Я лишу тебя сексуальной безграмотности

ХёнЭ чувствовала на себе чужие руки и ноги, чувствовала горячее дыхание, и капельку пота, что стекла по его виску к подбородку и приземлялась на её голую ногу. Это было так отвратительно и страшно, но всё её внимание было похищено другим человеком. Даже в такой пугающий момент, она чувствовала, что сердце билось в груди сильнее, но вместо леденящего душу страха им овладевала слабость перед Тэхёном. Она в жизни не видела, чтобы он выглядел хуже. Рукав его рубашки быстро намокал, из голубой превращаясь в красную, воротник был задран, но из-под него проглядывала фиолетовая полоса. Он был бледным как смерть, босым, несмотря на осколки, и злым. Его взгляд говорил: «Давай, трепещи, придурок, это последние твои минуты». ДжэОн тоже это прочитал, и до того, как Тэхён сделал рывок в его сторону, вскочил на ноги, рукой накручивая хвост ХёнЭ на кулак и пытаясь тащить её следом. Он и шага сделать не успел, споткнувшись о ножку кровати и распластавшись на полу. Пока ХёнЭ выпутывала свои волосы, царапая руку парня, Тэхён приблизился. Его ледяные пальцы скользнули в ладошку ХёнЭ, помогая ей освободиться, а когда она была свободна и отползла к столу, упираясь в него спиной и головой нечаянно закрывая ящик с подзарядками, Тэхён скрутил руку ДжэОну. Болезненный стон наполнил спальню, но никак не смог заглушить приближающиеся голоса из прихожей. — Боже! — господин Джи смотрел полными ужаса глазами на обезумевшего Тэхёна, что пытался вывернуть руку ДжэОна, как надутый длинный шарик. А вдруг из неё тоже получился бы прекрасный жираф или пони? — Тэхён, отпусти, — приказал Юнги, по глупости наклоняясь и тоже попадая под раздачу — ДжэОн второй рукой успел влепить ему нечто похожее на пощёчину. — Нравится?! — осипший голос Тэхёна становилось всё сложнее разбирать, и в следующее мгновение его снова перебили болезненные стоны. Чтобы сделать больнее, он давил локтем ДжэОну между лопатками, а обе руки скручивал всё сильнее за спиной, уверенно прижимая собой бёдра парня к полу и не давая ему сбежать. В итоге он скулил, как щенок. Имя Тэхёна повторили три разных человека, а потом господин Джи отбил у него ДжэОна, сам усаживаясь на него сверху и с Юнги на пару удерживая его руки. — Паук, — губы ХёнЭ дрожали, когда она обратилась к Тэхёну. Он неуклюже полз по полу в её сторону, еле перебирая коленями и с полусогнутыми локтями. У него буквально не оставалось сил после всего пережитого, но слёзы в глазах ХёнЭ беспокоили его куда больше. Саднящее горло не дало ему успокоить её нормально, но он обхватил её плечи и притянул к себе для крепких объятий. Запах пота и мокрого дерева ударил ХёнЭ в нос. У Тэхёна был влажный лоб, а под мышками расползлись мокрые пятна, он ощущался очень тяжёлым и сильно давил на плечи. — Тут где-то паук, — хныча, повторила ХёнЭ. Она чувствовала, как он едва ощутимо поглаживал её по спине, водя рукой от правой лопатки и до поясницы; слышала, как хрипел ей на ухо, сглатывая тяжело и громко. Она не видела, но могла представить, как он жмурится от боли и как сдерживает себя, вскоре расслабляясь и приваливая её собой. — Тэхён? — она потянула его за рукав рубашки, пачкая пальцы в тёплой крови. — Тэхён?! Она была достаточно громкой, чтобы работники из первого домика, что стали свидетелями сумасшедшего выхода пленника из комнаты ДжэОна, бросились помогать ему и сейчас. — Кто-то вызвал скорую? — раздался вопрос. — Вместе с полицией. Я позвонил в 119. ХёнЭ прижалась к нему ближе, обхватывая его руками и скрепляя пальцы за спиной. Тэхён из-за этого прерывисто выдохнул, давя подбородком ей в плечо. Он был просто не в состоянии открыть глаза, пошелохнуться или что-либо сказать. Её запах успокаивал, тепло её тела тоже. «Ну вот я и дома», — подумалось Тэхёну, когда кто-то потянул его назад, а ХёнЭ не отпустила, цепляясь пальцами за смятую сзади рубашку.

***

Врач обрабатывал ладонь ХёнЭ наряду с другими мелкими травмами, вроде царапинки от угла ящика на ноге или царапинки за правым ухом, которую оставил ДжэОн. Ради антисептика её увезли в больницу, а господин Джи оплатил для неё палату. Когда они приехали, ХюнУ всё ещё была в клинике по работе и прибежала на четвёртый этаж так скоро, как смогла, чтобы отчитать Тэхёна, что был в отключке, за неразумность, а ХёнЭ — за чокнутых фанатов. Ей больше хотелось побыть с сестрой, а тревога прочно засела в каждой клеточке её тела, вынуждая кричать: «Осторожнее!» — когда врач надавливал пропитанной Бетадином ваткой сильнее, чем требовалось. — Я в порядке, — ХёнЭ позволила ХюнУ перебирать её пальцы, пока она лежала на кровати в пустой палате, где горел только один ночник. — Ты не можешь быть в порядке, — причитала сестра, свободной рукой всё норовя что-нибудь поправить — покрывало, подушку, волосы ХёнЭ. — Меня больше беспокоит Тэхён. Ты видела следы на его шее? А его руку? — Всего-то вывих, — ХюнУ сама не заметила, как мягкость уступила место раздражению. — Как? — ахнула ХёнЭ. — Ещё и вывих? Я говорила про порезы… — Не беспокойся. Он крепкий и быстро пойдёт на поправку. — А что будет с его голосом? — ХёнЭ прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать дрожь. — Он ведь сможет петь? ХюнУ тяжело вздохнула. Папа её сильно напугал известием о сталкере, который всё это время находился в непосредственной близости, а никто и не думал подозревать его. Она корила саму себя за невнимательность к сестре. С переходом и новой, более интересной работой, она немного запустила сестринские посиделки, и умудрилась прошляпить момент, когда ХёнЭ начала встречаться с Тэхёном. Её до сих пор смущало то, что она узнала одной из последних, как и смущало нечаянно выяснять подробности их отношений, слушая видео сестры. ХёнЭ всегда была более открытой, а ХюнУ предпочитала скрывать свои чувства и мысли, потому что их было слишком много. Будучи старшей сестрой, над ней висел этот груз ответственности, который заставлял быть благоразумной и подавать пример. Но разве ХёнЭ когда-нибудь смотрела на старшую сестру как на пример для подражания? У них были слишком разные взгляды на жизнь, и свои пути, по которым они шли, не оглядываясь на других. — Ты меня сильно-сильно напугала, — ХюнУ наклонилась, утыкаясь лицом в грудь ХёнЭ. Она всё равно не до конца понимала, что говорили врачи о состоянии Тэхёна, но они уверяли, что всё не так плохо, как выглядит. — Но Тэхён… — Дай ему спокойно отдохнуть, иначе ему приснится, как ты нервничаешь, — ХюнУ прижалась к сестре ближе, и ХёнЭ вынуждена была опустить свою руку ей на затылок и легко потрепать по волосам, чтобы успокоить. — Очень надеюсь, — сказала она. — Ему должно быть совестно даже во сне. Как он вообще додумался пойти в одиночку к ДжэОну? А если бы он его убил? Дверь в палату приоткрылась, и господин Джи тихонько прошмыгнул внутрь. Он присел на край кровати, в точности, как и ХюнУ, поправляя покрывало. — Как Тэхён? — снова встрепенулась ХёнЭ. — Он нормально, — папа чуть улыбнулся. — Он спрашивал, как ты, пока врачи его расспрашивали о травмах. Всё время бормотал, что прибьёт ДжэОна, если он посмеет к тебе хоть пальцем прикоснуться. Кажется, он немного не в себе из-за обезболивающих. Он пощекотал колено ХёнЭ через покрывало. — Будет преувеличением сказать, что он повёл себя как обезумевший, разбив окно? — спросил он, советуясь скорее с ХюнУ. — Кажется, он таки станет моим зятем! — Уверена, ты заведёшь ещё одну дочь, чтобы попытать удачу, если у них с ХёнЭ не выйдет… — Сплюнь! — шикнул господин Джи серьёзно, оглядываясь на закрытые двери. — Юнги там весь на нервах из-за репортёров. Всем нужно знать подробности, а господину Мину уже названивают родственники жильцов. Под вопросом безопасность проживания в Кёнгэ… — Его ведь не закроют? — испугалась ХёнЭ, дёргаясь в попытке сесть. — Нет, — господин Джи мотнул головой. — Уверен, оба Мина всё утрясут, к тому же, это сейчас совсем неважно. Я слышал, Ынджи уже беседует с полицией, но я не позволю ДжэОну отделаться штрафом. Он чуть не убил Тэхёна и держал его связанным в шкафу! Глаза ХёнЭ расширились от испуга. То, что она пережила, было цветочками в сравнении с тем, что пришлось пережить ему. Она прекрасно знала, как ей повезло, что он смог выбраться и привёл подмогу до того, как ДжэОн совершил ещё кое-что ужасное. — Мы приложим максимум усилий, чтобы он не ушёл от ответственности, несмотря на свой диагноз. Если дойдёт до суда, я найду для вас лучшего адвоката, — пообещала ХюнУ, поглядывая на наручные часы. — Простите, мне нужно отойти к ДжуХёку. Его прооперировали в обед, и где-то к этому времени он должен окончательно прийти в себя. Она чмокнула ХёнЭ в лоб перед уходом, а папу — в щёку. Закрывая двери, она слышала, как начинались новые расспросы о Тэхёне, но вставлять свои замечания уже не решалась. Коридоры больницы были пустыми и тихими. Нигде ни пациента не встретить, ни кого-либо из персонала. Даже на входах в отделение пусто. ХюнУ поднялась на два этажа вверх, встречаясь с ВиМином у автомата с кофе. Тот потягивал ягодный чай, итак достаточно бодрый из-за любопытного дела. — Ты проиграла, — сказал он, как только ХюнУ подошла достаточно близко. — Проиграла? — переспросила она. — О чём ты? — Первое, — он загнул большой палец, — ДжуХёк настаивает на том, что оступился и упал с лестницы, а ДжуГан продолжает твердить, что столкнула его нечаянно. Записи с камер наблюдений в доме ДжуХёк наотрез отказался давать, и он не собирается выдвигать никаких обвинений против сестры, — теперь он согнул указательный, продолжая: — Второе: твои догадки об убийстве Мисон сейчас разобьются в пух и прах. Пока ты шастала по сомнительным встречам с подозреваемыми со своим парнем, — который, оказывается, мой тёзка, — команде шефа Ма удалось по видео, заснятым на вечеринке, найти момент падения Мисон в воду. — Как? — ХюнУ своровала у парня стаканчик с чаем, делая большой глоток остывшего напитка. — Создали архив чужих публикаций и просматривали их сутками, — ВиМин хмыкнул, будто и сам до этого додумался, а с ХюнУ забыл поделиться. — На видео видно, как она с кем-то спорит за несколько минут до смерти — явный мужчина, прилично выше. И он выкидывает что-то в воду. — Что? — Телефон, — ВиМин подал жест — пожал плечами, — который намекнул на то, что он всё прекрасно знал, но не видел смысла развивать и разжёвывать, если дело можно было просто закрыть и приступить к следующему. — После Мисон сама прыгнула в воду, и не выныривала в течение минимум трёх минут. Либо у неё офигительно развитые лёгкие и она умеет задерживать дыхание надолго, либо она так и не вынырнула. ХюнУ почти за один раз допила чай, вытерла губы ладонью, а стаканчик отправила в урну. Получалось, либо она идиотка и зря гонялась за идеями Тэхёна, либо идиоты все остальные. — Тот, кто выбросил телефон… — начала она. — ДжуХёк. Как же её бесило это всезнающее выражение и надменный тон ВиМина. Им будет очень непросто в дальнейшем. — Откуда ты всё знаешь? — У его сестры вроде как нервный срыв, и она призналась, что это ДжуХёк выкинул телефон Мисон. Она говорит о каком-то компромате, но вы с твоим парнем, насколько я понял, знаете об этом даже больше… ХюнУ сжала губы, задумчиво качая головой. Она знала, что ВиМин знал, что она знает что-то. — Понятия не имею, о чём ты. Так мы продолжим допрашивать ДжуХёка? — Дело закрыто, — напомнил ВиМин. — Либо ДжуГан будет отвечать за инцидент с лестницей, либо и это дело закроют. Если ты вдруг забыла, у нас дело о наезде и побеге с места аварии. Или ты так много мнишь о себе, считая, что тебе дают мало работы? Она так не считала. Просто её стремление доказать, что каждое дело, попавшее в их отдел, — непосредственно об убийствах, сыграло с ней злую шутку и затянуло работу на некоторое время. — Вообще-то я хотела бы выпросить у шефа хоть один выходной, — она убрала руки за спину, шагая на шаг позади ВиМина и показывая, что именно он ведёт в их дуете. — Как думаешь, он даст добро? Хочу провести немного времени с родными. — С родными — это с парнем или с сестрой? — С обоими.

***

Тэхён проснулся от ночного кошмара, в котором удавка сдавливала его шею. Он смотрел на всё будто со стороны, в то же время отчётливо чувствуя давление на шее. Очнувшись, он продолжал тяжело дышать и вглядываться в белый потолок палаты. Господин Джи настоял на личной палате, а шеф Хон идею поддержал, но Тэхёну было бы куда комфортнее проснуться рядом хоть с кем-то, а не дёргаться от тихого стука форточки. Он на всякий случай осмотрел палату в голубом утреннем свете, что оповещал о том, что солнышко уже проснулось и виднелось над горизонтом. Возле кровати криво стоял стул, на котором сидел врач, пока Тэхёна расспрашивали о том, что и где у него болит; шторка, скрывавшая его от неожиданных гостей, сейчас была отдёрнута в сторону; на тумбочке для него оставили стакан прохладной воды, а ещё мобильный. Он смутно припоминал, как кто-то из полицейских принёс его, сообщив, что ДжэОн под стражей и больше никому не навредит. Это вселяло надежду, но не уверенность. Тэхён после обезболивающих ещё долго блуждал по галерее боли, где саднящее горло напоминало о себе зелёными вспышками, счёсанные пятки мигали оранжевыми огоньками, порезанная рука еле заметно отсвечивала красным, а вывих и вовсе был каким-то белым. Со временем всё стало белым и, наконец, стихло. Кружащаяся от разнообразия цветов голова успокоилась, сам Тэхён тоже. Он чувствовал себя вполне нормально, проваливаясь в сон, но теперь, попытавшись приподняться на локте, его опять ослепило красным. По всей видимости, форточке придётся оставаться открытой, пока кто-нибудь не зайдёт его проведать или принести лекарства. Ворочаясь во влажной от пота постели, он смог дотянуться до мобильного, чтобы узнать, что уже половина восьмого утра. Время, когда ХёнЭ обычно просыпается и сладко потягивается в кровати, расставляя руки в стороны. Она зевает, прикрывая ладошкой рот, и мысленно прикидывает, с чего именно ей начать утро: с чашки слегка тёплого молока или сразу с душа. Морщась от яркого света экрана, Тэхён стал смахивать уведомления от приложений, комментарии из Instagram и папины смс-ки о его самочувствии — кто-то уже нашептал ему о произошедшем, — а потом его большой палец замер над чёрной линией уведомления из Какао. ХёнЭ писала ему множество раз, пока он был в шкафу. Он выдохнул протяжно через силу. Горло было таким, как в самую сильную и страшную гнойную ангину, которую нужно было выполаскивать травяными отварами сутки напролёт. Глотать всё ещё было больно, не сдержаться он не смог, наткнувшись на огромное сообщение ХёнЭ. Таких длинных она никогда в жизни ему не писала. — Ты из-за этого меня игнорируешь… — шевелил он губами, читая. — Мало что значит… планы на будущее… хотела проиграть… гуру секса… не только тело… влюбишься… один будет признаваться… Он взял паузу, чтобы протереть глаза, что, казалось, тоже болели от напряжения. Когда ДжэОн его душил, он думал, они вылезут к чертям. У него слегка дрожали пальцы, когда писал ей ответ, не всегда попадая по нужным клавишам, но автозамена была способна исправить любые ошибки. Кроме, может, наивности Тэхёна. Он прилежно прочитал сообщение дважды, но во всей этой сумбурности не мог понять, о чём идёт речь. Для него ссора дневной давности потеряла какой-либо смысл. Даже не так… он не думал, что у них вообще были ссоры. С чего она взяла, что он на что-то обижается? Сначала у него была мысль расспросить её в переписке, но идея общаться таким образом, когда он ужасно хотел её увидеть, была глупой. Они и так говорили ничтожно мало в последнее время, и он жаждал услышать её голос, заглянуть в её карие глаза, углядев там то ли смущение, то ли вину, и хотя бы подержать за руку. Ему было плевать, прислала она сообщение по ошибке, сожалела на утро, что отправила, или какое там ещё оправдание она может придумать? 07:50 Тэхён: зайди, ХёнЭ Она уже не спала, но после того, как просмотрела сообщение, не заходила минут двадцать. Тэхён успел осушить половину стакана и возненавидеть сквозняк, что без конца задевал приоткрытую форточку. Он также успел провалиться в новый сон, но до сути его не дошёл, и забыл всё происходящее, вздрогнув от неожиданности, когда матрас прогнулся. ХёнЭ сидела рядом в больничной пижаме. Никаких облегающих коротких шортов и маек с декольте, только огромная белая рубашка. Её хвостик съехал вправо, придавая ей крайне неаккуратный вид, а её брови забавно торчали вверх после умывания. И всё же у Тэхёна на секундочку перехватило дыхание — потому что он не ожидал её увидеть, потому что нос был забит, а через рот дышать было больно, и потому что она была так же прекрасна, как всегда. До всего этого. — Я не смогу объяснить, — честно сказала она, предугадывая вопрос Тэхёна о том, что значило её сообщение. В итоге она снова подбиралась очень близко к истине, но предусмотрительно удерживала дистанцию, слишком боясь говорить прямо. Она постаралась разложить по полочкам и по пунктам всё, что думала, но в сообщении всё равно был бардак. Она надеялась, что Тэхён сможет как-нибудь разобраться сам, без её помощи, потому что объяснять снова было бы равносильно оправданиям. Он зашевелился под покрывалом, сползая ниже на подушке и нащупывая руку ХёнЭ своей. Сегодня его пальцы были тёплыми, а прикосновения нежными и бережливыми. Он был таким осторожным и в то же время уверенным с тем, что делал, что совсем не удивился реакции ХёнЭ на свои действия — она тянулась к нему, требуя ещё прикосновений. — Сегодня мне лучше, кхм, — Тэхён стал прочищать горло, чуть улыбаясь, тогда как на глаза накатывались слёзы из-за боли. — Не говори, — ХёнЭ жалобно выгнула брови, не представляя, где и что у него так болит, что он готов расплакаться. — То сообщение не я написал, — он мотнул головой, стискивая её пальцы ровно настолько, чтобы заставить взглянуть на него, а не на его слёзы. Вдобавок он шмыгнул носом. — Я бы не расставался с тобой по смс-ке, и у меня были бы другие причины для расставания, а не «я тебя больше не люблю». Она кивнула, прекрасно зная, что он бы не писал об этом. Это не в его духе, и точно не про них. — Прости, — она потупила взгляд в белые простыни и покрывало, слишком тёплое для этой ночи, — нужно было сразу догадаться, а не заниматься ерундой. Я решила, что это может быть частью представления… — Не было никакого представления, — он поморщился, хватаясь за ХёнЭ и второй рукой. Он сжимал её пальцы и сжимал рукав её рубашки, несмотря на неудобство, что причинял эластичный бинт. — Ты написала, что задолжала мне кое-какие ответы, и что я ошибался, если думал, что единственный испытываю к тебе что-то кроме влечения. ХёнЭ старательно избегала его взгляда, думая, что нечаянно увидит в нём неугодную ей правду. Болезненную правду. — А ты испытывал? Он уверенно замотал головой, а ХёнЭ краем глаза уловила это движение. — Ну уж нет, — после тихого хмыканья его голос звучал чуть менее сипло, — это ты должна отвечать, а не я. Почему же она покачивает ногой в воздухе, то и дело прикасаясь оголённой икрой к холодной металлической конструкции кровати, и молчит, как рыба, когда ещё вчера решила, что с этим нужно что-то делать. Ради секса или просто дружбы, она не может терпеть это, пока Тэхёну не наскучит. — Ты нравишься мне со школы, — обречённо сказала она. Будь эта правда озвучена месяц назад, и Тэхёна бы это удивило, но сейчас он мог понять. Не школьную влюблённость ХёнЭ и её умение скрывать чувства, а то, что именно это предшествовало зарождению тех близких отношений, что у них были после петтинга в машине. Ему казалось странным, что так много парней готовы предложить ей встречаться, а она выбирает его — безнадёжного неудачника. — За что? — это был некорректный вопрос и Тэхён поспешил исправиться: — Почему? ХёнЭ взглянула на него исподлобья, с какой-то обидой. Она не ожидала, что он будет настолько очевиден. — Обязательно должен быть перечень причин? Как по мне, просто так. А если было что-то конкретное, я давно переросла восхваления твоей причёски, улыбки или целеустремлённости. Это и было то самое «целиком», которое она хотела. Тэхён ей весь нравился, со всеми недостатками и очевидно привлекательными чертами — как характера, так и внешности, — которыми он был наделён. — Это потому что меня как-то не очень постригли в последний раз, — он усмехнулся, позволяя руке ХёнЭ выскользнуть из его руки, потому что ей было некомфортно. — Долго мы будем это обсуждать? Не хочу исповедоваться перед тобой. — Верно, — он закивал с умным видом, — оставим это на ролевые игры, когда я буду священником. Ты же не против богохульства? Это случайно не уйдёт в тот список причин, по которым я могу тебе разонравиться? Мне кажется, ты завела один в связи с моим поведением в последнее время. ХёнЭ не нравилось, что он пытался шутить над такой серьёзной темой. Для него это было шуткой, а для неё годами безответной любви. — У меня нет настроения, — она попыталась слезть с кровати, но Тэхён, заметив её порывания сбежать, через ноющую боль в мышцах потянулся вниз, обхватывая бёдра девушки, чтобы удержать её на месте. — Извини-извини, — затараторил он, ужасно хрипя из-за неудобного положения. — Хотелось бы мне сделать это правильно и не в больнице, ХёнЭ. Очень-очень хотелось бы… — Сделать что? Она надеялась, что ко всему прочему он не пытается опошлить этот момент своими похотливыми желаниями. — Сказать, что ты мне нравишься не так долго, но точно не меньше, — он уткнулся лбом в её бок, закрывая глаза и улавливая этот типичный больничный запах от её одежды. — Вообще, я знаю, что люблю тебя. Узнал прошлым вечером, пока пытался выбраться из шкафа. Даже если ты слишком хорошего мнения обо мне в чём-то, обязана знать, какой я эгоист… Я забыл, что такое по-настоящему заботиться о ком-то, не потому что я старше, а другие мемберы младше, а потому что выходит как-то непроизвольно, без задней мысли. О тебе я тоже заботился, как о младшей, думая, что это моя обязанность, но вчера ДжэОн слегка приложил меня головой об пол, и у меня разблокировалась новая функция… Он повернул голову, глядя на ХёнЭ с лёгкой улыбкой. Он не мог понять её эмоции, но его заставляло нервничать отсутствие такой же улыбки на её лице. — Я испытываю сильную боль и надеюсь, что шутки слегка притупят её, потому что они очень тупые, — он проговорил это быстрее, спеша перейти к главному: — Извини, ХёнЭ, я жутко нервничаю. Он почувствовал её прерывистый выдох и прижался ещё ближе, вскоре слыша, как у неё тихо урчит в животе. — Это не из-за того, что вчера всё было так волнительно, и ты узнал, что боишься меня потерять? В какой-то степени она была его последней надеждой. Если бы с ней что-то случилось, часть перспективных проектов запросто можно было бы отмести. Тэхёну нужны были эти отношения. Может, он решил таким способом обезопасить себя на ближайшее время. — Конечно, — он чуть приподнял подол больничной рубашки, оставляя тёплый и сухой поцелуй на внутренней стороне её бедра. Никакой пошлости, просто маленький жест, на который он был способен прямо сейчас, без нужды садиться в кровати и из последних сил тянуться к её губам. — Теперь я боюсь этого ещё больше. ХёнЭ опустила голову, мучая нижнюю губу зубами. Что творилось у неё в голове? Или Тэхён настолько не понимал девушек, или ХёнЭ действительно должна была бы обрадоваться? Она написала ужасно запутанное сообщение для него, пару минут назад призналась в чувствах, а он подхватил эстафету, так почему ничего не вспыхнуло яркими фейерверками и не вскружило голову от радости? В кабинет постучали, пока Тэхён размышлял над этим. — Укол, — оповестила медсестра, сонная и замученная. — Какая ягодица: правая или левая? Тэхёну было непринципиально, а вот задержать ХёнЭ рядом было делом принципа. Он цеплялся за неё до последнего, но поскольку пришлось перевернуться на живот, отпустил. Он чуть приофигел от того, насколько обезболивающее оказалось жгучим, а когда с уколом было покончено, обнаружил, что ХёнЭ уже нет в палате.

***

— Нам правда нужно идти сюда? — в девичьем голосе слышались капризные нотки. Они ведь составили с Тэхёном чёткий план поездки, и ХёнЭ ясно дала понять, что не хочет заниматься ничем глупым в этот день. Для кого-то день рождения был поводом расслабиться и ничего не делать, но она должна была пообедать с любимыми старичками, провести стрим с распаковкой подарков — наконец-то она откроет посылку Дженны! — и на ужин прийти к отцу. Сегодня в Кёнгэ приезжала мама со своим мужем, а они не виделись почти год. — Ну давай, — Тэхён надул губки — едва ли не единственное, что выглядывало из-под тёмно-зелёной кепки. Но не думал же он всерьёз, что в обтягивающих джинсах и рубашке его никто не узнает? Кажется, каждый второй кореец видел его рекламу в нижнем белье, и его персик сама ХёнЭ узнала бы из тысячи (в одежде или без неё). — Там всякий мусор, — сказала она, надменно глядя на стеллажи с потрёпанными книгами, вешалку с поношенной одеждой и столы со всякой бесполезной белибердой. — Это барахолка, — оживившись, болтал Тэхён. — Ты хоть представляешь, сколько всего интересного и редкого можно здесь найти? Ты вряд ли помнишь, но в две тысячи семнадцатом у нас было выступление на Music Bank, и у меня на берете было несколько значков. Мы тогда с менеджером Каном — он уволился… кажется в том же году? — нашли их на барахолке. Тогда ещё BS1 были популярны, и значки продали на аукционе по триста тысяч вон за штуку, хотя купили мы их вон за сто… Пока они шли, ХёнЭ раскрыла пакет с банановыми пончиками и, не боясь перепачкать пальцы, ухватилась за один, чтобы сунуть его Тэхёну в рот. — Ты ужасно шумный, люди оборачиваются на твой голос, — она вытерла уголок его губ от жёлтой глазури. — Если не хочешь застрять здесь на полдня, раздавая автографы, пока я буду наслаждаться крабами в столовой… Он за два укуса приговорил пончик, ещё долго облизывая пальцы и рассматривая всё вокруг. Ему приглянулись какие-то книги на французском языке, который ему очень нравился, но знал он на нём только как попросить чего-то немного — un petit peu; брелки с мишками в снежных сугробах; красивый набор палочек для еды, который ХёнЭ сочла совершенно бесполезным. А её вниманием завладела только доска с магнитами, и только из-за магнита с Гарри Поттером на метле. Стоило всего триста вон, а она ещё стояла и сомневалась, стоит ли ей взять. — Ух ты, — Тэхён выхватил другой магнит с доски, — я знаю это место. Под стёклышком красовался приморской городок, заснятый из кабинки подвесной дороги. Впереди выглядывал кусочек острова Кохадо. — Мой последний выпуск в «Кухне на колёсах», — он повернулся к ХёнЭ с совершенно счастливым видом, припоминая, как спешил на работу в последний день, чувствуя себя разбитым и печальным, и чем в итоге это обернулось не только для него и ХёнЭ, но и для Чонгука с СанМун. — Он был очень популярен из-за гостя. Этот парень с Мокпо, — он ткнул пальцем в картинку. — И меня активно зазывали приехать отведать пиццу и выпечку, потому что его девушка моя фанатка. ХёнЭ всё же взяла брелок с Гарри Поттером. Когда ещё у неё будет шанс потратиться на такую ерунду? — Хочешь?.. — Тэхён поймал её за руку до того, как она пошла дальше, вдоль рядов. — Хочешь съездить вместе? После больницы между ними всё изменилось, и не сказать, что в лучшую сторону. ХюнУ говорила, что Тэхён должен дать ХёнЭ свыкнуться с тем нападением, пережить его, не дёргаясь из-за нечаянного стука ветки об окно, но сколько он должен ждать? Неделями или месяцами? С ДжэОном было покончено, с посылками от фанатов тоже. ХёнЭ могла смеяться, снимая видео, сюсюкаться с госпожой Су и спорить с Юнги из-за его желания продать часть поля мэру соседнего городка, чтобы там построили торговый центр, но с Тэхёном она была холодной, как ледышка. Он давно ни с кем не встречался и так же давно не признавался в любви вне игры, но был уверен, что с ними что-то не так. Люди не ведут себя так в отношениях, даже если проходят тяжёлые времена. К тому же Тэхён тоже был жертвой. Они оба пострадали, так почему ХёнЭ вела себя так, словно он ничего не понимал? — Вдвоём? — она ошарашено взглянула на магнит, кажется, впервые с тех пор, как он схватился за него. — Да, только вдвоём. — А как же твоя работа? Его рука ещё болела, а на шее красовались сине-зелёные следы, но дел было достаточно — молодой дизайнер одежды заинтересовался им, и теперь три раза в неделю просил то фотографии в полный рост скинуть, то мерки в который раз снять, то прорепетировать походку на камеру. Какой-то грёбанный фетишист, догадывалась ХёнЭ. — Можно попросить пару выходных, — он чуть задрал кепку, улыбаясь ей довольно. — Я возьму все траты на себя и побалую тебя. Не только пиццей. Там рядом есть море, а ещё горы и всякие музеи. Хочешь сходить на пару свиданий, пока будем там? Он отобрал у неё брелок с Гарри Поттером, собираясь оплатить и его. В конце концов, сегодня был её день рождения. — Может, — задумчиво протянула ХёнЭ. Было бы неплохо сменить обстановку и заодно избежать маминых приглашений в гости. Она не хотела менять уютный домик с личной спальней на крохотную квартирку и уживаться с маминым мужем. — Класс! Я всё спланирую, — Тэхён обнял её за плечо, не подозревая, какие мысли роятся в её голове. Что где-то здесь наверняка есть люди с большими фотоаппаратами, которые с радостью сделают несколько снимков «любовной парочки», а потом у Тэхёна появится ещё тысяча-другая подписчиков, и все будут лайкать то проклятое фото с аттракционов и просить ХёнЭ покривляться так же на видео. У него будет ещё больше работы, а на её имя появится не одна хейтерская группа, где её фотографии будут публиковать с перечёркнутыми глазами и жуткими эффектами, где со всех углов будет звучать: «ложь, обычная ложь», «сразу видно, что это пиар», «кого они пытаются обмануть?», «кого он пытается обмануть?»