Синий экран смерти

— Девочки, помогите мне. Я запуталась. Произнеся это, Лавона пригорюнилась, растеклась по столику, как растаявший пломбир, и уткнулась в меню обожаемой всеми студентами закусочной — будто чтение наименований всевозможного фастфуда могло её немного утешить. Из-за огромной ламинированной картонки торчала только самая макушка высокой причёски. — Опять киснешь из-за парней? — в лоб спросила Ребекка, не изменяя своему строгому тону. — Ты весь день сегодня унылая ходила, я тебя не могу такой видеть! Лавона шумно засопела и подняла меню ещё выше. — Это как-то связано с Эдгаром? — Триндл нетерпеливо взялась за край меню и потянула на себя, пытаясь заглянуть в насупленное лицо подруги. — Ты нам так ничего и не рассказала! К тебе же приходил его брат, да? — И вовсе я не грустная! — сердито отрезала Лавона, и над картонкой показались два больших серых глаза. — Я думаю. И да, опять во всём виноваты парни! А со мной разве может быть по-другому?! Так и не ответив, причастен ли Эдгар к её плохому настроению, Лавона прошипела что-то по-немецки и снова спряталась за меню. Тонкие пальцы судорожно вцепились в глянцевый картон, а ноги, обтянутые чёрными сапогами почти до середины бёдер, нервно тряслись. Девушка положила одну на другую, но это не помогло — теперь лежавшая сверху нога подёргивалась, как под ударами молоточка на медосмотре. Подруги ни разу не видели добрую, хоть и немного хмурую Лавону в таком состоянии. И, украдкой обменявшись взглядами, решили, что самым разумным будет оставить её в покое. Пусть молчит, раз ей так хочется — немка и без этого была не слишком общительной. Триндл — вот кто в их компании мог тарахтеть без остановки. Ребекка тоже любила поговорить, но больше читала нотации. Ей стоило большого труда закусить губы, чтобы с них ненароком не слетело лишнее слово, и уставиться на шумную зёлень университетского парка неподалёку. Стоял солнечный денёк, и на вздёрнутом носике Ребекки красовались огромные тёмные очки с квадратными стеклами, придававшие ей ещё более суровый вид. Снимать их в закусочной она не стала — девушки сели на террасе, куда с наступлением весны стремились высыпать все посетители и куда дотягивались косые лучи заходящего солнца. Те, кому не доставалось мест с видом на университет, теснились внутри, на красных диванчиках. Сейчас, после всех пар — часы в холле показывали пять — студенты предпочли укатить домой, и несколько столиков на террасе пустовало. Девушки в общежитие не торопились. Всё равно весной почти ничего не задавали — будто студенты посвятят свободное время подготовке к экзаменам. А повод насладиться непривычно светлым вечером выдавался нечасто. К сожалению, настроение подругам испортила Лавона — с самого утра она была мрачнее самой чёрной грозовой тучи. Ни Триндл, ни Ребекка так и не выпытали причину загадочного молчания — и решили дождаться, когда она сама устанет прятать свою тайну. — Так, я буду самый громадный бургер, какой у них здесь только есть, и картошку с сыром, — распорядилась Лавона как ни в чём не бывало. — А как же фигура?! — воскликнула Ребекка слабым голосом, хотя Лавона не впервой заказывала у неё на глазах блюда, способные вогнать в ужас любую фитоняшку. Лавона неторопливо отложила меню — и девушки увидели, что аккуратные стрелочки размазались в трагичные смоки-айз, а крупный нос слегка покраснел. — Любить толстых парней и трястись над каждой калорией — это немного лицемерно, тебе не кажется? — произнесла она уже немного мягче и вздохнула, словно извинялась за эти резкие слова. — Сочувствую твоему желудку. Пять пар держался на одном салате, бедный. Я вот жуть как хочу есть. Потому и злая. Ребекка и не подумала обижаться, пусть и надулась для вида — Лавона давно сделала из её одержимости худобой повод для шуток. Но от девушек не ускользнуло, как блондинка надвинула очки покрепче на нос, будто пыталась скрыть стыдливо опущенные глаза. В отличие от Триндл, которая отличалась поразительной терпимостью к странностям окружающих, Ребекка по-прежнему не разделяла вкусов Лавоны. Но по-своему, слегка сердито любила её и всеми силами старалась помочь. Триндл, в отличие от Ребекки, не умела увещевать и утешать и любой конфликт пыталась решить обнимашками или, по крайней мере, могла выслушать. Вот и сейчас подпёрла кулачками острый подбородок и выжидающе уставилась на Лавону. — Так вот… приходил ко мне позавчера братик Эдгара, — уже спокойно, хоть и чуть дрожащим голосом вернулась Лавона к вопросу Триндл, когда официант довольно скоро для вечно загруженной забегаловки принёс её бургер. — Зовут его Эрик. И теперь я понятия не имею, кто мне нравится больше… — А разве они так похожи друг на друга? — только и смогла выдохнуть Ребекка, в недоумении приподняв подкрашенные брови. — Божечки, в том-то и дело, что они просто небо и земля! — не успев откусить от бургера, взвилась Лавона. — Почему ты меня вообще не предупредила, что у Эдгара есть брат?! Раз ты так хорошо его знаешь! Триндл вжалась в плетёную спинку стула — от злости Лавона даже вскочила с места — а Ребекка невозмутимо скрестила руки на груди и фыркнула: — Да я эту физиономию злую видела лишь на фотках с собраний научного кружка! И познакомились мы только потому, что папа не давал мне денег на нормального компьютерщика! Больше я о нём ничего не знаю, и про брата Эдгар сам тебе рассказал… — Вот как… — угрожающе процедила Лавона и опустилась на скрипнувшее сиденье. Между подругами снова воцарилось молчание — такое неловкое, что даже Триндл стеснялась раскрыть рот. Лавона с недовольным видом хрустела опутанной ниточками сыра картошкой. Бургер, многослойный, ещё горячий, пропитавшийся жирным соком от говяжьей котлеты, казался слишком большим, просто чудовищным — и как нельзя больше подходил для того, чтобы заесть горе. Лавона в самом деле не могла выбрать. Пусть многие парни смотрели на неё с интересом, в отношениях она состояла не так уж часто. Ей было проще придумать невозможную, но тем и прекрасную жизнь с незнакомым красавчиком, чем подойти и хотя бы поздороваться. С Нэйтаном её знакомили на вечеринке — Ребекка специально организовала праздник, чтобы устроить подруге личную жизнь. Но Лавона всё равно краснела и мялась перед великолепным капитаном — положение спасло декольте, доходившее чуть ли не до пупка. А вот что делать с братьями Джомфру, подарком фортуны свалившихся на неё в количестве целых двух штук, Лавона понятия не имела. На первый взгляд они производили впечатление застенчивых задротов, которых присутствие девушек вгоняет в краску. Наверное, они не поверили своему счастью, когда Лавона дала Эрику свой телефон. Но в то же время казались умными и проницательными, и с ними было бы сложнее, чем с Нэйтаном, который мычал, хмыкал и не мог связать двух слов. Сложнее, но интереснее. На перила террасы присел воробей и покосился на Лавону круглым глазом. Увы, у девушки было не то настроение, чтобы делиться. — Ты сегодня какая-то истеричная, — с деланным холодком в голосе заметила Ребекка, не в силах смотреть, как подруга давится бургером. — Тебе точно нужен парень. Может даже два. И что-нибудь попить, всухомятку есть вредно. — Но нельзя же встречаться сразу с двумя… — пробурчала Лавона, пытаясь спрятаться за башней из котлет, овощей и посыпанных кунжутом булочек. — Я хочу выбрать! И…у меня дома не поймут… — со стыдом созналась она. — Мама едва перенесла Эксплёужна, если она узнает про братьев… меня домой не пустят! — Так, успокойся, — потребовала Ребекка. — И не говори с набитым ртом, а то задохнёшься. Расскажи всё по порядку. — Мы поможем, — пообещала Триндл в ответ на жалобный взгляд снова увлажнившихся серых очей и погладила Лавону по запястью. — Да, хотя бы чисто внешне, — подхватила Ребекка с неожиданной нежностью в голосе, — кто тебе симпатичнее? Лавона шумно выдохнула и в раздумьи возвела глаза к деревянной крыше. Сходу ответить было не так-то просто. — Божечки… Вообще мне сначала больше понравился Эдгар, — тяжело вздохнула она. — Он такой… высокий, мужественный, сильный. Короче, как Нэйсан, но лучше. А Эрик просто милый и весёлый, мы с ним весь вечер ржали. Да и ест, он знаете, очень сексуально. Но это ладно. Я как-то и не думала, что парень должен быть весёлым. Говорила, что мне нужен такой, как Эксплёужн. Но от шуток Нэйсана повеситься хотелось. И Эдгар тоже хмурый бука, он наверняка шуток не понимает. Но у него шикарная фигура, ну, на мой вкус. А Эрик тощий, мне даже смотреть на него больно. Зато Эрик забавный, хотя он ну совершенно классический ботаник, ещё очки такие громадные носит… Меня засмеют, если я пойду с ним вечеринку. Я не знаю. Я просто разрываюсь. Мне оба нравятся, но по-своему, их нельзя сравнивать! — горестно воскликнула Лавона и обхватила руками голову. Ребекка обычно не могла удержаться от того, чтобы презрительно сморщить носик, стоило Лавоне заговорить этим трагическим тоном, но сейчас отозвалась на удивление мягко: — Для того, чтобы выбрать, тебе надо пообщаться с обоими. Ты же видела их всего один раз. Лавона не ответила, гипнотизируя пустым взглядом какую-то невидимую точку. Но в следующую секунду, когда на террасу вошли двое нагруженных подносами парней, подскочила и сдавленно взвизгнула: — Это они!!! Ребекка и Триндл с плохо скрываемым ужасом заглянули в огромные, как блюдца, глаза подруги, и развернулись, нисколько не боясь смутить парней, которые устраивались за пару столиков от них. — Тише ты, ещё спугнёшь, — не оборачиваясь, прошипела Ребекка и незаметно, как ей казалось, подняла очки на лоб. Лавона ничего не могла ответить — вцепившись в соломенную циновку сиденья, она могла только смотреть. Эрик и Эдгар, совершенно не подозревая о трёх девушках, что уставились на них во все глаза, кое-как втиснули на столик два красных подноса. Вечер стоял тёплый, но Эрик был в длинной ветровке защитного цвета — наверное, всегда мёрз. У Лавоны ещё не выветрился из памяти его розовый джемпер. Эдгар предпочёл одеться по погоде — хотя его одежда меньше всего походила на то, что обычно надевают в университет. Лавона постеснялась бы выходить на люди в столь растянутых спортивках, но объекту её воздыханий было явно не до этого — с таким нетерпением он смотрел на завёрнутую в бумагу еду. — Они так похожи друг на друга, — заметила Триндл, и Лавона явно представила умилённую улыбку, в которой изогнулись её чёрные губы. — Не сказала бы, — возразила Ребекка. — По-моему, у них похожи только носы. И, может быть, глаза немного. Лавона промолчала — теперь, увидев братьев вместе, она окончательно растерялась. Эдгар, коренастый и широкоплечий, рядом с высоким и тонким Эриком смотрелся взрослым мужчиной. Весь его облик внушал неизгладимое чувство безопасности и трепетное уважение одновременно — правда, Эдгар ещё в первую встречу показался Лавоне тем, кого она не хотела бы видеть своим врагом. Эрик же, похожий на подростка, был очаровательно неуклюж — у Лавоны в груди что-то потеплело и вздрогнуло при виде его остроносых сиреневых полусапожек, явно купленных в женском отделе. Видно, Эрик и не слышал о таких вещах, как стереотипы. Это утешало. А ещё, раз ему нравятся тряпки, найти с ним общий язык будет гораздо проще. — Слу-у-ушай, я даже не думала, что у него такой симпатичный братик, — выдернув Лавону из её мыслей, протянула Ребекка. — Ботаник, но волосы прям шикарные… — Он чем-то похож на молодого Гедди Ли из Rush, — задумчиво обронила Триндл, но как всегда, никто не обратил внимания на её неистощимые знания о никому не интересных группах. Самообладания Лавоны хватило только на рваный вздох, означавший что-то вроде: «да-да, хорош, уж какой есть». Тем временем Эдгар заботливо отодвинул один из стульев, давая брату сесть, а сам сел вторым, так, что девушкам хорошо был виден и его чёткий профиль, и лицо Эрика, сидевшего вполоборота. Шумевший в кронах ветер и городской гул глушили слова, но братья явно пожелали друг другу приятного аппетита и приступили к еде — столь торопливо, будто только о ней и думали последние две пары. Эдгар так вцепился в бургер, что вся начинка чуть не высыпалась с обратной стороны. Лавона немного расслабилась — теперь ей было, на что полюбоваться. Но решила на всякий случай загородиться меню. Ей совсем не хотелось, чтобы братья её заметили, особенно после того, как она с таким напором к ним подкатывала. К счастью, парням не было никакого дела до трёх любопытных девушек — так они увлеклись едой и друг другом. Картошку фри парни взяли одну на двоих — судя по тому, что Эдгар между делом обмакнул две соломинки в сырный соус и поднёс их к губам брата. Тот послушно проглотил угощение и благодарно улыбнулся — словно такое было у них в порядке вещей. Но с вытянутых трубочкой губ Триндл сорвался стон умиления. — Если бы ты не сказала, что они братья, подумала бы, что они встречаются. Такая милая парочка! — восторженно пропищала она. — А Эдгар галантный, — сдержанно заметила Ребекка. — Ему бы пару кило скинуть и очки помоднявее, я бы с ним сама замутила. Братья и не подозревали, что их обсуждают, словно рухлядь, выставленную на аукцион. Эрик, проглотив картошку, вернулся к надкушенному буррито. Сосредоточиться на еде у него не получалось. Парёнек жевал, то и дело поднимая глаза на брата, который говорил, заботливо склонившись к нему. Эрик слушал его с чуть насмешливой улыбкой. Слов было по-прежнему не разобрать, но Эдгар так вдохновенно тряс рукой с зажатым в ней бургером, что Лавона не сомневалась — речь и вправду задушевная. На мгновение он отвлёкся, отыскивая подходящую мысль, и Эрик кончиком пальца стёр с его губ каплю кетчупа, а потом заткнул пучком картофельных соломинок. Нэйтан до таких нежностей никогда не опускался. Пока Ребекка и Триндл не могли оторвать взгляд от братской идиллии, Лавона рассеянно жевала остывающий бургер. В глубине души она хотела бы оказаться на месте Эрика — столь ласково Эдгар обращался с ним. Словно они и вправду были парочкой. И Лавона чувствовала — если она выберет кого-то одного, второй всегда будет тереться рядом, как приклеенный. А это было бы неловко. Но и подойти боялась, уверенная, что её могут снова отшить. — М-да, и в самом деле сложно выбрать, — вдоволь налюбовавшись братьями, согласилась Ребекка, хрустнула затёкшей спиной и развернулась. Триндл продолжала беззастенчиво пялиться, боясь хоть что-то упустить. Ей бинокля не хватало, как в театральной ложе. И только Лавона угрюмо жевала и раз за разом перечитывала прейскурант, боясь поднять взгляд на соседний столик. Она бы и дальше куксилась, если бы Ребекка не обратилась к ней строго: — А ты чего сидишь? — А что я должна делать? — истерично выпалила Лавона и загородилась меню, как щитом. — Подойти и признаться, что я и есть та извращенка, которая готовит пироги для симпатичных компьютерщиков?! — Конечно! — для Ребекки это было так очевидно, что даже очки соскользнули обратно на нос от радостного возгласа. — Мне теперь стыдно, — прошептала Лавона и отвернулась. Кончики ушей её покраснели. — Я же с самого начала всё сделала неправильно. Нормальные девушки так не знакомятся. Конечно, не утверждаю, что я нормальная… Из-за сжатых зубов Ребекки вырвался страдальческий рык. — Ты можешь целую вечность на них любоваться, но если не оторвёшь от стула свою пятую точку, так и будешь страдать, — отчеканила она, потрясая указательным пальцем у Лавоны перед носом. — Хотя бы скажи им, что тебе надо переустановить винду, все парни на это ведутся, не только гики, — предложила Триндл и подмигнула. Лавона зябко поёжилась. Угрюмый взгляд её поднялся на мирно обедающих братьев, и надо же было так случиться, что именно в этот момент Эдгар решил обернуться и покоситься на болтливых соседок. Тёмно-карие прищуренные глаза столкнулись с серыми, и Лавоне почудилось, будто в темнеющем вечернем небе раздался отдалённый раскат грома. Бывает, между людьми проскакивает искра, но Лавона подумала, что тут надо ставить жёлтый треугольник с чёрной молнией. — Послушай, — тем временем окликнула её Ребекка. — Я же устраиваю вечеринку на выходных! Подойди, пригласи их. Если согласятся, с ними ещё не всё потеряно. — Они согласятся, — пылко зашептала Триндл и погладила ни с того ни с сего похолодевшую руку Лавоны. Девушка недоверчиво посмотрела на подруг и перевела осторожный взгляд на братьев. Те лакомились фастфудом и болтали, однако в их позах уже не было прежней расслабленности. Наоборот, они как-то подобрались, словно антилопы на водопое, и то и дело оглядывались на соседок. Разглядеть их лица как следует было нельзя, но Лавона подумала, что братья, особенно Эдгар, не очень-то хотят её видеть. И всё же прятаться за меню и исподтишка пялиться на парней было бесполезно. А Ребекка между тем зашипела, будто боялась, что Эрик и Эдгар её услышат: — Давай быстрее, а то они уйдут! Грудь Лавоны тяжело поднялась и опустилась, и девушка, мучительно краснея, неуклюже выбралась из-за стола. Недоеденный бургер с укоризной смотрел на неё кунжутным семечками. — И кстати, — тронула её за локоть Ребекка, — уточни с Железной маской. Эдгар вроде как его лучший друг, Маска за ним учебники носит. Вдруг он тоже на вечеринку попрётся и всё вам испортит. Лавона послушно кивнула, хотя её украшенная начёсом голова была занята совсем другим, и неуверенно шагнула вперёд — к парням, которые уже начали что-то подозревать. Потому что оторвались вдруг от еды и уставились на девушку. Никогда ещё терраса не казалась ей такой длинной. Взгляды подруг, сверлившие спину, должны были ободрять, как крики болельщиков на трибунах во время футбольного матча, но только сбивали с мыслей. С того, что Лавона собиралась сказать, но так и не придумала. Заслышав стук каблучков по деревянному настилу, братья вздрогнули, и лица их одинаково вытянулись в выражении искреннего недоумения. Эдгар сердито прожевал кусок, шумно сглотнул и тут же потянулся за следующим, давая понять, что не хочет разговаривать. А вот Эрик весь как-то просиял и улыбнулся — в его дружелюбии Лавона уже не сомневалась. Но и на неприветливого Эдгара посмотреть вблизи ей тоже было приятно. — Привет, — ответила девушка застенчивой улыбкой и покосилась на свободный стул. Ну, как свободный — его занимали два увесистых рюкзака. — Я Лавона. Вы чинили мне компьютер. Я тут подумала… Можно присесть? Эдгар недобро покосился на брата, но тот широким жестом скинул рюкзаки — те грузно плюхнулись на пол — и пододвинул Лавоне стул. — Я, это самое, как раз хотел тебе позвонить, — всё ещё гнусаво заговорил Эрик, бесстрашно игнорируя то, как угрожающе Эдгар хмурился и украдкой наступал под столом ему на ногу. — А тут так здорово совпало. Хочешь чего-нибудь? Со щедростью ребёнка, который дарит взрослому свои игрушки, он поставил перед Лавоной стаканчик с мороженым и сокрушённо приподнял брови, когда девушка отрицательно покачала головой. Сладкое она любила, но сейчас кусок в горло не лез — да и бургер остался недоеденный. — Просто… я с того вечера почему-то часто вас вспоминала, — выпалила Лавона, решив не таить и не скрываться. Она и так достаточно намучилась. — Вы оба очень милые. И я бы хотела с вами ещё пообщаться. — Вот как, — подал голос Эдгар, слегка охрипший от еды и молчания, и его круглые щёки слегка порозовели. Густой, как кофейная гуща, баритон подрагивал от нескрываемой неприязни. Будто на третьем стуле сидела не Лавона, а Чарли Оффденсен с юридического, с которым Эдгар, со слов Эрика, уже пять курсов не мог что-то поделить. Лавона простодушно кивнула и провела пальцем по запотевшему картонному стаканчику. Мороженое с кленовым сиропом липко таяло. — Как ты себя чувствуешь? — деликатно спросила она у Эрика, который просто светился. Только бы завязать разговор хоть на такую, пусть и не очень приятную, тему, а дальше как пойдёт. Будь здесь один Эрик, Лавоне было бы не столь неловко. — Нормально, — бодро ответил он, но всё равно подтёр нос бумажным платочком. — Сопли, это самое, вещь такая, быстро не проходят. Эдгар метнул на него строгий взгляд, побагровел до корней волос и нервно потеребил пушистые кисточки своих мрачных фенечек: — Вы его простите, он ещё такой ребенок, м-да… Красный, как помидор, Эдгар выглядел совершенно очаровательно. Даже то, как он изо всех сил хмурился, пытаясь выглядеть серьёзным и надменным, не оттолкнуло Лавону. Она лишь мягко улыбнулась и передвинула стул, чтобы сидеть ровно между братьями — и неважно, что стол был круглый. — Ничего-ничего, — ответила она, — мне вовсе не противно! — Но всё равно… — Эдгар больше не мог играть в молчанку. — Трясёт тут своими бациллами… Мстительно прищурив и без того небольшие глаза, он снова придавил ботинком ногу брата — видно, надеялся, что тот перестанет пороть чепуху. Но поздно — силы были неравные, ведь у Эрика появился союзник. — Надеюсь, ты скоро поправишься, — пожелала Лавона и решила перейти к делу. Недаром Триндл и Ребекка стреляли в неё глазами через два столика и подавали какие-то яростные, но, к сожалению, непонятные знаки. — Я это к чему, — продолжала Лавона, убедившись, что безраздельно завладела вниманием парней, Эдгар и жевать перестал. — Моя подруга устраивает вечеринку на выходных. И я бы хотела вас пригласить. — Вечеринку? — переспросили братья в два голоса, а их близорукие глаза сравнялись размером с тарелками из-под наггетсов. — Да ну? — Лавона аж присвистнула, не в силах сдержать неподдельное удивление. — Вы не знали? О ней весь университет говорит уже целую неделю! Эрик уже открыл рот, готовый разразиться беспорядочным и пылким монологом, но Эдгар первым тоскливо выдохнул: — Да мы в шоке от самого факта… приглашения, м-да… — Нас раньше никогда не звали… — подхватил Эрик. — Почему же? Я пригласила. Надо же когда-то начинать! — Лавона осторожно протянула руку, надеясь погладить пухлое плечо, обтянутое красной футболкой, но Эдгар понял её намерения и отклонился. Губы парня едва заметно скривились, словно девушка хотела не приласкать его, а показать ему поближе огромную жабу, всю в бородавках. — Нам надо подумать, — холодно отрезал он и с нелюдимым видом макнул картошку в соус. Лавона только вздохнула — она впервые видела человека, который держался так отстранённо и как будто даже гордился своей мизантропией. Да, Эрик, смешной и непосредственный, нравился ей больше, но у Эдгара был заманчиво мягкий живот и второй подбородок, забавно шевелившийся при жевании. И ел он, в отличие от Эрика, не до развратного неряшливо, а красиво, со вкусом. Так, что хотелось присоединиться. Но то, каким замкнутым и недоверчивым он показал себя за эти две встречи, давало понять — с ним будет ох как трудно. Труднее, чем с Нэйтаном, не имевшим привычки обдумывать каждое чужое слово. С такими, как Эдгар, поняла Лавона, нужно быть нежной, чуткой и очень-очень деликатной — не дай бог по хрупкому и раздутому до предела эго пойдёт трещинка. А уж сколько проблем с самооценкой пряталось за этими нахмуренными бровями… Убедить его, что такие надутые плюшевые медвежата тоже кому-то нужны, точно будет непросто. Немного расстроенная, Лавона уже собралась тяжело вздохнуть и уйти, оставив наедине друг с другом этих сумасшедших, которым точно не помешала бы помощь психолога с тем, как общаться с людьми. Но вдруг Эрик дёрнул брата за локоть, отчего вся еда чуть не рассыпалась по подносу, и обхватил его плечо. Тот даже поперхнулся от неожиданности и замер — с пучком картошки в губах. — Эдгар! Ну пожалуйста! — воскликнул Эрик, пытаясь потрясти руку остолбеневшего брата с таким же упорством, как это делают малыши, когда хотят внимания родителей. — Нас! Девушка! Приглашает! Ты вообще не имеешь права отказывать! Мама, вон, спрашивает всё время, пригласили ли нас в какое-нибудь братство… Я так и не узнаю никогда студенческой жизни, если буду тебя слушаться! — крикнул он в ухо брату, который в одно мгновение побледнел и утратил свой солидный вид. — Ты как хочешь, а я пойду на вечеринку! И мне пофиг, на кого я там начихаю! — Но докторская… — растерянно прохрипел Эдгар и вцепился в столешницу. Зрелище того, как он поддавался брату и не пытался вырваться из его цепких пальцев, изрядно насмешило Лавону — она едва сдерживала улыбку и подпёрла голову рукой, чтобы не расхохотаться. Волшебное слово будто окатило Эрика холодной водой — он притих, побледнел, как остывший чайник, и отстранился. — Да хрен с ней, с твоей докторской! — бросил он тем беспечным тоном, каким не сведущие в психологии люди говорят больному с депрессией «не парься», и нежно пихнул брата в плечо. — Ты заслуживаешь отдыха! — Даже Господь устроил себе выходной на седьмой день сотворения мира, — поддержала Лавона и многозначительно пошевелила бровями. — Я так поняла, что ты пять лет учился и ни разу не ходил попить пива с одногруппниками? — А зачем с ними ходить куда-то? — буркнул Эдгар и зарылся в пакет с наггетсами. — Мне с ними неинтересно. — А если с тобой пойдёт Эрик, ты передумаешь? — перегнувшись через стол, Лавона томно махнула ресницами, но Эдгар равнодушно фыркнул. — Он же совершеннолетний? — Да есть мне восемнадцать, только, я слышал, на этих вечеринках все хотят поскорее напиться, а я покушать люблю, — плаксиво отозвался Эрик, закидывая в заводь сердца Лавоны увесистый крючок с аппетитной приманкой. Девушка усмехнулась краем рта — такой маленький, а уже умеет делать ободряющие намёки. — Если хотите, можете пригласить и своих друзей, — забросила она ответную удочку, совсем забыв про предостережения Ребекки о страшном альбиносе. — Подруга сказала, что ей нет особой разницы, а вам будет веселее. Лавона умолчала, что дома у Ребекки соберётся почти весь университет, включая ненавистного Эдгару Чарли. Не хотела окончательно отпугнуть робких ботаников. Хотя Эрик на застенчивого скромника совсем не тянул. А вот Эдгара предстояло как следует растрясти. — С меня будет пицца, — вытащила она последний козырь, и в душе её всё потеплело от того, какая игривая искорка на мгновение проскочила в тёмных, почти непроницаемых глазах Эдгара. — Как вам такое, мальчики? — Ну, мы придём, — протянул строптивец, всё ещё колеблясь, и обратился к брату, — у тебя есть её номер, спроси, где это будет проходить. Только я так и не понял, почему нам такая честь, — Эдгар недоверчиво скривился и посмотрел на Лавону. — Вы из какого-то братства, и твои подруги заставят нас съесть по куску мыла в качестве инициации? — Божечки, конечно, нет, — успокоила его Лавона, и короткий грудной смешок сорвался с её губ. — Нету у нас никакого братства. Просто у моей подруги полно знакомых в универе. Она и вас знает, — шепнула она, снова наклоняясь к Эдгару. Он вытянул пухлую шею и сощурился, вглядываясь в фигуры двух девушек, которые смотрели на зелёные кроны так безмятежно, будто драма за соседним столиком не имела к ним никакого отношения. — Твоя подруга — беленькая? — уточнил он, вдоволь насмотревшись на курносый профиль Ребекки. — Кажется, я ей чинил принтер или нет, не помню. — Ну вот, у нас есть общая знакомая! — с деланным облегчением рассмеялась Лавона и не совсем в тему сказала: — А я хотела бы узнать вас поближе. Братья переглянулись, словно посылали друг другу телепатический сигнал. И по тому, как загадочно сузились две пары глаз за тяжёлыми очками, Лавона поняла — они что-то знают. — Да, мы придём, — спустя несколько томительных секунд подтвердил Эдгар немного смягчившимся — возможно, от сырного соуса — голосом. И неуверенно, будто не имел привычки благодарить, просить и прощать, прибавил, потупившись: — Спасибо, что пригласила. Эрик ничего не смог сказать — но улыбнулся на прощание так ласково, что Лавона не удержалась и подмигнула: — Кстати, классные сапожки. К столику подруг она возвращалась вприпрыжку. — Придут? — Триндл, взволнованная не меньше, схватила Лавону за руку и усадила, боясь хоть на секунду отвести от неё сверкающие глаза. Ребекка же не стала ничего спрашивать, а лишь посмотрела на сияющую Лавону поверх очков, как строгая тётушка. — Вот видишь, — добродушно проворчала она. — Вы точно поладите. Просто надо немного постараться и почаще давать им понять, что они не такие несчастные ничтожества, какими их видят окружающие. Ты же смогла охмурить Нэйтана? С братцами у тебя точно всё получится! — заключила она и погрузилась в чтение меню. — Господи, да отстань ты от меня с Нэйсаном, это уже прошлое! — всплеснула руками едва успокоившаяся Лавона. Ребекка в ответ прищурила бирюзовые очи, как довольная кошка. И не стала говорить, что «Эксплёужна» она ещё давно пригласила.