Посохи и одуванчики

— Чжун Ли, Чжун Ли! — Нет нужды поднимать шум, госпожа Ху. Что-нибудь случилось? Вы же не забыли свой пиджак опять? — качает головой названный консультант, когда девушка врывается в офис. — Ни один профессионал бюро «Ваншэн» не забудет ни элемента своей униформы. Моя шляпа, мой пиджак, мои туфли… Я скорее провалюсь под землю, чем забуду шляпу, Чжун Ли. Пожалуйста, никогда больше так не говори, — энергично мотает головой Ху Тао. — Возможно, это Вам следует следить за словами. Такие слова могут напугать работников ритуального бюро в соседней комнате. — Пф! Ты недооцениваешь их, Чжун Ли! Они не такие проворные! А если так, что ж, природа сделает свое дело. Наша профессия не для слабонервных, — ошеломленный Чжун Ли молча наблюдает за ней. Она вдруг вспоминает, зачем изначально сюда пришла. — Неважно, это все неважно! Я подумала, что должна сообщить, что отправляюсь сегодня в путешествие. Она убегает в свою комнату. Стул скрипит, пока Чжун Ли неспешно встает с него. — Вы уходите? Могу я спросить, куда вы отправляетесь? — Айя, не беспокойся, глупый! Я ненадолго, — хватает она свой потрепанный рюкзак, покачав головой. — Держу пари, вы даже не успеете соскучиться. Ну, может быть, Мэн, но… Ах, такова жизнь. Мне оставить ему заметки? В конце концов, у меня остались кое-какие незавершенные дела с Гильдией искателей приключений. — Полагаю, в прошлый раз они ясно дали понять, что наше присутствие было… нежелательным. — Они просто играют в недотрог! — хихикает Ху Тао. — Ты явно недостаточно работал в государственном секторе, но я научу тебя некоторым трюкам, когда вернусь. Я уверена, что такой человек, как ты, сумел бы вернуть румянец трупу! — К делу, мисс Ху, — качает головой Чжун Ли. — Куда вы направляетесь? Вы собираетесь... — Подожди, подожди, подожди! Мне нужно взять еще одну шляпу! Я уверена, что в Мондштадте будет ветрено… Архонты, сколько всего нужно учесть! — она открывает шкаф и легко выхватает сменную форму из других таких же тридцати глаженых комплектов одежды. — И пару визиток! Мне нужны визитки, Чжун Ли! Ху Тао чувствует на себе его взгляд, когда выбегает из комнаты в коридор, открывает один из ящиков и достает несколько маленьких карточек. — Вы уезжаете в Мондштадт? — Ага! Здесь все так медлительно, что если я что-то не сделаю, то взорвусь! И еще я уверена, что узнаю, почему у нас так мало клиентов, если отправлюсь в путешествие! Что, если какой-то добрый дух-спаситель-жизней отнимает у нас бизнес? Что тогда мы будем делать? — У меня нет сведений о духе или Адепте, у которых была бы такая цель, директор, — усмехается Чжун Ли и возвращается на свое место. — Я очень на это надеюсь! Если такие все-таки есть, мне придется восстанавливать естественный порядок. Я не позволю каким-то Адептам-подражателям так запросто уводить людей от границы. Мы всегда доводим свою работу до конца, не так ли? — отвечает Ху Тао, барабаня ногтями по визиткам. — Да, госпожа Ху, но сомневаюсь, что чувство справедливости является причиной вашего путешествия, не так ли? — Конечно, нет! Но Мондштадт такой красивый в этот период... ох, ох! Я должна взять камеру, — она бросается обратно в спальню. — Что ты знаешь о Празднике ветряных цветов, Чжун Ли? — Мой друг много рассказывал о нем... в основном про напитки, которые они предлагают во время торжества. Я надеюсь, вам не нужно вино из одуванчиков, — доносится из коридора спокойный и радостный голос. — Ай-яй-яй, ты действительно такого низкого мнения обо мне? Если расслаблюсь и напьюсь, как я буду искать бизнес-идеи? Я могу быть не на работе, но я все еще профессионал, — выглядывает она из кабинета с надутыми губами. Чжун Ли усмехается. Он берет черный железный чайник с конфорки и наливает чай. — Что тогда? — Конечно же, одуванчики! — Одуванчики? С интересом качнув головой, Ху Тао появляется в коридоре и показывает Чжун Ли фотографию, которую прислал Путешественник в своем последнем письме. Он описал праздник такими прекрасными словами, что почти — только почти — задел ее поэтическое мастерство. Этот парень полон сюрпризов. И, конечно, он непростой клиент. Ху Тао почти забыла обо всем, представив описанные картины. Если она того пожелает, то сможет практически ощутить воздух Мондштадта, ночную прохладу, обволакивающую кончики пальцев, холодный поцелуй ее колец, ветер, гуляющий по плечам и растрепывающий волосы… О, радость и красота представших перед ней картин! Ху Тао еще шире улыбается. Ее щеки начинают немного болеть. — Звучит так весело! Только представь, Чжун Ли! Представь! Представь так ярко, как только сможешь! — Могу легко представить. Похоже, этот фестиваль действительно стоит того, чтобы его посетить, — усмехается Чжун Ли. — Ты не кажешься очень взволнованным! Если только… — она задыхается и спешит к нему. — Извини, я не пригласила тебя! Хочешь со мной, Чжун Ли? — Боюсь, долг сковывает меня так, что капризы такого характера не смогут тронуть меня, — Ху Тао вздыхает на его ответ. Такой скучный и старомодный. — Будет очень непрофессионально с моей стороны взять отпуск сразу после отсутствия во время ситуации с Осиалом. Да, и правда... И он даже не сказал почему! Ей еще предстоит выяснить причину, хотя чем больше они говорят, тем больше она верит, что за его отсутствием стоит нечто большее. Ху Тао знает, что Чжун Ли никогда не расскажет ей. Этот человек непоколебимый, как скала! — Что ж, ты верно заметил, — она опускает руки в поражении. — Вы заслуживаете отдых, госпожа Ху. Пожалуйста, не чувствуйте себя виноватой из-за меня. — Я? Виноватой? Айя, ты такой наивный, Чжун Ли! Древняя душа, древние увлечения… но до сих пор не можешь понять горечи и беды такой дамы, как я. Позор! — она возвращается в свою комнату, вздыхая. — Если будешь нуждаться в компании и тосковать по какой-нибудь даме, не стесняйся! Попроси меня написать ей любовную поэму! Я сделаю ее особенно слащавой. — Что касается Мондштадта, — быстро продолжает Чжун Ли, — вы отправитесь в путешествие в одиночку? — Ну, конечно! Я не могу взять Син Цю, а Сян Лин… — она выходит из комнаты, а живот болезненно сжимается. — Фу, иногда я терпеть не могу, как она готовит. Я отказываюсь есть слаймов снова! — Тогда, может, стоит взять с собой кого-нибудь с более традиционными вкусами? — Мне не нужен кто-то еще, не глупи! Я прекрасно справлюсь сама. Если там есть преступники, их Миллелиты быстренько позаботятся о них. И я могу и сама разобраться с любыми встречными деловыми предложениями… Мои идеи заставят их похоронить свои деньги у меня! Она смеется, даже если знает, что Чжун Ли не оценит шутку. Боже, его так трудно развлечь! Если бы только она могла понять его чувство юмора… — Мисс Ху, я о другом, — Чжун Ли откашливается и делает глоток чая. Он указывает на другую чашку, из которой идет пар. — Выпейте немного. Что, если по пути в Мондштадт что-то случится? Дорога заполнена похитителями сокровищ и хиличурлами. — Похитители сокровищ знают, что со мной лучше не связываться. Мне пришлось столько прогнать с церемоний! И слухи об этом должны были распространиться, верно? — Никогда нельзя быть слишком уверенным, — Ху Тао уклончиво мычит в ответ, медленно отпивая чай. Она снимает рюкзак с руки и садится перед Чжун Ли. — Возможно, прозвучит странно, но почему бы Вам не пригласить Сяо? Ху Тао чуть не роняет чашку от неожиданности. — Сяо? Якса? — У меня сложилось впечатление, что вы двое хорошие друзья. — Нет, я… Да, но эти сварливые штаны предпочли бы остаться в гостинице «Ваншу», набивая желудок миндальным тофу и душами проклятых, — она недоверчиво хихикает. — Пригласить его… Иногда ты можешь быть таким смешным, Чжун Ли. Как наивен этот человек, который сейчас думает, что Сяо будет сопровождать ее в путешествии. Зная его, он уже дважды скинет ее с балкона, прежде чем она успеет сказать хоть слово. Он так грозно относится ко всему веселому и коварному… Сяо крепкий орешек. Не то чтобы Ху Тао отрицает, насколько глубока ее привязанность к этому мужчине. Ее щеки слегка розовеют от этой мысли. Нелепо. Путешествовать вместе целыми днями, совсем одним!.. Только в фантазиях можно вообразить такой сценарий. Она яростно качает головой, ставя чашку на стол. — Этот парень не может отличить хорошее времяпровождение от плохого, даже если я угощу его хорошей едой. Я умею обращаться с публикой, но с этим парнем — совсем другая история. — Разве вы не провели последний Праздник морских фонарей с ним? — О, да, но он не смог сказать «нет», — отвечает она с нахальной улыбкой. — Моя компания — это труднодоступный товар, особенно когда луна высоко и тьма опускается на склон Уван, — она вспоминает краткий проблеск умиротворения в его глазах, когда он сидел с ней тогда и молча наблюдал за проплывающими мимо фонарями. — Хм… — Удалось ли мне изменить ваше мнение? — Кажется, Сяо понравились фонари, и, в каком-то смысле, я полагаю, что смотреть, как кружатся и парят одуванчики, так же интересно, верно? По крайней мере, для меня! — Ху Тао хихикает, уже думая о сценарии. Она знает, что лучше не питать надежд, но… — Время от времени полезно сходить куда-нибудь. Этому парню нужно расслабиться. — Действительно нужно, — шепотом произносит Чжун Ли. — Хм? — О, ничего, — Чжун Ли скрывает улыбку за чашкой. — В любом случае, если хотите взять его с собой, с вашей стороны было бы лучше поговорить об этом за столом. Ни один Адепт, каким бы могущественным он ни был, не сможет устоять перед очарованием приятных разговоров и теплой едой. — Ох, Чжун Ли! — резко вскакивает она с места так, что чашки танцуют. — Хорошая идея! Пойду сейчас же. Время не ждет никого! — ее шаги останавливаются. — Но, но, но! Мне нужны еще деньги! Я тоже должна что-нибудь поесть! Мне понадобится вся моя деловая смекалка, раз дело касается этого парня! Через пару минут Ху Тао покидает свой офис. У нее не так много вещей — ровно столько, сколько ей потребуется для поездки в Мондштадт. Чжун Ли сможет справиться с Мэном, пока ее нет. Наверняка, ему будет не хватать ее шуток и обаяния, но Чжун Ли хороший учитель. Мэн многому научится. Она скачет к выходу из ритуального бюро, пока Чжун Ли собирает чайник и чашки. С энтузиазмом Ху Тао машет ему рукой. — Пока-пока, Чжун Ли! Постарайся не скучать по мне слишком сильно! И, пожалуйста, поливай мои цветочки! — Конечно. Хорошего пути, директор. Расскажите мне обо всем, когда вернетесь, и удачи с Сяо, — машет в ответ Чжун Ли с теплой улыбкой на лице. — Хех, конечно! Спасибо, что дал совет с такой… щекотливой ситуацией! Ху Тао хихикает, выбегая из здания до того, как Чжун Ли успевает обнаружить липкую слизь, которую она подсунула под свою чашку.

***

После стольких лет Ху Тао стала почти таким же постоянным посетителем гостиницы «Ваншу», как и Сяо. Она редко остается на ночь, потому что, во-первых, слишком далеко от гавани Ли Юэ, а во-вторых, ей не очень нравятся окрестности. Здесь, на такой небольшой возвышенности, такие обширные равнины, залитые светом... Нет-нет, здесь не место для творческих начинаний! Но это идеальное место для человека с таким суровым характером, как у Сяо. Слабый ветерок, ропот эха равнины, луг, открывающийся с верхнего этажа. И правда, идеальное место для призыва Якса. Воодушевленно шагая с широкой улыбкой на лице, Ху Тао складывает руки рупором вокруг рта. — А-йоху! О, могучий Якса Ли Юэ! Я призываю тебя на свою сторону, чтобы сражаться за меня, преследовать мои беды до самых темных глубин Тейвата, о могущественный… Ее смех становится приглушенным, когда чья-то рука закрывает ей рот. Он цокает языком: — Сколько раз я должен тебе сказать не делать так? — Я пыталась позвать тебя самым уважительным образом. И вообще возможно ли как-нибудь угодить твоим стандартам? Просто сказать «Сяо» слишком скучно и безвкусно! Я хотела немного украсить призыв фанфарами! — отнимает она его руку от лица и отпрыгивает, сложив руки в извиняющемся жесте. — Фанфары — слабая попытка заглушить шум, который ты подняла. Ничего нового, — он складывает руки, невпечатленный, но и явно несердитый. — Ты горишь от моего призыва, как дрова в погребальном костре. В конце концов, ты не такой уж привередливый, — довольная собой ставит руки на бока она. Слабый намек на смешок срывается с его губ. Этого достаточно, чтобы обрадовать ее на целый день. — Зачем ты здесь? — его глаза опускаются вниз. — Ты принесла сумку. — Я собираюсь кое-куда! — отвечает она со вмиг вспыхнувшими глазами, толчком поправляя сумку. — Но мы не можем говорить об этом на пустой желудок, хм? Как насчет того, чтобы я угостила тебя вкуснейшим миндальным тофу? — Ты здесь, чтобы создать проблем, не так ли? — подозрительно сузив глаза, спрашивает Сяо. — Ауч, твои слова ранят, о могучий Якса. Но, уверена, немного миндального тофу на нашем столе смягчит твой острый язык. — Никоим образом этот стол не является нашим, — хмурится он. — Ты просто села там однажды и заявила, что он наш. — Ай-яй-яй, не будь таким, когда так солнечно. Сегодня будет прекрасная ночь, — она подмигивает ему. — Давай, мчись к столу. Кто последний, тот — противный, вонючий хилличурл! Сяо собирается спуститься вниз по лестнице, когда Ху Тао прыгает на край балкона и парит вниз на воздушном планере в ресторан, искусно вертясь и хихикая. К сожалению, ее улыбка спадает, когда она видит облако темно-зеленого дыма, парящее мимо нее к месту назначения. К тому моменту, когда она ступает на пол, убирая крылья, Сяо уже сидит со скучающим видом. — Ты не только нарушительница спокойствия, но и мошенница. — Ав, не будь таким. Я никогда не говорила, как именно нужно спускаться. Идти по лестнице слишком долго, когда ты можешь просто, ну, знаешь, слететь вниз! — сжимает она кулаки с горящими глазами и широкой улыбкой. — Я получила этот планер на прошлой неделе. Правда, хорошенький? — Неважно, — он указывает на стул напротив. — Садись. Ху Тао бросает сумку на пол, берет меню и просматривает блюда, словно не собирается заказать то же самое блюдо в сотый раз. Сяо просто смотрит, как проплывают облака. Кажется, ему комфортно делить повисшее молчание с ней, и Ху Тао благодарна за это. Не все люди наслаждаются тишиной, но Ху Тао настолько привыкла к ней, что тишина в некотором роде даже успокаивает ее. Напоминает о доме и спокойствии холмов Ли Юэ. — Итак. Какое дело привело тебя сюда? Ты, случайно, не путешествуешь? — поворачивается к ней Сяо с напористым взглядом после того, как они заказали свои обычные блюда у подошедшего официанта. — Так и есть! — кивает она и пододвигает свой стул ближе к столу. — Я собираюсь в Мондштадт на неделю или около того. Мне жаль Мэна и Чжун Ли, здесь все немного замрет, но… Кто в здравом уме пропустит что-то настолько красивое, как Праздник ветряных цветов? Я права, о могучий Якса? Если есть что-то, что ей не нравится в Сяо, так это то, что после нескольких лет дружбы он может читать ее как открытую книгу. Выражение его лица подозрительное. — Мое мнение имеет значение? — А почему оно не имеет значения? — отвечает Ху Тао, широко раскрыв глаза. — Только представь, Сяо! Танцующие одуванчики, темное небо Мондштадта… Очень расслабляет, не думаешь? Сяо отрицательно качает головой: — Фестивали утомительны, если они чем-то похожи на фестивали Ли Юэ. Я не могу понять смысл таких празднеств, когда мир так... — Ох нет, нет, нет и нет, мистер. Видишь, вот почему я хотела поговорить об этом за едой. Тебя особенно трудно убедить и так же трудно поговорить с тобой, когда твой желудок пуст. — Убедить? — Ху Тао прикрывает рот с беспокойной улыбкой. — Как я и думал, это связано со мной. Какие неприятности ты собираешься устроить на этот раз, Ху Тао? К счастью, официант приносит миндальный тофу Сяо раньше, чем она успевает ответить, но даже это, кажется, не поднимает ему настроение — на самом деле, он даже не притрагивается к еде. Она здесь даже не для того, чтобы шутить над ним! Почему он обращается к ней так, словно она жирный гробовщик Фатуи? Ну, для нее Фатуи — бизнес-партнеры, но ее гражданское «я» все еще оскоблено подобным сравнением. — Почему бы тебе не поесть? — кивает она на тарелку. — Кончай с этим. Что тебе нужно? — начинает есть он, покачав головой. Начинается, начинается... Она делает глубокий вдох. — Так, ты помнишь, я сказала, что собираюсь в Мондштадт? — Ты сказала это минуту назад. Моя память далеко не так плоха, — Ху Тао кивает ему в ответ. — Так, эм, я подумала… Я не хочу наслаждаться фестивалем одна! — прежде чем Сяо успевает прервать ее, она продолжает. — Я знаю, знаю! Там слишком шумно, слишком людно, но нам и не нужно находиться в шумных местах! Шум приводит в замешательство, замешательство к несчастным случаям, и я не хочу, чтобы вся поездка была посвящена работе! Нам нужно веселиться! Может, похоронить одного или двух человек, но в основном нам нужно веселиться! — Позволь мне уточнить, правильно ли я понял, — качает он головой. — Ты хочешь, чтобы я, Адепт, Якса, сопровождал тебя на праздник смертных? — Сообразительный, как никогда, о могучий Якса, — Сяо вздыхает, и она спешит уточнить. — Слушай, как я и сказала, все, что я хочу, это посмотреть на одуванчики. Они как звезды! Маленькие цветочные, мимолетные и эфемерные звезды! Что здесь может не понравиться? Взрываясь жизнью до ухода в небытие… Мое тело трясет от волнения! — Человеческие фестивали меня не касаются. Ты это знаешь. Ты можешь сходить самостоятельно. — Ты думаешь, что меня остановит то, что со мной не будет могучего Адепта? Я не слабачка. Я могу отправить любого подонка на раннюю встречу с нашим бюро. Это гарантия «Ваншэн»! — нахально улыбаясь, отвечает она. Ее порцию — клецки с креветками и гарнир из рубленой рыбы на пару — несут следующей, и на этот раз они даже добавили немного специй. У Ху Тао текут слюнки. Сяо прожевывает кусочек тофу и прочищает горло в то время, как она набрасывается на свою еду. — Тогда для чего я тебе нужен? — У тебя сироп на щеке, — хихикнув, указывает она, и он аккуратно вытирает пятно. — Я хочу, чтобы ты составил мне компанию! Конечно, было бы удобно иметь при себе твое копье, но и твои скудные комментарии и мрачное присутствие восхитительны. Я уверена, наблюдать за одуванчиками с тобой будет здорово! Сяо молчит. Ху Тао не нравится использовать свой деловой тон для обсуждения столь щепетильного вопроса, как этот, но он не сдвинется с места, если она не прибегнет к некоторым уловкам! Сначала вы задабриваете клиента, прежде чем предложить хорошую сделку, перед которой невозможно устоять! Сяо — сложный клиент, но он уже соглашался раньше! Однако Ху Тао будет готова, если он скажет «нет». Готовясь к отказу, она практиковала остроумные ответы, не желая показывать ему своего разочарования. Только одного она хотела бы больше, чем посетить сам фестиваль, — посетить его вместе с Сяо. Тем не менее его молчание — плохая новость. Она вздыхает, готовая расстраиваться. — Послушай, я уже знала, что ты откажешься. Но тебе не помешало бы повеселиться! В Мондштадте точно будет весело не только на фестивале! — Якса вроде меня не развлекается так, как развлекаетесь вы, смертные, — говорит он так, как всегда говорит. — Ты заранее знала, что я откажусь, и все равно предложила? — Я делаю это для твоего же блага! Неужели было бы так плохо, если бы мы пошли вместе? Мы же ходили на Праздник морских фонарей — и этот будет таким же, но в другом месте. И с другими людьми. И я слышала, там изумительная еда! — Праздник морских фонарей… — вздыхает Сяо, — исключение. Мне не нравятся человеческие празднества, и я не наслаждаюсь большинством блюд, которые ваш вид может переварить. Кроме того, у меня есть обязанности. Обязанности, от которых я не могу уйти. — Даже на день или два? — Да. Пока я жив, я должен сражаться с темными силами, которые оскверняют этот мир, — Ху Тао чувствует, как ее сердце разрывается от разочарования, но она сосредотачивается на еде, пытаясь скрыть это. — Однако как компромисс я могу отнести тебя на окраину Ли Юэ. Это быстрее, чем идти пешком. На сердце становится теплее от такого предложения, но она качает головой с легкой ухмылкой: — Я пойду пешком. Кто знает, может быть, какой-нибудь дух нуждается в сопровождении домой. Или я могу наткнуться на труп, которому нужны мои профессиональные навыки. Оказание услуг по сжиганию становится обычным делом. И кому-то они могут понадобиться, если… он находится одной ногой в могиле*. Он качает головой с безразличной улыбкой, которая длится мгновение, но этого достаточно, чтобы заставить ее рассмеяться. — Значит, ты хочешь идти пешком? — Да, и ты можешь пойти со мной, о могучий Якса. Я даже помогу тебе с твоими обязанностями. Ты ведешь их на смерть, а я веду к судьбе! Отличная команда, не так ли? Она хихикает про себя, когда он сжимает переносицу, но он ничуть не возражает против такой идеи, что на языке Сяо означает согласие, будто бы он произнес «да» вслух. Может быть, он сейчас и отказался идти на Праздник ветряных цветов, но у нее есть несколько миль и запас времени, чтобы убедить его. Она — упрямый переговорщик. — Если ты приняла решение, то выдвигаемся сейчас, — с глубоким вздохом резко встает Сяо и хватает свою тарелку. Ху Тао смотрит на него, потом на недоеденное блюдо: — Подожди, сейчас? Смертным нужно набираться сил для таких долгих путешествий. Мои бедные клецки с креветками… — Сейчас самое время, чтобы отправиться в пути, если мы хотим столкнуться с как можно меньшим количеством проблем по дороге. Я позабочусь о еде в пути, — он забирает блюдо Ху Тао. — Если нужны припасы, купи их сейчас. Выдвигаемся, как будешь готова.

***

Ху Тао не удалось уговорить его составить ей компанию на самом фестивале. В чем она преуспела — и с блеском — так это в сожжении дотла целого проклятого лагеря хиличурлов и в искусстве ведения светской беседы. — … затем Чжун Ли взял свое копье, он сделал вжух и спас Мэна из воды! Вот так просто! — она барабанит пальцами по подбородку, вздыхая. — Айя, я всегда думала, что Пиро Глаз Бога очень полезен в моей работе, но Гео… Он смотрится так круто, не думаешь? Сяо кивает, лениво прокручивая копье в то время, как Ху Тао играется со своим, улыбаясь от уха до уха. — Ох, ох! На днях были такие пышные похороны, с фонариками и всем таким! Клиентка очень любила Праздник морских фонарей. Она даже принесла фонарь с собой на границу... Конечно, мне пришлось его конфисковать, иначе дети могли бы обжечься, даже если они призраки. Призраки чувствуют боль даже в загробной жизни. Один клиент хотел пожаловаться, когда я обожгла его пальцы… Она цокает языком, вспоминая те времена. Сяо качает головой: — Ты должна быть осторожнее со своим Глазом Бога. Глаз Бога — не прихоть, а Пиро — слишком переменчивая стихия, чтобы использовать ее так, как тебе заблагорассудится. — Так, как мне заблагорассудится, — это всегда наилучший вариант действий. Я профессионал, о могучий Якса. Понадобится много жара, чтобы зажечь пламя**... ох уж эти рифмы! Я запишу эту, когда мы устроимся на ночлег. Не думаю, что здесь так опасно, так что могу позволить себе ночную прогулку, верно? — Это место вряд ли сможет вдохновить, если твоя цель — писать стихи. — Что бдительный Якса может знать о поэзии? — Ничего. Если мой клинок не нужен в какой-то области, то я туда и не лезу. Но именно потому что я знаю, что этот путь может быть опасен, я бы посоветовал тебе не гулять сегодня вечером. — Ах, ты беспокоишься обо мне? — усмехается Ху Тао. — Ночь должна бояться меня, а не наоборот. Когда звезды прокрадываются на небо и луна мерцает — это мое время. Ни один дух не останется надолго в мире живых, встретив меня. Интересно, будет ли Мондштадт заполнен духами… столько возможностей для бизнеса! — Разве ты не говорила, что у тебя отпуск? — Ох, да! Но развитие бизнеса тоже важно, не думаешь? Сяо качает головой, не желая это комментировать. Она весело смеется про себя. Ху Тао так привыкла болтать с духами и призраками, что отсутствие ответа никогда не беспокоило ее, а разговор с таким тихим человеком, как он, только закрепляет эту привычку. Иногда она задается вопросом, не утомляет ли она его такими пустяками: погребения, костры, сопровождение духов в загробный мир — едва ли являются чем-то необычным для него. Якса неожиданно останавливается, преграждая путь рукой. — Остановимся здесь на ночь. Твое смертное тело не выдержит большего расстояния, чем то, которое мы уже прошли. Она мотает головой. — Ты недооцениваешь меня, о могучий Якса, — мотает головой она. — Я могу пройти еще пару миль — вообще, почему бы нам не устроить гонку? Никаких трюков в этот раз, только чистая страсть и сила! — Не будь идиоткой и отдыхай, — бормочет он. — Если не хочешь ползти завтра, то следует отдохнуть. Это ты хотела идти пешком. Теперь неси ответственность за последствия своей прихоти. — Я… я не устала! Я не виновата, что ты так раздражен после двух глупых лагерей хиличурлов! — хмурится Ху Тао. — Я проверю местность. Разожги костер, пока меня нет, — покачав головой, просит он. Они смотрят друг на друга еще пару секунд, проверяя, кто сдастся первым, и, как и в большинстве случаев, она отступает со вздохом поражения. Ху Тао подходит к ближайшему дереву, отламывет две ветки голыми руками, а Сяо уходит, довольно хмыкнув. Сяо редко пугает ее, — не после того, как она увидела, как он проглатывает еду, когда особенно сильно устал — но он все еще является тем, кому ей трудно сказать «нет». Читать его эмоции трудно, даже для кого-то столь одаренного в этом деле, как она, поэтому, если он проявит хоть каплю заботы, она примет ее. И хуже всего то, что у нее нет ничего, чтобы разыграть его, когда он вернется! Ургх. Может быть, она устала, поэтому так легко приняла поражение. К моменту, когда он возвращается, Ху Тао уже поужинала. Ее рюкзак висит на дереве позади нее, и ей становится немного холодно, как вдруг на нее неожиданно падает грязная вонючая тряпка, почти полностью накрывая ее. — Что это? — нахмурившись, смотрит она на ткань, пока он садится рядом. — Одеяло. — Айя, я вижу! Хотя, это едва ли похоже на одеяло. Я чувствую запах тридцати хиличурлов на этой тряпке. Как она стала такой грязной? — Вопрос не ко мне, — он указывает на контейнер с едой рядом с Ху Тао, и она с ухмылкой дает ему разогретый миндальный тофу. — Используй его. Я сомневаюсь, что ты хочешь прийти в Мондштадт простуженной. Выражение его лица тщательно скрыто от ее глаз, но Ху Тао слышит эмоции в его голосе. Она нежно улыбается: — Спасибо, Сяо. Не знала, что Адепты могут быть такими внимательными! — Я… неважно. Обращайся, — кажется, Сяо вздрагивает от ее последних слов, словно они обожгли его. — Хотя, что собираешься делать ты? Ты тоже простудишься... Если я не поделюсь! — она подмигивает ему и толкает в бок, хихикая. — У меня достаточно тепла, и я даже буду присматривать за тобой на случай, если какой-нибудь призрак захочет подшутить над тобой. Это хорошая сделка, говорю тебе. — Спать? — он произносит это слово так, словно оно совершенно чуждо для него, и Ху Тао беспокоится, что так оно и есть. — Адепты не нуждаются во сне. Я буду на страже сегодня ночью. — Ты же шутишь, не так ли? — тут же сбрасывает одеяло с плеч Ху Тао. — Шучу? Я не человек. Я могу обходиться без сна намного дольше, чем обычный смертный. — Но спать так приятно! Убаюканный лунным светом, спящий в объятиях шелковых одеял... или, эм, этой тряпкой! Потерявшись в мечтах и фантазиях, известных только тебе… — Сяо смотрит на нее скептически, и это только подпитывает в ней энергию. — Но, но, но! Это только малая часть! Время тоже пролетает незаметно! Почему бы не попробовать? Вместо этого я посторожу и напишу что-нибудь. — Я понимаю твои намерения, но это позор для Якса заснуть на страже особенно сейчас, когда я всегда на страже, — качает головой Адепт. Всегда одно и то же, снова и снова. Сяо иногда надевает свою страшную маску для сражений, но, кажется, он носит ее постоянно, сражаясь с тем, чего не может уловить даже вездесущий взгляд Ху Тао. Она знает о его боли, о его кармическом долге, обо всем, что связано с его работой, но иногда ей просто хочется… убаюкать его, как тишина убаюкивает ночью, а лунный свет волнует море гавани Ли Юэ. Да, она определённо слишком устала, чтобы спорить. Ху Тао кивает. — Тем не менее, ты не можешь только сражаться и ждать битвы. В конце концов, ты устанешь, а я не собираюсь так скоро возлагать миндальный тофу на твоих похоронах. — Ты думаешь, мое существование связано с чем-то помимо сражений во имя Ли Юэ? — издает безрадостный смешок Сяо. — Я не вмешиваюсь в обязанности Адептов, но я вмешаюсь в привычки Сяо, бдительного Якса, который не так бдителен, когда дело касается его здоровья, — надув губы, отвечает она. — Сражаться с мерзкими демонами плохо для твоих кармы и тела. Однажды у тебя вырастут рога и когти, и я буду бегать за тобой, приговаривая, что я была права. Ты же не хочешь этого, правда? Он ничего не говорит, поедая Миндальный тофу. У Ху Тао возникает неприятное ощущение, что он думает, что такой исход вполне возможен. Она сглатывает, но издает смешок. — Теперь говорю не как 77-й директор ритуального бюро «Ваншэн», а как Ху Тао, твой лучший друг во всем Тейвате, я хочу, чтобы ты отдохнул. Я забочусь о тебе. Раз ты так упорно не хочешь идти со мной в Мондштадт, я… надеюсь, ты позаботишься о себе, пока меня нет. Не скучай слишком сильно и не попадай в большие неприятности! Мэн все еще новичок в экзорцизме, да и, эм, на поприще вообще. Как она и ожидала, Сяо хранит молчание, но он перестал есть, и вилка застыла в воздухе, как будто он был поражен чем-то, чего она не может разглядеть. Секунду Ху Тао раздумывает над тем, чтобы спросить его, что случилось, но затем она зевает и понимает, что ей нужно немного поспать. — Полагаю, сегодня не до прогулок. Каждому работнику похоронного бюро и поэту нужен сон, чтобы восстановить энергию и разум, — она хватает ткань, скручивает ее руками вокруг груди и пытается устроится поудобнее, опираясь на ствол дерева. — Спокойной ночи, о могучий и упрямый Якса. На удивление, ей требуется лишь пару минут, чтобы заснуть. Потрескивающий огонь и запах миндального тофу усыпляют ее. Ху Тао чудится, что чье-то нежное прикосновение убирает волосы с ее глаз, но были ли это заботливые руки или ветерок, она никогда не узнает.

***

На рассвете следующего дня они прибывают к границе Ли Юэ. Достигнув скалы с видом на Мондштадт, Ху Тао взвизгивает и бежит к краю, намереваясь коснулся солнца и облаков, плывущих по бледно-розовому небу. Мондштадт сильно отличается от Ли Юэ. Бесконечные равнины вечнозеленой весны, усеянные холмами и деревьями всех размеров и видов. Колоссальные утесы, которым не видно конца в отличие от устремленных в небеса пиков Ли Юэ и ленивый утренний туман, покрывающий окраины далеко за пределами того, что способен разглядеть человеческий глаз. И, наконец, ленивые вращения ветряных мельниц Мондштадта. Крики птиц, тихая колыбельная гуляющих по ветру листьев… Какие великолепные песни поет этот край! Ху Тао закрывает глаза, чтобы осознать происходящее. Шаги Сяо — единственное, что нарушает ее покой, и даже с захватывающим дух видом прямо перед ним он умудряется молчать рядом с ней. — Красиво, правда? Если постараться, можно услышать, как окна Мондштадта открываются навстречу восходу солнца… Так умиротворяет, — Ху Тао довольно вздыхает. — И мы только на границе… Сяо кивает, не комментируя. Когда она поворачивается к нему, то обнаруживает, что он наблюдает за ней, и на этот раз она не понимает, что означает его взгляд. Ху Тао траурно вздыхает: — Полагаю, здесь наши пути расходятся? — У меня есть и иные обязанности. Это был длинный путь, и я уверен, что ты сможешь защитить себя, пока не доберешься до ворот, — ему требуется секунда, чтобы ответить, но его голос звучит твердо, когда он отвечает. — Ты знаешь, что я изначально была способна на это, — ее улыбка зловеще искривляется. — Неважно. Мои обязанности здесь выполнены, — Сяо переводит взгляд на поля. Его золотые глаза сверкают на солнце, одежда шелестит на ветру… Он тоже такой красивый. — Если окажешься в беде, назови мое имя. — Не понадобится, — качает головой она. — Я настаиваю, — он хмурится, скрещивая руки на груди. — Я приду на помощь. Шепни мое имя ветру, и твоя мольба дойдет до меня. Если бы он только остался с ней… Этот человек такой нелепый. Такой упрямый, и его так трудно переубедить! Все, что нужно, это спрыгнуть вместе с ней с обрыва. Тогда, она уверена, он бы увидел все по-другому! Ху Тао смотрит вниз. — Этот утес — граница между Мондштадтом и Ли Юэ? — Ммм. Она делает шаг вперед. — Так что теперь я в Мондштадте, а ты в Ли Юэ, даже если мы так близко, я бы могла сбить тебя посохом. Забавное зрелище было бы. — Твое определение веселья… ненормально, мягко говоря, — Сяо вздыхает. — Ох, я вижу легкую улыбку? Не робей, о могучий Якса. Проводи меня с улыбкой! — Его выражение лица становится серьезным. Она смеется. — Или! Ты мог бы пойти со мной в Мондштадт. Это твоя последняя возможность, мгновенная распродажа! Я не обернусь, чтобы тащить тебя за собой. И я не буду умолять, каким бы крутым ты ни пытался казаться рядом со мной. Его взгляд скользит по раю за спиной девушки, неизведанному и полному возможностей. Она клянется, что почти уломала его, но Сяо быстро отворачивается. — Я не могу, Ху Тао. Ты справишься самостоятельно. Я… во всяком случае, мне не место на празднике. — Ой-ой, не надо мне тут! Тебе понравился Праздник морских фонарей, так что... — Это исключение, — говорит он сквозь зубы. — Вперед. Время никого не ждет. Не медли. Ху Тао раздраженно надувает щеки. Кто бы мог подумать, что с Адептами так тяжело договариваться? Там ему будет весело, она уверена! Если бы только он дал фестивалю шанс. Она бы все отдала, чтобы снова увидеть его улыбку, как на Празднике морских фонарей. Это означает, что ей придется прибегнуть к своему лучшему умению — гордости талантливого переговорщика! В тот момент, когда она уйдет в закат, он пожалеет о своем решении! Ничто не сравнится с естественной меланхолией сентиментального прощания на рассвете, особенно если их дружба так сильна, как она думает. (Она не уверена.) (Она надеется на это.) (Она знает, что лучше не надеяться на нечто большее, на нечто более нежное и сокровенное, но… на этот раз она победит!) Ху Тао прочищает горло: — Хорошо. Спасибо за компанию, о могучий Якса. Тогда я пойду. — Отлично. Ху Тао делает еще один шаг, ближе к утесу. Ее туфли наполовину свисают со скалы. Ветер играет с ее пиджаком и волосами. — Я собираюсь прыгнуть. — Я вижу. — Это настоящий прыжок. — Все будет в порядке. Ты совершила такой же вчера в гостинице. Черт, он хорош! — Хорошо. Я буду в порядке. Я иду к зеленым пастбищам, объятьям ветра, веселому празднику и, надеюсь, к множеству деловых возможностей для бюро. Секунда тишины. — Удачи, Ху Тао. Ху Тао дает ему последний шанс все обдумать, но не получает ответа, на который надеялась. Она тихо вздыхает, поправляя лямки рюкзака, и понимает, что в итоге проведет праздник в одиночестве. Это нормально. Она провела много фестивалей одна, и, если он не хочет с ней идти, это его потеря. С гордым фырканьем она спрыгивает с края и раскрывает планер навстречу рассветному ветру, мягко опускаясь на землю, что находится так далеко внизу. Падение происходит медленно, и, несмотря на тихий трепет от отсутствия опоры и от широко раскинутых рук, она понимает, что ей нужно просто приземлиться и добраться до Мондштадта, прежде чем она доберется до Сяо и потащит его за собой. Она убирает крылья, призывает свой посох и резко ухает вниз на мелководье внизу. Мощный порыв черного ветра проносится мимо, и, прежде чем она касается земли, сильные руки подхватывают ее. Ху Тао удивленно взвизгивает. — Что за… Ты прервал мое появление! Я хотела появиться со вкусом! — Ты могла пораниться, дура. Ты совсем не заботишься о своем благополучии? Именно для этого нужен планер — для таких безрассудных людей, как ты, — хмыкает Адепт. — Безрассудных? Кто ты такой, чтобы называть меня безрассудной! — Ты планировала ломать по кости за каждую милю, с которой упадаешь? — вздыхает Сяо, все еще держа ее на руках. — Я могу так сделать, если понадобится. Мне нравится появляться со вкусом, и даже один могучий Якса меня не остановит, — мило улыбается она, обвивая его шею руками. Восторг скручивает живот Ху Тао, оттого что Сяо не отпускает ее, а, напротив, прижимает немного ближе к своей груди. — Ты такая надоедливая. У тебя нет никакого уважения к Адептам. Она хихикает, и, наконец, Сяо осторожно опускает ее на землю. Вода достает ей до щиколотки и наполняет туфли. — Я буду предельно осторожна со всей жизнью, обещаю. Я не собираюсь уходить так скоро. Только представь, если директор похоронного бюро уйдет так глупо! Отличная шутка получилась бы! Да и я даже на одуванчики не посмотрела еще. Сяо кивает, удовлетворенный ее ответом, но не двигается. Ху Тао осознает, что он может вызвать ветер и подняться на скалу снова. — Итак… — неуверенно произносит она. — Ты все еще здесь, так что, может, тогда ты проводишь меня до Мондштадта... и, может, я бы смогла использовать свой блестящий ум, чтобы убедить тебя остаться еще немного подольше? Якса стоит на месте, когда она делает пару шагов, но, прежде чем она успевает впасть в отчаяние, Сяо со спокойным взглядом молча следует за ней. Осмелев, Ху Тао чувствует, что, если бы она пошла в Инадзуму, он, вероятно, последовал бы за ней. Но вместо того, чтобы проверять эту сумасшедшую теорию, она наслаждается его присутствием, наблюдая, как вокруг порхают голубые весенние бабочки.