути к выходу. Она завизжала протяжно, навзрыд, брыкаясь, но скользя назад по постели, пока не упала коленями на твёрдый пол. В мгновение ока ДжэОн сорвал с её лица тканевую маску и дёрнул за волосы, действуя агрессивно. — Ты меня разочаровала, — пыхтел он, наваливаясь на ХёнЭ сверху и сжимая её колени своими ногами. Он был так близко, мерзкий, страшный, но она умудрялась беспокоиться о пауке, что должен был оставаться либо на нём, либо ползать теперь по полу. От страха она отводила взгляд, стискивая зубы, пока ДжэОн надавливал на её щёки пальцами, пытаясь открыть ей рот. — Ты меня так разочаровала, ХёнЭ… Надо же было быть такой идиоткой и не додуматься после всего уйти ночевать к отцу! Когда Тэхён прочитает её сообщение, будет уже слишком поздно. Она не может знать, когда и чем это закончится. Она не хочет знать. Тень, пронёсшаяся за окном, на секунду преградила собой свет фонаря. В глазах ХёнЭ мелькнул проблеск надежды и тут же погас — ДжэОн сел выше, вдавливая пальцами в очерчённые скулы. Её попытки оттолкнуть его увенчивались усилением хватки. Он пытался её придушить, перекидываясь с лица на шею. С Тэхёном ведь было проще, когда он заткнулся и перестал сопротивляться. Он стал почти приемлемым, когда прекратил сыпать лживыми признаниями в любви и соблазнять ХёнЭ. ДжэОн был весь в своих мыслях и не сразу различил в свисте ветра мужские голоса. Кто-то был на крыльце. Но самое важное — кто-то был за окном. — Одна ночь — и ты влюбишься, — пропел он, игнорируя ХёнЭ, что со всей силы лупила его кулаками в грудь. В окно её спальни что-то врезалось. Это ДжэОн не мог пропустить мимо ушей. «Птица», — в ужасе подумала ХёнЭ. Ещё один удар человека, выбившегося из сил, не принёс никаких плодов, но Тэхён был в отчаянном положении. Более безрассудным, чем сегодня, он ещё никогда себя не ощущал. Ему и контракты по колено, и директор со своими придирками по плечу, и этому стеклу тоже придётся поддаться. Он сжал кисть левой руки, а локтем нанёс очередной сильный удар, через толстовку чувствуя острую боль, но близко не такую сильную, как в других частях своего больного тела. — Я тебя убью, — просипел он, заглядывая через образовавшуюся дыру в комнату на ДжэОна, что с испугом, содрогаясь из-за каждого резкого звука, оглядывался через плечо. Стряхнув осколки с подоконника, Тэхён ухватился за него руками, подтянулся, не сдерживая болезненных стонов, а тогда запрыгнул в комнату, шатаясь из-за дрожи в коленях. — Я. Тебя. Убью, — для него каждое слово ощущалось глотком раскалённого жидкого железа, но он считал обязанным повторить свою угрозу, если ДжэОн по какой-то причине её не расслышал. — Прямо сейчас.