Академия плохого воспитания

      Синие волосы спадали с головы на сгиб руки. Уже минут пятнадцать нечто страдающее лежало на столе. Минги поставил рядом с ним кружку горячего чая. Следом за ней с подставкой на столешницу опустилась сковорода с ещё шипяцими яйцами.       -Проснись и пой! Или пей.       Минги сел напротив, вооружённый вилкой и аномально хорошим настроением. С самого утра, начавшегося истерическим звоном будильника в соседней комнате, с момента, когда он открыл глаза и обнаружил, что был едва ли не спихнут с собственной кровати, мужчина не мог согнать с лица эту непонятную улыбку. Может, ему нерв защемило? Тогда почему так радостно? Может, это был психологический нерв?       Состояние Хонджуна было диаметрально противоположное. Ровно то же время, когда Минги начал радоваться текущей жизни, мальчишка старательно помирал, но на этот раз не так буквально, как накануне вечером.       Почувствовав жар от сковородки, десятиклассник приподнял голову, посмотрел на еду и вернулся в обратное положение. Мужчина размазал вилкой по булке майонез.       -Как самочувствие?       Хонджун поднял голову и понюхал содержимое кружки.       -Издеваешься. Закурить есть?       -Ты вчера уже достаточно покурил. Наслаждайся послевкусием.       Даже сарказм у него откуда-то откопался. От подростка он за ночь надышался, что ли?       Минги с удовольствием принялся пилить вилкой яичко на сковороде. Видела бы его Наюн – убила бы прямо на этом стуле. И этой же сковородкой. Хотя нет, эту сковородку ей было бы жалко всё-таки. Взяла бы чугунную, всё равно лежит у них без дела. Хонджун отхлебнул немного кипятка из кружки и поморщился.       -Булочку будешь?       Мальчишка поднял взгляд на протянутый мужчиной кусочек и унёсся в туалет. Как беременная девушка. Минги запихнул в рот последний кусок яйца и пошёл в зал. Проходя мимо туалета, он заглянул внутрь.       -Точно не будешь булочку?       -Пошёл ты… - донеслось сдавленное.       Был ли это эффект отравления наркотиками, или просто отзвуки непереносимости лактозы, но ребёнка шатало абсолютно не по-детски. Он снова, как и прошлым вечером, сидел в обнимку с унитазом. Минги приземлился рядом, жуя последний кусок булки. Хонджун грустно положил голову на руку, стоящую на ободке унитаза.       -Вот никак не пойму: это у тебя туалетка шикарная, или кондиционер для белья?       Минги стушевался.       -Эфо фы в унифазе утюял?       -Да нет, ещё когда на кровати твоей в первый раз спал. Так бы и нюхал.       От заявления мужчина засмущался, словно его застукали за мастурбацией. Комната вдруг стала какая-то маленькая и какая-то очень жаркая. Не хватает только бати у двери, который ухмыляется, потому что сопение твоё по вечерам три месяца не заметить мог только глухонемой. Вместо этого Сон решил сменить тему.       -И что мне теперь с тобой делать?       Хонджун ещё дальше отодвинулся от трона и прислонился к стене.       -Ты из нас взрослый. Ты и решай.       -А ты из нас накосячил. К тому же я не просил быть взрослым.       Хонджун фыркнул.       -А я помогать тебя не просил.       Минги встал и вышел из ванной. Тоже мне, цаца. Просил – не просил. Минги не обязан терпеть чьё-то хамство.       Через пару минут мужчина вернулся и сел на то же место.       -Прогулялся?       -Просто ноги размял. Что значил «С.М.»?       -Не знаю. Старый маразматик?       Следующим порывом Минги было снова встать и уйти из туалета. Но он побоялся, что будет выглядеть ещё тупее. Поэтому Сон дернулся и остался на месте.       -Опять ноги?       -Совести у тебя нет.       Минги посмотрел на часы. До начала урока оставалось пятнадцать минут. Он не хотел в школу. Он хотел сидеть вот так дальше в туалете вдвоём. Соприкасаясь ногами на полу туалета. Минги усердно гнал желание подсесть к мальчишке поближе. Хонджун вдруг резко побледнел и поднял руки к шее. Он испуганно ощупал плечи и издал грустный вой.       -На мне вчера были наушники?       Минги напряг память.       -Вроде нет.       Ким снова заскулил и принялся стучать затылком о стену. Медленно он сполз спиной на плитку пола. Его горячее бедро вплотную касалось ноги Минги.       В конце концов, ты столько дней таскался за этим объектом на переменах. Вот он, прямо здесь, возьми и выскажи ему всё, что думаешь. Есть у тебя стержень или как?       Минги аккуратно и по-мужски проблеял:       -Там, в туалете…       -Ммм?       Что это, черт возьми, было?!       В дверь зазвонили. Оба переглянулись       У двери стоял Уён. Подросток влетел в квартиру ураганом.       -Здравствуйте, учитель Сон. Как Хон? Он ещё здесь? - завидев выглядывающую из-за угла синеволосую голову, Уён мгновенно подлетел к другу и принялся облапывать его, словно проверяя, не оторвал ли учитель чего от него за ночь,- Хон, ты в порядке?       Тем временем у того глаза уже были на мокром месте.       -Уён, у меня наушники спиздилиииии.       На удивление, Уён отреагировал достаточно спокойно. Он ткнул кулаком друга в плечо.       -Голову у тебя не спиздили случаем?       И тут же стиснул в объятиях.       -Ты меня знаешь, как напугал? Я с ума вчера чуть не сошёл, гадёныш ты этакий! Мамка твоя звонила, пришлось соврать ей, что ко мне ночевать пошёл! Так она моей мамке позвонила, ты же не отвечаешь! Я твой рюкзак ей показал, сказал, что ты спишь уже. Вот он, я с собой его взял. Утром прошмыгнул кое-как, пока не заметили.       Хонджун выдерживал стойко все эти тискания, время от времени лишь иногда шмыгал носом. Минги закрыл дверь в квартиру. Уён отлип от друга и засуетился.       -Всё, давайте быстрее, урок через десять минут. Вы что – ещё не готовы?!       В комнате Минги наспех надел свитер и брюки и закрыл было шкаф, как взгляд упал на зеркало, висящее на дверце. Вроде и ничего, только… мужчина поправил воротник и повернулся боком. Другим боком. Пригладил волосы. Опять что-то не то. Кажется, у двери что-то мелькнуло. Как же глупо, устроил здесь модный приговор.       Короче, через ещё четыре минуты молодой учитель музыки вышел в прихожую в самом расцвете сил и элегантном синем костюме (который покупался год назад на свадьбу лучшей подруги Наюн. Надевался в последний раз он, собственно, тогда же). Мальчишки что-то увлечённо обсуждали. Хонджун стоял, требовательно вытянув руку. Уён мялся и явно нервничал.       -Говорю же: нет у меня ничего! Сам виноват, нечего с меня просить!       Друга эти ужимки абсолютно не колышили. Ким стоял, как статуя, высеченная из камня вековыми реками. И смотрел, своим лазерным смертельным взглядом. Уён фыркнул.       -И не смотри на меня так. От одного твоего взгляда они у меня не появятся.       Прошло секунды три. Уён снял со спины рюкзак, молча вытащил и сунул другу его наушники.       Завидев мужчину, они на мгновение притихли. Минги старательно делал невозмутимый вид, краем глаза наблюдая за реакцией Хонджуна. Уён присвистнул.       -Я смотрю, вы вдвоём сегодня по одному дресс-коду.       Кстати, про дресс-код. Хонджун уже бессовестно стоял в чужой куртке, да и не какой-нибудь, а той самой, которую надевал при прошлом своём визите. У каждого же из нас есть такая куртка, которая хранится в доме бабушки чисто для тебя.       Ну, поздравляю, Сон Минги. Теперь ты - бабушка. Бабушка Ким Хонджуна.       Хонджун поймал взгляд Минги и вызывающе поднял брови. Мол, какие-то пролемы? Тот отвернулся и поспешил накинуть пальто. Попутно он усердно пытался понять, какого хрена ему опять стыдно.

***

      Как обеспокоенный взрослый человек, Минги был обязан всё рассказать. Первым делом он должен был нестись в кабинет завуча, поднимать весь школьный персонал на уши, вызывать в школу мать мальчишки и проводить срочную беседу. И вне очереди заявиться к школьному психологу в кабинет, чтобы плюнуть ей прямо в её бестолковые тесты. Это он, кстати, почти сделал, после третьего урока, если бы кабинет не оказался закрыт. К завучу, правда, он не спешил. Может, удастся решить как-то тихо? Поэтому в свободное время Минги изучал, что такое лактоза, и почему её может быть нельзя. По дороге домой он даже зачем-то купил пачку соевого молока. Дома попробовал, пожалел и просто поставил в холодильнике. Будет компания одинокой пачке майонеза.       Мысли в голове упорно не давали заснуть. Лёжа в кровати, Минги перевернулся на живот и принялся принюхиваться к постельному. Соседняя подушка всё ещё пахла цветочным ароматом. Схватить бы самого мальчишку, как эту подушку, и нюхать, нюхать… Любимый парфюм Наюн отступил на второй план, покрылся слоем пыли и безвкусия. Минги замер, простреленный этой странной мыслью. А что, если Хонджуну понравился запах Наюн? Что, если это её он уюхал, лежа на их совместной кровати? Червячок сомнения вместе с обидой сплелись внутри в тугой противный комочек. Минги и сам не был уверен, что ярко пахнет. Его туалетная вода быстро улетучивалась, не прощаясь. А подобрать новую никак не доходили руки. И нос. А с ними и весь остальной Минги.       В школе подросток опять не обращал на Минги никакого внимания. Всё как всегда, словно и не было этой ночи. Помог – и ок, живи теперь как-нибудь дальше. Уён пару раз снова заглядывал в каморку физрука, но держался уже не так расхлябанно, всегда стараясь находиться в близости от двери.       Минги шатался по коридору, отбывая последний день своего дежурства. Старательно он делал вид, что не замечает группы детей, затеявших игру в футбол номерком из гардеробной. С другой стороны, правда, пятиклашки играли на линолеуме в крестики-нолики чёрточками от ботинок. Чтобы не решать никакие конфликты, Сон попытался скрыться в углу и притвориться цветком, хотя бы до конца перемены. Проведи мимо него сейчас цирк с дрессированным слоном, имитация его бурной деятельности не изменится ни на йоту. И, видимо, поэтому Минги не заметил, как к нему приблизилась опасность. Две руки вдруг обхватили его сзади, а холодный нос уткнулся чуть ниже шеи. Он замер, почувствовав, как от чужого дыхания по спине побежали мурашки. Порывом было скинуть с себя чужое тело, но ноздри защекотал знакомый цветочный запах. Тысячи маленьких электрончиков вдруг разом хлынули куда-то вверх, млея ошарашенный мозг. Хонджун вдруг отцепился и исчез было в толпе, как Минги поймал его за запястье.       Следующие полминуты они снова играли в гляделки. Минги стоял, продолжая держать это электронное облако на голове, боясь взлететь прямо на этом месте. Взгляд школьника, кажется, впервые не был таким уверенным, как раньше.       Как стрела, попавшая в стеклянную вазу, момент расколол звонок на урок.