Удивительное тепло жизни

      — И давно ты этим занимаешься? — сразу же спросил Джеймс.       — А ты посчитай количество писем и, раз уж такой сообразительный, то поймешь.       — Зачем?! — резко сорвалась с уст Миры фраза.       — Не кричи ты так, а то люди подумают, что здесь кого-то режут, — продолжил своим сонным голосом Раймон, всё так же опираясь о дверной косяк плечом.       — Ты... ты сломал мне всю жизнь!       — Оу, ну ты не преувеличивай так. Сейчас же ты прекрасно живешь.       — Я выживаю, а не живу.              — И всё это лишь из-за одного мальчишки, уехавшего, а после так и не вернувшегося, а ведь даже я ему поверил. И, раз уж вся твоя жизнь держалась лишь благодаря ему, то, может, он совсем не тот, кто тебе нужен? Предлагаю отдать его мне, — парень издал нервный смешок.       Мирабель бросилась на Раймона и принялась колотить его кулаками по животу. На её лице проступали слёзы.       — Мерзавец!       Удары постепенно теряли свою силу.       — Паршивец!       Руки онемели и бессильно опустились. Раймон где стоял, там и остался, лишь выпрямился для удержания равновесия.       — Могу сказать, удары у тебя не совсем плохи, — он потёр рукой место, куда несколько секунд назад девушка отчаянно била, — но синяки вряд ли останутся. А теперь, глупое дитё, послушай меня, — Раймон слегка нагнулся, чтобы встретиться с ней глазами. Взгляд Миры был устремлён в пол, поэтому парень обхватил её подбородок двумя пальцами, с небольшим усилием приподнимая его. Теперь она могла видеть его раздражённые глаза, полные уверенности. — Ты можешь считать меня кем твоей душеньке угодно. Да, я мог бы врать тебе и придумывать различные отговорки, но, по правде говоря, меня лишь забавляет твоё рассерженное личико и пылающий ненавистью мой любимый брат. Это так увлекательно…       — Ты монстр, — с раздражением высказала Мирабель.       — Ох, дитё, если бы я был таковым, то ударил бы тебя прямо здесь после твоих попыток причинить мне боль, но, как видишь, я тебя не тронул.       — А сейчас ты разве не это делаешь? — произнёс Джеймс, пытаясь держать себя в руках.       — А вот его трону, — Раймон перевёл свой взгляд на стоявшего брата, отпуская подбородок девушки. — Ты лучше выйди из комнаты — зашибём ведь, — на его лице появилась ухмылка.       Хоть в ту секунду Мира испытывала к нему всю гамму отрицательных эмоций, но пропустить данный совет мимо ушей было бы глупо. Останавливать Джеймса было также нерационально, поэтому девушка лишь наблюдать за происходящим.       — Кажется, ты слегка встревожен, — голос Раймона звучал как колыбельная, — но ты так не переживай. Видишь, с ней всё в порядке, — указал он на Мирабель, стоящую в коридоре.       Джеймс подошёл вплотную к брату.       — Спасибо тебе за помощь, — он пожал Раймону руку.       По повисшему молчанию можно было предположить, что Рэй опешил и не был готов к такой реакции. Удар. Джеймс успешно отвлек брата и решил не затягивать возможное.       В комнате начался жуткий переполох. Мира только и успевала следить лишь за их ударами о стену, но всё то, что происходило между братьями, было практически невозможно разглядеть. Кто кого ударил и куда, выяснилось лишь после окончания их схватки. Долго смотреть на это происходящее было ужасно и невыносимо. Девушка боялась, что ни от одного, ни от другого не останется и волоса.       И вот, когда они наконец прекратили избивать друг друга, выдалась возможность выдохнуть. Тишину разбавляло сбивчивое дыхание братьев. Мирабель аккуратно ступила в их комнату, чтобы забрать письма, теперь уж лежавшие на полу.       — Лучше выйди отсюда, — Джеймс попытался говорить ровно.       — Я лишь сейчас заберу письма и…       — Выйди, тебе говорят, — уже более раздражённо начал Джей.       Мира обратила в его сторону неодобрительный взгляд, но он продолжал смотреть в пол, опираясь на свои колени. Раймон выпрямлялся, вновь превращаясь в вытянутую палку, только теперь явно пострадавшую от рук дровосека. Его лицо исказилось в ехидной улыбке.       — Слу-ушай, кажется ей не особо понравилась твоя интонация, ха-ха, — Раймон схватился за бок, в котором покалывало от боли.       — Мирабель, — Джеймс повернулся к подруге и взял её за висящую руку, — я тебе потом эти письма занесу, но сейчас выйди или лучше вообще уйди из дома.       — Да-да, а то этот парень сейчас размажется здесь, как сопля, и не хочет, чтобы ты это видела.       Рука Джеймса сжалась на запястье, отчего ладонь девушки слегка свело.       — У неё рука сейчас онемеет. Отпусти уже бедную девочку.       Джеймс резко перевёл взгляд на подругу и повторил ещё раз, чтобы та не спорила и уходила.       Мирабель выдернула своё запястье из хватки Джеймса. Его рука наконец разомкнулась, и девушка смогла покинуть этот дом. Только по приходе к себе она вспомнила, что так и не узнала, где Роуз.       Подруга куда-то пропала, Джеймс слетел с катушек, Раймон предал, обманув с письмом. Разве что родители держали Мирабель в этой деревне.       На следующий день Джеймс заглянул к Мире, как и обещал, чтобы отдать те несчастные письма.       — Ты как? — поначалу немного замешкавшись, начал он, стоя у двери дома.       Девушка ему ничего не ответила. Её внимание было заостренно на его лице. На губе красовалась запёкшаяся кровь.       — Когда я ушла, вы продолжили?       — Слегка.       Мирабель не нужно было спрашивать о наличии синяков, они точно были. Большее её пугало отсутствие волнения за Джеймса. Так… непривычно. Столько времени девушку заботило состояние его здоровья, но не сейчас.       — Собственно, вот письма. Я их не читал, если что.       Мирабель поблагодарила его за это и забрала небольшую стопку.       Они стояли в тишине.       — Что ж… — Мира собралась прощаться с ним.       — Прости, — протараторил парень, прерывая слова подруги, — прости, я не хотел тебе причинять вред. Он... он меня провоцировал. Я не смог себя контролировать.       — Я не держу на тебя обиду, — Мира сказала правду.       — Значит, будет всё как прежде?       — Не знаю, давай посмотрим через неделю.       По лицу Джеймса можно было сказать, что он не понял, о чём говорит Мирабель. Девушка пока не собиралась ему что-то объяснять, поэтому ещё раз поблагодарила его и уже хотела попрощаться, как вдруг вспомнила о Роуз.       — А где Роза? Ты в тот раз так и не ответил.       — Ах, да. Родители сказали, что она вроде как переехала к Эрику.       — Вроде как? И давно? — Мира много что могла предположить, но почему-то именно этот момент не рассматривала.       — Последнее время вы не разговаривали, и как раз в этот период всё и произошло. Он достойная пара для неё, как мне кажется, поэтому родители без задней мысли согласились.       — Нужно будет обязательно зайти к ней.       Джеймс неоднозначно кивнул. Мира хотела было податься вперед, чтобы обнять его на прощание, но сразу же передумала и лишь произнесла несколько слов, после которых аккуратно закрыла дверь. Девушка знала, что после этого Джеймс стоял у её дома пару секунд, а после ушёл, не отрывая взгляда от двери и окон.       Мира была уверена, что парень почувствовал то же, что и она в те секунды молчания. Тишину. И нет, не ту тишину, которая так или иначе возникает в диалогах. Эта была пугающая и отторгающая, заглушающая пение надрывающихся птиц. И эта самая тишина поставила свою точку между ними.       Оставшийся день девушка провела с ощущением пустоты, так и не взяв в руки принесённые письма. Теперь они покоились в ящике с остальными.       — Пришло! — разбудил голос Луизы на следующий день весь дом. — Оно пришло!       Мира только раскрыла глаза, и пока не соображала. Не сразу она поняла, о чём говорила мама. Скрипучим утренним голосом девушка спросила о смысле произнесённых слов.       — Не глупи, Мира. Всё, одевайся скорее и спускайся на кухню. Будем вместе открывать.       Лишь в этот момент девушка поняла, что к чему. Через мгновение Мирабель уже сидела за столом.       — Открывай скорее, — начал торопить папа маму.       Быстро оторвав бордово-черную печать с конверта, Луиза вытащила аккуратно сложенное письмо и огласила содержимое вслух.       «Уважаемое семейство Сив, я, Ричард Киндэс, спешу сообщить о том, что ваша дочь — Мирабель Сив — принята на роль компаньонки в наш замок, достойно ответив на заданные вопросы. 20 июня, то есть завтра, в четыре часа утра к вашему дому подъедут сопровождающие. Из вещей требуется взять лишь самое необходимое. Большую часть одежды выдадут на месте.

Благодарим за помощь государству, Ричард Киндэс».

      Все бросились поздравлять обнимать Мирабель. Мама плакала от счастья, папа приобнимал дочь за плечи, поглаживая по спине. Даже сестра одаривала сестру приятным словами, повторяя, что та огромная молодец. Сама же Мира прыгала от счастья, но, стоило ей подумать о том, из чего состоял её диалог с Рионом, девушку сразу же окутывало чувство стыда. Все девочки старались отвечать на вопросы таким образом, чтобы попасть туда честным способом. А Миру приняли лишь по дружбе.       «Потом об этом подумаю, сейчас надо радоваться», — отмахнулась девушка от своих мыслей.       Весь день семья провела в размышлениях и договорах, что Мирабель будет обязательно им писать, всё рассказывать. Сборы были недолгие, ведь у девушки была всего одна приличная рубаха и зимняя одежда. Вторая вряд ли ей могла пригодиться летом.       Друзья. Они ведь ещё не были в курсе. Мира спокойной походкой устремилась к их дому. Дверь открыл Раймон.       — О, какие люди, — у него была разбита бровь, и под глазом красовался небольшой синяк, — я уже думал, что ты к нам больше никогда не заглянешь.       — Я пришла попрощаться.       — И только? Тогда пока.       — Нет, я серьезно. Меня увозят завтра с утра на обучение на неопределённый срок.       — Где-то и когда-то я это уже слышал, — Раймон вновь встал в свою любимую позу, прислонившись к дверному косяку.       — Да - да, знаю, но это правда.       — Что, прости? — послышался недоумевающий голос Джеймса из дома.       Через секунду он уже стоял перед Мирой, пытаясь прояснить всю ситуацию. Ему девушка сказала то же самое, что и его брату.       — Мне ещё к Розе нужно зайти попрощаться.       — А вот здесь есть некая проблема, — встроился обратно в диалог Раймон. — Нам сегодня пришло письмо Риона, в котором он сообщил, что Роза ему сказала, что, когда пришла к Эрику, то узнала, что тот заразился чахоткой. Она может быть заразна. Мы не советуем тебе к ней заходить.       Мирабель внимательно его слушая, пытаясь поверить в услышанное.       — Если это так…       — Так, — подтвердил Джей.       — То мне тогда и правда не стоит идти к ней, — девушка помедлила. — Какой ужас, они так не вовремя стали жить вместе.       Мирабель обняла Джеймса, прощаясь, возможно, навсегда, только он этого ещё не знал, но, возможно, догадывался. Их объятья давно не были такими крепкими. Парень сильно прижал девушку к себе, не выпуская.       — Спасибо тебе за всё, правда, — прошептала Мира ему так, чтобы слова не донеслись до Раймона.       Он ничего не ответил. Отпустив подругу, он поймал её взгляд. Глаза Джеймса, схожие с цветом дуба на закате, были наполнены надеждой и безысходностью.       — Прости, — прошептали они друг другу.       Раймон — не был лучшим человеком в жизни Миры и даже предал её, но не могла не попрощаться и с ним.       — Что, тоже обнимать будешь? — на его лице растянулась ухмылка.       — Если не хочешь, то не буду. Так-то я бы хотела тебе сейчас дать пощёчину и уйти с гордо поднятой головой.       — Так иди.       — Тогда и бить надо, — Мирабель повторила его улыбку.       — Пожалуй, мне достаточно.       Переступив через все свои принципы и убеждения, девушка подошла к нему. Он развёл руки, приглашая в объятья.       — Не знала, что ты знаешь, как это делается.       — Научился, пока смотрел за всеми вами.       Мира слегка прижалась к его груди, которую совсем недавно била кулаками. Руки Раймона аккуратно обвили девушку, ладони сомкнулись на её спине. Ко всем объятьям она уже давно привыкла, но с ним это оказалось для Миры в новинку. Ей не понравилось. Всё внутри сжалось и завязалось в тугой узел. Девушка медленно отошла от него.       — Прощайте. Когда-нибудь, возможно, напишу вам письма.       — Уже ждём, — съехидничал Раймон.       Наделив его прищуренным взглядом, Мирабель пошла всё дальше и дальше от их дома.       Теперь с каждой минутой к девушке приближался новый, абсолютный другой, этап жизни. Ждала ли она его? Никто не знал.