Удивительное тепло жизни

      Как только Мирабель вышла из кабинета, Орион быстро, но тихо закрыл дверь и прислонился к ней спиной, прикрывая глаза. Парень согнулся чуть ли не пополам, упираясь руками в колени. Его голова устало повисла, ощущаясь в несколько раз тяжелее обычного. Немного потупив на месте, принц начал выпрямляться. Именно в этот момент в дверь за ним постучали.       — Рион, вы чего там? — послышался тонкий голос Глафиры. — Нам пора уже идти ко всем.       Орион выпрямил спину, насколько было возможно спрятал уставшее выражение лица и вышел к девушке, словно и не разговаривал вживую с человеком, о встрече с которым мечтал чуть больше пяти лет. Принц уже давно смирился со своей судьбой и с тем, что будет жить с Глафирой — ошибкой одного вечера — всю жизнь. Для этого смирения ему потребовалось немало времени. Ночами он пытался найти в ней плюсы, которые могли бы сгладить все душевные терзания, и у парня это получилось. Получалось до сегодняшнего дня.       Вся её забота и внимание, ставшие для Ориона единственной усладой жизни, стали испаряться, создавая удушающую дымку. Глафира относится к принцу со всей искренностью и, возможно, даже чистой любовью, а он лишь притворялся, убеждая всё это время себя в том, что это не так. И всё же Орион врал себе на протяжении стольких лет. Как только Мирабель вошла в комнату, даже несмотря на свою отстраненность, парень ощутил себя настоящим. Он наконец смог почувствовать себя собой без доли игры. Мирабель будто удалось снять с него всё лживое обличие, что нарастало на парне с каждой новой встречей с Глафирой. Всё это становилось частью Риона. Отвратительной частью.       — Вам нехорошо? — Глафира коснулась плеча парня, пытаясь заглянуть ему глаза.       Святые, как же ему было стыдно. Даже её повседневное касание теперь для принца было неприятно. Орион в очередной раз соврал, убедив девушку в том, что устал от отбора преемниц.       Когда принц с Глафирой появились в главном зале, оказалось, что все ждали только их. Неторопливой походкой пара направились к родителям Риона.       — Поскольку все в сборе, то я могу сообщить вам всем следующую информацию, — начал Кристиан. — Вас всех мы отправим домой, дабы не держать здесь слишком долго. Примерно через неделю вам придут новые письма, в которых будет все, что вас волнует. Вопросы?       Тишина.       — Замечательно, до возможной встречи.       Всех девочек заново группировали, чтобы вывести из замка. Орион высмотрел в толпе незнакомые холодные зеленые глаза, устремлённые в его сторону. Как только все вышли, Кристиан продолжил говорить:       — Так, сейчас не хочу ничего слушать об этих особах. Завтра после обеда с удовольствием выслушаю ваши мысли и предложения, — он стал оглядываться, в поисках лишних ушей, и, как только убедился, что здесь только они, продолжил. — В некоторых городах наблюдаются вспышки чахотки, поэтому в ближайшие недели лучше не разъезжать по городам. Братья Кростовы, к вам это больше всего относится, — они лишь кивнули. — В столице вроде пока заболевание не встречается, но выбранных компаньонок всё равно будут полностью проверять на наличие симптомов. Встретимся за ужином.       Все разошлись по своим комнатам. Глафира удалилась в одном направлении, а Орион, сестры и их слуги в другом. Барбара все никак не могла успокоиться.       — А ты хорошо выбирал нам подругу? Она будет вежливая?       — Я пока ничего не могу точно сказать, — не соврал принц. — Жди завтрашнего собрания.       Как только парень ввалился в свою комнату, то увидел конверт, лежащий на письменном столе. Из деревни. Теперь, когда он знал, что с Мирой все в порядке, его рука потянулась к письмам с большей неохотой. Раньше он судорожно и с молниеносной скоростью открывал конверт, пытаясь увидеть хоть намёк на её имя, но всё время эти попытки были ужасно тщетны.       Орион сел на край кровати, аккуратно вскрывая конверт. В нём лежали всего два письма, хоть с недавних пор их всегда было четыре. Такой несложный подсчет заставил парня волноваться вновь. Принц достал одно письмо, и оно оказалось от бабушки с дедушкой, второе от Роуз — и только. Быстро развернул бумажку от тех людей, по которым скучал больше всего, и которые находились под угрозой болезни, вошедшей в страну. Бабушка сообщила, что всё у них хорошо и не о чем переживать. Риону очень хотелось верить, что всё так и было. Дед никогда не писал письма, но так или иначе упоминался в них.       Едва парень развернул вторую бумажку, его глаза наткнулись на плохие новости. Эрик подхватил чахотку. Как и где, не упоминалось. Только Риону было непонятно — то ли это у Роуз с Эриком всё настолько серьезно стало, что она с ним жила, то ли девушка была у него в гостях и не осмелилась вернуться к себе.       "Интересно, а её родителям настолько плевать на свою дочь, что ли?"       Тут принц вспомнил, что, когда братья Кростовы собирали девушек по деревне, они, несомненно, должны были обойти все дома, в которых так или иначе присутствовал женский пол. И раз среди всех не было Роуз, а она бы точно была, то с ней определённо что-то произошло. Орион направился к братьям в комнату и постучал в запертую дверь, за которой практически сразу послышались шаги.       — Что-то произошло? — с порога начал Эдгар, приглашая войти.       Принц послушно зашёл в их комнату, в который было непривычно прохладно, отчего его кожа покрылась мурашками.       — Вы помните все семьи, которые посещали?       — Да, вроде.       — Двухэтажный дом, дверь в который, скорее всего, открыл парень моего возраста с коричневыми либо блондинистыми волосами, был?       — Похожих около двух.       — Что в них сказали?       — Во всех болеют.       — И вас это никак не смутило?              Братья переглянулись.       — Да не особо. Мы сами только сейчас узнали о том, что в нашей стране есть болезнь. А почему вас это так встревожило?       Орион не хотел им рассказывать всю правду, хоть и старался всегда делиться с Кростовыми всем, что таилось в душе.       — Просто эта болезнь — не простуда, как вы, возможно, могли подумать про тех двух девочек, а как раз чахотка, которой, по словам короля ещё нет в столице.       Взгляды слуг приковались к принцу в ожидании пояснений.       — Мне об этом написала подруга, проживающая в одном из тех домов. Жила. На самом деле она недавно переехала к своему молодому человеку, охваченному этой болезнью.       — Надо сообщить королю?       — Завтра, пожалуй. Проблема не только в подруге. Там у меня бабушка с дедушкой, и об их здоровье я переживаю больше всего.       Орион ещё немного подумал о том, как можно их обезопасить, и вдруг его осенило. Мирабель ведь жила не в замке и сейчас направлялась в лапы болезни. Позволять ей становится компаньонкой он также не собирался. Быть уборщицей и то лучше.       — Кажется, вас что-то ещё беспокоит, — подметил Томас.       Принц немного помедлил.       — Мирабель.       — Тиф или как там?       — Сив, — засунув руки в карманы штанов, произнёс Рион.       — Да-да, точно. И что она? Вы знакомы? — стал расспрашивать Том.       — Ну можно и так сказать. Мы были знакомы всё то время, пока я находился в деревне.       — А-а. Тогда всё понятно, — загадочно пролепетал Эдгар.       — Вот что вам понятно? — с недовольством произнес парень. — Вы же сами прекрасно понимаете, что собой подразумевает быть компаньонкой, и я не хочу, чтобы моя подруга как-то пострадала из-за этого.       — Если вы переживаете за её судьбу именно здесь, то, думаю, это бесполезно. Ей вряд ли будет что-то грозить. Сёстры хоть и неугомонные для своего возраста, но не совсем глупы.       Орион пообещал себе ещё раз поразмыслить над своим решением. Пока самым правильным решением было сообщить Джеймсу и Раймону о возможной болезни их сестры. Хотя она жила не так уж и далеко от них — всего через дом — то из-за страх за близких не могла сообщить им о произошедшим.

***

      — Как всё прошло? Тебя приняли? — сразу по приезде начала мама.       — Не знаю, но сказали, что через неделю придёт письмо, из которого всё и узнаем.       Когда девушек развезли по домам уже другие слуги, небо темнело, а это значило, что пора спать. Однако желудок не получил свою порцию ужина, да и обед был сумбурен, поэтому, пока Мира не утолила голод, в комнате даже и не собиралась появляться.       Следующий день девушка начала, как обычно, с работы, но в голове кружилась лишь одна мысль: «проверить письмо». И вот, как только все дела были завершены, а обед съеден, Мирабель помчалась к ящику в своей комнате, на дно которого она в своё время запрятала зловещую бумажку. Теперь Мира её открывала не медлив. Вновь эти слова и ужасные фразы. Почерк. Вот что её волновало по-настоящему. В этой же ячейке у неё хранились все письма Риона пятилетней давности, но, чтобы не заходить в совсем давнишние воспоминания, девушка решила достать крайнее. Её удивило то, что в них почерк хоть и был схож, но отличался.       «С кем не бывает. У меня тоже он бывает разный», — подумала Мира, но всё же решила достать ещё одно письмо Риона, а затем ещё одно.       Во всех них почерк был идентичный: закруглённый, мелковат и с красивыми закорючками на концах заглавных букв. И лишь в одном он был слегка островат, закорючки меньше и не так аккуратны.       Собрав все разложенные письма в охапку, девушка понеслась к Розе. До её дома Мира добралась как никогда быстро. Дверь, на удивление, открыл Джеймс.       — Мирабель, ты чего так активно в дверь стучишь?       — А где Роза?       Девушка не привыкла, чтобы дверь открывал кто-то кроме неё, поэтому этот вопрос ей показался самым уместным.       — Ты не рада меня видеть что ли? — Джеймс сощурил глаза.       — Нет, ты неправильно меня понял.       — Не оправдывайся, лучше проходи и рассказывай.       Ребята уселись на диван, и Мира разложила перед ним письма, погружая друга во все мелочи, что смогла заметить. Поначалу Джеймс мало что понимал, но после он всё с таким же интересом начал рассматривать бумаги. На его лице отразилась доля прояснения.       — Ты что-то понял?       Парень молчал, проводя пальцами по листу.       — А? Нет, просто… не важно.       — Нет, здесь важно всё, говори.       Джеймс вновь помедлил.       — Пойдём в мою комнату.       У прикрытой двери он решил нарушить нагнетающую тишину.       — Возможно, сейчас я разрушу чьи-то жизни, а, может, и наши.       — Не неси чушь.       — Нет, это правда. Если сейчас мои догадки подтвердятся, то обещай, что не начнёшь винить меня.       — Ладно, ладно, показывай.       Комната братьев не изменилась ни на миллиметр с её последнего визита. Джеймс сразу же направился к тумбочке, выдвинул верхний ящик, доставая тетрадь. Он протянул её Мире. На ней красовалась надпись «Для родного языка. Раймон». Как только девушка её открыла, то наткнулась на острый почерк парня. Его буквы скакали по строчкам, словно по земле провели вилами, оставляя грубые следы.       — Ты думаешь, что он всё это подстроил?       Пока Мирабель всматривалась в почерк Раймона, Джеймс не терял времени и стал лазать по разным углам комнаты.       — Уверен, — с горечью в голосе произнес он, когда поднял с кровати брата тонкий матрац, под которым лежала небольшая стопка писем.       — Это… Это...       Девушка никак не могла подобрать нужные слова, чтобы передать все свои эмоции. Все письма были адресованы ей, и их оказалось не меньше четырёх. Поверить своим глазам было также сложно, как и ушам в замке.       — Ты знал?       — Нет, в том-то и дело. Я не знаю, когда он успел это всё провернуть.       — Хочешь расскажу? — раздался, словно мяуканье, голос Раймона.