Синий экран смерти

— Я сейчас простужусь! — бесцеремонно нарушил угрюмую тишину Эрик и хлюпнул носом. — Все мои бумажные платочки размокли! Лавона остановилась, закрыла глаза и медленно выдохнула — к тому, что вместо парней ей достанутся два капризных ребёнка, она оказалась не готова. — Мне правда очень жаль. Но имейте совесть, — голос её немного подрагивал, и по тому, как сердито вырывались слова из-за стиснутых зубов, братья поняли — ныть дальше опасно. Притихшие, они послушно поднялись по как будто нескончаемой лестнице и скользнули следом за девушкой в комнату для гостей. Заговорить уже никто не решался — лишь Лавона гневно бормотала себе под нос, пока возилась с розеткой электрического камина. Братья, не зная, куда приткнуть ставшие слишком длинными руки и ноги, мялись у журнального столика и краснели. В мокрой одежде было противно и зябко, но стучать зубами они стеснялись — не хотели раздражать девушку ещё больше. Экран камина загорелся, высвечивая изображение весёлого пламени. Голографические дрова потрескивали совсем как настоящие, но теплее от этого не стало. — А вы чего стоите? — буркнула Лавона, поднявшись. Злые металлические нотки в голосе уже исчезли, однако глаза остались красными. Девушка сердито моргала, будто боялась расплакаться. — Садитесь, садитесь. Я сейчас принесу всё, а вы грейтесь. Когда она вернулась с полотенцами, фенами и халатами, братья так и стояли, не решаясь сдвинуться с места. На паркет с них натекли две лужи, словно под нашкодившими щенками. — Божечки, Ребекка меня убьёт, — пробормотала Лавона, отступая к двери. Эдгар с Эриком в ответ одинаково густо покраснели. Вид у них был такой жалкий, что девушка смилостивилась, несмотря на то, что родители Ребекки устроят ей за испорченный паркет — после этой вечеринки он точно пойдёт волнами. — Я за тряпкой, — выпалила Лавона, сунула братьям одежду и шмыгнула за дверь. Бледные щёки её вспыхнули. Эдгар догадался — это не от страха перед гневом подруги, а от того, что он снял жилетку. Настроение, до этого упавшее ниже плинтуса, резко поползло вверх. Он обернулся к дрожащему Эрику, который стягивал потускневшие ботинки, подмигнул и дёрнул вниз молнию слаксов. Терять было уже нечего, а удача нечасто поворачивалась к нему лицом. Возвращаясь в гостевую комнату с половой тряпкой, порядком запыхавшаяся Лавона — ну и зачем в этом доме столько ступенек? — уже не злилась на своих очкариков. Она для этого слишком устала. Вечеринка только началась, а девушка была готова свалиться с ног, как в те разы, когда они с Ребеккой и Триндл уже под утро расставляли мебель и заметали следы веселья, боясь не успеть к приезду мистера и миссис Найтрод. Конечно, братьев нельзя было оставлять мокрыми и холодными — но даже на своего ненаглядного «Эксплёужна» Лавона не тратила столько сил. Однако сейчас парней ей досталось двое. Логично, и забот с ними вдвое больше. Открывая дверь, Лавона подумала, что скучать с братьями ей будет некогда. — Мальчики, я сейчас всё вытру… — пролепетала она и осторожно заглянула в комнату — вдруг они переодеваются, и выпадет шанс рассмотреть их получше. Жилетка Эдгара почти не оставляла простора для фантазии, но Лавоне этого было мало. Костлявый торс Эрика ей не особенно хотелось видеть, и всё же… На полуголых парней она любовалась не так уж часто. Нэйтан, и тот яростно оказывался ходить по её комнате с голым торсом. Особенно когда отрастил брюшко. Она не успела как следует это вспомнить — стоило переступить порог, что-то большое и массивное зажало её в угол, не давая убежать. Лавона аж тряпку выронила от неожиданности. Дышать стало трудно, а между ног приятно потяжелело. Ведь «что-то» терпко пахло одеколоном и оказалось Эдгаром. Который громко сопел, прижимая её животом к стене между дверью и шкафом. Живот был тёплый, податливо плющился — словно затягивало в свежее липкое тесто — и Лавона решила не вырываться. Лишь приобняла пухлые бока, давая парню понять, что ничего против не имеет. — Один надёжный источник передал мне, что ты такое любишь, — томно произнёс Эдгар и сверкнул стёклами очков. Полное бедро втиснулось между напрягшимися ногами девушки. Латекс скрипнул о влажную кожу — Лавона шумно выдохнула, едва сдержав стон, и сцепила пальцы на выпуклых боках так крепко, что явственно представила полукруглые следы от ногтей, которые точно останутся потом. Эдгар сам не понял, как у него получилось довести её до такого состояния. Он же никогда в жизни не флиртовал. И тем более не стоял перед барышней в одних трусах. Да ещё мокрый и дрожащий. Но в спину, подбадривая, смотрел Эрик, и Эдгар решил прижаться покрепче. В трусах было тяжело, возбуждение становилось болезненным, а скрип, с которым кожа скользила по латексу, наводил на эротические мысли. Эдгар чувствовал, что испортит себе трусы, если лишнюю секунду потрётся пахом о застёжку штанов девушки. — П-пусти, — просипела она и упёрлась ладонями Эдгару в грудь, надеясь его оттолкнуть, но лишь стиснула свисающие сиськи, поросшие пушистыми волосами. Эдгар сдавленно охнул и покраснел так, что Лавоне на мгновение сделалось за него страшно. Будь он персонажем мультфильма, у него бы от наслаждения брызнули искры из глаз. Это не шло ни в какое сравнение с просмотром порно. Эдгару не хотелось прерывать удовольствие, но он послушно отступил — его не нужно было просить два раза. Тем более, не стоило с маху наваливаться на девушку всем своим весом. Лавона и так едва дышала, серые глаза сияли за опущенными ресницами. Кажется, наглое поведение проканало. Девушка почти не сопротивлялась, а значит, ей понравилось. Это было к лучшему — держаться скромно Эдгару уже надоело. — Эротическая асфиксия — это, конечно, классно, — произнесла девушка слабым голосом, чувствуя, что вот-вот сползёт по стене, но Эдгар побоялся упустить шанс и приобнял её. Тут же подбежал Эрик и подхватил девушку с другой стороны. Лавона хихикнула, когда длинные костлявые руки обвили её плечи, а в висок ткнулся острый нос. Эрик, к счастью, был в халате, но это не помешало чему-то твёрдому недвусмысленно упереться в её бедро. Лавона покраснела, поняв, что это такое, но не растерялась и покрепче прижала к себе краснеющего паренька. — Извини, — совсем тихо шепнул Эрик, и Лавона почувствовала, какие горячие у него щёки, — мой организм это делает на автомате. — Чувствую себя сосиской между булочек хот-дога, — вырвался из её груди страстный вздох. Братья обнимали Лавону, явно не желая отпускать, и счастливо сопели в два носа. Наверное, первый раз держали в руках живую девушку. — Ладно, дайте мне вытереть пол, — в смятении произнесла Лавона, подобрев, и похлопала Эдгара по боку. — Оденься, пожалуйста. Мне очень приятно смотреть на тебя, правда, но я не хочу, чтобы ты замёрз. Эдгар пробурчал, что его очень хорошо греет слой жира, но покорно накинул висевший на стуле халат. Эрик неохотно отстранился и поднял с пола тряпку. — Я вытру, — тихо, но твёрдо произнёс он, и щёки его стали одного цвета с алыми прыщами. — А то ты тут всё бегаешь. Лавона ответила мягкой улыбкой — Эрик выглядел так, будто сейчас вспыхнет и рассыплется очень смущённой горсткой пепла. Наконец, тряпку положили сохнуть на радиатор, и все трое с облегчением плюхнулись на стулья вокруг столика. Возвращаться на вечеринку не было ни сил, ни желания. Гораздо приятнее было слушать уютное потрескивание электронных дров в неловком, но приятном молчании. Братья уже не стучали зубами и не пытались поплотнее запахнуть халаты. Эрик подсох, и его густая шевелюра завилась красивыми волнами. Лавоне он показался почти хорошеньким. А Эдгар… С мокрыми волосами, прямыми, как проволока, он показался ей чем-то похожим на Нэйтана. И хотя Лавона не переваривала никаких упоминаний своего бывшего, против такого сходства она ничего не имела. — Ладно, я хочу ещё раз извиниться, — произнесла она, положив конец тишине. — Наверное, и вправду не стоило вас приглашать, — девушка вздохнула и с виноватым видом отвела глаза. Но братья так вытаращились на неё в ответ, что пришлось пояснить: — Нет, не в том смысле! Божечки, я правда очень хотела снова вас увидеть, но… Мне кажется, вам наверняка было бы комфортнее посидеть где-нибудь только втроём. Ну не досмотрела я за вами, признаюсь, — сокрушённо произнесла Лавона и обхватила голову руками — осторожно, чтобы не разрушить старательно взбитую причёску. — Ваш друг захотел пива, а у Ребекки не десять рук. Я же не знала, что вы такие… Везучие. — Всё в порядке, — перегнувшись через столик, остановил её Эрик, но голос его был грустным. — Я понял! Если на вечеринке кого-нибудь толкают в бассейн, это очень весело. Особенно если тот, кого спихнули, не умеет плавать, — прибавил он и кашлянул. Эрик наглотался очищенной хлоркой воды, и в горле противно першило, как перед простудой. — Кто знает, может без нас вечеринка бы вышла полный отстой, — поддержал Эдгар и стянул разошедшийся халат. В просвете воротника на мгновение показалась волосатая грудь, и Лавона, даже не думая отводить взгляд, слегка покраснела. — Теперь мы хотя бы знаем, что это такое, — прибавил он и игриво поглядел на девушку из-под ресниц. Смущать Лавону ему понравилось. — К тому же, меня никто не толкал, я сам поскользнулся, — сознался он и поджал губы, досадуя на свою неловкость. — И я был трезвый, это ещё обиднее! Лавона не решилась погладить Эдгара в знак поддержки — боялась возбудить его снова и возбудиться самой. Вместо этого она подалась вперёд и спросила со всей деликатностью, на которую была способна: — А почему ты не смог выбраться из бассейна сразу? Ребекка говорила мне, что ты капитан сборной по плаванию! Я думала, для тебя это не составит никакой трудности… — И что?! — в сердцах крикнул Эдгар и даже подпрыгнул на стуле. — Что, что я капитан сборной?! Мне же это не помогло… — испугавшись собственного вопля, он замялся и шумно запыхтел, пытаясь придумать объяснение, которое не уронило бы его в глазах девушки ещё больше. Растерянное выражение совсем не вязалось с его резкими чертами. — Извини. Не очень-то получается плавать, когда над тобой смеются, — выдохнул он. — Одно дело, если бы я свалился, когда рядом никого нет, или меня толкнул студент, которого я не знаю. Это было бы не так обидно! Но там стоял Оффденсен, а я его ненавижу! — с жаром воскликнул Эдгар и угрожающе сжал пухлые кулаки. — И теперь не могу перестать думать, что это он разлил пиво и сбил Эрика. Хотел прилюдно меня высмеять, как будто мне в обычной жизни не хватает насмешек. Они у себя на юридическом всё делают с умыслом, м-да… — У Эдди с Чарли, это самое, личные счёты, я тебе говорил, — пояснил Эрик в ответ на недоумевающий взгляд Лавоны и приобнял помрачневшего брата за плечи. — Дело в том, что Эдди на первом курсе написал статью про преступления в сфере компьютерной информации, и её выложили в журнале студенческого научного общества. — Но это же круто… — сдавленно возразила Лавона. — Да, но Оффденсен на конференции, его пригласили взглянуть на мою статью с юридической точки, заявил, что айтишникам вроде меня нечего делать в юриспруденции, — подхватил Эдгар таким голосом, будто сейчас расплачется, и совсем не в своей манере шмыгнул носом. — Я писал про пиратское скачивание музыки, и он сказал, будто я не вижу различий между авторскими и смежными правами, а значит, моя статья не стоит и выеденного яйца, м-да. Но я изучил все законы, я разобрался! — горячо воскликнул он и через секунду понурился. — Хотя в этих законах чёрт ногу сломает… Вот только Оффденсен говорил с таким напором, так убедительно, что я засомневался в себе и не смог объяснить разницу преподавателю, тот тоже пришёл с юридического… И после этой конференции мне ещё долго не хотелось заниматься наукой, — подытожил Эдгар и горестно прильнул к Эрику, который всё поглаживал его и одними губами шептал что-то успокаивающее. Лавона уже хотела присоединиться к объятиям, но любопытство оказалось сильнее сострадания. — И ты думаешь об этом уже пять лет? — недоумённо приподняв брови, прошептала она с ужасом в голосе. Бывало, ей встречались злопамятные люди, вроде Лиз Бэйн с факультета рекламы и связей с общественностью, но даже они вряд ли прокручивали один и тот же неловкий случай в памяти перед сном столько времени. — Да. — горестно прохрипел Эдгар и, приподняв очки, утёр красные глаза рукавом. Этого Лавона выдержать уже не могла — вскочила с уютного диванчика, подошла к парню и стиснула его в объятиях, уже не боясь, что он вырвется. — Давай, уткнись в сиськи, — потребовала она, прижимая голову особо не сопротивляющегося Эдгара к своей груди, — это помогает. Даже мне. Эдгар ткнулся носом в тёплое декольте и с облегчением выдохнул. Пальцы Лавоны сжались на его боках, но было это совсем не неприятно. Он даже и не думал, что прикоснуться к женской груди окажется так легко. — Лучше? — Поинтересовалась девушка, и, ободряюще подмигнув сияющему от счастья за брата Эрику, погладила Эдгара по голове. Чёрные волосы были чуть влажноватыми и мягкими, как шёлк. Он весь был мягкий — и тёплый, как раскалившийся радиатор. Эдгар пробурчал что-то, но уже совершенно беззлобно, и притянул Лавону к себе. — Нет, ну это нечестно! — воскликнул Эрик, смеясь, и тронул девушку за локоть. — А мне можно? — Конечно, — девушка протянула вторую руку для объятий и осторожно приобняла Эрика, который тут же прильнул к ней. — У меня как раз две груди, по одной на брата. Я уже поняла, что вы всё делите пополам, — прибавила она и, счастливая, прижала парней к себе поближе. — Класс, — прошептал Эрик, и Лавона почувствовала, как костлявые пальцы обхватили её грудь. — Они такие мягкие… Даже мягче, чем у тебя, Эдди! — Простите, что? — спросила Лавона сквозь улыбку, но плечи Эдгара уже тряслись от хохота. — Да, я тренировался! — без всякой застенчивости выпалил Эрик, но щёки его, когда он поднял на Лавону сверкающие глаза, были красными, как помидоры. — Я не хотел выглядеть глупо! Если шанс подвернётся… Лавона в ответ лишь рассмеялась. Никогда ещё на первом свидании она не давала парню потрогать свою грудь — для неё, приличной девочки, учившейся в протестантской школе, это было неприлично, просто-таки ужасно… Но сейчас Лавона ни о чём не жалела. Хоть и стоять, склонившись к братьям, оказалось не слишком удобно. — Что ж, делаешь ты это очень нежно, — заметила она в знак одобрения. Эрик засопел от радости и уже хотел оттеснить брата, как вдруг тот решил нарушить романтику и пробурчал куда-то в ключицу Лавоне: — Если бы ты ещё принесла пиццу, как обещала, был бы вообще земной рай. — Чёрт возьми, пицца! — воскликнула Лавона и отскочила, отчего разомлевшие в тепле братья невольно вздрогнули. — Со всеми этими купаниями я совсем про неё забыла! Вы, наверное, уже умираете от голода? Эдгар хотел возразить, но его желудок решил, что настало самое время исполнить для дамы чувствительную серенаду. — Тогда я сейчас принесу, — понимающе кивнула Лавона. — И заодно узнаю, кто толкнул вас в бассейн. Если это и вправду Чарльз, то ноги его здесь не будет! И никакие публикации в журнальчиках ему не помогут! — крикнула она и шмыгнула на лестницу. Как только захлопнулась дверь, Эдгар затянул вечно расходящийся пояс и подставил плечо Эрику, которого от тепла и счастья совсем разморило. — Я так понимаю, мы только что наблюдали невероятный план того, как остаться наедине с двумя парнями и не вызвать подозрения у окружающих, — усмехнулся он и окинул заботливым взглядом клюющего носом мелкого. — Надо было пойти с ней, как думаешь? Правда, я не хочу опять попадаться на глаза Оффденсену… Эрик лишь широко зевнул в ответ и прижался к мягкому боку брата. Эдгар дождался, когда тяжёлая черепушка найдет удобное положение у него на плече, и приобнял Эрика одной рукой. Вторая рука теребила высохшие кисточки-завязки на чёрных фенечках. На их долю сегодня выпало достаточно впечатлений, чтобы провести в этой комнате остаток вечера. Шум вечеринки доносился из-за стен, как сквозь воду. Воды было слишком много. Тем временем Лавона в ярости расталкивала гостей и вытягивала шею, надеясь разглядеть в толпе прилизанную макушку. Положа руку на сердце, она никогда не питала к Чарльзу симпатии — так он раздражал её своим занудством. Увы, положение хозяйки вечера обязывало её быть ласковой со всеми гостями. Особенно с Чарльзом — его, как самого умного студента, окружали заботой и почтением, даже когда он терял голову от запаха дешёвого джина. Напившись, он начинал хвастаться, с каким бы удовольствием показал несколько приёмов из фехтования, будь с ним его рапира. Нэйтан, друживший с этим странным существом, как-то рассказывал Лавоне, что один раз Чарльз всё-таки пронёс рапиру на вечеринку в доме у Сквизгаара. И чуть не заколол Мелморта Фьордслорна с менеджмента. Мелморт, добродушный и мирный, как капибара, на вечеринку пришёл просто покурить травки, что одолжил ему Пиклз из своих запасов. Чарльз, уже пьяный, приревновал его к лучшему другу, и в итоге Нэйтану, которому хватило ума отсидеться в безопасном месте, пришлось на руках нести окровавленного Мелморта до машины скорой помощи. Чарльза уже тогда подумали не пускать на вечеринки, но его отцом был сам ректор, грозный мистер Селация, поэтому случай замяли. А Мелморта в университете больше не видели — ходили слухи о его отчислении. Чарльз мечтал о должности председателя Верховного суда США, и души не чаявший в нём папочка хотел устлать ему дорогу розами. Судимость подающему надежды студенту была вовсе не нужна. Чарльза удалось найти довольно скоро, на террасе неподалёку от злополучного бассейна. Как ни в чём не бывало он вместе с Пиклзом и Сквизгааром занимался очень интеллектуальным делом — кидал шарики от пинг-понга в стаканчики с пивом. Вообще, играть в бирпонг следовало хотя бы вчетвером, но Нэйтана, главаря этой шайки, Лавона за весь вечер так и не увидела. Вместо него у залитого пивом стола застенчиво отирался Сет. Недавно он купил своей душеньке Эмбер телефон в кредит — и искал, у кого можно взять взаймы сто долларов. Всё как обычно — на вечеринках Сет в основном пытался занять денег и выпить за чужой счёт, а остальные изо всех сил его игнорировали. Особенно старательно избегал его Пиклз — Лавону восхищал стоицизм, с которым рыжий на каждой вечеринке вёл себя так, будто никто не стоял у него над душой. В азарте, с которым он бросал шарик в расставленные перед Чарльзом стаканы, чувствовалось какое-то отчаяние. Чарльз же вольготно расстегнул пиджак и ослабил галстук, а значит, был близок к тому, чтобы начать угрожать всем своими знаниями с кружка по фехтованию. Лавона украдкой потёрла ладони, подходя к ничего не подозревающим парням. В детстве, пока её не отдали в закрытую девичью школу, она успела приобрести большой опыт в драках с мальчишками, когда противника надо обезоружить не грубой силой, а застать врасплох несложным приёмом. Например, дать между ног коленом. И покрепче. — Ну что, мальчики, играете? — она наивно хлопнула ресницами и опёрлась на стол, делая вид, что с любопытством наблюдает за игрой. Исход был известен заранее — никто не мог обыграть Пиклза в бирпонг. Сквизгаар, вот, уже выбыл из игры — уронив голову на стол, дремал, пьяный, в окружении пустых стаканчиков. Сет мял пустой стакан, лишь бы хоть чем-то занять руки. — Пока силы на стороне Огурчика, — Чарльз шутливо свистнул носом и залпом выпил очередной стакан — он проиграл. В вечно прищуренных глазах зажглись очень нехорошие искорки, и Лавона услышала вопрос, такой же внезапный и неприятный, как вылитый на спящего ушат холодной воды: — А где твои задротики? Мы с Пиклзом весь вечер гадаем, кому ты отдала предпочтение — жирному или тощему? Ты точно с ними встречаешься! — продолжал он, не замечая, как с каждым словом глаза Лавоны всё сильнее наливаются кровью. — Если бы это были просто друзья, ты бы их так не защищала. Правда, я не имею представления, чем эти ботаники могли привлечь такую горячую девушку, как ты! Они даже в домашнем бассейне чуть не утонули! — вспомнил он и рассмеялся. — Встречаюсь я с ними или нет, это не твоё дело, — сощурившись, протянула Лавона совсем другим, угрожающим тоном, — а вот за то, что ты испортил им праздник, сейчас ответишь, — выдохнула она в лицо скептически усмехающемуся Чарльзу и схватила его за ухо. Оффденсен слишком поздно сообразил вырваться — наверное, оторопел от того, как стремительно это вышло. И хотя он был немного выше и гораздо сильнее Лавоны, ей удалось скрутить его и потащить к выходу. Пиклз только и успел, что неловко пошатнуться и выкрикнуть вдогонку: — Ты ч-чего, конченая, что ли? Рыжий честно состроил грозное лицо, но язык у него заплетался, и выглядело это жалко — Сет аж расхохотался над его попыткой помочь другу, и, показав Лавоне большой палец, ушёл искать более сговорчивого кредитора. — Ну а ты бы что сделал, если бы твоему драгоценному Чарли при всех сказали бы, что он задрот-девственник, а?! — рявкнула Лавона, не оборачиваясь, и ударила вырывающегося Оффденсена под дых. Это его укротило — он больше не хотел на свободу — но заставило заголосить на весь дом: — Это что же — без суда, без следствия?! Я… Я декану буду жаловаться! П-пиклз! Да оттащите от меня кто-нибудь эту сумасшедшую! За «сумасшедшую» девушка отвесила Чарльзу ещё один пинок — на этот раз в самое чувствительное место. Оффденсен совсем уж жалко заскулил и сник. — Давай, Лавона, наподдай ему! — донёсся в спину крик Сета. — Вдруг он больше приходить не захочет! Мне зануд вроде него на парах хватает, я на вечеринку отдохнуть прихожу! — Как известно, когда с праздника уходит главный зануда, начинается самое веселье, — с потрясающим хладнокровием поддержала его Эмбер и даже подняла глаза от телефона. Лавоне, конечно, было приятно слышать слова поддержки — но они не особо помогали тащить тяжеленного Чарльза, который упирался, звал на помощь и даже пытался ударить, если она хоть на мгновение теряла бдительность. А до выхода было ещё далеко… К тому же, за ними постепенно собирался хвост из скучающих гостей — им, только что называвшим вечеринку отстойной, драка показалась прекрасными развлечением. Но развлекать никого Лавона не собиралась. Она желала отомстить. — Я тебе покажу, чем авторские права отличаются от смежных, — в ответ на очередной пинок прошипела Лавона сквозь зубы и так скрутила Чарльзу ухо, что он не удержался и замычал от боли. — Я тебе покажу, как. Обижать. Моих. Друзей, — цедила она и с каждым словом старалась наподдать в место помягче. Она давно не дралась, и потасовка распалила её — Лавона уже хотела выкинуть Чарльза за порог поскорее. Как вдруг позади кто-то произнёс жутким голосом восставшего из могилы викторианского джентльмена: — Мисс Суккубосо, позвольте, я с ним разберусь. У входа, красноречиво разминая запястья, стоял никто иной, как Железная маска. Из-за его плеча выглядывала Триндл — не робко, а с нескрываемым любопытством. Лавоне на мгновение стало неловко от того, как впились в неё густо подведённые глаза подруги. Что чувствовал Маска, понять было сложно — половину лица закрывали сварочные очки. Тонкие губы недовольно сжались, но Лавона нисколько не испугалась, хотя впервые видела громилу-альбиноса так близко. Но раз он лучший друг её очкариков, значит, бояться его точно не стоит. Пусть и вид у него очень внушительный. А Триндл… Бог с ней, её вечно тянет на всяких фриков. Поэтому Лавона, пытаясь не думать, что будет дальше, покорно отступила в сторону. — Всё-таки он задел честь и моих друзей тоже, — невозмутимо произнёс Маска, подходя к потерявшему дар речи Чарльзу, хрустнул пальцами и молниеносно пропечатал занудному юристу в челюсть. Триндл ахнула, чуть не задохнувшись от восхищения, а Лавона трусливо сморщилась — не потому, что боялась крови, а потому, что уже успела представить, какими разрушениями обернётся эта драка. Может быть, мистер и миссис Найтрод больше не разрешат Ребекке устраивать не то что вечеринки, а даже девичьи посиделки с чаем и обсуждениями парней. На краю зрения замелькало красное платье, и Лавона втянула голову в плечи. — Лавона, я тебя обыскалась! — коснулась её ушей интонация, которую было невозможно перепутать с кем-то другим. — Твои задротики сказали, что хотят есть и пошли тебя искать. Ой… Ой! Мальчики, только осторожней, — тут же спохватилась она, но не двинулась с места, чтобы разнять драчунов, — это любимая ваза моей мамы! Ребекка смолкла, и, выставив вперёд оторопевших братьев, в молчаливом восторге уставилась на могучую фигуру Железной маски. Тот с нескрываемым наслаждением мутузил Чарльза — как будто не из желания отомстить за поруганное достоинство друзей, а так, развлечения ради. Похоже, тихо надуваться пивом, пусть даже и в тёплой компании Триндл, ему показалось скучно. Чарльз же, несмотря на выкрученное ухо, был не против сразиться с главным силачом университета врукопашную. Серый пиджак полетел в одну сторону, Чарльз — в другую, и с воплем кинулся на Маску. Но тот стряхнул его с себя, как пылинку. Чарльз атаковал снова, надеясь вывести крепко стоящего на ногах Маску своим мельтешением. Однако тот не собирался сдаваться так просто — и, испустив леденящий душу рёв, швырнул Чарльза на пол — аккурат на коврик у входной двери. Любимая напольная ваза миссис Найтрод — голубая, из мутного стекла — даже не дрогнула. — Боже правый… — прошептал Эдгар, и Лавона наконец повернулась к нему. Карие глаза старшего Джомфру, обычно не то презрительно, не то близоруко сощуренные, почти сравнялись размером со стёклами его массивных очков. Не мигая, он завороженно следил за битвой, и Эрику, который тоже не мог оторваться от захватывающего зрелища расправы, пришлось прибавить: — Мы как раз хотели проверить, как там без нас Железная маска. Вдруг ему весело, а мы должны сидеть, как на привязи! — Как видишь, ему очень весело… — протянул Эдгар, всё ещё не в силах оправиться от шока. Триндл и Ребекка ничего не сказали — они не отрывали глаз от катающегося по ковровой дорожке клубка и обе явно болели за Маску. Причин желать сил Чарльзу не нашёл никто — даже среди тех, кто подтянулся поглазеть вслед за Ребеккой, заинтригованный шумом боя. Из толпы вытянулась смуглая рука. То Эмбер вела съёмку, чтобы протестировать камеру своего телефончика, благо дерущимся было совершенно плевать на зевак. Они наносили друг другу такие удары, будто собрались драться до тех пор, пока один из них не падёт смертью храбрых. У Чарльза уже капало из носа на рубашку. Но он яростно утирал белоснежным рукавом кровавые сопли, когда Железная маска давал ему передышку, и давал всем понять, что готов наброситься с новым силами. — Вот это, значит, называется развлекаться… — наконец отмер Эдгар и взволнованно потеребил пояс халата.— Пожалуй, я тоже присоединюсь! Всю жизнь мечтал набить Оффденсену морду! — прибавил он вполголоса и хитро сощурился. — Эдди! — возмущённо воскликнул Эрик и схватил брата за локоть. Но тот и бровью не повёл — сунул мелкому свои очки, сбросил халат и бесстрашно направился к драчунам. И хотя из одежды на нём остались лишь трусы в горошек и ботинки с цепями на угрожающе толстой подошве, никто не засмеялся. Лавона так и вовсе прижала к губам трясущиеся пальцы, уже не замечая, как прижался к её плечу Эрик. Ребекка и Триндл, готовые было принести пёстрые помпоны чирлидерш, притихли и взялись за руки. Ни одна вечеринка не обходилась без драки — но этот случай оказался особенным. Ведь на поле избиения вышел Эдгар. Толстый, застенчивый, нелюдимый ботаник, который все пять лет учёбы держался в тени, а если и выбирался в люди, то лишь на собрания научного общества и соревнования по плаванию. И он, из чьего табеля сделали повод для шуток, невозмутимо заправил за ухо уже сухие волосы и со всей силы пнул извивающегося на полу Чарльза в бок. Тот, пуская носом красные пузыри, закряхтел и сдавленно взмолился о пощаде. Но Эдгар пропустил его слова мимо ушей — ободряюще кивнул Железной маске, мол, продолжай — и с остервенением принялся пинать Оффденсена тяжеленными ботинками, словно футбольный мяч. Прикасаться к Чарльзу руками он брезговал. Эдгар слишком долго терпел оскорбления, чтобы теперь скромно стоять в стороне. При виде Чарльза — жалкого, поверженного, стонущего под весом усевшегося на него Железной маски, сердце Эдгара радостно билось, готовое выпрыгнуть из груди. Он ещё никогда не испытывал такого наслаждения. Даже то, что сегодня ему посчастливилось потрогать грудь прекрасной девушки, меркло по сравнению с видом того, как беспомощно Чарльз пытался уворачиваться от ударов. Человечество, думал Эдгар в эти минуты, не придумало ничего слаще, чем отмщение.