Сахарный сироп

Еще через неделю Бакуго предлагает съехаться. — Слушай, ты ведь снимаешь квартиру, так? — Конечно, я пока еще не купил собственную… Не уверен, что хочу спешить с ее выбором, чтобы потом разочароваться в чем-то и все такое. — Давай жить вместе, — Изуку давится любимым кацудоном, начинает лепетать что-то нечленораздельное и невинно краснеет. Кацуки смеется над ним, просто потому что он уже смущен до предела тем, что предложил. — Подожди! Ты уверен в том, что хочешь этого? — Если бы я не был уверен, то не предлагал бы, как думаешь, задрот? — Хорошо, ладно… То есть, я не то чтобы против, просто… А жить мы где будем? У нас двоих квартиры довольно далеко друг от друга и в целом не особо просторные, если так подумать. — Насчет этого. Я хотел купить жилье вместе с тобой, раз мы оба живем в съемных, — Бакуго кажется, что он спешит, чертовски спешит. Но Изуку, видимо, только воодушевляется подобным и широко улыбается, сверкая глазами. — Боже, Кацуки, ты серьезно? — Конечно серьезно, идиот! Блять, я просто хочу нашу общую квартиру, ругаться из-за того, что не можем выбрать цвет штор в спальню, и заниматься сексом на нашей кухне. — Каччан, на кухне готовят! — Мы отлично сможем использовать ее и для готовки, не переживай, — он ехидно скалится, на что Деку закатывает глаза. — Почему я с тобой общаюсь. — Потому что я идеален, сам говорил. А еще кто-то не так давно целовался со мной до опухших губ именно на кухне. — Ты невыносим, — Изуку смеется. Кацуки вновь плавится, как масло на сковороде.

***

Новость о подобном решении близкие друзья узнают на совместной встрече в каком-то тихом кафе. Каминари приходится почти театрально откачивать, потому что он хватается за сердце и вопит что-то про «счастливых голубков». Мина где-то рядом визжит за компанию и принимается за расспросы, донимая то Кацуки, который спокойно шлет к черту, то Изуку, который сгорает от смущения. Очако заговорщически говорит Мидории о том, что поможет с выбором мебели; Деку очень искусно отговаривает подругу, зная ее дотошность в подобных вещах — тогда квартира будет с одним футоном и столом на кухне еще полгода так точно. Киришима от всей души поздравляет Бакуго, жмет руку Изуку за такую отвагу и получает подзатыльник все от того же Кацуки. Тодороки по обыкновению молчалив, но тепло улыбается, услышав все это, спрашивает лишь о том, где парни собираются жить. Мидория на седьмом небе, когда риелтор показывает одно из предложений в неплохом районе, с красивым видом из спальни, просторными комнатами и большой кухней. Они заключают сделку на следующий день. Бакуго ощущает себя во сне, потому что Изуку обнимает его, стоя посреди пустой еще квартиры — их квартиры, — целует так нежно, скользя руками по спине, и улыбается прямо в губы самым счастливым и глупым образом. Бакуго думает, что выглядит точно также по-глупому радостным или даже хуже. Они первым делом выбирают кухонный гарнитур, крупную мебель в спальню и ванную. Изуку живет все это время у Бакуго, спорит с ним о цвете дивана в гостиную; уходя на патрули или задания, он оставляет записки на стикерах в виде ванильных до ужаса сердечек; варит вкуснейший кофе и курит на балконе, когда пару раз накатывает после нелегких миссий. И Кацуки клянется, что никогда за всю свою жалкую жизнь не был так счастлив. Даже если сам выкурил за это время почти целую пачку, на нервах кусая губы чаще обычного. Он хочет реально сожрать Деку, когда их поход за каким-то декором заканчивается перепалкой о надобности этого всего в квартире и жаркими поцелуями на новой полупустой кухне. Тогда Бакуго снова напоминает про свои слова и Мидория с недовольством пихает его в плечо, бурча про испорченный момент (в который раз?). Когда в спальне появляется кровать, ванная обустроена полностью, а в коридоре и на кухне становится наконец уютно и тепло, они заезжают в новый дом окончательно. В тот день Деку почти дерется с Кацуки за то, чтобы оставить в квартире хотя бы часть фигурок со Всемогущим и еще какие-то сувениры с ним же, пока Бакуго настаивает на том, что сам теперь хранит подобное в личном кабинете в агентстве после решения съехаться. Изуку добивается того, что под коллекционные фигурки выделяется одна из полок в шкафу гостиной (они смотрятся довольно неплохо за стеклянной дверью), а также права на сохранение небольшого плаката, гордо вешая его в коридоре на видное место. Всё остальное под чутким руководством задолбавшегося Бакуго перевозят к Изуку в агентство под прицелом странных взглядов коллег. На новоселье приглашают не так много народу: всего несколько самых близких друзей, потому что никому не хочется после всей этой возни еще и заморачиваться с выпивкой, едой и прочим. — Вау, — Киришима присвистывает, скидывая обувь в прихожей, — Круто устроились, ребят! Мои поздравления еще разок. — Спасибо, Киришима-кун. — Давай, Дерьмоволосый, бери Половинчатого и дуйте в гостиную, она дальше по коридору. И Круглолицую не забудьте! — Кацуки выкрикивает уже с кухни, заворачивая в слепую точку, которую не видно из прихожей. Ему до сих пор каждый раз не особо уютно в присутствии Очако, но это лучшая подруга Изуку, да и когда это Бакуго убегал от подобных ситуаций, — не считая такого с самим Деку, конечно. — Каччан, у них есть имена, сколько можно-то? — Я знаю их имена, Деку, закройся и помоги мне дотащить все с кухни. Они расправляются с перетаскиванием блюд и напитков за пару подходов, пока друзья обустраиваются на диване или пуфах вокруг небольшого столика посередине. Чуть позже раздается звонок и громкий голос за дверью: это запоздавший Каминари, смеющийся с какой-то шутки в ленте. Он шумно вваливается в квартиру, издает почти такой же звук, как немного ранее сделал Эйджиро, и почти вприпрыжку оказывается в гостиной, заваливаясь на диван, тесня Урараку и Шото. — Ну что, голубки, обустроили, значит, гнездышко, да? Очень рад! — Киришима булькающе смеется из-за выпитого пива, а Деку мило улыбается в ответ, рассказывая друзьям что-то о сложностях совместного выбора мебели и прочей шелухе. Бакуго что-то тихо, как ни странно, обсуждает с Шото и Эйджиро, пока Очако пытается давать советы Изуку, весело щебеча под боком. Кацуки через пару часов празднования и всяческих настольных игр, которые с собой перевез Деку, шмыгает на балкон с кухни, прихватывая сигареты из куртки, висящей в коридоре. Неумолимо приближается зима, хотя даже еще не начался декабрь. Он радуется тому, что сидел весь этот вечер в теплом свитере и сейчас не нужно возвращаться за курткой или чем-то еще. Огонек тлеющей сигареты как-то насыщенно выделяется на фоне черного неба и света немногочисленных окон в домах напротив. Звезд по обыкновению практически не видно, пару раз мерцают самые яркие из них. Вечер плавно утекает сквозь пальцы, ночь безветренная и тихая. — Можно? — идиллию нарушает робкий голос из-за спины, и Бакуго автоматически поворачивает голову к собеседнику. Урарака мнется на месте, пихая руки в карманы куртки. — Конечно. Ты вроде не куришь? — Нет, пробовала, но это не мое, — девушка слегка расслабляется, облакачиваясь на стену сбоку от Кацуки. Они недолго молчат, погруженные каждый в свои мысли, но Урарака продолжает через несколько минут, — Слушай, Бакуго. Ты ведь не держишь на меня зла или что-то такое? — С чего бы? Или Деку проболтался о выпускном? — Не то чтобы проболтался, скорее рассказал о своих чувствах, когда я его поцеловала. Он так опешил, а потом начал тараторить про тебя и то, что ему приятно, но я для него только подруга. Честно, я его еле поняла в тот раз. Он превзошел свою обычную скорость бормотания. — Не знал, что у него есть такая способность, — Бакуго хмыкнул, а Очако рассмеялась. И это даже не было наигранно или вяло, она весело улыбнулась и продолжила: — Я бы хотела подружиться с тобой. Может, не так близко, как ты общаешься с Киришимой- или Каминари-куном, но хотя бы немного… — Знаешь, Кругло… Урарака, — Бакуго вдруг назвал ее не кличкой, из-за чего девушка немного опешила, но продолжила внимательно слушать чужой голос, пока сигарета медленно горела между пальцев, — Ты мне не противна, я считаю тебя довольно интересным соперником еще с того боя на фестивале первого года, — Кацуки затянулся, давая обоим время на раздумья, — Да и Изуку от тебя в восторге, ты же хорошая подруга. В общем, что я тут распинаюсь, если тебе хочется, то мы можем попробовать стать ближе, думаю, всем от этого станет легче. — Ох, Бакуго… Я так благодарна тебе, правда! Спасибо, надеюсь, что у нас что-то получится, — Очако быстро скрылась за дверью, продрогшая от холода даже в куртке, а Кацуки докурил сигарету, ухмыльнулся всему происходящему и как-то слишком философски для себя подумал: «Повзрослел». Небольшая тусовка закончилась ближе к раннему утру, когда Бакуго, недовольно повышая голос, пытался стащить с себя Киришиму с Каминари, лезущих обниматься слишком уж настойчиво, а Деку смеялся во весь голос вместе с Ураракой, пока снимал это на телефон под угрозы скорой расправы с ним от все того же Бакуго. Шото помог Кацуки, за что получил благодарное закатывание глаз — такое получалось исключительно у блондина, — утаскивая Каминари с собой, пока Деку провожал Киришиму. Очако еще немного пробыла в квартире, помогая прибраться, а потом тепло попрощалась с Изуку, перекинувшись с Бакуго многозначительными взглядами. — Пиздец, больше никаких новоселий, Деку. — Так их и не будет в ближайшее время, мы же не будем скупать все понравившиеся квартиры. — Все равно. Боже, ладно, сегодня мне хотя бы не хотелось подорвать придурка Тодороки за все эти шуточки и сверкающие глаза. Ужасный… Деку рассмеялся, глядя на задолбавшегося и уставшего Бакуго: — Что-то меняется, а что-то вечно, но Шото хороший, даже если любит пошутить над тобой самым саркастичным образом, — он взъерошил кудри, утягивая после Кацуки в объятия. — Он надоедливый. — Как скажешь.

***

Утро после новоселья пестрило очередными заголовками желтой прессы, неожиданно ярким солнцем и расслабленным Деку, что счастливо порхал по квартире, напевая себе под нос. Кацуки наблюдал за этим недоразумением с самой идиотской улыбкой в своем арсенале, иногда ловя чужие бедра на кухне или в спальне, увлекая за собой, целуя потрепанного и такого сладкого до умопомрачения парня. Это все казалось каким-то нереальным, на грани лезвия ножа, но в то же время все мысли в голове были легкими, плавными и даже не так сильно разбегались от всего произошедшего. Когда об этом узнала Мицуки, Бакуго выслушал, наверное, трехчасовую тираду и лекцию еще на час, пока по ту сторону трубки женщину пытался успокоить Масару — он только поздравил их с Деку, улыбаясь даже в голосе, — но потом она все же сжалилась над вскипевшим сыном, предупреждая, что они приедут перед новым годом вместе с Инко. А мать Изуку просто рыдала по ту сторону, когда пришел черед страдать уже Мидории под заливистый смех Бакуго над ухом. Он шикал на блондина, успокаивая при этом Инко, которая тоже пообещала навестить их вместе с родителями Кацуки. Оба выдохнули, мысленно поставив очередную галочку в списке дел.