Сахарный сироп

Просыпаться после подобных битв всегда казалось Изуку извращенной пыткой. Он разлепил глаза, мутным взглядом уперся в темноту и понял, что лежит на животе, глядя куда-то в одеяло. Спину стянуло так, что захотелось выгнуться и насильно убрать это ощущение, но его остановила теплая ладонь, упирающаяся чуть ниже лопаток. — Утра. Мне нужно было посмотреть и обработать твою рану на спине, я уже почти закончил, — голос был слишком мягок, тихо и вкрадчиво доносил мысль, затягивая обратно в сон. Изуку прикрыл веки, уткнулся глубже в слой одеяла, слушая бормотание сверху. Через несколько долгих минут все это блаженство закончилось, кожу перестало так неистово тянуть, теперь чесались все те мелкие ранки на руках и ноге. — Тебе лучше? — подразумевалось далеко не физическое состояние. Деку понял; он был достаточно умен в нужные моменты, чтобы притвориться глупым, и достаточно глупым, чтобы не уметь нормально врать. — Не знаю. Я просто… У тебя есть сигареты? — Есть, но сначала ты поешь, потом скажешь мне, с каких пор ты куришь, и только после сможешь получить одну. — И мне не нужно спрашивать, когда ты закурил? — Умница, — Бакуго помог сесть, снова придерживая за талию. Такая близость и забота смущали куда сильнее, чем недавняя ночь и пошлые разговоры, — Пошли, чай стынет. Кацуки не стал заикаться о том, что перед повторной обработкой спины скурил пару сигарет. Изуку насмешливо промолчал о том, что запах чувствуется где-то на периферии ощущений, подсознательно больше. На все отнекивания Мидории, Бакуго заставил его выпить крепкий чай, проглотить обезболивающее на всякий случай и съесть все, что тот ему приготовил. Изуку нещадно краснел, желая поскорее выбраться из-за стола и вдохнуть дым. — Держи, задрот, — в протянутой руке между пальцев была зажата сигарета. Мидория забрал, дал поджечь зажигалкой, молчаливо обхватил большим и указательным пальцами, втянул побольше, задержал и выпустил дым одним движением. Кацуки залип, так и застыв с руками, сложенными домиком, поджигая свою. — Я начал курить около года назад. Точнее, можно сказать, что и не курю толком. Иногда бывает такое, как вчера, и тогда я могу побаловаться. Все же героям важно иметь хорошее здоровье. — Я курю почти два года по тем же причинам, — горькая усмешка с сигаретой в зубах. Красиво, знакомо, даже как-то правильно на вид. Бакуго идет. Изуку понимает, что идеализирует, но это привычно, так что все равно. Они молчат, считая проезжающие машины с балкона. У Кацуки четыре черных и ни одной красной. У Деку три синих, две белых и один зеленый велосипед. Давняя странная игра, в которую они негласно играют с пеленок: только определенный цвет или транспорт, как велосипеды у Изуку. Почему-то с самого начала всегда было ясно, кто какие считает. Мидория облокачивается на ограждение балкона, тушит сигарету о пепельницу, расслабляя конечности. Он растекается лужей, обезболивающее помогло перестать обращать столько внимания на спину и ссадины. Во дворе тихо покачивается старый высокий дуб, а где-то под боком докуривает Каччан. — У тебя сегодня нет дежурства? — Нет, я «наскандалил», — пальцы изображают кавычки в воздухе, — Себе выходной после церемонии и патруля рано утром, как сказал босс, — Кацуки закатывает глаза и скалится, жмурясь от одиночного солнечного луча. — Не люблю утренние патрули. Лучше в ночь и уснуть под утро, чем мотаться с рассвета и заснуть к обеду. Я потом всегда встаю поздно. — Утренние патрули с самого ранья равноценны двум ночным подряд, брр. — Согласен. Они вернулись в квартиру, Бакуго затянул Изуку в объятия, плюхаясь на диван в гостиной. Его необходимость в прикосновениях к Деку не уменьшалась даже после всего, что произошло. Телевизор играл фоном, шла передача про скандалы, связанные с героями и звездами. Очередной блогер, пойманный на каком-то бездумном черном пиаре, обсуждение проблем с образом некоторых героев, а потом появилось то, что привлекло внимание. Заголовок вопил вопросом о том, что же произошло между Деку и Граунд Зиро на церемонии. — Они как-то поздно спохватились, не думаешь? — Просто в этот раз было слишком много новостей, вот и всплыло только сейчас, видимо, — Деку пожал плечами, игнорируя зуд в руке. Ведущие обсуждали кадры с камер видеонаблюдения, где было видно, как Бакуго утаскивает всеми любимого героя за руку в сторону коридоров. Кто-то снова слил часть записей для интересных слухов. — Когда они прекратят пиздеть, что все конфиденциально и безопасно, если вся эта хуйня происходит с самого зарождения церемонии в принципе. Лишь бы бабла заработать. — Зато потом рейтинги подскакивают и иногда очень смешно видеть разные абсурдные предположения. — Но ты же это терпеть не можешь. — А я и не отрицаю, — Изуку улыбнулся ярко, в глазах почти пропали признаки вчерашнего срыва, а у Бакуго немножко остановилось сердце. Он смог ему помочь. Бакуго справился хотя бы один раз. К этому моменту диалога в передаче уже обсуждались их взаимоотношения со времен старшей школы, когда все ученики в классе постоянно были на слуху. Откуда-то раздобыли фотки и видео повседневной жизни ребят. У Кацуки сверкнуло на ладони, а Изуку гневно уставился в экран: совести у этих людей не было ни грамма. Как и понятия личных вещей, фото, видео и прочего. Уже через секунду они оба смотрели в пустоту, потому что Бакуго выключил телевизор, почти вдавив кнопку в пульт. После кадров с выпускного по нервам немного прошлись током. — Вот уроды, блять. И как только найти смогли? Они что, взломали сервера академии или чей-то личный аккаунт? — Успокойся, Каччан, на видео все равно толком ничего не разобрать, если не был там сам, — вытянуть руку, сжать чужую ладонь, заставив посмотреть на себя, и нежно поцеловать куда-то в шею. — До сих пор не верится, что мы теперь… — Вместе? — Да, задрот, вместе, — Бакуго лениво перебирает кудрявые волосы пальцами, массирует виски и затылок, утопает в зелени, вспоминая дуб во дворе. Тихо шепчет что-то в макушку, пока в ответ Деку выводит рисунки на его ключицах. Похоже на сон. Чертовски сладкий, приторный, счастливый сон, в котором Кацуки наконец-то насыщается сахарной карамелью. Телефон вибрирует в кармане, отвлекая сообщениями от Киришимы, в строке уведомлений восклицательные знаки и смайлики, Кацуки посылает нахуй. В этот раз даже с ответным смайликом. Киришима отправляет рандомные наборы букв, как будто упал на клавиатуру лицом, Бакуго игнорирует, веселя этим Деку. Кажется, все действительно неплохо. Деку позже, уже у себя дома, замечает сообщение от Кацуки: «Не забудь показаться врачу, задрот». Он расплывается в улыбке, потому что от подобного тепло на душе и ужасно хочется смеяться. Изуку обещает ему в ответном сообщении, что не забудет. Бакуго ухмыляется восклицательным знакам: «Дурень».