27 глава
7 сентября 2022 г., 16:00
Набранные в охапку ветки выпали из рук, рассыпаясь на белый и пушистый снег. Мирабель как можно больше и сильнее брыкалась, стараясь освободиться от мёртвой хватки нападающего, но все попытки оказывались тщетными.
Девушка крутила головой, пытаясь хоть чуть-чуть увидеть черты лица человека. Теперь вторая рука закрыла ей глаза, практически полностью отгораживая от внешнего мира. Терять надежду было ещё рано, жизнь слишком дорога, поэтому Мирабель зубами впились в ладонь с внутренней стороны, но это оказалось всё же бесполезной попыткой. Рука, закрывавшая рот и нос, стала прилагать ещё больше усилий.
«Неужели это всё? Как так получается? Почему я?!» — забились в тревоге мысли Миры.
Они открыли в девушке второе дыхание. Поток сил вновь вернулся к ней, как будто всё только началось. Теперь ею руководил не страх от неожиданности произошедшего, а гнев вместе с желанием бороться за жизнь. Удары руками по телу за её спиной становились увереннее и чётче. Ногами она старалась держать равновесие, которое было потеряно в первые секунды нападения.
Все попытки были слишком энергозатратны, из-за чего остаточный кислород расходовался быстрее. Глаза слезились, а голова кружилась. Через считанные секунды тело Миры обмякло в руках нападающего и повалилось на снег. Последнее, что она услышала, так это знакомый и равномерный хруст снега, исходящий из-под полозьев саней и копыт коня.
«Раймон меня бросил!» — последняя мысль, что задержалась в голове у обмякшего тела.
Как только Мирабель очнулась, то заметила, что всё так же лежала на снегу. Её тело свело судорогой, что не унималась ни на минуту. Девушка окинула себя быстрым взглядом и заметила несоответствия в своей одежды. Шубка, которую она донашивает за своей старшей сестрой, была надета только на одну руку. Когда Мира дрожащей рукой отвернула сторону шубки, то заметила, что вся остальная одёжка была вывернута и небрежно натянута. По всему телу пробежала волна мурашек, возникших от отвратительного предположения. Единственные вещи, которые остались на своих прежних местах — варежки и валенки.
Руки перестали слушаться, и поднять их оказалось для неё большой проблемой. Ранее, голову, укрытую косынкой, окутал холод. Осмотревшись вокруг, Мира заметила её недалеко от себя.
«Должно быть, сдуло ветром».
Рукой девушке не удалось до неё дотянуться, поэтому та попыталась ползти. Каждое движение давалось с невероятной сложностью. Как только Мира вставала на колени, их дрожь сразу же опускала её обратно, прижимая к белой поверхности. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько немощной. Даже во времена болезни её организм держался лучшим образом.
Зубы стучали с невероятной скоростью. Возможно, они отбивали ритм какой-либо мелодии, которая могла стать последним, что она услышит.
— Мирабель! — словно сквозь пелену услышала девушка, когда уже несколько минут, свернувшись калачиком, ожидала неминуемого конца. — Мирабель! — послышалось уже чуть яснее имя.
Она открыла было рот, чтобы отозваться, но кроме пара ничего не смогла выдохнуть. Вдруг, девушка вновь стала слышать удары копыт о поверхность, на которой лежала и зябла неизвестное количество времени. Чуть подняв голову, Мира заметила знакомую коричневую фигуру животного, позади которого выглядывала белокурая макушка. Чем ближе они подъезжали, тем яснее можно было увидеть перепуганное и обеспокоенное лицо Раймона.
— Ты жива? — парень выскочил из саней и направился к подруге.
Рэй быстро подхватил девушку на руки и, заметив косынку, положил её себе в карман. Мирабель приоткрыла рот, чтобы произнести лишь одно слово, но обморозившиеся губы еле шевелились. Как только Раймон заметил несчастные потуги девушки, он нагнулся ухом как можно ближе к её губам, дабы разобрать хотя бы одну букву.
— С-с-п-п-п, —попыталась произнести Мира.
— Не напрягайся лишний раз, я всё понял, — на его лице растянулась лёгкая ухмылка, а взгляд устремился в её полузакрытые глаза.
Девушку хватило сил лишь на едва заметный кивок, после чего она вновь потеряла сознание. В следующее мгновение девушка очнулась у печи, укутанная в шерстяной плед. Рядом с ней на стуле сидела мама, успокаивающе поглаживая дочь по руке.
— Ох, ты очнулась? — сразу же затараторила она. — Как ты себя чувствуешь? Что произошло? Почему ты оказалась одна в холодном лесу?
— Дорогая, не закидывай ребенка вопросами, на которые она сама едва знает ответы. Пусть она спокойно полежит и погреется.
— Как ты можешь так спокойно говорить, когда…
— Помолчи! — рявкнул на неё отец, а после резко помедлил, не ожидая от себя такой резкой реакции. — Нам всем всё и так понятно, но ты сейчас своими заявлениями лучше никак не сделаешь.
Их слова были для Миры понятны от корки до корки, и папа был как никогда прав. Мама иногда бывала слишком вспыльчивой в своих выражениях. Мысленно поблагодарив его за защиту, девушка почувствовала, что её глаза вновь стали слипаться.
Перед ней появлялись различные картинки из леса, которые она успевала улавливать, когда на доли секунд возвращалась из обморочного состояния. Но все они размыты в памяти и никак не могли срастись воедино. Всё словно было не взаправду. Вспышка — шубка уже не на ней. Вспышка — и чьи-то руки гуляют по её оголенной спине, переходя на талию. Вспышка, вспышка и ещё одна. От каждого воспоминания Мира вздрагивала с новой силой. Ей стало противно от своего тела, да и даже от самой себя. То, что произошло, никак не могло улечься в голове.
«Я не могу находиться здесь, теперь я им всем противна. Лучше бы там в лесу и замерзла».
Поначалу эта фраза была зациклена лишь в голове, а после девушка огласила её Джеймсу, который пришел навестить подругу на следующий день.
В тот день Мирабель проснулась у всё той же печи и увидела его лицо. Джеймс до смерти напугал девушку. Его приятные карие глаза блеснули, как у дикого зверя. Весь его вид оказался для Миры страшен. Широкие плечи и мощное телосложение в целом стало отпугивать. Теперь она не могла находиться рядом с ним. Мирабель хотелось уйти в другой конец комнаты, а лучше туда, где он не сможет её найти.
— Мирабель, ты чего такое говоришь? — Джеймс медленно заглянул в глаза подруги.
Девушке казалось, словно парень готов сейчас разодрать её в клочья. Рука Джеймса потянулась к Мире.
Девушка резко втянула воздух и отдернула руку, убирая её под теплую материю.
— Джеймс, не трогай меня! — быстро проговорила девушка сквозь зубы. — Прошу, — добавила та чуть мягче.
Его брови сошлись к переносице, и он чуть отдалился от Миры.
— Я тебя не понимаю.
«А я тебя боюсь» — хотела произнести Мира, но смогла задержать эту разрушающую фразу, пока она не успела сорваться с её губ. Джеймс словно прочитал её у в глазах и медленно покивал своим мыслям.
— Пожалуй, зайду к тебе со всеми, может, тогда ты увидишь во мне меня.
Его слова больно вонзились в тело Мирабель, как будто парень ранил отравленной стрелой — стрелой недоверия и отчуждения.
Однажды мама всё же решила атаковать дочь своими вопросами, ответ на которые был всегда один — не знаю.
— Ну что же ты всё заладила?
— Потому что это правда.
— Ты Риону сообщила?
Мирабель восприняла эту фразу очередным выстрелом. Ей не хотелось о нём ни думать, ни слышать и уж тем более ни говорить. Но маме она соврала
— А он что?
— Письмо ещё не пришло.
— Никакого прока от этих мальчишек.
Чуть помедлив, Мирабель решила попросить маму о том, о чем мечтает уже несколько несчастных дней.
— Можно вы мне баню затопите?
— Мы сегодня её и так будем делать.
— Я пойду первой, — категорично заявила Мирабель.
Мама была не на шутку удивлена, как и отец, восседавший на диване с книгой. Девушке всегда только затопленная баня казалась слишком обжигающей и удушающей. Никто из членов семьи не решил противиться воле Миры.
Девушка всё ещё ощущала противные касания чьих-то пальцев по всему телу. Пока они чувствовались — тело было не её. Ощущение грязной, использованной плоти, с которой нужно было жить до конца своих дней.
Как только Мирабель просунула голову из предбанника в саму баню, лицо обожгло паром.
«Самое то», — подумала она, полностью заходя в помещение. Дыхание перехватила духота, заставляя Миру возвращаться на несколько дней назад. Тяжелый вдох, тяжелый выдох. Лицо быстро покраснело из-за повышенных температур. Она знала, на что шла, и ей это было жизненно необходимо.
Мирабель нашла глазами жёсткую мочалку, окунула её в теплую воду, которая недавно была холодной, и стала тереть кожу до красноты. Боль становилась невыносимой, но его касания всё еще чувствовались на бархатистой коже.
Мочалка оставляла красные полосы, ещё больше напоминая о произошедшем. По её щекам текли горячие слёзы. Они капали на недавно появившиеся раны, оставленные мочалкой в некоторых местах, доставляя ещё больше боли.
Мирабель свернулась калачиком на теплых доках, повторяя свое положение в лесу. Закрыв глаза и продолжая ощущать жгучую боль на коже, девушка пыталась понять смысл этого действа. Оно произошло само, словно организм сам захотел переродится, вернувшись в положение эмбриона.
Как только Мира вышла из бани, то на время перестала ощущать принадлежность своего тела какому-то грязному мерзавцу. Она вернула его себе. Да, через боль, но вернула, хоть и на время.
***
Прошла весна, закончилась школа, но девушка всё также побаивалась любого человека противоположного пола. Джеймс и Раймон пытались вывести подругу погулять, но та могла это себе позволить лишь вместе с Роуз. Именно с ней Мира чувствовала себя в безопасности, даже если это было не так. Всего один раз девушка вышла прогуляться только с Джеймсом, но она не могла долго смотреть на его попытки вновь расположить её к себе. Мирабель чувствовала себя виноватой. Человек, совершивший унизительный поступок, так и не объявился, да его и не особо кто собирался искать. Когда родители и друзья узнали, что Раймон тогда был со мной, но уехал во время нападения, ему пришлось ещё месяц искупать свою вину. То помогал на участке, то по дому вместо самой Миры. Он много раз объяснял ситуацию, но никто не спускал этого с его рук. — Ты виноват в том, что произошло с нашей дочерью! — начала как-то с утра мать. — Да, я виноват. Но поймите, хоть это и маловероятно, я её звал и мне никто не ответил… — И ты решил оставить её одну в холодном лесу?! — Нет, — он перевёл взгляд на разгневанного отца, — ну... то есть да. Но я так всегда делал. Если человек не появляется или не отзывается до того момента, пока я не досчитаю до трёх, то уезжаю. — И ты считаешь это поступком настоящего джентльмена? — спокойным, но приструняющим голосом задал вопрос отец. — Я… я не думал об этом, — никто из присутствующих ещё никогда не слышала такой неуверенный голос Раймона. — Напомни свой возраст, — продолжил настаивать папа. — Пятнадцать. — А ей одиннадцать. Раз уж ты решил брать её на свою работу, то надо следить в оба. Понял меня? — произнес отец, заставляя лишь одним голосом Раймона поднять на него взгляд. — Да, — твёрдо ответил он. Но в чём был смысл этого разговора, если всё, что можно было, уже произошло? Да и Раймон мог слушать такие речи хоть часами, убедительно соглашаясь со всем сказанным. Только ничего толкового он из этого мог и не вынести. Однажды, когда они отдыхали дома после очередной рабочей недели, к ним в дверь настойчиво постучались двое мужчин.
