Синий экран смерти

Эрик немного помялся под дверью комнаты в общежитии дизайнеров и поправил зажатую под мышкой коробку с материнской платой. Он искренне не понимал, зачем Эдгару надо было так стращать его перед выходом. Некую Лавону, у которой сгорела «мама», Эдгар описал как страшное похотливое чудовище, которое сначала насилует, а потом пожирает каждого, кто переступит порог этой комнаты. Он даже советовал Эрику плюнуть на визит и оставить девушку без компьютера. И почему-то ужасно переживал, что та посмела предложить ему пирог. Эрик, нежно любивший сладкое, решил не отказываться, если вдруг Лавона захочет его угостить, но молча выслушал задушевную речь брата и отправился на вызов. Вообще, чинить компьютер должен был Эдгар, Эрик ещё только постигал азы этой профессии. Но Эдгар предпочёл с трагическим видом упасть на диван, открыть коробку с пиццей, включить «Теорию большого взрыва» и страдать. Хотя до этого клятвенно заверял братика, что посвятит свободный вечер своей несчастной докторской. Эрик только хмыкнул. Утром, выбрасывая блистер от таблеток, он нашёл в мусорном ведре контейнер из-под мороженого. И понял — из-за девушки обычно хладнокровный братец распереживался не на шутку. Не удивительно — за все свои годы Эдгар ни разу не встречался с девушками. Большой, сильный и храбрый, женского пола он боялся, как слон — мышей. В этом Эрик тоже его не понимал. Ему было совсем несложно подойти к незнакомой девушке и сказать, что у неё красивая блузочка. Девушки улыбались и отмахивались, но Эрик не обижался. Ему на душе всегда становилось легко, когда он говорил девушкам приятности. Он и брату на всякий случай советовал так делать, чтобы тот не умер девственником. Но Эдгар стоически отказывался и вместо того, чтобы начать общаться по-человечески, скачивал гигабайты порнофильмов. Эрик этим жанром брезговал — куда приятнее было смотреть не на наигранную страсть, а на сиськи одногруппниц. Вот и сейчас он надеялся получить немножко удовольствия. По фотографиям, что удалось найти в Фейсбуке Лавоны — перед тем, как идти на вызов, Эрик составил на девушку небольшое досье — она показалась ему очень красивой. Правда, со своими вкусами он не разбирался, считал, что все хорошие. Только худышки не нравились Эрику, привыкшему к мягким объятиям мамы и старшего брата. Ему хватало собственных углов. Лавона на фотографиях была стройной, с крепкими бёдрами и грудью, которая так и просилась в ладони. Наверняка у этой жгучей брюнетки немало поклонников — раз она целый год встречалась с Нэйтаном Эксплоуженом, звездой университетской футбольной команды. Эрик ни на что не надеялся. В конце концов, он ещё не отошёл от простуды. Но перед вызовом наглотался капель, пригладил кудрявую чёлку и принарядился. Вдруг на этот раз ему повезёт… Эрик знал — с его длинным языком просто поставить материнскую плату без лишних слов не получится. И уже успел представить Лавону своей девушкой. Во рту теснились комплименты, которые он обычно без стеснения отвешивал барышням. Он выдохнул, на мгновение зажмурился и постучал. Когда Лавона приканчивала коронное блюдо студенческой кухни — разогретый в микроволновке бутерброд с сыром — раздался деликатный стук в дверь. Двери в общаге делали как будто из картона, и проигнорировать этот стук Лавона не могла. Для Эмбер было рановато — от Сета она обычно возвращалась за полночь. Значит, это припёрся тот компьютерщик. Брат Эдгара. Лавона сердито затолкала в рот последний, остывший кусок, и неохотно подошла к двери. — Кто там? — недовольно пробурчала она. За дверью не растерялись. — Неотложная компьютерная помощь, — услышала она знакомую фразу, только в исполнении тонкого гнусавого голоса. — Эрик Джомфру. Мой брат, это самое… послал меня поставить вам материнскую плату. Сегодня, в девять вечера. Всё правильно? До этой минуты Лавона думала послать компьютерщика подальше, если тот только посмеет заявиться. Но голос звучал по-детски мило, почти приятно. Она решила рискнуть и отворила дверь. Лавона ожидала увидеть страшный дубликат Эдгара, но на пороге стоял тощий длинноволосый паренёк в розовом джемпере с бананами. За огромными очками взволнованно сияли светлые глаза. — Лавона Суккубосо? — широко улыбнувшись, спросил он вместо приветствия, и перед носом девушки возникла длинная ладонь с унизанным разноцветными фенечками тонким запястьем. — Очень милые у вас штанишки, кстати. — Э-э, божечки, спасибо… — Лавона растерялась, пожимая прохладную руку. Что милого нашёл этот ботаник в её растянутых пижамных штанах с котятами, она не поняла, но на душе сразу потеплело. Выходит, она красотка и без маечек с декольте? Хотя именно эту одежду советовала Ребекка, чтобы подружка не осталась старой девой. Однако после знакомства с Эдгаром всё желание покорять и охмурять у Лавоны пропало. Сексапильные наряды она задвинула в дальний угол шкафа, растрепала начёс в воронье гнездо и собиралась весь вечер с трагическим видом читать конспект. Вот только братик Эдгара выглядел так обезоруживающе-очаровательно, что она передумала страдать. Хотя этот парнишка, долговязый и угловатый, как складная лестница, был совсем не в её вкусе. То ли дело Эдгар… Но когда Эрик нахмурился, подходя к компьютерному столику, Лавона поняла — не так уж сильно он отличается от предмета её воздыханий. Такой же лопоухий, длинноносый и большеротый. Да, широких плеч у него не было и в помине, но в чём-то Эрик показался ей даже милее сурового и мужественного старшего брата. Если бы ещё не алевшие на бледной коже прыщи... Лавона невольно засмотрелась на то, как Эрик оглядывал компьютер, осторожно трогая одному ему известные точки, и не сразу расслышала недовольное бурчание. — Ну Эдди, конечно… Тут, это самое, работы как два пальца об асфальт, — возмущённо ворчал Эрик, с каждым словом нагибаясь всё ниже, — а он только с вас денег за диагностику содрал. Доделал бы вчера и ни о чём не думал, вот! Тут как раз близко магазин электроники. Мог бы быстренько сбегать… Он чуть было не сказал, что вообще не хотел идти вместо брата на вызов и пока мало смыслит в компьютерном деле. Но вовремя прикусил язык. Не хватало ещё, чтобы эта роскошная девушка с очаровательно рычащим голосом выгнала его и принялась за поиски другого мастера. На самом деле, знал Эрик не так уж мало. Иногда Эдгар брал его с собой на вызовы, если хотел помощи с начинкой компьютера — всеми этими проводочками и картами памяти. До тонкой работы, вроде программирования, Эдгар его не допускал. К счастью, у Лавоны поломка была не такая серьёзная. Сняв крышку и заглянув в металлические внутренности системника, Эрик украдкой выдохнул и подозвал девушку. Вот он, шанс узнать, сможет ли заинтересовать её задрот вроде него. В себе Эрик не сомневался. Он до удручающего часто видел красивых девушек с парнями, по сравнению с которыми они с Эдгаром выглядели просто супермоделями. — Хотите, я вам, это самое, покажу, как всё устроено? — вскинув брови, состроил он самую свою умоляющую мордочку. — Я знаю, вы скорее всего мало в этом понимаете… — смущённо продолжал Эрик, стараясь не запинаться на каждом слове. — Но вдруг вам будет интересно? — предположил он, подогреваемый потеплевшим взглядом Лавоны. — Не потому, что я не хочу делать свою работу, вовсе нет… Эм… — Эрик замялся, с ужасом чувствуя, как начинают гореть щёки. — Ну, на всякий случай, во-от... — Да, — мягко прервала его Лавона, присаживаясь рядом. Щёки Эрика вспыхнули — тёплое и сочное бедро коснулось его острых коленок. — Если компьютер не включается, то проблема, как правило, в системном блоке, — подбадриваемый её присутствием, заговорил он, с облегчением чувствуя, как погружается в родную стихию. — Тут если мама или видеокарта не сгорела, можно самостоятельно исправить. Вот, смотрите, берёте за эти ушки, — взялся он за снятую крышку, — и снимаете. Хотите попробовать? Лавона, к его удивлению с охотой согласилась. Но заглянула почему-то не в системник, а в глаза Эрику. Очень внимательно и нежно, ловя каждое слово — сосредоточиться выходило плохо. Она всё разглядывала его забавный профиль со скошенным подбородком, наивные серые глаза за массивными очками, аккуратно уложенные волны густых карамельно-русых волос, таких длинных, что пряди едва не касались пола. Похоже, они с братом те ещё металхеды — Лавона невольно улыбнулась, попытавшись представить Эрика в футболке с черепами и украшенной шипами куртке. — А вот видите этот большой квадрат, и в нём такая штука, похожая на м-м, колесо? — Эрик с трудом сдерживал взволнованную дрожь в голосе. От Лавоны хорошо пахло, несмотря на её домашний растрёпанный вид. — Это материнская плата. Самое важное устройство в компьютере. Нам надо её вытащить и заменить, вот. — А для чего она? — спросила Лавона, пока он осторожно вытаскивал из системника обгоревшую железку. Не то что бы ей это было интересно — но у Эрика оказался забавный гнусавый голос, как будто он не до конца вылечил насморк. —Ну… — Эрик растерянно почесал кончик до сих пор припухшего носа и сдавленно хрюкнул. — Как бы сказать… Мама помогает вот всем этим штукам, которые к ней подключены, общаться друг с другом. А к ней подключаются оперативная плата, её вам Эдгар пытался починить, вот она, кстати, видеокарта и звуковая карта. Так что без мамы нельзя ни музыку послушать, ни кино посмотреть. Вот, сейчас мы её подключим, — прокряхтел он, открывая коробку, которую всё это время придерживал на коленях, — и вы увидите, как всё работает. Лавона его почти не слушала — но пристально следила, как длинные пальцы бережно высвободили расшитую проводками железяку из пупырчатого целлофана и вставили на пустое место. Пальцы показались ей слишком тонкими — в отличие от пальцев Эдгара, пухлых, будто слипшихся. Эрик, длинный и тощий, явно принадлежал к тем парням, которые едят всё подряд и остаются худыми. Но Лавону это не оттолкнуло. После статей и эротических рассказов, которые она читала на сайтах фетишистов, ей давно стало ясно, что откормить получится любого, было бы желание. А Эрик точно не из тех, кто откажется от пирога. Вон, какие у него милые и пухлые щёчки. Лишний вес ему пошёл бы. А прыщи… прыщи можно подлечить. Лавона торжествующе хмыкнула и покосилась на задёрнутый шторой подоконник, где ждал своего часа сливовый пирог. Она заслужила немного удовольствия. Тем временем Эрик подоткнул подходящие к материнской плате кабели, боясь дышать, поставил на место боковую крышку и опасливо надавил кнопку включения. Услышав звук просыпающегося электронного механизма, Лавона очнулась от своих мыслей и ужё серьёзно вскинула взгляд на Эрика, который с тревогой всматривался в чёрный экран. Комп пискнул, включились красные и зелёные лампочки, задуло приятным сквозняком из системника. Загорелся и экран — Эрик с Лавоной замерли, наблюдая, как после характерного звука на мониторе проступила заставка с зелёными холмами и голубыми небесами. — Включается! — воскликнул Эрик, вскочил на ноги — очень изящно для человека, который только что сидел, скрючившись, на корточках — и бросился к клавиатуре. — Божечки, для меня это какое-то волшебство, — томно махнув ресницами, выдохнула Лавона и склонилась к плечу Эрика, который напряжённо вглядывался в экран и не решался взяться за мышку. От прыщавой щеки пахло не одеколоновой кислятиной, как от Нэйтана, а чем-то сладковатым, словно от маленьких детей. Лавона пожалела, что нельзя зарыться носом в его волосы. Эрик не стал отстраняться — ещё ни одна девушка не была к нему так близко. Голова слегка закружилась — у Лавоны оказались слишком уж резкие духи. В паху потянуло приятной тяжестью, и стало совсем не до компьютера. Эрик украдкой оправил длинный свитер, не желая глупо выглядеть перед красивой девушкой. Щёки горели. Порывистый и беспокойный, Эрик тяжело пережил подростковый возраст — всё зудело, он истекал слюной на девочек, даже пытался что-то перед ними изобразить. Но сейчас, когда предстояло руководствоваться мозгом, а не животными порывами, Эрик чувствовал себя ещё хуже. И тщетно пытался пошевелить прилипшим к нёбу языком, лишь бы Лавона не вздумала уйти от него по своим делам. — Так, мне надо проверить, всё ли в порядке со звуком и видео, — наконец, вывернулся он из становящегося неловким молчания. — Можно, это самое, воспроизвести что-нибудь из ваших файлов? — Конечно, — улыбнулась Лавона в ответ на горящий возбуждением взгляд и выпалила: — Как закончите, может, чайку? — Да, спасибо! — слишком радостно для рабочего знакомства отозвался Эрик и кивнул, будто Лавона была туга на ухо. Девушка кинула ласковый взгляд на вцепившегося в мышку парня и умчалась на кухню — кипятить чайник. А Эрик, бегло просмотрев последние файлы и убедившись, что компьютер не собирается умирать, пошёл дальше. Воровато оглядевшись, он щёлкнул на иконку браузера и выдохнул, разворачиваясь так, чтобы Лавона точно не увидела экран, если вдруг надумает его проверить. Сокровенные вещи обычно не выставляют на главную панель, а тщательно стирают из истории посещений, даже если к девайсу больше никто не притрагивается. Но Эрик научился от брата некоторым неприличным хитростям. Он должен был принести Эдгару доказательства, что Лавона вовсе не такая злобная ведьма, какой он её выдумал. В разделе с паролями, который разработчики заботливо создали для особо забывчивых пользователей, Эрик очень скоро нашёл ключик от личного кабинета на сайте с довольно странным доменным именем. Именем, в которое неприкрыто было вписано слово «кормить». Как он успел рассмотреть, прислушиваясь к отдалённому бурлению чайника, это было нечто вроде соцсети, где собирались люди не с такими уж дикими пристрастиями. Эрик вполне мог их понять — но даже не представлял, что у него может оказаться столько единомышленников. Поспешно пролистав последние посты сообщества, он присвистнул, записал адрес сайта на стикер и замёл следы в тот самый момент, когда на пороге появилась Лавона. Взволнованная, с подносом в руках и ужасно красивая. Эрик уже и не пытался оправлять свитер — пусть Лавона видит, что понравилась ему. — Не имеете ничего против пирога с ягодами? — спросила она, поставив подле компьютера две пышущие паром чашки, и прошла к окну. Вообще, Лавона готовила пирог на случай заесть горе — еда успокаивала её гораздо лучше валерьянки. Особенно после расставания с Нэйтаном, который принялся обвинять девушку, будто в том, что его сняли с места нападающего, виновата она, а не он, ничего не делавший для того, чтобы похудеть и вместе со стройностью вернуть былые лавры. И потому Лавона, снимая пирог с подоконника, уже не столь уверенно прибавила: — Домашнего. Надеюсь, он ещё не остыл… — пробормотала она под нос и подняла опасливый взгляд на Эрика, который вытянул в ожидании шею и стал казаться ещё длиннее. — Обожаю! — Эрик уже понял, как надо вести себя с этой девушкой. И с трудом запрятал поглубже торжествующий вопль, увидев, как просияло до этого озабоченное лицо Лавоны. Она с облегчением улыбнулась, пристраивая тарелку с песочным пирогом между чашками, и пододвинула к компьютерному столику стул, на котором обычно сидела Эмбер. Последнее время та стала подолгу задерживаться у своего ненаглядного Сета, и Лавона не переживала, что соседка сорвёт ей свидание. Да, Эрик остался всего лишь поесть пирога, но Лавона умела выжать наслаждение из ситуаций, которые нисколько не тянули на эротические. Ещё свежи были воспоминания о том, в какой экстаз Лавону приводил вид Нэйтана, расправляющегося с угощением. Когда Лавона положила на блюдце кусок пирога, Эрик слегка растерялся. Не потому, что кусок был немаленький. А потому, что ни ложки, ни вилки девушка не предложила. Видимо, сама была далека от хороших манер или не хотела заморачиваться с лишней посудой. Эрик тоже был не из гордых. Он вполне мог взять ломящийся ягодной начинкой пирог за корочку, как пиццу. Но на нём был новый свитер, который можно было стирать только голыми руками в прохладной водичке. Стирать Эрик не любил, отдавать в химчистку было слишком дорого, а поесть без того, чтобы не обляпаться, он никогда не мог. Даже в детстве, когда его кормили старший брат и мама, он умудрялся пропустить ложку мимо рта. Эрик выдохнул и осторожно протянул руку к пирогу. Жаль, он не успел изучить тот сайт как следует. Но, возможно, этой извращенке понравится, как он ест. Лавона отрезала кусочек и себе, такой же — чтобы Эрик не думал, будто она следит за фигурой и от остальных требует того же. К тому же, девушка весь день засматривалась на пирог. А теперь — и на Эрика, который взял кусок, увязнув пальцами в густой липкой начинке, и неуклюже откусил сразу половину. Бледные щёки вздулись, как у хомяка, который пытается проглотить целую морковь, и Лавона взволнованно свела колени. Нэйтан терпеть не мог, когда она пялилась на него во время совместного ужина или на свидании в закусочной. А Эрик смущённо поглядел на неё, улыбнулся, подтолкнул пальцами показавшуюся между губ начинку, алую, как кровь, и принялся жевать ещё усерднее. Он был совсем не во вкусе Лавоны, но теперь нравился ей даже больше, чем Эдгар. Эрик думал, что провалится сквозь землю от стыда прежде, чем доест казавшийся непреодолимым кусок, но Лавона смотрела на него благосклонно, почти ласково. Свою порцию она ела как-то рассеянно — и Эрик догадался, что его плохие манеры ни при причём. Ей и вправду нравилось на него смотреть. А Эрику нравился пирог — румяный, кисло-сладкий, в котором сочной начинки было куда больше, чем рассыпчатого теста. И Лавона с её сиськами, которые свободно раскачивались под просторной домашней футболкой. — Очень вкусно, — пробормотал он, когда во рту появилось немного места. И, отпив чаю, прибавил, — необычно! Я в жизни такого не пробовал! Лавона усмехнулась, но щёки её расцвели польщенным румянцем. — Так это немецкая кухня. Здесь такое просто не принято готовить, я и сливы едва нашла. — А откуда вы приехали? — тут же спросил Эрик, боясь выпустить из рук эту искорку симпатии, которая обжигала больно, но так приятно. — Бремен, — звякнула Лавона блюдечком. — Сказки братьев Гримм, река Везер и всё такое. — Акцент у вас, это самое, очень милый, — произнёс Эрик и спрятал дрожащие губы за чашкой. Лавона слегка покраснела — такого ей никогда не говорили. Нэйтан не уставал попрекать девушку, что она зовёт его «Нэйсан». Преподша по риторике вечно выговаривала ей за произношение и ставила «неуды». Хотя грамматика у Лавоны не хромала. Она лишь хрипела и рычала, и то по старой привычке. — Берите ещё, мне столько не осилить, — опасаясь, что тишина станет тяжёлой, подмигнула польщённая Лавона, пододвигая гостю тарелку. — Хотите сказать, что я слишком тощий? — фыркнул Эрик и, отвернувшись, шумно высморкался. — Прошу прощения, — прогнусил он, заталкивая платок в карман. — Я на днях простыл, но брат срочно послал к вам. Лавона невольно вздрогнула — она как-то и не ожидала от столь хрупкого существа таких трубных звуков. И тут же всполошилась: — Божечки, может, вам ещё чаю? Я вас не задерживаю? Может, вы хотите прилечь? Эрик беспечно помотал головой и протянул ей наполовину полную чашку. На самом деле, у него всё ещё немного болела голова, однако уходить он не собирался. Вот когда поймёт, что Лавона — та самая девушка, с которой Эдгару стоит встречаться, тогда и пойдёт. Ему показалось, будто Лавона проигнорировала его вопрос, но глаза её взволнованно бегали и сверкали едва сдерживаемым волнением так, что становилось немного страшно. — Ну, на самом деле, я люблю, когда помягче и побольше, — покраснев до корней волос, созналась Лавона. Подливая Эрику чай, она наклонилась поближе, отчего её грудь расплылась по столешнице. — Брат вот ваш в этом плане очень симпатичный… Она ожидала, что Эрик обидится — нехорошо обсуждать третьего человека у него за спиной, тем более в таком ключе. Но паренёк лишь согласно кивнул и потянулся за следующим куском. — Я тоже так считаю, но он этого не признаёт, — вздохнул Эрик, переводя дух. — Эдди у нас такой… Не хочет никому верить. — Проблемы с самооценкой? — деликатно предположила Лавона. — Он показался мне довольно самоуверенным… Эрик отмахнулся, громко жуя. Острый кадык быстро двигался по тощей шее. Шея была вытянута вперёд и немного вниз, как у человека, который просиживает целые дни за компьютером. — Да это он прикидывается. Перед тем, как на пары идти или на вызов, морду кирпичом сделает и думает, что всё, он уже страшный и непобедимый. А на самом деле стеснительный, ещё хуже, чем я. Он, кстати, вас испугался, — хитро прищурившись, прибавил Эрик и с таким хлюпаньем отпил чаю, что в Китае это приняли бы за глубочайшую благодарность. — Меня? — изумлённо выдохнула Лавона и чуть не поперхнулась застрявшим в горле хохотом. — И мне показалось, что вы очень даже бойкий! Эрик смущённо опустил глаза и сделался одного цвета с нежно-розовой клубничной глазурью, которой Лавона порой поливала кексы. — Ну, это, я стараюсь, над собой работаю. И я вот тоже не понимаю, чего он вас боится. По-моему, вы очень милая, — произнёс он совсем тихо и заправил волнистую прядь за панически алеющее ухо. Эрик флиртовал с отчаянием. Кто знает, может это первый и последний раз, когда красивая девушка разговаривает с ним так приветливо, да ещё и угощает сладостями. — Оу, спасибо… Вы мне тоже нравитесь, — призналась Лавона и поспешно поднесла к губам чашку. Пахнущий бергамотом жар обдал её и без того пылающие щёки. «А ваш брат — и того больше», — чуть не сорвалось у неё с языка. Эрик совсем смутился и прошептал: — Можно на ты. Я первокурсник. — А я на втором курсе, — живо отозвалась Лавона, ещё сильнее проникаясь симпатией к гостю. — А Эдгар? — Он докторантуру заканчивает, — протянул Эрик таким страдальческим тоном, будто защита маячила перед носом у него самого. — Трахается, прости за выражение, с докторской. Но пока только она его, а не он её. Эдди же ещё пишет статьи для собраний студенческого научного общества, — заговорил он тоном гордой матери, даже приосанился, — соревнований по плаванию выиграл столько, что кубки ставить некуда. А работать пошёл ещё до университета, ждал, когда я, это самое, подрасту, чтобы мы вместе поступили. Теперь вот ещё решил, что неплохо бы получить степень. Я бы уже сдох от такой жизни. — А ты пока не работаешь? — Не. Я и эту вашу студенческую жизнь ещё не распробовал. Стыдно признаться, но я на самом деле, такой, как называется, гик или нёрд, который из дома не выходит. Ботаник, короче, самый настоящий, — он грустно хлюпнул носом и опустил голову. — У Эдди-то с этим проблем нет. Он только вид делает, что мизантроп, но общаться с людьми любит. Особенно если на кружке его статья всем понравилась. И с кассиршами в забегаловке, это самое, которая у универа, всегда мило здоровается. Лавона старалась слушать и делать мысленные пометки на случай, если у неё с Эдгаром что-то выйдет, но не смотреть на Эрика было сложно. Тот же не видел никаких трудностей в том, чтобы есть и говорить одновременно. И наблюдать за ним было совсем не противно — хотя Лавона не понимала тех, кто в её любимом фетише особенно выделял неряшливость. Эрик же ел так, как будто ужасно торопился, подталкивал пальцами то, что не помещалось во рту и глотал такие куски, что слёзы выступали на красных от простуды глазах. Видно, хотел разделаться с пирогом прежде, чем наступит время выдвигаться домой. А оставалось до него совсем немного — судя по тому, какой грустный и встревоженный взгляд он порой поднимал на часы над столиком Эмбер. Лавона тоже не хотела с ним прощаться. Эрик, в отличие от брата, из которого слова приходилось вытягивать клещами, оказался забавный и на редкость милый. Да, назвать его красавчиком девушка не могла при всём желании — внешне ей гораздо больше нравился Эдгар. Но она не могла вспомнить, с кем, кроме подруг, чувствовала бы себя так же уютно и легко. С Эдгаром было неловко и немного тяжело. Но Лавона почему-то подумала, что Эрик сможет переубедить упрямого брата и ткнуть его носом в счастье, от которого тот столь яростно открещивался. А щебетать, как выяснилось, Эрик был мастер — даже у Триндл не получалось с таким вдохновением тарахтеть о всяких учебных глупостях. — Извините, — вздохнул Эрик, в очередной раз покосившись на часы. — Эдди будет ворчать, если я поздно приду. Да и мне завтра к первой паре… Он потянулся, и от Лавоны не укрылось, как он попытался незаметно погладить явно переполненный живот. — Он у тебя строгий? — Она с трудом сдержала улыбку и тут же подорвалась из-за стола, осёненная самой гениальной идеей, которая только приходила ей в жизни. — Может, тебе пирога с собой завернуть? Вдруг он поест и подобреет. Эрик снова почесал нос. Куда девать руки, он не придумал — пальцы были в сахарной пудре, крошках и кровавых пятнах от сливовой начинки. — Ну, мы с Эдди живём вместе, и он за мной следит, хотя мама ему этого и не наказывала. Он не строгий, просто, это самое, будет переживать. А пирог… С одной стороны, Эдгар бы страшно разозлился, если бы узнал, что он посмел пропустить мимо ушей его наставления. С другой стороны… Порой Эдгар так увлекался своей докторской, что Эрику ничего не стоило скормить ему остатки невкусного ужина. А пирог Лавоны был просто восхитителен. — Наверное, я слишком пользуюсь вашим гостеприимством, но… я бы не отказался. Как Эдди, не знаю, у него к этому странное отношение. То он целую пиццу съест в одиночестве, даже кусочка мне не оставит, то идёт круги по бассейну наворачивать и от своего отражения в зеркале шарахается. — Значит, заверну, — прервала его Лавона тоном, не терпящим возражений. Когда дело доходило до того, чтобы накормить кого-то, она умела придать вес своим словам. И пока она возилась, подыскивая что угодно, кроме своего ланчбокса, Эрик за её спиной пискнул: — А можно ваш телефончик? Лавона порывисто обернулась, бережно сжимая остатки пирога, закутанные в клетчатые листочки, и недоумённо вздёрнула бровь. До неё не сразу дошло, зачем именно Эрику её телефончик, но паренёк зачем-то решил оправдаться: — Просто у вас, это самое, комп старенький, если он не дай бог, сломается, у других мастеров ремонт будет стоить дороже, чем новый купить. А мы с братом стараемся по-божески брать, вот… — Ладно, ладно, поняла, — улыбнулась Лавона и вложила в его липкую ладонь несколько мелких банкнот, а с ними — бумажку с нацарапанным мимо клеточек номером. — Но мне, если честно, было бы приятнее встретиться с вами обоими по какому-нибудь другому поводу, — догадываясь, что пути назад уже нет, прибавила она, томно прикрыла глаза и словно ненароком прижалась грудью к руке Эрика. Закрывая за красным, как помидор, Эриком дверь, Лавона подумала, что зря не засунула этому милому мальчику деньги за резинку трусов. А Эрик, спускаясь по крутым ступенькам в холодную весеннюю ночь, вспомнил, что так и не понял одного — и чего Эдгар пришел от этой девушки такой мрачный? Хотя, он вечно выглядел обиженным на весь мир. Эрику порой хотелось погладить его по лбу, чтобы разгладить сердитые складки сдвинутых бровей. И убедить его, что девушка, с которой он мог бы построить долгие и крепкие отношения — совсем рядом.