Спектр

      Сентябрь – тот месяц, который обычно пролетает моментально и в этот раз случилось точно так же. Учителя пытаются работать с разморенными и расслабленными учениками, проводят вводные контрольные, чтобы оценить степень провалов в памяти, притираются к новеньким. А ученики в это время старательно пытаются впитать последнее тепло, ухватиться за летнюю беззаботность прогулок с друзьями и хотя бы немного его продлить.       Арсений часто видел из окна своего кабинета, как «малыши»-младшеклассники резвились после школы на заднем дворе и детской площадке, понимал сбегающих с последнего урока старшеклассников и по вечерам сам погружался в негу, располагаясь с книгами на балконе своей квартиры. «Нерабочая атмосфера» - сетовал Станислав Владимирович, когда к нему приводили очередных сорванцов, нарушающих дисциплину смешками.       С одной стороны, общая атмосфера продолжающегося лета радовала, но общая расслабленность временами выводила из себя. Из-за того, что педагогический состав был достаточно молодым, многие, ссылаясь на наличие маленьких детей и хорошую погоду, откладывали бумажную работу на попозже и покидали школу чуть ли не со звонком. Учеников снимали с занятий для тренировок и репетиций перед показательными выступлениями для проверки. Всё это привело к тому, что Арсений оказался помощником по оформлению документации, потому что «вам не сложно, а мы запомним» обещало вылиться в продленные зимние праздники. Антона он видел редко и очень непродолжительно – тот принимал активное участие почти везде, где это было возможно, а после занятий надолго задерживать ученика было жалко, да и учебные планы должны были быть закончены в кратчайшие сроки. Для себя же мужчина отметил, что обещание парень выполняет, посещая его кабинет каждый четверг после уроков, а иногда просто забегая на перемене поздороваться. Иногда педагог напоминал о том, что хотел бы увидеть родительницу Антона, но мальчишка удачно переводил тему, ссылаясь на занятость матери.       Но всё рано или поздно заканчивается. За окном похолодало, небо заволокло тучами, а затем начался сезон дождей. Сентябрь подходил к концу, когда Арсений очень кстати завершил работу над документацией разного рода и содержания - буквально на следующий день приехала комиссия. К счастью, нареканий не возникло, ученики продемонстрировали себя с лучшей стороны, и теперь жизнь вернулась в привычное русло.       Октябрь начался не так, как хотелось бы – с утра из турки сбежало кофе, на улице лил проливной дождь, а зонт был с вечера оставлен в школе, поэтому теперь между зданиями и машиной приходилось двигаться перебежками. Но и это не спасло от отвратительного града капель, обрушившегося за ворот пальто.       - Да твою ж… - прошипел преподаватель и заскочил под школьную крышу, пытаясь отряхнуться от потока, который с крыши обрушился прямо за шиворот.       - И вам доброе утро, Арсений Сергеевич, - дверь любезно придерживал Павел Алексеевич, а из-за двери выглядывала его жена.       Преподаватели вошли в школу вместе, но парочка шла чуть впереди, так как лестница была не такой уж широкой. Они искренне пытались поднять настроение коллеге и весело о чем-то переговаривались, но думать о смысле сказанного не было ни сил, ни желания. Единственное, что он смог отметить – эти двое идеально смотрятся вместе, их движения пронизаны нежностью, хотя носят самый бытовой и привычный характер. Арсений никогда не представлял свою семейную жизнь, но такое взаимодействие казалось волшебным, словно у них на двоих отдельный мир. Где-то внутри закопошился давно успокоившийся червячок, заставляющий сердце начать неприятно ныть. Грустные мысли прервались в один момент.       - Думаю, вы уже в курсе, что сегодня у всех классов в 6 часов будет родительское собрание. Я бы хотел, чтобы вы тоже поприсутствовали, поэтому приглашаю лично. Заодно познакомлю вас с Майей Олеговной – мамой Антона, - мужчина улыбается уголками глаз, пытаясь скрыть собственное волнение. Женщину он знал достаточно давно, чтобы оценить её отношение к специальным педагогам. – Я помню, что вы давно об этом просили, но она была занята.       Да, эту встречу Арсений действительно планировал давно, но когда она стала такой реальной, в горле пересохло от волнения. Он успел забыть, что недостаточно было заинтересовать в занятиях своего ученика - даже при его абсолютном желании всё могло быть перечеркнуто одной подписью родительницы, что и происходило с его предшественниками. Интересно, почему ни одного из них он так и не встретил в школе? Не увольняли же... Или все-таки именно их путь и заканчивался? Тогда дела совсем плохи – если у психолога были обязанности по работе с другими учениками, то в его случае можно будет собирать вещи.       - Да, я обязательно буду, большое спасибо. Удачного дня, - мужчина натянуто улыбнулся и скрылся за поворотом на свой этаж.       Мысли теперь нависали тяжелой тучей, промокшее пальто неприятной тяжестью висело на плечах, попавшие за шиворот капли гадко стекали по спине. Хотелось лишь одного – скрыться от всех и восстановить баланс. Первым делом - щелчок по кулеру, который сразу же зажурчал, согревая воду. Пальто – на вешалку, к вечеру точно успеет высохнуть, зонт из шкафа к самому выходу - больше забывать не хотелось. Даже проблему с рубашкой удалось решить, развесив её на спинке кресла, а на себя накинув кардиган.       Заварив чай, мужчина сел отогреваться, в очередной раз изучая дело Антона. За почерком хотелось увидеть то, какой была женщина, которая предстанет перед ним сегодня вечером: её мотивы, желания, страхи. Хоть что-нибудь, но ответа в бумажках конечно же не было. Дело отлетело в сторону, когда Арсений полностью разделил возмущение Антона по отношению к подходу «системы». Куча писанины и почти вся бесполезна, лишена хоть какой-то человеческой составляющей. Он подготовил несколько новых анкет для женщины, чтобы дать вечером, но спокойнее не стало.        Вот как, как он должен был работать с людьми, если он их и не видел толком? Да, его мозг уже сгенерировал стройную речь о пользе его занятий, необходимости адаптации и выборе пути жизни, но сам понимал – в ней нет ни грамма убедительности. Для человечности нужен человек…       Решение пришло к нему само – после 6 урока в проеме двери привычно оказался Шастун. Четко по расписанию, ведь сегодня четверг. На нем был какой-то смешной костюм то ли мага, то ли звездочета, очки, а из-под колпака торчали кудряшки.       - Арсений Сергеевич, к вам можно? Там такое дело… - Антон выглядел немножко понуро, виновато. – Я к вам опять ненадолго, у нас там репетиция. Зато я вам билетик принес.       - Тебе сюда можно всегда, заходи, - подопечный сейчас казался спасителем, поэтому новость об очередном сорванном занятии расстраивала. – Совсем ненадолго?       - Ну, нас распустили на час передохнуть, потом снова в актовый. Вы простите, я ведь обещал, да и рассказать есть о чем, но там… - он махнул в проем, а потом словно отмахнулся от своих же мыслей и начал крутить на руке одно из колец. – У вас не найдется чая для бедного актера?       - Да, конечно. Опять зеленый? – после кивка он недолго порылся в шкафу и поставил на кофейный столик сначала печенье, а затем и 2 кружки чая.       Мужчина заметил, что Антон легонько щелкнул пальцами несколько раз, а затем прошел вглубь кабинета. Видимо, именно так он и ориентируется в непривычных местах. Руками изучал предметы вокруг, пытаясь создать в голове четкий образ. Его рука коснулась спинки кресла, под тонкими пальцами оказалась приятная мягкая и легкая ткань, от чего лицо стало удивленным. Арсений уже сел в дальнее кресло и корил себя за то, что не убрал предмет одежды, забыв о нем вовсе, но за процессом наблюдать было интересно. Мальчик провел по материи, дошел до пуговиц, вверх до воротника – с каждым движением он все четче понимал, что под его руками мужская рубашка. От мысли, что в этом кабинете она могла принадлежать только одному человеку, возникали сотни других: не застал ли он преподавателя врасплох, в чем тот тогда сейчас? То, что следовало дальше, вызывало непонятную бурю эмоций. Щеки пылали, сердце замерло, словно он влез туда, куда его совершенно не приглашали. Он одернул руку и аккуратно присел в кресло.       - Большое спасибо, - произнес каким-то не своим голосом парень и сделал глоток теплой жидкости. Времени оставалось всё меньше, поэтому нужно было уладить пару вопросов. – Я хотел бы поговорить о маме.       - Это чудесно, ведь сегодня вечером меня ждет встреча с ней, а я пока ничего толком не выяснил. Расскажешь? – волнение Антона не скрылось от внимания педагога, но он решил, что оно связано исключительно с переживаниями о родительнице.       И школьник охотно принялся рассказывать о маме. Было очевидно, что он дорожил отношениями с ней, доверял ей и отчасти даже гордился тем, какой мудрой и сильной она была. Женщина привила ему уверенность в своих возможностях, всегда была рядом, много работала и даже развод не смог подорвать её уверенность в том, что все будет хорошо. Мужчина слушал его внимательно, успев заметить, что и сам проникся к Майе Олеговне уважением и перестал её боятся.       - Знаешь, твои слова очень помогли мне, но я бы хотел понять, почему она так против помощи специалистов? – это действительно удивляло, ведь стремление добиться для сына лучшего буквально пронизывало весь рассказ.       - Почему же против? Она искала мне лучших окулистов, мы ездили в разные академии, – Антон искренне удивился, а потом задумчиво протянул, - Если вы о «мозгоправах» и им подобных, то мама просто отсеивала тех, кто пытался из меня сделать жертву. Вы не думайте, она очень хорошо понимала масштаб проблемы, но, - парень замолк, пытаясь найти подходящие слова, - она хотела для меня свободы. Как видите, я достаточно независим и не уступаю многим ученикам этой школы.       Мужчина задумался о том, что Антон прав – его самостоятельность удивляла, но была логичной. Действия матери тоже приобретали смысл, даже восхищали, ведь она могла бы выбрать куда более простой путь. Хотя пара личных вопросов для неё осталось.       - Спасибо тебе за рассказ, Антош. Думаю, я смогу доказать, что наши занятия соответствуют этой концепции. Кстати, а куда билетик?       - Сможете, мне же смогли, а я верил вам куда меньше! – парень улыбнулся, вспоминая их знакомство. – Билетик на спектакль ко Дню учителя. Я, конечно, не в главных ролях, но целый эпизод на мне держится.       - Я обязательно приду, люблю театр, - мужчине приятно, что Антон подумал о нем и пригласил. Все-таки учителем он не был, поэтому все еще не был уверен в своей позиции в коллективе. – Ты хочешь еще что-то спросить? Задумчивый какой-то.       Парень действительно задумался, меняя на пальцах кольца местами, чтобы, подобно им, мысли приобрели нужный порядок. Не прозвучат ли его слова навязчиво или нагло? Однако он чувствовал, что на него выжидающе смотрит педагог и тихо поинтересовался:       - А у нас еще будут такие занятия как то? Было интересно, да и с красным я, кажется, уже разобрался, - парень выглядел то ли растерянным, то ли смущенным, но голос выдавал надежду.       - Естественно будут, я ведь обещал тебе! Просто подготовка требует много времени, да и… Знаешь, в этом месяце есть праздник, который ассоциируется с оранжевым. Я подумал, что можно было бы совместить и провести тематическое занятие, - мужчина несколько смутился своей идеи, ведь не всех атмосфера жуткого праздника так же увлекала как его. Словно оправдываясь, он решил дополнить. - Если это, конечно, не покажется тебе глупым.       Лицо парня от удивления вытянулось. Неужели этот серьезный мужчина признает Хэллоуин? С маскарадом, нелепыми страшилками, тыквенными угощениями? Почему-то это не вязалось с тем образом зануды, который сложился в его голове. И тут пришло осознание: он почти не знал Арсения Сергеевича, лишь присваивая ему шаблонные черты характера, типичную для его предшественников манеру поведения, атрибутику. Изначально принял то, что по-другому и не бывает, словно все они – изделия одной партии. Был ли он вообще серьезным?       - Нет, что вы, идея крутая! – Антон спохватился, что пауза уже порядком затянулась и поспешил исправить ситуацию. – Тем более, даже в школе будет проходить Хэллоуин. То есть, осенний бал – чтобы вопросов по поводу чужих традиций не было. Как раз костюмы, конкурсы, танцы…Учителя ведь тоже будут в роли контролеров, так что вы еще и над образом подумайте.       Парень улыбнулся, задумываясь над тем, что выберет педагог и что бы такого выбрать ему самому. Но неприятно пиликнул будильник, оповещая, что пора возвращаться на репетицию и эти мысли пришлось оставить на более позднее время. Извинившись и спешно попрощавшись, он покинул кабинет. Арсений Сергеевич остался в одиночестве и теперь решил привести кабинет в приличный вид.

***

      К 6 часам в классном кабинете собрались все родители. Арсения поначалу даже удивила такая пунктуальность и уровень посещаемости, но потом он вспомнил Павла Алексеевича и понял, что к тому действительно не хочется опаздывать. Заняв полюбившуюся последнюю парту, он внимательно слушал про результаты вступительных контрольных, организацию подготовки к ЕГЭ и планируемые мероприятия. Безучастность длилась до тех пор, пока кто-то из родителей с первых рядов не заинтересовался новым членом коллектива.       - Павел Алексеевич, а почему вы не сказали нам о том, что среди наших ребят новенький? – женщина несколько смущалась, но любопытство брало верх – представитель казался ей слишком молодым. Она уже даже успела подумать, что мужчина – скорее старший брат, нежели отец кого-то из одноклассников её ребенка. Арсений успел заметить, как её одернула соседка по парте. Одна-единственная, кто знал о его настоящей роли.       - О, это я оставил на десерт. Уважаемые родители, - мужчина серьезно обвел коллектив взглядом, а затем посмотрел на коллегу, приглашая его встать рядом. – Прошу любить и жаловать, новый член нашего коллектива - Арсений Сергеевич Попов. Предупреждая ваши вопросы, детский коллектив остался прежним. Он прикреплен к одному из наших учеников, поэтому я считаю правильным его участие и осведомленность в делах детского коллектива и решениях родительского комитета.       Мужчина чувствовал себя несколько неловко, но одобрительные кивки и слова приветствия снижали напряженность. Это действительно было логичным решением, поэтому встречено оно было положительно. Постепенно знакомство перетекло в обсуждение насущных дел, а Павел Алексеевич предложил оставить родителей и спуститься в кабинет специалиста для знакомства.       Арсений чувствовал прожигающий взгляд на своей спине, хотя со стороны женщина выглядела милой и дружелюбной. Видимо, не нравился ей именно он. В кабинете повисла нагнетающая тишина, родительница присела на диван у входа в закрытой позе, Павел Алексеевич и вовсе встал у двери, словно готовясь останавливать беглянку.       - Майя Олеговна, рад с вами познакомиться лично. Вы воспитали замечательного сына, очень рад... – его слова прервал недовольный вздох.       - Да-да, я уже знаю, что вы сейчас мне скажете. Что я – сильная женщина, но для его блага ему требуется работа со специалистами, - слова звучали ровно так же, как те, которые в начале произносил её сын.       Педагог успел отметить, что они удивительно похожи даже для близких родственников. Уловив эту схожесть, тактику он выбрал «удивляй и властвуй». Если она сработала с младшим Шастуном, то почему бы и сейчас попытаться?       - Павел Алексеевич, можете оставить нас наедине, пожалуйста? – Мужчина дождался, пока коллега выйдет и сел напротив. – Я не буду настаивать на том, что я жизненно необходим вашему сыну. Я прекрасно вижу, что он хорошо справляется сам. Но я могу дать сверх нормы, да и он заинтересован в этом. Думаю, он рассказывал вам о занятии.       Его слова вылетали быстро и четко, не давая придумать хотя бы одну отговорку, а тем более – озвучить её. Сначала надо обезоружить, а потом уже можно наступать. Женщина, смотрящая на него изучающе внимательно, лишь успела вставить «Да, я слышала, но…».       - Антон сам устанавливал правила нашего пари и теперь достойно выполняет свое обещание. Вы хотите ему запретить? – голос вкрадчивый, тихий и теперь без нажима. Стадия примирения. – А для продуктивной работы мне необходимо взаимодействие с вами, мне нужно узнать то, что можете знать только вы.       - Я…Нет, я не хочу. Но у меня тоже есть условия, - голос уже спокойный, даже немного виноватый. – Ни в коем случае не смейте делать из него слабого или немощного. Я слишком много боролась за него! – тяжелый вздох прерывает речь, в глазах вспыхивают огоньки ярости. – Если вы ему навредите, я сделаю всё, чтобы вы получили по заслугам.       - Идет. Он уже рассказывал мне о том, что вы против того, чтобы он жил как-то отлично от здоровых детей, но у меня к вам другой вопрос – почему вы отказались от операции?       - Такта вам не занимать, конечно… - женщина закусила губу и немного сжалась, словно поежилась от неприятных ощущений. - Когда он только родился, первое, что сделали врачи – предложили отказаться, потому что «он…такой». Потом я искала лучших специалистов, которые бы взялись за операцию, но везде говорили, что риск слишком велик – ребенок маленький, процедура долгая, а результат не гарантирован. Я испугалась, что могу его потерять. Он отлично развивался во всем остальном, и мне показалось, что так будет безопаснее. Это решение осуждал каждый ваш предшественник. «Вы оставили своего ребенка инвалидом!», «Вы не даете ему помогать», «Он же не видит!», а я знаю это все и без них. Но я бы не пережила такую потерю, поэтому пыталась компенсировать. Иногда казалось, что я издеваюсь, наверное. Но ему потом без помощи жить, а я не хочу, чтобы мой ребенок оказался в интернате и всю жизнь занимался не тем, чем хочет, а чем положено или «доступно». Доступно знаете, что? Розетки собирать доступно. А он у меня мальчик творческий.       Во взгляде женщины читалась надежда на понимание и тоска, которая лишь к концу сменилась нежностью. И Арсений понимал – эта женщина действительно хотела для своего ребенка только самого лучшего. Её жизненный принцип легко укладывался в знакомую фразу «Лучшее – враг хорошего», но её виной это не было, во-многом, влияние оказывал менталитет. Да и здравый смысл в размышлениях был.       - Спасибо большое, что объяснили, - Арсений положил свою руку на руку женщины и слегка сжал её, подбадривая. – Вы действительно очень постарались, Антоша прекрасно чувствует себя в обществе. Именно поэтому мне и интересно с ним поработать. Обещаю, что я не сделаю ему хуже. Может быть, чаю?       И женщина устало кивает. Слишком много ответственности легло на её плечи, слишком много осуждения, когда нужна была поддержка. Еще с час она сидит в кабинете, изредка отвечая на вопросы мужчины о жизни, детстве Антона и даже его пищевых аллергиях. Ей это необходимо, чтобы выдохнуть и снова быть сильной и непрошибаемой. Педагог изредка подливает чай, заполняя бумаги и анкеты, внимательно слушает и отвечает, если того требует ситуация. Потом они неспешно собираются, и Арсений настаивает на том, чтобы подвести её до дома.       - Простите, но этот разговор был слишком сложным. Спасибо вам, - женщина говорит так тихо, что её голос можно спутать с шелестом листвы. – Если вам когда-нибудь нужна будет помощь – обращайтесь. Думаю, Антон в вас не ошибся.       Мужчина ехал домой и думал о том, какую роль он сейчас играет для этой семьи. Что Антон рассказывал маме и что она расскажет сыну о сегодняшнем дне? Не зря ли он был так прямолинеен с женщиной? Шоковая терапия оказалась действенной – на его столе осталось разрешение на проведение занятий, но имел ли он право так напирать? И за что его благодарила Майя Олеговна: за чай и поездку или за эту беседу, которая позволила ей на недолгое время открыть свои переживания?       Размышления были прерваны тем, что среди темных туч вдруг вспыхнул оранжевый огонек закатного неба. Кажется, природа одобрила.