Руки, которые обнимают

      Дома стало намного тише и более одиноко после последней охоты. Ушли (они умерли, Бобби, у-мер-ли) мама, Крис и Кейли. А те, кто остался, ходили довольно угрюмые. Возможно, кроме Трэвиса. Тот где-то месяц ходил ещё более грустный, чем до этого, но потом… его словно отпустило.       Бобби был за него рад. Теперь Трэвис чаще заезжал забирать его со свалки или с подработок, которые ему удавалось брать, а по выходным, когда они расчистили старый спортивный корт на заднем дворе, играл с ним в теннис и кидал мяч в кольцо. Такого не было… очень давно. Поэтому, несмотря на то, что Бобби скучал по маме и по другому брату, ему хватало Трэвиса.       Изредка к ним выходил отец с банкой пива и сидел на старом кресле-качалке, просто наблюдая за сыновьями. Бобби хотел зазвать его в игру, но Трэвис попросил учесть почтенный возраст Джедедайи.       Зато ещё где-то через месяц к игре присоединился Калеб. Он пока не ездил в местный колледж, хоть и поступил, но вскоре собирался переехать к Трэвису и от него уже посещать занятия (было легко договориться, учитывая все обстоятельства).       Бобби вообще не успевал за изменениями. Вот ещё какие-то два месяца назад вся большая семья жила рядом: мама и папа, два брата, племянник и племянница – все в одном доме. Теперь Крис, Кейли и мама переместились на кладбище, Трэвис предоставлял свой дом в Норт-Килле отцу и Калебу, ведь рядом располагались и больница, и колледж. А сам оставался здесь вместе с ним. Это был очень необычный расклад.       Впрочем, Бобби не собирался жаловаться. Ему всегда нравился Трэвис, он единственный не ругался на него и не говорил плохих слов. Не издевался над тем, что ему страшно выходить в туалет ночью. Помог построить что-то вроде качалки в комнате. А ещё… именно Трэвис вытащил его из армии, куда родители отправили его, чтобы «вылечить». Бобби не обижался, знал, что они хотели, как лучше. Но был так рад, когда Трэвис приехал и забрал его, добившись рассмотрения документов о непригодности к службе.       Как они тогда поссорились с мамой…       Бобби встрепенулся, поняв, что застыл с кружкой сладкого чая в руке. Они только закончили демонтировать клетки из подвала и отдыхали вчетвером за столом на кухне. Когда Бобби неожиданно крепко обнял Трэвиса, тот удивленно хрюкнул, но не попытался отстраниться. Даже когда хрустнули суставы.       – Я тебя люблю, Трэвис.       Это была редкая фраза в этом доме. И лишь Бобби мог произносить её так просто, понимая и не понимая одновременно, сколько веса имели три слова.       – Я тебя тоже, Бобби. Только не ломай мне спину, пожалуйста, – Трэвис очень смешно кряхтел и гнулся в разные стороны, когда его выпустили из объятий.       Ещё через месяц в доме остались только два брата. Как Бобби понял, папа должен будет присмотреть за Калебом, потому что тот всё ещё был «нестабилен» и мог натворить глупостей. И если вдруг отцу станет плохо, он сможет обратиться за помощью в больницу, а не ехать лишние полчаса от дома до врачей.       Они всё ещё обещали приезжать на выходных.       Хорошо, что по будням и Бобби, и Трэвис работали, поэтому не ощущали угнетающего одиночества. А вечером они могли сидеть на диване, смотреть телевизор под пиво, или могли читать (читал Трэвис, а Бобби слушал), или заниматься очередными ремонтными работами. Занятие находилось всегда.       А ещё Бобби периодически вспоминал ту странную девушку, которая, как фея, неожиданно появилась и неожиданно исчезла. Он совершенно не узнавал её. В конце концов, Лора, вся покрытая кровью, с золотыми, горящими глазами и яростью на лице, была не похожа на Лору, сошедшую с лестницы, забравшую банан и исчезнувшую в лесу через пять минут. Бобби особенно хорошо запомнил её голубые-голубые глаза. Красивые.       Трэвис рассказал о ней коротко, но честно. Её звали Лора, и один из оборотней был её парнем, погибшим во время последней охоты. А ещё он рассказал, как два месяца держал их в полицейском участке. Бобби чувствовал, что от него ждали какой-то реакции, но не знал какой. Просто постарался запомнить новые факты.       И они, на удивление, ему пригодились.       Чтобы почтальон не гонял постоянно в отдаленную местность, Трэвис сам забирал счета и почту. В этот раз из-за подработки в городе, почту забрал Бобби. Хорошо было в некотором смысле жить в маленьком городе и быть самой знаменитой семьей на районе. Пачка счетов пополнилась неожиданным письмом. Им никто не писал…       Пока Бобби ждал приезда брата на лавке, постоянно подтягивая сползающую лямку джинсового комбинезона, он буквально гипнотизировал неожиданно попавший ему в руки конверт с полосатой окаймовкой, красивой красной маркой и вручную написанным адресом.       Это было письмо для Трэвиса. От Лоры Кирни.       И боже, Бобби никогда ещё так не хотел открыть письмо! Он знал, что во всех других были скрыты скучные цифры, но тут могло быть что-то поинтереснее. Бобби пытался смотреть на просвет, щупать, но так и не разобрался толком. Вроде бы, там были просто квадратики бумаги. Видимо, письма.       Затолкаться в низкую полицейскую машину было сложно всегда, но в таком перевозбужденном состоянии Бобби ещё и вертелся на переднем сидении. (Правильнее было бы посадить его назад, но он не преступник, чтобы там ездить). Поэтому уставший после рабочего дня Трэвис просто мирился с тем, как большой локоть брата периодически попадал ему по руке.       Лишь к концу дороги Бобби решился сказать, в чем сыр-бор.       – Я забрал счета, – отчитался он для начала, и Трэвис мог лишь кивнуть на простой факт и похвалить:       – Молодец.       Бобби нравилось, когда его хвалили. Но от этого по-детски наивное чувство вины за одно только желание вскрыть чужое письмо накалилось. И пришлось вывалить всё, как есть:       – Тебе пришло письмо. Можно я его открою? Мне никогда не приходили письма! – Бобби не писали даже в армии. Возможно, потому что Трэвис быстро его оттуда забрал и для этого у него не было необходимости переписываться.       – Мне? – кажется, Трэвис был удивлен такому не меньше. Он скосил взгляд на белые конверты в руках Бобби, и тот поспешил прижать их к груди.       – Ну пожалуйста! Я потом сразу тебе отдам.       Трэвис посмотрел на него странным грустно-любящим взглядом и, в конце концов, разрешил, вызвав тем самым огромную улыбку на лице Бобби.       – Да! Круто.       Они доехали до дома, и Бобби так выскочил из машины, что она почти подскочила от резкого перепада веса. Трэвис остался качать головой в машине, заглушая двигатель.       Только оказавшись под светом люстры в прихожей, Бобби быстро отложил скучные письма и оставил в больших, неловких руках беззащитно-тонкий конверт. У них где-то был специальный нож для писем, но его ещё надо было искать, а потому пришлось постараться аккуратно оторвать боковую часть. Перед этим Бобби старательно на просвет сдвинул всё, что находилось в конверте в одну сторону.       Наконец, ему удалось добраться до содержимого. Там и вправду было письмо на тетрадном листе, сложенное в два раза. Слов было не очень много, но Бобби сложно разбирал не машинные слова, а потом отложил. Его больше заинтересовал небольшой темно-серый квадрат, похожий на фотографию из фотоаппаратов быстрой печати.       Бобби нахмурился, то приближая фото к лицу, то отдаляя, словно это могло помочь ему лучше понять, что там изображено.       – Ну и? Нашел сокровища? – фыркнул Трэвис с порога, стягивая куртку и бросая её на крючок.       – Тут письмо. Я не читал! – сразу отчитался Бобби. А потом вернулся взглядом к фото. – И фотография… боба? Я не понимаю.       Трэвис, только взявший за письмо, недоуменно посмотрел на брата.       – Боба? Серьезно? – он взялся за фото, и стоило ему только развернуть его лицом к себе… – Охуеть…       – Плохое слово, – автоматически поправил брата Бобби. Себе он позволял обзываться только не плохими словами. Обычно использовал названия животных. Трэвис также автоматически извинился. В остальном же всё его внимание было приковано к маленькому квадратику, от чего любопытство Бобби выросло в тысячу раз. – Ну и что это такое? Трэвис!       Тот не отвечал. Лишь смотрел, разглядывал. Даже про письмо забыл, которое у него выпало из рук. Бобби не гордый, он поднял его, отряхнул от пыли. И… принялся сверлить брата взглядом, чтобы тот, наконец, отвис. Это подействовало. Спустя пару минут.       – Эм.. да. Это… Подожди секунду, хорошо? – Трэвис отложил фото на небольшой столик для ключей и мелочевки, и забрал письмо. Оно оказалось довольно коротким, всего на одной стороне и с большими интервалами между строчками.       – Прочитай вслух! – Бобби уже закипал от непонимания. И Трэвис, наверное, это почувствовал. Все в семье знали, что младший из братьев был не агрессивен. Ровно до момента, когда будет слишком перевозбужден. Поэтому он оставался в родительском доме. Смена обстановки приводила… к агрессивным эпизодам.       – Ладно-ладно, Бобби. Сейчас, – Трэвис пробежался глазами до конца, и было у него такое выражение лица, которого Бобби никогда не видел. Он был ошеломлен, но словно бы едва сдерживал глупую улыбку. А у Трэвиса никогда не бывало глупых улыбок. А сейчас вот проклевывалась.       «Уважаемый шериф Норт-Килла, Трэвис Хэккет,       Спешу (хотя и не очень спешу, я подождала, пока что-то будет понятно визуально) уведомить вас в том, что – приблизительно под конец весны и под начало лета – вы станете отцом.       Бам-бам, всё на черное ;)       Кто бы мог подумать, что черный кот принесет удачу!       P.s. мамину реакцию не передать. А ещё… можешь писать в ответ. Или позвонить. Номер на фото».       У Бобби отвисла челюсть. Может, он не всё понимал в этой жизни, но у одного его брата уже были дети. Он знал, как всё там получается. И идиотская огромная улыбка на лице Трэвиса заставляла улыбаться и Бобби. А потом снова нахмуриться.       – Но подожди. Что всё-таки это такое? – он указал на фотографию. И Трэвис коротко рассмеялся. (Когда брат был последний раз такой счастливый?)       – Это ребенок. В животе, – Трэвис показывал ему голову, ручки и ножки, и лишь раза с третьего Бобби действительно увидел какого-то супер-маленького, скрюченного человечка. Больше похожего на жеванную жвачку, но…       – Твой ребенок?       – Мой ребенок.       – Мой племянник? Как Калеб?       – Да, Бобби, как Калеб. Или как Кейли. Пока непонятно.       – Круто! – Бобби обнял Трэвиса. Он помнил, как было прикольно с маленькими Калебом и Кейли. Они обожали своего дядю Роберта (пусть довольно быстро и перестали называть его полным именем, тоже перейдя на короткое «Бобби»). – Тебе надо написать ей в ответ.       Трэвис посмотрел на письмо, потом на фото, которое развернул задней стороной, и на несколько долгих секунд уставился на цифры.       – Я лучше позвоню.