Удивительное тепло жизни

      Поначалу всё было так, как Мирабель и представляла — дружный класс, добрые учителя. Их класс состоял из сорока человек, в нём были как мальчики, так и девочки, все разных возрастов, начиная с семи лет и заканчивая тринадцатью. В школу стеклись дети из разных мест из государства. Школа состояла из нескольких кабинетов и всего двух коридоров. В учебное заведение друзья заходили вместе, поэтому девочки сразу узнали, куда требуется идти.       — Те, кто только начинают здесь учиться, идут прямо. Там над двумя кабинетами будут висеть таблички: «Арифметика» и «Родной язык». Вам скажут, в какой именно идти, — стал объяснять Джеймс, когда все появились на пороге школы.       — А вы куда? — спросила Мира.       — Мы туда, где вас могут затоптать, — начал Раймон.       — Не пугай и без того глупых детей, Рэй, они не стоят этого, — к ребят подошел парень, ростом со светловолосого брата Розы, который был его другом.       — О, Нил, приятная встреча, — они пожали друг другу руки, — а ты давно что-то не появлялся здесь.       — Да, семья не пускала. Ты бы знал как я хочу уже от них уехать в какую-нибудь глушь, чтобы они меня больше не прикалывали к одному месту.       — Понимаю тебя, понимаю. Кстати, ты там что-то сказал про глупых детей… —Раймон ударил со всей силы друга в плечо, отчего тот чуть ли не упал, споткнувшись о других детей. — И не смотри на меня так, одна из них — моя сестра и, пожалуй, только моя семья может так говорить про неё.       Нил поначалу не произнес ни слова и лишь после того, как потер другой рукой место удара продолжил:       — Но их-то две.       — Так и я тебя один раз ударил, — Раймон развёл руки.       — Справедливо. Всё, хватит трепаться, скоро урок.       Два высокорослых и светловолосых парня направились по второму коридору, скрываясь среди других учеников.       — Та-ак, — протянул Джеймс, почесывая затылок, — забудем этих двоих. Удачного вам первого дня, — парень легонько похлопал девочек по плечам и удалился в том же направлении, что и его брат.       Мира и Роза молча направились по коридору, в котором натыкались на множество детей — никогда еще они столько не видели. Одни им улыбались, другие угрюмо смотрели, а кто-то даже пытался напакостить.       — Эй, ты что творишь! — крикнула Роуз на девочку, решившую сделать ей подножку.       Проказница показала Роуз язык и убежала в противоположном направлении. Подруга Миры лишь закатила глаза, и они подошли к кабинету, над котором красовалась надпись «Родной язык».       Девочки не было уверены, что им нужно было в этот кабинет, поэтому, пожав плечами, они появились в обширном помещении с большим количеством парт и лавок. Первые ряды уже были заняты мальчиками, толкавшие и обзывавшие друг друга. Проходя между партами, подруги выбрали третий ряд, ближе к окну. Усевшись на лавочку, они стали вытаскивать свои тетради и перья. Их купили мамы на рынке. Оглядев сидящих перед ними мальчиков, Роуз с Мирой решили пока не доставать чернила.       Прозвенел звонок. В класс ввалилась толпа учеников. Они побросали свои вещи за парты и с грохотом плюхнулись на скамейки. Как только все заполнили кабинет, в класс вошла женщина среднего возраста со светло-русыми волосами, заплетёнными в косу, а после завернутыми в пучок. Она была одета в светлую рубаху, поверх которой — платье тёмно-коричневого цвета. Так ходили все учителя в школах, но на ней эта одежда выглядела более утончённо. Женщина словно плыла, а не шла, из-за чего поначалу некоторые ученики её не заметили. Как только она подошла к своему столу, то опустила на него большую толстую тетрадь и стала оглядывать всех присутствующих.       — Здравствуйте, дети.       — Здравствуйте, миссис Бетт, — хором произнесли ученики, встав из-за парт.       По правилам данного учреждения, дети должны узнавать имена учителей только от родителей.       — Садитесь, — учитель поправила выпадающие пряди, начинаю посвящать учеников в алфавит.       На данном этапе дети задержались ненадолго, так как его они также должны были изучить дома. Урок не показался для Мирабель скучным, а даже наоборот. Учительница сказала, что через месяц они уже смогут самостоятельно писать предложения.       «И зачем нам ходить сюда целых три года?»       Урок прошёл незаметно, и все перешли в соседний кабинет. Пожилая учительница в очках сидела над стопкой тетрадей. Как только Мира с Розой вошли, она кинула на них быстрый взгляд, скомкано поздоровалась и вернулась к проверке тетрадей. В этот раз девочки сели на пятый ряд, он же предпоследний. Показавшаяся на первый взгляд угрюмая учительница таковой и оказалась. Урок она проводила в спешке, но зато в оставшуюся часть урока уделяла особое внимание вопросам детей, на корню избавляясь от нелепых ошибок.       Спустя полгода Мирабель смогла читать письма Риона самостоятельно, но писать все не решалась. Ей не нравилось, что почерк Риона превосходил по красоте в несколько раз. Как только Мира садилась отвечать на его письма, ей становилось грустно оттого, что его буквы были аккуратно выведены и имели красивейшие хвостики, а у девочки все были кто в лес, кто по дрова.       В один из дней Мирабель получила необычное письмо от Риона, в котором красовался не только текст, но и стих: «Я так счастлив, так рад, что тебе я пишу, Теперь лишь к тебе эти письма обращу. Никто не вмешается в наши слова, Никто не помешает теперь уже нам. Надеюсь, ты рада всё так же, как я, Хотелось бы верить, что всё здесь не зря. Хочется верить, что не зря я пишу, Что не в пустоту сейчас говорю. Надеюсь, ты счастлива и рада как прежде, Что дни для тебя всё также источник света. Тебя вспоминаю и не думай обратное, Когда не пишу, то значит не зря это. Пора мне заканчивать это недостихотворение, Буду вновь от тебя дожидаться ответа я. Но не обижайся, если письма не получишь вновь. Мои дни тяжелеют, но для тебя я выкраду часок».       С каждым разом Мире становилось всё сложнее отвечать на письма от Ри, так как её словарный запас не был наполнен большим количеством прилагательных, что могли бы полно выразить её эмоции. Мирабель прочитала стихотворение ещё раз. Да, он и правда стал писать реже и теперь от него письма приходили не два, а один раз в месяц.

***

      — Принц Орион, вы опаздываете. Король попросил поторопить вас, иначе может последовать соответствующее наказание, — проговорил через дверь Эдгар.       — Передайте, что мы не опаздываем, а задерживаемся. Имеет разную суровость наказания, если знать разницу!       — Боюсь, что его величеству это не понравится и будет только хуже, поэтому просто поторопитесь, прошу вас.       — …выкраду часок, точка, — пробурчал Рион себе под нос.       Быстро свернув бумажку и положив в конверт, который заранее подписал, парень засунул его в карман. Подойдя к зеркалу и ещё раз убедившись в своей неотразимости, парень направился на выход.       — Этот чёрно-белый костюм вам очень идет.       — Мог бы я сказать благодарю, но поберегу это для важных особ, поэтому просто спасибо. И отправьте это письмо, пожалуйста.       Едва появившись на улице, принц заметил всю свою семью, что ожидала его рядом с каретой.       — Ты слишком долго собираешься, Орион, — начал король. — Даже твои сёстры собрались быстрее.       «Должно быть, потому что их собирают и одевают другие люди, а им остаётся лишь ничего не делать» — подавил в себе ненависть Рион.       Все стали усаживаться в карету: сначала дочери, потом мама, лишь потом Рион и последним залезал отец.       — Мама, мама, а сколько нам ехать? — сразу же стали задавать вопросы сёстры.       Только в тот момент парень задумался, что девочкам она и вправду приходится мамой. Для него она была всего лишь мачеха, да, королева, но далеко не мама. Последнее слово стало отдавать горечью на языке, словно принц съел кожуру цитрусового фрукта. Для себя он решил с этого момента называть её мачехой, но никак не той формой, которая теперь уж для Риона неприятна. Сёстры весь путь не умолкали ни на секунду, что постепенно раздражало. Их можно понять, ведь это был их первый бал, в отличие от принца. Орион посещал это мероприятие минимум три раза и за все разы места их проведения ему не приглянулись.       Масштабы главного зала вызывали восторг, и хрустальная четырехъярусная люстра, камни которых свешивались вниз… Всё это поражало сознание и не оставляло ни одного гостя равнодушным. Но все эти чувства приглушает жуткая духота, громкая музыка, которая поначалу тянет сердце и душу в танцы, но через полчаса отдаёт жуткими пульсациями в висках.       Примерно в такое же помещение семья Риона прибыла сегодня. Как только они вошли в зал, все приглашенные гости стали расходиться по сторонам, освобождая для них проход в центре. Шелест объемных платьев раздавался по всему пространству, приглушая удары каблуков обуви их семьи.       — Это Киндэс? Это ведь они? — послышался шёпот по обе стороны прохода.       — А кто этот молодой человек? Принц?!       — Молодые девушки тоже не отстают по красоте от брата.       — А давно он объявился?       Все перешёптывания казались Риону слишком громкими и невоспитанными. Даже он за два года выучился манерам лучше, чем они за свою жизнь. Барбаре и Веро́нике льстило проявленное в их сторону внимание. Головы принцесс были чуть задраны, демонстрируя уже в столь юном возрасте всю свою надменность.       Короля и королеву усадили на два рядом стоящих бордовых трона, имеющих золотую окантовку. Рион встал между их местами, Барбара — по правую руку Ричарда, а Вероника — по левую руку Даяны.       Ещё дома, перед тем как принца отправили переодеваться, отец сделал ему небольшое наставление:       — На балу будут присутствовать особы из разных государств, но ты выбирай только среди тех, с которыми у нас слабые взаимоотношения. Мне плевать, понравится тебе кто-то из них или нет, но сегодня ты должен отдать предпочтение какой-то девушке.       Орион, конечно же, дал свое согласие, но слова его являлись враньём, причем в чистом виде.       «Нечестно. Мне опять не оставляют выбора, так и время ограничивают. Сёстрам будет всё равно, кого выбрать, для них даже самый убогий будет прекрасен, главное, чтобы мог оплатить любую их прихоть».       К Веро́нике сразу же подошел молодой человек, примерно возраста Риона, пригласивший её на первый танец. Девушка, конечно же, согласилась. Парень аккуратный, ухоженный, как раз сын короля враждебной страны, но и при деньгах, само собой. То, что к Барбаре подходили реже, чем к старшей, тоже было предсказуемо. Веро́ника красива и хороша собой. У нее были длинные черные ресницы, закручивающиеся на концах. Красивый курносый нос был всегда устремлен в высь.       Барбара не сильно отличалась от своей сестры внешними параметрами, но она постоянно смотрела в пол, скрывая свое лицо. И пока её старшая сестра высматривала в зале парней разных возрастов, цепляя взглядом, Барбара рассматривала свои туфли. Возможно, ей так же, как и Риону, не приглянулось сие мероприятие, но, в любом случае, это не являлось поводом для подобного поведения. Должно быть, Ричард заметил её подозрительную стойку и сделал пару тихих замечаний, которые были слышны только их семье.       Заиграла первая мелодия, и молодые люди, ранее подходившие к сёстрам, пригласили их на первый в жизни танец. Они все светились, и их улыбки виднелись даже в гуще людей. Как только их первый танец отгремел, и они, слегка запыхавшиеся, вернулись на свои места, пришло время Риону выбирать себе партнёршу.       — Здравствуйте, семейство Киндэс, — неизвестная семья подвела к ним своих дочерей, представляя каждую поочередно.       Эта часть балов отличалась своей скукой. Выслушивать то, как каждая семья пытается выставить своих детей в лучшем свете — самое отвратительное и унизительное, что только могло быть. Некоторые девушки показались принцу симпатичными, но все они были не из нужных для укрепления взаимоотношений стран. Забыв наставление отца, Рион пригласил на свой первый сегодняшний танец девушку, черты которой сразу же бросились ему в глаза.       Локоть о локоть, ладонь к ладони, поворот, вальсовый шаг и всё по новой. Принц почувствовал себя воодушевленным после танца с ней. Она была словно перо, летящее по тёплому ветру.       — Я тебе что говорил? — начал Ричард, как только парень вернулся на своё место.       Орион специально не реагировал на слова отца и, хоть физически он находился между отцом и мачехой, то его нутро всё ещё шагало в танце, а взгляд был устремлен в её небесного цвета глаза.       — Рион! — сквозь зубы произнес король Ричард.              — Я.              — Ты совсем позабыл, где и кто ты?       — Да.       Весь оставшийся вечер король не проронил ни слова в сторону сына, но, чтобы не нарваться на большую неприятность парень всё же уделил два танца девушкам из нужных государств, и ни одна из них не произвела на него такого впечатления, как первая.       Настало время для выбора себе партнёрши на завершающий танец. Рион не знал, кому отдать предпочтение: с длинными русыми волосами, движения которой в танце были отточены до миллиметра или ту, которая хуже проявила себя в танце, но была хороша в манерах. Времени оставалось все меньше, поэтому выбор принца упал на первую девушку.       Присутствующие освободили им небольшое пространство для завершающего танца. Заиграла музыка, и ребята полностью окунулись в нее. Они не прерывались ни на секунду, дополняли друг друга, сливаясь в один вихрь, кружащий по свободному пространству. Во время танца главная пара добавляли и других гостей, заполняя всё помещение.       — Как я могу к вам обращаться? — решил уточнить Рион ближе к концу танца.       — Глафира.       «Какое отвратительное имя».       — Какое прекрасное и необычное имя, — принц постарался искренне улыбнуться.       Молодые люди стали сбавлять темп, не отводя взгляд друг от друга. Сделав медленный поклон друг другу, поблагодарив за финальный танец, они разошлись к своим родителям. После объявления о закрытии бала все гости покидали помещение, а некоторые из них подходили к Ричарду и пожимали ему руки.       Теперь Киндэс ехали домой в ещё меньшей тишине, чем до этого. Сёстры очень эмоционально делились впечатлениями от произошедшего. Конечно же, они не обходили тему молодых людей, с которыми они, по мнению Ориона, смотрелись слегка нелепо. Мачеха была полностью погружена в рассказы дочерей, поэтому Ричард решил задать пару вопросов и мне.       — Ты правда хорошо подумал, когда выбирал девушку для последнего танца? Просто я надеюсь, ты понимаешь, какой ещё выбор ты теперь для себя сделал сегодня.