Синий экран смерти

— Ну что, он тебе понравился? — с ходу спросила Триндл, когда на следующий день «три мушкетёра» встретились после пар. На этот раз для переговоров выбрали пустую уже столовую — Лавона, бледная и мрачная, принесла пирог, а в булочную со своей едой было нельзя. Пирог пришлось в спешке подъедать, пока он не зачерствел. Даже Ребекка помогла общему делу, затолкав в себя один кусочек, и теперь нетерпеливо поджимала губы, раздумывая, как бы побыстрее потратить эти ужасные, и, стоит признать, вкусные калории — готовила Лавона прекрасно. — Понравился… — тоскливо протянула она, разглядывая клеёнку, и вскинула на подруг глаза, полные сердитого отчаяния. — А он… либо ничего не понял, либо нарочно меня игнорировал! И на чай с пирогом не остался, сказал, бежать ему надо срочно… Лавона всхлипнула — ей нравилось колдовать над плитой, вкладывать кусочек себя даже в несложное блюдо. А теперь девушка чувствовала себя совершенно разбитой, не в силах поверить, что парень по имени Эдгар, на которого она возлагала такие надежды, отказался от её готовки. — Да за твои пироги душу продать можно! — воскликнула Триндл, вытирая с губ крошки вместе с помадой. — Как он мог? Лавона в растерянности пожала плечами, но нашла силы чуть приподнять уголки рта — Триндл потихоньку начала проникаться её фетишем. А вот Ребекка мрачно усмехнулась: — Так это же Эдгар. Над ним весь университет смеётся, вот он и смотрит на всех волком. Он просто не поверит, что кто-то искренне им интересуется. Может, он подумал, не знаю, что ты хочешь его отравить. — В смысле…издевается? — глухо обронила Лавона, и лицо её вытянулось. — И я просто хотела быть приветливой! — Ну а нахрена ты тогда надела этот топик, да ещё и без лифчика? — взвилась на неё Ребекка. — Бедняга может первый раз в жизни сиськи увидел! А ты нанесла ему психическую травму! Лавона отодвинулась поближе к окну и покосилась на неё, как на сумасшедшую. Триндл невольно прижала к себе ноутбук, который всегда носила на руках, словно ребёнка. — Так, ладно, — Ребекка вытянула губы трубочкой, медленно выдыхая, хихикнула. И продолжила уже серьёзным тоном: — Типичный ботаник — это что? Институт, очки, книги, зубрёжка. А он ботаник неправильный. Вот все и избрали его козлом отпущения. Ну, не тем козлом, на которого все смотрят косо, как в школе, — поспешила она успокоить Лавону, которая в ужасе вытаращила глаза. — Больше в духе «а, это тот задрот с факультета кибернетики, который опять победил на очередном конкурсе научных работ». Да и смотри, — принялась она загибать пальцы. — Он толстый, но при этом плавает лучше всех. — Да я не сказала бы, что он прямо толстый, — вполголоса пробормотала Лавона. — Скорее, так, в меру упитанный. Ну, на мой взгляд. Голубые глаза Триндл, казавшиеся ещё больше в чёрном контуре подводки, любопытно блеснули, но Ребекка, которая по дороге на учёбу читала всякие мотивирующие книжки, их не слушала — её уже понесло: — Он явно хочет спрятаться в библиотеке и никого не видеть, однако на всяких конференциях всегда первый. Кто знает, может, он только притворяется интровертом. Или пытается заполнить пустоту в личной жизни внеучебной деятельностью? Я думаю, он считает себя цельным и независимым, поэтому так… отреагировал на твои подкаты. Ребекка замолчала и задумчиво уставилась на пирог. А Лавона не выдержала и взяла ещё кусочек. Ей нужно было срочно поднять настроение хоть чем-то, а от еды она всегда успокаивалась. Ребекка вот питалась одними салатами и постоянно ходила взвинченная. Но даже если бы этот пирог остался у Лавоны на талии, она бы не сильно расстроилась. Куда больше её интересовало, парился ли Эдгар из-за своего веса. Лавона не заметила, чтобы он был застенчивым и потерянным, как знакомые ей пухляши, которые из последних сил старались держаться бодро и делать вид, будто ничем не отличаются от остальных. Эдгар, наоборот, так сердито хмурился, что даже пухлые щёки нисколько не смягчали злое выражение лица. Держался он прямо, расправив бугрящиеся мышцами плечи, и ни разу не пытался втянуть живот. Наверное, считал, что не так уж плохо выглядит. Ну да, он же состоит в университетской сборной по плаванию. А спортсмены в себе никогда не сомневаются. — Ему везде мерещится подвох, — подытожила Триндл и вздохнула.— Я его ни разу не видела, но мне его уже жалко. Скажи, а он симпатичный? — как можно более деликатным тоном перевела она тему, но в большущих глазах всё равно сверкало неуёмное любопытство. — Похож на Нэйтана? — Он ещё лучше Нэйсана! —горячо воскликнула Лавона, и глаза её мокро заблестели. — Может, и не сказать, чтобы красавец-раскрасавец, но у него хотя бы умное выражение лица. И на нем были такие обтягивающие джинсы… Ох, девочки. Я с него чуть прямо там штаны не сорвала… А эти плечи! Даже Нэйсан не так за собой следил. Ребекка фыркнула. — Ну вот, а ты упиралась. Вцепилась в своего прекрасного Нэйтана. — Да не нужен мне никакой Нэйсан! — крикнула Лавона, ударяя по столу маленькими кулачками. — Я просто хочу заняться сексом с толстым парнем! Неужели я так много прошу?! — Тише, тише, — Триндл испуганно оглянулась на пустые столики, и, успокоившись, протянула руку через стол и погладила подругу. А Ребекка насмешливо хмыкнула: — Ты не хочешь его очаровывать и завоёвывать, всё ясно. Хочешь всё и сразу. А как Нэйтана обхаживать — такой план придумала, что сдался бы даже Железная маска. Триндл осторожно улыбнулась — Железной маской в университете за глаза называли неразговорчивого громилу с факультета физической культуры и спорта, который болел альбинизмом и даже в помещении носил огромные очки вроде тех, что надевают сварщики. И на парах появлялся четыре раза в год, наводя ужас на повидавших всякого преподавателей. — Я хочу просто понаслаждаться. Можно даже не строить отношения, — пробурчала Лавона и совсем тихо прибавила что-то на немецком. Судя по тону, весьма нелестное в адрес Ребекки. — Но, может лучше построить отношения, чтобы всегда можно было полежать на тёплом и мягком? — предложила Триндл, доверительно наклоняясь к ней. Лавона не ответила, собирая крошки из контейнера с пирогом. После неудачи с Нэйтаном ей не особенно хотелось снова проходить через эти дантовы круги — неловкие заигрывания, намеки, свидания, цветы, и, если повезёт, то неуклюжую возню на скрипящей кровати в общежитии, пока нет Эмбер. Да ещё между всем надо было как-нибудь ненароком тиснуть признание, мол, «знаешь, мне нравятся толстые парни, поэтому не откажешься ли попробовать этот пирог». Лавоне порой хотелось отношений без этого неловкого притирания друг к другу. Так, чтобы в день знакомства лежать с парнем в кровати и кормить его с рук домашней пиццей. Это хорошо получалось у Сквизгаара, красивого высокого блондина с факультета эстрады — только с девушками. С редкой он гулял больше двух дней. Но девушки казались очень довольными. Конечно, они ведь могли рассказывать всем, что переспали с главным красавцем университета! У Лавоны белокожий, голубоглазый и тощий Сквизгаар не вызывал ни малейшего интереса. Она предпочитала парней, похожих на себя — плотных, черноволосых, с тёмными глазами. Эдгар был в её вкусе, и то, что выглядел он ни капельки не романтичным, её немного успокаивало. Но внешность могла быть обманчива. — Ты сто процентов будешь у него первая, — взялась за своё Ребекка. Но быстро поняла, как нелепо звучат её слова в воцарившейся тишине, и поджала губы. Лавона молчала — давилась пирогом, похожим на безвкусную резину. Давно она не чувствовала такого опустошения — ведь раньше ей не отказывал ни один парень! — А ещё он носит фенечки. — Сказала она безжизненным голосом после недолгого, но томительного и неловкого молчания. — Чёрные. — Значит, ищет себя и не хочет общаться, — вполголоса отозвалась Триндл. Напряжение испарилось мигом. Две пары глаз — серые и голубые — раскрылись так, что чуть не выпали из орбит, и в недоумении уставились на маленькую фигурку Триндл. Всегда в чёрном, в татуировках с ног до головы, она меньше всего походила на хиппи с их вышитыми рубашечками и плётеными браслетиками. — Так я тоже, так сказать, в поиске. Сначала была металхедом, потом эмо. А теперь я гот, — смущённо улыбнулась она, и круглые щёчки порозовели под слоем почти белого тональника. — Вот как, — только и смогла выжать Ребекка. Ей явно не терпелось вернуться к разговору об Эдгаре. Лавона догадывалась, что о том, чем закончится эта история, стервочка-блондинка переживает даже больше, чем о своих отношениях. И милостиво кивнула, столкнувшись с взволнованными льдисто-бирюзовыми глазами. Ребекка хмурилась и поджимала губы — видно, вопрос давно кусал её за язык разозлённой пчелой. — А машина у него есть? — наконец строго спросила она. Лавона пожала плечами. — Старая какая-то. Я не разглядывала. Да и разве это важно? — Но это автомобиль! А у Нэйтана всего лишь мотоцикл! — гнула своё Ребекка, стискивая поперхнувшуюся от неожиданности Лавону в объятиях. — Подумай, кого ты упустишь, если сдашься просто так! Смотри, он уже докторантуру заканчивает, всему университету компьютеры чинит, Миссисипи переплыть может, да ещё и с формами, как ты любишь. А твой Нэйтан умеет только мячик пинать! От упоминания Нэйтана Лавона скривилась, будто съела пирог вместе с горелой корочкой, и Ребекка, усмехнувшись, чмокнула её в висок в знак извинения. — Да ладно тебе, больше не буду, — на лице Ребекки, вечно хмуром и недовольном, улыбка выглядела странно и непривычно. — Всё у вас с Эдгаром получится. Он будет счастлив есть твои пироги! Надо только немного постараться. Выше нос, Лавона! И не хмурься, а то будут морщины, — непривычно мягким тоном добавила она и снова улыбнулась. Лавона медленно выдохнула и обвила руками острые плечи Ребекки. На мгновение она вспомнила, как недавно советовала подруге набрать вес — немного смягчить агрессивные контуры, чтобы парни не обходили её за километр. Но Ребекка предпочитала жертвовать отношениями ради фигуры — в результате только подруги знали, что в глубине души она не такая уж и стерва, какой хочет казаться. — Ты же у нас красотка, — подхватила Триндл, жалея, что сидит на другой стороне стола и не может присоединиться к обнимашкам. — Всё ты сможешь. Лавона слабо улыбалась, часто мигая увлажнившимися глазами. И вдруг, выскользнув из рук Ребекки, истерически зафыркала, будто вот-вот то ли разрыдается, то ли расхохочется: — И ладно бы Эдгар один такой был! Так ко мне сегодня вечером его брат придёт!