Удивительное тепло жизни

      Прошло пять лет с момента отъезда Риона. Мирабель ждала его сначала день, потом неделю, а когда время ожидания перекатило за месяц, она решила оставить позади любую надежду на его возвращение. Теперь его черты лица оказались для нее слишком размытыми. Этого девушка боялась больше всего. Его образ был ею позабыт, и лишь его глаза чётко отпечатались в памяти.       Всё время Мира была занята обучением новым навыкам в семье и в школе. К кормлению цыплят добавился выгул и доение скота. Поначалу девушке это никак не давалось, что вызывало насмешки со стороны сестры и Раймона. Когда родители не могли ей помогать, на помощь приходил Джеймс, стараясь объяснить правильный подход к крупным животным, а Роза пыталась помогать с доением.       Готовка, на удивление, давалась Мире куда легче и стала для нее второй стезей. Супы получались поначалу слегка пересоленными или пресными, но, когда она приловчилась, то стали ее гордостью. Также теперь девушка могла вязать снопы , ворошить сено, убирать навоз и много чего ещё.       Можно было подумать, что девушка перестала уделять время друзьям, но как бы не так. Иногда они могли вместе собираться на поле и выполнять работу чуть ли не в два раза быстрее, чем в одиночку. Также ребята часто гуляли после школы, что медленно и успешно подходила к концу.       — Джей, там вроде мать говорила, что почта пришла. Ты не знаешь, так ли это? — уточнил Раймон по пути домой.       — Не слышал, если честно.       — Мирабель, ты как, зайдёшь за ней сегодня? — продолжил свои расспросы Рэй.       — Вряд ли. Маме сегодня нездоровится, и мне много чего нужно приготовить.       — Могу помочь, — подхватила Роза.       Мирабель поблагодарила подругу за предложение, но сразу же отказалась от него.       — Всё понятно, Мира опять решила, что самая самостоятельная. Мы пойдём, хотя бы проводим до дома. Раймон ты с нами? — задал ему вопрос Джеймс.       — Это обязательное мероприятие?       — Для таких эгоистов, видимо, нет.       — Замечательно, до завтра.       Раймон быстро развернулся на пятках и направился в сторону своего дома, мимо которого компания незаметно прошагала некоторое время назад. Теперь уже их осталось трое и они решили обсудить всё, что не решались произносить при Раймоне.       — Вы не замечаете случаем, что с ним в последнее время что-то не так? —начала Роуз. — Он то с нами чуть ли не до ночи может гулять и разговаривать, а когда-то происходит вот как сегодня, например.       — Может, влюбился? — вставил Джеймс. — Там обычно сразу происходят подобные перепады настроения.       — Пф, кто? Наш Раймон? Это кто же такой несчастный? — стала через смех засыпать вопросами Роза.       — Его друг Нил выглядит достаточно несчастным, — произнесла Мира, потирая подбородок.       — Слушай, а дело говоришь, но всё же вряд ли. Он не такой человек. Мне иногда кажется, что он вообще бессердечный. Хотя нет — Роуз повернулась к подруге, — Рэй очень любит свои волосы.       — Вы бы видели, как он усердно их расчёсывает и укладывает. Это то ещё зрелище. Так он ещё однажды заметил, что в его наипрекраснейших белокурых волосах показалась тоненькая темная нить. Не могу утверждать, но, кажется, сердце ему уж точно прихватило, — стал рассказывать Джеймс.       — Так он и выпадающим волосам готов личную могилку ставить, — добавила Роза.       Всю дорогу они заливались смехом, подкалывая отсутсвующего Раймона и издеваясь над ним же. Складывалось впечатление, будто ребята всю жизнь копили о нём сведения ради этого момента.       На следующий день Мирабель направилась к их дому, чтобы забрать своё письмо. Внутри нее всё ещё теплилась надежда на то, что Рион сообщит о своем возвращении.       — Вот твоё, — передал Джеймс ей в руки аккуратный конверт.       Мира не могла дождаться того, чтобы поскорее узнать, что там, и, как только ее глаза заскользили по бумажке, то руки похолодели, а голова закружилась. Девушка не могла поверить в написанное.       — Тебе плохо? — спросил Джеймс, всё это время следивший за подругой.       Мира подошла к стене, опираясь на неё. Все трое сразу же бросились к ней. Ноги девушку не могли больше удерживать. Последние строчки она читала через подступившие к глазам слёзы. Мирабель прикрыла рот рукой, чтобы не издавать предательские всхлипывания. Вторая рука, державшая письмо, бессильно опустилась и, последовав за ней, девушка сползла по стенке.       — Что там такое?! — в недоумении воскликнула Роуз. Она забрала письмо и зачитала его:       «Дорогая Мирабель, прошу тебя извинить меня за такое письмо, но я должен. Просто должен. Ты уже, конечно же, слышала о Глафире, и теперь я готов сказать, что она не просто хорошая девушка, она невероятная, будто не с этой планеты. Мы с ней словно одно целое. Понимаем друг друга с полуслова и смеёмся от души. Сравнивая её с тобой, я должен признать, что она мне интереснее, чем ты в своё время, да и сейчас по твоим письмам я также в этом убеждаюсь. Я бы, возможно, хотел продолжить с тобой общение, но не думаю, что в этом будет смысл. Поэтому хочу с тобой попрощаться, может, когда-нибудь ещё увидимся. Наверное, не уверен. Прощай, меня уже заждалась Глафира».       Все стояли молча, и, лишь перечитав ещё раз написанное про себя, Раймон начал:             — Этого не может быть! Он… он бы не смог…       — Как видишь, смог, — не дал ему закончить Джеймс.       — Я не могу поверить, — тихо произнесла Роза.       Мира открывала рот, но так и не смогла ничего сказать. Все слова спутались, переставая соединяться во что-то осмысленное.       — Можешь ничего не говорить, — продолжала Роуз, — мы все понимаем, что ты хочешь сказать.       Девушка была уверена, что они и вправду это понимали. Они слишком долго знают друг друга, чтобы пытаться изобразить понимание. Джеймс и Роза сели на пол, прижимая подругу к себе. Они не пытались говорить прекратить плакать или что-то в этом роде. Их молчание давало всю необходимую поддержку и сопереживание. Раймон некоторое время находился в стороне, но потом присоединился. Мира не ожидала поддержки с его стороны, но, видимо, зря недооценивала его возможности.       Успокоившись и придя в себя, девушка поблагодарила друзей за поддержку, обняла каждого на прощание и удалилась домой. Мирабель спрятала письмо в одном из ящиков, положив его на самое дно. Дома она постаралась убрать обиду и отчаяние как можно глубже, чтобы зазря не беспокоить маму. Девушка старалась не смотреть ей в глаза — чрезмерная эмпатия Луизы сработала бы не в ее пользу.       Теперь можно было однозначно заявить, что жизнь Миры началась с нового листа. Девушка также приняла для себя решение перестать смотреть на дорогу, по которой в своё время уехал друг Рион. Бывший друг.       Мирабель знала, что завтра у бабушки Нюры будет работать Раймон. Теперь уж она и не знала, стоит ли ей туда приходить. Ждут ли ее там. Однако девушка посчитала неправильным, если поступок одного человека погубит дружбу с другими, поэтому на следующий день она, как ни в чём не бывало, отправилась к Раймону. Так как был конец зимы, он не работал на поле, а ездил в лес по дрова.       — Ты же ещё не уезжал? — спросила Мира у Рэя, возившегося с санями.       — А, это ты, — резко обернувшись, произнес он. — Нет, пока только собираюсь. Поедешь со мной?       — Нет, просто так от скуки пришла посмотреть на твои потуги.       — Понял. Можешь пока зайти к бабушке Анне. У неё кипяток есть и лучше его выпить, чем здесь ждать, пока я собираюсь.       Ничего не отвечая, девушка последовала в дом, обстукивая валенки о порог, сбивая с подошвы лишний снег. Закрывая дверь, Мирабель заметила следящий взгляд Раймона.       — Давай быстрее только, — напоследок крикнула она ему, окончательно закрывая дверь.       Бабушка Нюра налила кипяток и Мира, чуть подув на него, стала медленно его попивать, грея руки об чашку. Пар, исходящий от горячей воды, грел лицо, усиливая красноту щек.       — Может, еще?       Мирабель помотала головой, допивая содержимое чашки. Выскочив из двери, девушка заметила, что у входа стояли сани, запряжённые лошадью Риона, которую мужчины в черных плащах вернули семье на следующий день, осознав, что у бабушки с дедушкой не осталось никого из такой мощной живности. Девушка самостоятельно забралась на сено, скорее просто разбросанное, а не уложенное в сани. Раймон плюхнулся чуть спереди, взявши лошадь под управление.       Первые минуты они молчали. Тишину заполнял скрип снега под копытами бурой лошади. Её шаги были размерены, и ритм топота долго не сбивался до того момента, пока в их сторону не побежала громко лающая собака. Лошадь издала громкий и протяжный звук, вставая на дыбы. Чтобы не упасть, Мира схватилась за плечи Рэя, которые на ощупь были сравнимы с глыбой. Нет, то место, на котором сидели ребята, не встало в вертикальное положение и не перевернулось. Страх падения опередил само падение, заставив девушку так поступить.       Раймон вскочил с саней и устремился к усиленно мотавшей головой лошади. Парень же пытался остановить взгляд животного на себе руками, шепча что-то. Через пару минут лошадь перестала брыкаться, и они смогли продолжить путь в лес.       — Прости, что так получилось, — сухо произнес он.       — Ничего страшного, но вот если бы мы опрокинулись на снег, то было бы страшно, если бы на меня такая махина упала.       — Да, лошадь до ужаса тяжелая.       — И она тоже.       Раймон ненадолго повернулся в сторону Миры, вопросительно подняв бровь. Девушка кивнула ему на дорогу. Их тишину всё также нарушал лишь хруст снега, а как только они заехали в лес, ещё и пение птиц. Теперь Мире предстояла сложная работа — смотреть за мучениями друга. Она и не знала, что могло быть лучше этой затеи.       — А ты чего расселась? Иди тоже помогать.       — Нет, не хочу.       — В смысле не хочу? Говорят же, что надо.       — Я хочу отдохнуть.       Раймон скрестил руки на груди, держа в одной руке топор, и, наклонив голову, продолжил:       — Простите, миледи, от чего же вы так изнемогли?       Миледи, миледи, миледи… Раймон словно ударил этим топором подругу по голове, заставляя её кровоточить воспоминаниями:              «Куда идёте, миледи?», «О-о, а у тебя, я смотрю, с памятью проблемы уже, старушка? Никакая ты не миледи», «Миледи, не соизволите ли вы впустить к себе в дом паршивца и мерзавца, который является или не является вам другом?».       Последнее, которое теперь уж стало не просто глупой шуткой, а реальностью, больнее всего резануло Миру по чувствам. Кажется, на короткое время она застыла, устремив взгляд в одну точку, забыв о реальности.       — Ладно, понял я, понял. Вид у тебя что-то резко не очень хороший стал. Так уж и быть, сейчас можешь ничего не делать, но, когда в следующий раз поедем, так у тебя не получится отсиживаться.       Глаза Раймона забегали в небольшой растерянности. Он не знал, что делать.       — Можешь пока что-нибудь рассказать, чтобы не сидеть совсем просто так.       Немного подумав, Мира решила ввести друга в курс своих ближайших дел.       — Мне Джеймс предложил прогуляться после работы в центр. Сказал, что там появились интересные безделушки, от которых глаз не оторвать.       Раймон приступил к рубле деревца.       — А потом мы, скорее всего, пойдём ко мне домой, так как мама должна будет приготовить к тому времени что-то в печи.       Удары становились реже, но сильнее.       — Также он сказал, что что-то стал готовить мне в подарок. Говорит, что просто так.       На лбу Раймона выступил пот, а сила удара вновь увеличилась.       — Мне так приятно, если честно. Джеймс ещё постоянно спрашивает, как я себя чувствую, — Мира устремила свой взгляд в голубое и чистое небо, — а после вчерашнего, зашёл ко мне с утра, сразу после рассвета, чтобы узнать моё состояние. Никогда ещё я не встречала таких заботливых молодых людей.       Деревце повалилось с грохотом на землю.       — А у тебя есть ещё какие-нибудь истории? — вытерев пот со лба, заговорил Рэй.       — Да особо и нет больше.       — Жаль.       Весь остальной путь был такой же тихий. Мирабель очень хотела сказать, что таких тихих поездок она тоже не встречала.       На следующий день всё было так, как девушка и повествовала Раймону.       — Что у тебя мама сегодня приготовит? — задался вопросом Джеймс.       — Говорила, что что-то в горшочках.       — Надо своей потом тоже рассказать о такой еде. А то бесконечные пресные супы уже в рот не лезут.       — Так ты же ещё не пробовал мамину еду.       — Но пробовал твою, а раз она выучила такую кухарку, то и сама не хуже.       Пока ребята шли по дорожкам, ведущим к ярмарке, параллельно обсуждая прошедшие дни, Мира смотрела в золотистые глаза Джеймса, подсвеченные яркими лучами солнца.       — Нам долго ещё идти? А то мне слегка холодно становится.       — А что именно замёрзло?       — Руки.       — А, так это вообще не проблема.       Джеймс аккуратно взял её руки, укутанные в серые варежки, в свои. Его тёплое дыхание согревало окоченевшие ладони подруги. После, парень растирал руки, тем самым прогревая уже тыльную сторону. Джей подходил к этому процессу так, словно обращался с самой хрупкой вещью на планете. Всё это время взгляд Миры не отрывался от его каштановых волос, блеск которых мог посоревноваться с волосами его брата.       — Как теперь? — Джеймс поднял на подругу озадаченный взор.       — Замечательно.       — Отлично, тогда продолжим путь. Здесь осталось совсем немного, — парень взял ладонь Миры в свою, чтобы сохранить недавно созданное тепло.       Взявшись за руки, они дошли до ярмарки, на которой собрались жители разных деревень, дабы поглазеть на яркие украшения, новые приспособления для домашнего хозяйства и чистую одежду, сотканную из дорогих материалов.       Ребята протискивались к лавке, в которой разместились новые прялки. Взгляд Миры устремился на аккуратные узоры одной из них, высеченные заграничным мастером. Различные цветки красовались на донце, выпуская свои листья на её ножку.       — Тебе она понравилась? — спросил Джеймс, когда они уже уходили по проулкам ярмарки.       — Прялка-то? Да, она выглядела просто невероятно, но ты видел её цену? Заоблачная и неподъёмная сумма.       — Эти купцы просто совсем потеряли счёт деньгам.       — Не будем о плохом, лучше посмотри, какой плуг. Неужели тебе он не приглянулся?       Они ходили и обсуждали практически всё, что попадалось на пути. Восхищённые взгляды других людей приковывали внимание друзей к определённым объектам. К тому моменту, как они дошли до конца ярмарки, зубы Мирабель ударялись друг о друга.       — Ты уже, кажется, совсем замёрзла. Вот, смотри, там есть самовар, — Джей показал чуть по диагонали, — ты иди пока, налей себе кипятка, чтобы хотя бы слегка согреться.       — А ты куда? — пытаясь унять дрожь в теле, произнесла девушка.       — Сейчас приду.       Мира быстро зашагала к большому позолоченному самовару, и, отыскав свободную кружку, наполнила её приятным кипятком. Медленно попивая его, чтобы не обжечься, девушка смотрела по сторонам, выискивая в толпе знакомую шевелюру.       Джеймс вернулся так быстро, что она ещё даже не успела выпить и половину кружки.       — Вот, держи, — чуть запыхавшись, начал он, вручая серые варежки.       — Ты… ты зачем это сделал? — вымолвила Мира, ставя недопитый кипяток на стол позади себя, на котором также красовался самовар. — Они же…       — Нет, они не дорогие, если ты хотела это сказать. Я не особо богат, а если быть точнее, то вообще не богат, чтобы совершать большие покупки.       — Но ты же всё равно их купил на свои деньги.       — На свои отложенные деньги, которые оставляю для простых трат.       Мирабель быстро сняла свои заношенные варежки, шерсть которых уже давно свалялась и надела новые, пушистые и очень тёплые, на свои промерзшие руки.       — Спасибо большое, — девушка кинулась ему в объятия, согреваясь ещё больше.       Джеймс, как обычно, опустил свою голову на её макушку, которую покрывал коричневый платок с небольшими узорами, напоминающими усы гороха.       — Я, конечно, не против так простоять хоть вечность, но у тебя кипяток остынет, а он сможет согреть тебя на подольше, чем я.       Согласившись с логичным утверждением, Мира быстро допила содержимое кружки и вернулась в его объятия.       — Ты же не против?       — Конечно, нет.       Вокруг ребят шумели люди, рассказывая друг другу о том, что смогли увидеть и что им приглянулось. Где-то кричали и носились дети, кто-то из них начинал капризничать, пытаясь уговорить родителей на покупку той или иной вещи. Где-то вдали пьяные мужики орали песни, надрывая свои горла. Лишь они, стоя поодаль от всей суматохи, прислушивались к сердцебиению и дыханию друг друга, забыв о происходящем вокруг.       Через день Мирабель вновь отправилась с Раймоном по дрова, которые слишком быстро заканчивались в доме бабушки и дедушки Ориона. Только теперь на ней были другие варежки, согревающие куда лучше.       — Теперь от работы не получится отлынивать, — решил напомнить Раймон.       Нехотя Мира встала с саней и отправилась на поиски ветвей.       — Только далеко не заходи, а то путь обратно не найдёшь.       — Да хорошо, хорошо, — чуть раздраженно ответила девушка.       Мирабель принесла сначала одну охапку ветвей, потом вторую, с каждым разом уходя в лес чуть дальше прошлого. Как только она нагнулась за последней веткой, которую могла уместить в охапке, чья-то мощная рука закрыла ей рот и нос, перекрывая доступ к кислороду.