Синий экран смерти

— Кажется, здесь, — не очень уверенно произнёс Эдгар, сверился с адресом, что Лавона накануне прислала Эрику, сдунул сползающие на лицо волосы и поднял осторожный взгляд на большой двухэтажный дом, словно сошедший с картины «Американская готика». Узенькие стрельчатые окна светились тёплым и золотистым — и не скажешь, что внутри совсем скоро загремит студенческая вечеринка. — Я смотрю, папа у Лавониной подружки большая шишка, — с искренним уважением в голосе протянул Железная маска. Всю дорогу он шёл позади братьев и на всякий случай злобно косился на каждого прохожего. Мало ли, какие личности вечером шатаются по улицам — а Эрика и Эдгара на праздник надо было доставить в целости и сохранности. Маска даже немного жалел, что по пути им никто не попался — и нетерпеливо сжимал кулаки, ужасно зудевшие в ожидании драки. — Или шишка, которая о себе слишком много думает, — рассеянно возразил Эрик и покрепче обхватил холодную, потную руку брата. Эдгар нервничал. По-хорошему, ему стоило принять успокоительное перед тем, как выходить — в холодильнике как раз осталось несколько упаковок замороженной мини-пиццы. Потому что все обстоятельства этого вечера будто жаждали того, чтобы Эдгар распсиховался и испортил всем праздник ещё на этапе судорожных сборов. Они могли бы добраться и на машине, но, во-первых, заднее сиденье жалобно застонало под Железной маской, давая понять — старенький «бьюик» не потащит его мускулистую тушку в такую даль. Во-вторых, Лавона предупреждала, что на вечеринках принято напиваться до поросячьего визга. Пить Эдгару совершенно не хотелось, однако из вежливости стоило пропустить хоть стаканчик чего бы то ни было. А садиться за руль в пьяном виде — себе дороже. Машина и без того трещит и дребезжит на каждом лежачем полицейском, страховки у них нет, а мама в другом городе. Миссис Джомфру, кстати, долго радовалась по скайпу, что её гики-сыновья наконец-то решились выбраться в люди, и требовала фотоотчёт — посмотреть, так ли весело на студенческих вечеринках, как во времена её молодости. Эдгар послушно хмыкал, а сам то и дело переводил взгляд с окошка видеосвязи на Эрика. Тот в другом конце комнаты перетряхивал свитера и джинсы в поисках чего-нибудь нарядненького — вечеринки он ждал, как не каждый ребёнок ждёт Рождества. И под преисполненным ужаса взглядом Эдгара вытащил из кучи тряпок что-то очень блестящее. Фотоаппарат Эдгар честно взял с собой, но теперь косился на сверкающие, как ёлочная мишура, ботинки братика и на свою кожаную жилетку с заклёпками и всё больше сомневался в том, что мама захочет увидеть их такими. — Мне кажется, надевать жилетку на голое тело было огромной ошибкой, м-да, — протянул Эдгар и задумчиво почесал живот. — Мы же не на рок-концерт пришли. И она уже давно на мне не застёгивается. — Зато в этой жилетке видно, какая у тебя красивая грудь, — беспечно парировал Эрик и потёр покрывшиеся мурашками плечи. Вечер выдался прохладный, а он был в одной майке на тоненьких лямочках. Разноцветные фенечки болтались на тощих запястьях. Эдгар предлагал ему, едва оправившемуся от простуды, накинуть сверху что-нибудь потеплее. Но Эрик явно собрался соблазнить Лавону своими выпирающими костями, даже если ради этого придётся дрожать, словно осиновый лист. — Пошли, хватит мяться, — сказал он совсем другим тоном и потянул Эдгара за руку. — Да-да, мама когда увидела нас с тобой по скайпу, аж распереживалась, что у меня сиськи уже больше, чем у неё, и я тебя объедаю, — продолжал ворчать Эдгар, но ступил вслед за братом на крыльцо. Железная маска не вмешивался в их спор. Рядом с друзьями он предпочитал молчать, довольный и тем, что в их компании чувствует себя умным человеком. И потом, какая может быть дружба, если в компании есть мозг и сердце, но нет мускулов? Братья тем временем продолжали пререкаться, будто бессмысленный спор мог их успокоить. — И в этой жилетке Лавона увидит самое главное. Твой живот, — подтащив Эдгара к входной двери, за которой отчётливо бились гулкие басы, Эрик ткнул его пальцем в свисающую над ремнём складку. — Да прекрати уже, чудовище, — Эдгар густо покраснел, но, с мгновение поглядев в нервно ухмыляющуюся физиономию брата, хитро прищурился и выдал: — А ты в этой майке выглядишь так, будто пришёл искать себе парня. Эрик только и смог, что выпучить глаза. А потом перевести растерянный взгляд на свою неоново-малиновую майку, которая оголяла худые плечи и торчащие ключицы не в самом выгодном свете. Эдгар знал про любовь младшенького к женской одежде и не возражал — пусть наряжается, пока мама не видит. Но в этой майке, до неприличия обтягивающих джинсах и серебряных полусапожках Эрик выглядел так, будто сбежал с концерта какой-нибудь глэм-рок группы. Не хватало лишь растрепать его длинные, уложенные аккуратными локонами, волосы в пушистое гнездо. Правда, за этим можно было обратиться к Лавоне — и Эдгар, представив, как она будет причёсывать Эрика, весело прибавил: — Если тут не будет диско-шара, я предложу повесить твои ботинки. Эрик выдохнул, с показушным раздражением раздувая ноздри, толкнул дверь и застыл на пороге, словно громом поражённый. Эдгар трусливо замер позади и осторожно поманил Железную маску. Ибо что может быть страшнее для нелюдимых ботаников, чем толпа шумных, толкающихся, будто на дискотеке, и, самое жуткое — весёлых студентов? Но братья решили не отступать. В конце концов, их пригласила на эту оргию самая классная девушка в университете, а они не дикие задроты, живущие в коробке из-под компьютера. А даже если и задроты, это не значит, что они не заслуживают счастья. Братья взялись за руки и шагнули навстречу радостям студенческой жизни. Лавона извелась от ожидания. Это была уже не первая вечеринка, которую она помогала организовать Ребекке, но уже одна мысль о том, что сюда должны прийти Эрик и Эдгар, приводила её в истерическое состояние, когда в стакан хочется налить не пива, а двадцать капель валерьянки. Одноразовые тарелки и красные стаканчики валились из рук. Лавона ахала и извинялась, Ребекка злобно шипела сквозь предназначенную гостям пластиковую улыбку, а Триндл, исполнявшая роль швейцара, не находила времени хотя бы украдкой прикоснуться к подругам в знак поддержки. Ребекка любила, чтобы всё было как полагается, и поэтому пригласила на вечеринку чуть ли не всю альма-матер. В толпе гостей Лавона успела разглядеть белокурые локоны Сквизгаара, который пришёл один, надеясь уйти с очередной девушкой, розовую майку Эмбер, которая, вместо того, чтобы веселиться, гоняла в телефоне «змейку» и не обращала внимания на прилипшего к ней Сета. Пришёл даже тихий зануда Чарли с юридического, чья кислая физиономия чудом умудрялась не испортить любой праздник, а придать веселью изюминку и поднять хозяина в глазах гостей. Шутка ли, с ними играет в бирпонг самый умный студент за историю университета! На буксире Чарли тащил щуплого и очень лохматого рыжего кореша, который на все вечеринки приходил уже пьяным и заслужил этим прозвище «Пиклз». Но полюбившийся Лавоне чёрный хвост нигде не было видно. Она вздыхала украдкой и вздрагивала, когда раздавался хлопок входной двери. Новенькие штаны из латекса, блестящие, как нефть, нестерпимо скрипели, словно под ними не было белья, и натирали чуть ли не до слёз. А тут ещё и гости осаждали её, беззастенчиво спрашивая, где же пропадают те «жуткие братья-ботаники». Всем уже стало известно, что на вечеринку придёт новый парень Лавоны, и ей было неловко от такого внимания. Девушка не знала, кто им это растрещал, но невольно задерживала взгляд на Триндл. Та носилась по дому, бряцая всеми своими украшениями, и Лавона подумала, что не будет сдерживаться, если после кружки пива захочет намылить подружке шею. Всё равно странненькая брюнетка носила чокеры и ошейники, а синяки на её тоненькой шейке приняли бы за засосы. — Ну, где твой принц на тыкве? — уже заплетающимся языком пробормотал Пиклз, до неприличного близко наклоняясь к Лавоне. Та честно пыталась расставить стаканчики и тарелки по всем правилам этикета и не раскричаться на почтенных гостей, явно не знавших, чем заняться в ожидании, пока кто-нибудь сильный не откроет банки с пивом. — Огурчик, не надо приставать к человеку, — увещевал его Чарльз голосом заботливой мамочки. А сам, придерживая друга за локоть, с любопытством косился на готовую провалиться сквозь землю Лавону через узенькие очки, которые придавали ему вид крючкотворский и неприятный. — Ладно, я отстану! Но только если мне дадут пива! — «Огурчик» тряхнул рыжими лохмами и со всей силы треснул кулаком по углу стола. Ребекка, следившая за порядком — всё-таки, это был дом её родителей, а не снятая специально для вечеринки конура — склонилась к уху Лавоны и холодно заметила: — Ну что ж, теперь я убедилась, что гости займут себя сами. Лавона машинально фыркнула — светское общество немало действовало ей на нервы. Но не успела она поставить последний стаканчик, как Триндл, вывесилась в раскрытое окно и крикнула: — Идут, идут! Лавона захотела сорваться с места и бежать к выходу, но гости обступили её, не давая пройти — девушка только и увидела Триндл, которая чёрной молнией скользнула на парадную лестницу и скрылась в толпе. Лавона сначала хотела махнуть рукой и испортить себе настроение на весь вечер, однако оттолкнула повисшего у неё на плече Пиклза и пошла следом за Триндл. Фиг с ними, со стаканчиками. Пусть Ребекка парится, раз ей нужно, чтобы всё было идеально. Братья надеялись, что их встретит Лавона — вернее, и не предполагали другого варианта. Но на порог выпорхнула розовая от бега миниатюрная брюнетка в кроп-топе и мини-юбке — парни, едва сдержав вздох разочарования, не сразу признали в ней вторую подругу Лавоны. Ту, со смешной короткой чёлкой и ошалевшим взглядом. — Привет, — выпалила она, запыхаясь. — Я Триндл. Ну чего, пойдёте или стоять будете? Серьги у этой Триндл были в носу, в губе и даже в пупке, но почему-то не в ушах. Некоторое время она беззастенчиво их разглядывала — Эдгар невольно поёжился, заглянув в огромные голубые глаза. Наверное, выглядели они и вправду странно — в меру упитанный рокер и тощее бесполое создание в обтягивающих светлых джинсах. Ах да, и гора мускулов, чья терявшаяся где-то за облаками голова была увенчана сварочными очками. На Железной маске Триндл задержала взгляд почти до неприличного долго — наверное, ей впервые выпал случай увидеть заступника главных ботаников вблизи. За расширившимися от восхищения зрачками её глаза показались почти чёрными. А потом она, почему-то заикаясь, кокетливо спросила: — А вы, я так понимаю, с телохранителем? Эдгар и Эрик фыркнули, не найдя остроумного ответа — рядом с Железной маской они и вправду казались сбежавшими из поселения хоббитов. Гигант-альбинос, польщённый, улыбнулся во все тридцать два и не удержался — напряг бицепсы. Пусть и наружность у него была внушительная, женское внимание перепадало нечасто. Наоборот, девушки боялись Маску, как огня. А крошка Триндл оказалась первой, которая при виде его не завизжала от страха и не бросилась бежать, а наоборот — смотрела почти с восторгом. Зарождению новых отношений помешала Лавона. Грозно процокала каблуками к порогу, оттеснила Триндл и кивнула гостям. От братьев не укрылось, что лицо у девушки было озабоченное, даже суровое — но стоило её взгляду соскользнуть немного ниже, на живот Эдгара, на котором так и не сошлась старая жилетка, как подкрашенные губы изогнулись в весёлой ухмылке. Ей хватило беглого взгляда понять — к вечеринке братцы готовились основательно. Эдгар был гладко выбрит, но свою драгоценную бородку — кольцо щетины вокруг губ — оставил. Он даже распустил волосы — чёрные, спускавшиеся чуть ли не до локтей. К сожалению, не очень густые — Лавона невольно отметила, что будничный хвост шёл ему больше. Длинные пряди самым досадным образом скрывали круглые щёки и пухлую шею. Зато на Эдгаре были новые слаксы — цвета горчицы. Они обтягивали широкие ляжки далеко не так крепко, как те синие джинсы. Зато мягкая плоть под ними колыхалась так же свободно, как массивный живот, свисавший на пряжку ремня. И это Лавоне очень понравилось. Эдгар, бедняжка, наверняка думал, что в этих штанах его ляжки выглядят ещё толще — так он вдруг покраснел и стыдливо потупился. А Эрик… Ослепительные ботинки говорили всё за него. Явно пришёл наслаждаться и получать от жизни всё — и пофиг, что старший брат опять будет ворчать. — Я вас заждалась уже, — в голосе Лавоны брякнули сердитые нотки, но глаза её ласково улыбались из-под хмурых бровей. — А ещё я очень злая, и мне срочно нужны обнимашки, — предупредила она и раскинула руки. Железная маска, немного обиженный, протиснулся вслед за юркой Триндл в дверной проём, а Лавона, испустив глубокий вздох облегчения, повисла у братьев на плечах. Эрик, не успев пискнуть, покосился на Эдгара — но тот не понял, что хотел сказать этим младшенький. Ведь глаза Эрика раскрылись так, будто собирались выпрыгнуть из орбит — не то от ужаса, не то от восторга, а то и от обоих этих чувств одновременно. Эдгар чувствовал примерно то же самое. Но страха стало больше, когда рука Лавоны, словно между прочим, соскользнула с его плеча и нежно обхватила складку на боку. Он попытался втянуть живот в надежде уйти от этого странного прикосновения — тщетно. Организм сдался панике и не хотел подчиняться мозгу. В конце концов, Эдгара не каждый день тискали горячие барышни. Стоять столбом и задерживать дыхание, в то время как совсем рядом в пышной девичьей груди волновалось сердечко, было как-то глупо. Эдгар решил рискнуть — и, зажмурившись, осторожно уложил ладонь Лавоне на поясницу. Под пальцами рельефно грубела шнуровка кожаного корсажа. Ну что ж, это оказалось совсем не так страшно, как он думал. Вот только Эдгар не знал, что Эрик в этот момент с упоением стиснул Лавоне ягодицу в полной уверенности — ничего ему за это не будет. Поэтому и не понял, почему девушка так неохотно отстранилась и почему щёки у неё стали такими розовыми. — Божечки, как же я рада, что вы всё-таки пришли, — выдохнула Лавона после недолгого, но столь интимного молчания, и поправила свой воинственный начёс. — Идёмте, я представлю вас Ребекке. Братья пошли за ней, словно крысы, зачарованные дудочкой бродяги из Гамельна — они только и могли в немом восхищении пялиться на бесконечные ноги Лавоны, до треска обтянутые латексными штанами. Должно быть, в них ужасно неудобно ходить, проскользнула у Эдгара запоздалая мысль — но свет потолочных лампочек так красиво играл на блестящем чёрном материале… Новые, свободные слаксы на мгновение показались ему тесноватыми. Эрик, как всегда, что-то трещал, тоже пристроившись у Лавоны в кильватере ради шикарного вида, но слова доносились до Эдгара словно сквозь вату. Он и хотел бы не молчать, сказать хоть простенький комплимент, но получалось лишь наматывать на пальцы петельку фотоаппарата. Собираясь на вечеринку, Эдгар не боялся, что не сможет в компании девушки связать двух слов. Даже если он скажет что-нибудь не очень умное, Лавона точно купится на его голос — довольно приятный, по словам многочисленных клиенток. Но сейчас Эдгар словно язык проглотил. И отмер только тогда, когда Лавона, прочистила локтями дорогу между гостей и привела его пред светлые и очень сердитые очи высокой блондинки в маленьком красном платье. — Ребекка, а вот и наши долгожданные гости, Эдгар и Эрик, — Лавона мягко подтолкнула братьев к блондинке, которая поправила дутую серёжку и окинула новых гостей оценивающим взглядом. — Мальчики, это моя лучшая подруга. Своими стараниями устраивала вечеринку, вот. «Мальчики» украдкой переглянулись — вид у этой Ребекки с её зеркальными, как у стриптизерши, каблуками, был далеко не гостеприимный. Эдгар нахмурился, невольно копируя недовольное выражение её лица, и в холодных глазах девушки тут же проскользнуло что-то, похожее на симпатию. — Ой, я даже не буду пробовать научиться вас различать, — отмахнулась она с нервным смешком. — И кстати, вы не бойтесь, у меня всегда лицо такое. Лавона подтвердит. Эрик уже хотел пошутить, нет ли у неё в шкафу мантии, которую выдают на собраниях ордена мрачных физиономий — голос у Ребекки оказался добрый — как вдруг над его головой прогудел басом Железная маска: — А пиво у вас есть? Ребекка едва сдержала мученический вздох — на локте у гостя, как коала на эвкалипте, висела страшно довольная Триндл. Помощи от неё ждать не стоило — с таким обожанием она пялилась на жуткого громилу. Вздохнув, блондинка окинула Лавону строгим взглядом — словно напоминая, что просила не приглашать это чудовище — и поманила к себе. Распекать, догадался Эдгар. — Мальчики, я чуть-чуть улажу и сразу к вам вернусь, — виновато покосилась Лавона на Маску и провела по плечам братьев в знак извинения. Они не успели и слова вставить, как Лавона, постукивая острыми каблуками, сбежала в самую гущу гостей — похоже, на поиски пива. Железная маска, придерживая Триндл за локоток со знакомой Эдгару нежностью, грузно протопал вслед. Братья на это почему-то не решились и остались застенчиво переминаться перед Ребеккой. Та тоже не уходила — похоже, из этой точки было удобно следить за порядком. Вечеринка шумела, наступала со всех сторон, но братья не могли сделать и шагу. Ребекка так пристально их разглядывала, будто хотела пригвоздить к полу, чтобы до возвращения Лавоны никуда не ушли. Эдгар хотел заговорить, но не решился напомнить, что однажды имел честь чинить блондинке компьютер. А вот Эрик после недолгого молчания пискнул: — Можем мы чем-нибудь помочь? Узкая ладонь, которую из последних сил стискивал Эдгар, взмокла и дрожала. Эрик только бодрился. На самом деле яркий свет, нестройный говор бесчисленных, казалось, гостей и раскатистые басы музыки пугали его не меньше. — Развлекайтесь, чего столбом встали, — устало бросила Ребекка и махнула рукой в неопределённом направлении, — вон там бассейн, там телевизор, там уже в «правду или действие» играют, сейчас Лавона ещё и пива принесёт. И учтите, — шутливо погрозила она пальцем, — тихо отсидеться в углу у вас тут не выйдет! С этими словами красное платье удалилось, оставив Эдгара и Эрика с опаской оглядываться на шумных гостей. Продолжая держаться за руки, они замерли тихим островком среди веселья, такого незамысловатого и бурного, что становилось даже неловко. Некоторые студенты узнавали их и здоровались мимоходом — Эдгар в ответ кивал коротко и сдержанно, а Эрик прятался за его спину. Но, судя по взволнованному блеску маленьких глаз, очень хотел присоединиться. Старший не особенно хотел его отпускать — не хватало ещё потеряться в этом готическом замке. Лучше дождаться Лавону. В отличие от мелкого, Эдгар толком не определился со своим отношением к девушке, но не мог не заметить, что здесь в её компании явно было спокойнее. А без неё время шло невыносимо медленно — у Эдгара от стояния уже начали затекать ноги. Сдерживать Эрика, который рвался навстречу приключениям, делалось всё труднее. — Может, нам стоит подождать Лавону? — холодно предложил Эдгар, когда мелкий в очередной раз свернул шею, разглядывая пёстрое общество, и притянул его к себе. Но Эрик вывернулся и пылко возразил: — Ребекка же сама нам сказала — развлекайтесь! Что я, столбом стоять должен? Лавона нас найдёт, не парься. Нам главное самим не заблудиться. Ты не помнишь, Ребекка говорила, бассейн в той стороне? Пойдём, посмотрим! — потребовал он и схватил брата за руку, будто мог сдвинуть его с места. — Вдруг кто-нибудь нажрался до такой степени, что устроил голые купания? Эдгар сухо усмехнулся: — Не сказал бы, что мне прямо хочется на это смотреть, м-да, но как скажешь. Услышав это, Эрик просиял — меньше всего ему хотелось топтаться на одном месте, когда вокруг бушевала вечеринка. Бассейн, ничуть не меньший, чем в спортивном кампусе, располагался на открытой террасе — в прозрачной воде отражалось сумеречное небо и жёлтые огни фонарей. Вряд ли вода была теплой, но от вида ясной глади Эдгару сделалось немного легче. Увы, ненадолго. Ведь на бортике, затянутый в мышиного цвета пиджак, стоял Чарли Оффденсен. Самый типичный и самый отвратительный для Эдгара студент юрфака. Эдгар старался не вспоминать причину своей неприязни к Оффденсену. Однако после стольких лет учёбы, хотя они почти не общались, дрожал от ярости, завидев в другом конце коридора узенькие очки и серый костюм. Алевший на шее Чарльза галстук бесил Эдгара так же, как красная тряпка заставляет быка реветь и рыть копытом песок арены. Вот и сейчас он шумно выдохнул, едва сдерживая желание подойти к зануде-зазнайке и подправить эту высокомерную физиономию. Но Эрик вовремя перехватил его руку. — Эдди, ты же даже ещё ничего не пил, — зашептал он, изо всех сил пытаясь удержать брата на месте. — Давай лучше уйдём, а то он опять прицепится… Однако Эдгар упёрся. Поправил волосы, которые всё время сползали на лоб и нос, мешая видеть, и сделал шаг к Оффденсену, который так нагло испортил ему и без того не самое праздничное настроение. Его не остановило даже то, что Чарли был с друзьями — рядом пошатывались Сквизгаар и Пиклз с красными стаканчиками в руках. Эдгара всегда интересовало, почему главный умник университета не скучает в такой компании, но сейчас это не имело никакого значения. — Подожди, я просто с ним поздороваюсь, — зловещий шёпот Эдгара не предвещал ничего хорошего. Но только он выпустил руку брата, Чарльз их заметил. — Фу-ты, ну-ты, кто пожаловал! — громко, чтобы услышали все его друзья, толкавшиеся у бассейна, сказал он, отставил стаканчик, словно готовясь к бою, и презрительно сощурился. — Это же братья Джомфру! Неужели соизволили встать из-за компьютера? И что, с кем из вас встречается Лавона? Сомневаюсь, что она выбрала кого-то одного — вы и вдвоём на одного нормального парня не тянете! — Тем более на одного Нэйтанса Эксплоужена, — вполголоса прибавил Сквизгаар и басовито рассмеялся. Эдгар громко засопел и сжал кулаки. Чарльз никогда не упускал случая поиздеваться над ним — случайная встреча в университетских коридорах каждый раз грозила перерасти в скандал. Он приставал и к Эрику и явно наслаждался, представляя, как тот будет пересказывать старшему брату его обидные слова. Обычно братья старались игнорировать Оффденсена, хотя безразличие раззадоривало его только пуще. Вот и сейчас парни изо всех сил стиснули зубы, чтобы не броситься в перепалку, и попытались поскорее согнать с лиц смущение. Эдгар так густо покраснел от ярости, что даже обнажённая грудь стала розовой. А Эрик, почуяв неладное, тут же юркнул за его широкую спину. Однако Чарльза это не успокоило. — Чего молчите? — весело спросил он и как бы невзначай засучил рукава пиджака. — Давайте, докажите мне, что я ошибаюсь, а Лавона отправила вас во френдзону. — Таким задротам, как вы, во френдзоне самое место! — выкрикнул Пиклз, схватился за костлявое плечо Сквизгаара, чтобы не потерять равновесие, и громко икнул. Эдгар медленно выдохнул — раскричаться и упасть ещё ниже в глазах этих придурков ему не хотелось — и произнёс спокойным, хоть и подрагивающим от возмущения голосом: — Нас сюда пригласила лично сама Лавона. Да, мы с ней дружим, но я не понимаю, чего в этом смешного. Из-за сжатых губ Оффденсена вырвался смех, похожий на кашель. — Это у тебя мозги так жиром заплыли, что ты простых шуток не понимаешь! — возразил он и прыснул, ужасно довольный этим замечанием. Эдгар заскрипел зубами. Сдерживать ярость дальше казалось бесполезным. За эти дни он слышал слишком много о своём весе, и слова Чарльза стали последней каплей. Надо было покончить с издёвками раз и навсегда, чтобы уйти из университета с лёгким сердцем. Поэтому он сделал вид, будто покорно проглотил обиду, и шагнул вперёд — прямо в лужицу разлитого пива, что липко блестела на скользком кафеле бортиков. — Эдди! — только и успел крикнуть Эрик, взмахнув руками. Но его вопль тут же потонул в оглушительном всплеске. Эрик трусливо зажмурился, а когда всё же осмелился приоткрыть один глаз, бассейн обступила целая толпа. Стараясь не настраивать себя на самый худший вариант, Эрик подбежал к бассейну, растолкал потных, разгорячённых людей и увидел брата, который барахтался в воде со столь отчаянным видом, будто вовсе не был капитаном сборной по плаванию. — Эдгарс и плавание? — раздался над ухом Эрика насмешливый голос, и длинный светлый локон Сквизгаара хлестнул его по носу. — Пфф, да он по сравнению с другими пловцами выглядит как водяной матрас. Эрик бросил ненавидящий взгляд на высокомерного блондина, ткнул его локтем под рёбра, благо в толпе можно было остаться незамеченным, и протиснулся к бортику. Вблизи размеры бассейна казались устрашающими — особенно Эрику, который, в отличие от брата, не умел и не любил плавать. И, с опаской ступая по бортику, не понимал, почему Эдгар медлит выбираться на берег. Эдгар был бы рад оказаться на суше — вот только от того, каким неожиданным оказалось это падение, конечности отказались ему повиноваться. Слаксы с тяжёлой жилеткой намокли и якорем тянули ко дну, а массивные ботинки тем более не добавляли скорости. Фотоаппарату наверняка пришёл конец, но за его судьбу Эдгар волновался куда меньше, чем за собственную. Чувствуя, что вот-вот захлебнётся, он бессильно загребал руками воду и буксовал на одном месте. Где-то среди этих людей, глазевших на него, как на тюленя в зоопарке, прятался Эрик, но Эдгару было не до того, чтобы искать его взглядом. Если бы он поднял глаза, то утонул бы от стыда, а не от своей позорной неуклюжести. Да и гости, похоже, обрадовались случаю поглумиться над ним лишний раз — словно отвешивать ехидные комментарии вместо приветствия им было мало. — Могу предположить, что когда Эдгар на соревнованиях ныряет первым, вода тут же выходит из бассейна, — подхватил Чарльз за Сквизгааром и аж раздулся от гордости. Пиклз пьяно захихикал — всё, что говорил Оффденсен, казалось ему божественной мудростью. За звание самого умного студента Чарльзу прощали и не такое. — А других пловцов наверное и не осталось. Они все шеи свернули, когда после Эдгара в пустой бассейн прыгнули, — флегматично заметила смуглая девушка в розовой майке, не сводя глаз с экрана раскладного телефона. Её бойфренд, неуловимо похожий на Пиклза лохматый парень в белом костюме, охотно подхватил, закрутив жидкие усики: — А если он прыгает после всех участников, они не успевают доплыть, их водой из бассейна по разные стороны за бортик выносит. Эдгар, который прекрасно это слышал, яростно выплюнул солоноватую воду и принялся грести к берегу. Злость придавала ему сил. Но когда был в считанных сантиментрах от бортика, его слуха коснулась сказанная рокочущим басом фраза чуть ли не более обидная, чем все остальные: — Джомфру для плавания нужно отдельную дорожку выделять, раза в два шире обычной. Таким голосом в университете обладал лишь один человек — бывший парень Лавоны. И если бы в воду кинули Эксплоужена, бассейн бы опустел наверняка. Но Эдгар не успел и подумать, что обязательно поговорит с ним, как только выберется на берег — внезапный всплеск и последовавший за ним оглушительный визг заставил его с головой спрятаться под воду. Краем глаза он увидел два пятна — золотистое и ярко-рыжее. То Сквизгаар и Пиклз, невероятно довольные проделкой, дали друг другу «пять». Они уже едва стояли на ногах и подумали, что для полного веселья вечеринке не хватает ещё одного утопающего. — Помогите! — унёсся в небо крик Эрика. — Я не умею пла… Последнее слово утонуло в беспомощном бульканье, и Эдгар опомнился. Плюнул на доносившиеся с берега издёвки, подплыл к брату, который в панике так яростно молотил руками по воде, что взбивал её в пену, не давая себе утонуть, обхватил его за талию и потащил к ближайшему бортику. Как назло, и тут толпились зеваки, а с противоположного берега мерзко ухмылялся грёбаный Оффденсен. — Какого хрена тут происходит? — услышал Эдгар женский голос, пока помогал брату вылезти на кафель. На краю зрения мелькнуло красное платье. — Лавона! Да где ты, чёрт тебя побери! Твои друзья без присмотра так надрались, что бросились в бассейн! Так и думала, надо было спустить воду… «Чтобы мы с Эриком уж наверняка сломали себе шеи, м-да», — хмыкнул про себя Эдгар и зябко отряхнулся. В отяжелевших ботинках противно хлюпала вода. Эрик прыгал на одной ноге, пытаясь вытряхнуть воду из ушей, но никто уже не обращал внимания ни на него, ни на Эдгара. Все взгляды были прикованы к Лавоне, которая в спешке пробиралась через толпу к бассейну. Высокие каблуки громко цокали по кафелю, и этот звук казался оглушительным в воцарившейся тишине. — Божечки, мальчики, всё нормально? — затараторила она, подбежав к братьям, и бестолково затопталась рядом, прижав ладони к покрасневшим щекам. Словно это над ней только что издевались однокурсники. Эдгар решил гордо промолчать — их с Эриком мокрый вид говорил за себя — и попытался отжать волосы трясущимися руками. От царившей вокруг суматохи становилось её более неловко. К счастью, всё это броуновское движение прекратила Ребекка — с решительностью пробирающегося через Арктику ледокола она растолкала гостей и, подойдя к оцепеневшей подруге, распорядилась: — Так, проводи в гостевую комнату и камин им включи, не хочу, чтобы они тут всё своими соплями увешали. Где взять полотенца, халаты и фен, ты знаешь. Ну, чего стали? Марш в дом! — сердито прибавила она в ответ на судорожные кивки Лавоны, и удалилась. Эдгар прекрасно понимал Ребекку — на её месте он тоже не находил бы сил веселиться. Поэтому когда Лавона с видом побитой собаки ухватила Эдгара за локоть, он поправил очки, которые чудом не слетели с носа во время невольного заплыва, взял на буксир Эрика и молча последовал за девушкой. Но перед тем, как скрыться от прелестей вечеринки, обернулся. Над головами студентов грозной скалой возвышалась фигура Железной маски. Как всегда, он обо всём узнал последним — и сейчас, стряхнув с себя Триндл, торопливо и грузно топал к бассейну. Похоже, он всё-таки узнал, где здесь можно взять пиво — потому что направлялся Маска к Чарльзу, который как ни в чём не бывало вернулся к друзьям и безмятежно хихикал над собственными шутками. Железной маске было достаточно выпить один стакан пива, чтобы в его могучем теле проснулась жажда крови. Но Эдгар решил не говорить этого Лавоне — она и так выглядела слишком подавленной. Вся красная, она молча мотнула головой, подавая братьям знак идти за собой, и повела их на второй этаж, не затронутый грохотом праздника. И Эдгар, глядя на её понуро опущенные плечи, вместо слов поддержки предпочёл мрачно произнести: — Если нас кто-то сфоткал и сейчас выложит в интернет, мама меня с Эриком точно убьёт, м-да. Лавона обернулась — в больших, повлажневших глазах промелькнула искорка непонимания. — Я сердцем чувствовал, что не стоило сюда идти, — продолжал ворчать Эдгар, чувствуя, как его рокерские ботинки оставляют мокрые следы на широких ступеньках, а с кончиков волос мерзко струится по рукам и капает на пол. — Конечно, спасибо за приглашение, но… Не знаю, как Эрик, а я лучше бы остался дома. И фотоаппарат бы цел остался, — прошептал он, вытаскивая из кармана бездыханный девайс. Лавона прикусила дрожащую от подступающих слёз нижнюю губу и ничего не ответила. Весь день она нервничала, накручивала себя в ожидании встречи, а после этих слов расстроилась ещё сильнее. Хотя, даже если бы она знала, что Эдгар сказал это не со злости, то вряд ли бы успокоилась. При виде покрасневших глаз девушки совесть Эдгара неприятно кольнуло. До этого он не чувствовал за собой никакой вины и продолжил бы бухтеть дальше, как делал всегда, если его что-то задевало. К тому же, в его положении немного поворчать — вполне простительно. Он же шёл на вечеринку веселиться, отдохнуть от университетских будней. Может быть, наконец с кем-нибудь подружиться — несмотря на клеймо нелюдимого ботаника, в глубине души Эдгару нравилось общаться, нравилось заводить новые знакомства. Многим студентам учёба нравилась только за это, однако за пять лет учёбы Эдгар построил более-менее крепкие отношения с одним лишь Железной маской. И то потому, что больше с качком-альбиносом никто не дружил. Поэтому Эдгар, просыпаясь, каждый день с ужасом думал о том, что придётся проводить шесть-восемь часов в одном помещении с людьми, которым казалось забавным потешаться над его очками и любовью к плаванью. И теперь Эдгар окончательно убедился — однокурсники не заслуживали того, чтобы он узнал их поближе. Все, кроме Лавоны — Эдгар посмотрел, как вздрагивают пряди у неё на затылке, пристыженно поджал губы и уткнулся взглядом в свои ботинки, мокрые, словно лакированные. Этот вечер не мог стать ещё хуже.