Мелированный Чёрт и (не)Серая мышь

Иногда превратности судьбы оказывают большую услугу человеку: они показывают, насколько мирная и счастливая была жизнь до появления проблем. Альба пустым взглядом смотрела в окно, сидя на заднем сидении прокуренного Мерседеса, вновь и вновь прокручивая в голове письмо и диалог с Николаем, который продлился до самого рассвета, и это самую судьбу проклинала, на чем свет стоит. Мечты и планы рассыпались на глазах, как песочный замок на сильном ветру, и её попытки удержать ускользающий песок были бесполезны. Своему прошлому не откажешь, особенно, если оно напрямую угрожает будущему, и она знала, что выбора у неё не было с того самого момента, как проклятущее письмо попало в руки Николая. Сам русский её удивил, но не то, чтобы сильно — Альба давно догадывалась, что его изоляция далеко не собственный выбор. Иммигрант из России с идеальными навыками программирования, подкаченный и держащий в своём доме огнестрельное оружие — он был похож на социофоба, но недостаточно. И когда Альба об этом ему мягко намекнула, то Коля посмеялся своим грустным каркающим смехом, и сказал: «Ну, да, куда мне до твоего актёрского мастерства, Альбиона! Ведь твоё полное имя до сих пор никто не знает из твоего окружения, кроме меня!» Альба тихо зевнула, прикрыв ладонью кривую усмешку, расцветшую от этого воспоминания. Она успела написать Ханме ещё вечером до разговора, что готова его сопровождать. Но тактично умолчала, что не ради него, а ради самой себя. А теперь, уже в пути к какому-то бутику, девушка тихо вздыхала от своей импульсивности. Две бессонные ночи очень сказывались на ней, много молчала, и лишь лениво огрызалась на какие-либо слова. Джеки вскоре замолчал, видя состояние Альбы, но ничего не спрашивал, понимая, что та расскажет всё сама, когда придёт время. Но всё ещё продолжал бросать косые взгляды на парочку через зеркало заднего вида, физически чувствуя, как там накаляется обстановка. Альба не замечала, что её усталость отражалась на Ханме, который явно не понимал, что произошло. Уходя вчера от бодрой и весёлой девушки, они с Джеки забрали утром ленивую амёбу, которая лишь зевала и вздыхала, вжавшись в спинку сидения и пустым взглядом смотрела на улицу. Ни улыбок, ни язвительных замечаний, и лишь тусклый серый взгляд иногда блуждал по салону авто, ни на чём особо не задерживаясь. Мужчина исподлобья следил за ней, прожигая жёлтыми глазами. Казалось, ещё немного — и одежда на Альбе загорится ярким пламенем, что бушевало на дне чёрного зрачка от сдерживаемых эмоций. Гнев и ревность удушающей волной захлёстывала разум, оседая на языке горечью невысказанных слов. Ханма едва не трясся от гнева, пытаясь сдержать рвущиеся на волю колкости, впервые в жизни не желая высказывать всё, что на уме. А девушка не замечала всего это, в полудрёме наблюдая за мелькавшим городским пейзажем за затонированным окном. Прислонившись лбом к холодному стеклу, Альба опять тихо зевнула, и поерзала на сидении, обхватываю саму себя за талию. Сон мягкой пеленой накрывал её с головой, и она решила немного подремать перед шопингом, но её планам не суждено было сбыться. Полный гнева и яда мужской голос вытащил её из омута сна: — И чё ты такая сонная? Специально не спала, чтобы впечатление о себе испортить? Занималась чем-то весёлым с тем своим соседом-пидаром? — Слова вперемешку с дымом сигарет выплевывались с такой яростью, что девушка вздрогнула от неожиданности. Приоткрыв глаза, она косо посмотрела на мужчину, хмуря брови, окидывая того недоуменным взглядом: — Чё ты зыришь на меня? — А хули ты такой злой? — Рыкнула в ответ девушка, подавляя зевок. Сон как рукой сняло, раздражение зародилось где-то в груди, щекоча нервы. — Я иногда страдаю бессонницей, и чо? Если тебе какая-то тёлка утром отсос не сделала, давай ты не будешь на меня срываться, ок, да? Я тебе не девочка-припевочка из вашей ложи, которые едва не молятся на вас, сам знаешь. — Альба откинула голову на мягкую подушку сидения, и чуть сползла вниз, расслабляясь, краем глаза следя за напряженным мужчиной. — Я нормально буду выглядеть на вечере, твою репутацию не подпорчу. Так что, будь добр, попыхти куда-нибудь в сторону, и дай немного подремать. — Не советую засыпать, — подал голос с водительского сидения Джеки, и Альба перевела взгляд на него, хмурясь сильнее. — Буквально минут десять, и мы будем на месте. Девушка едва слышно глухо простонала, чувствуя досаду от отсутствия хотя бы мимолётного отдыха. Виски легко пульсировали, намекая на появление потом более серьезной проблемы в виде мигрени, но обещание есть обещание, и девушка помассировала закрытые веки, пытаясь справится с сонливостью. Подавив очередной зевок, она повернула голову к Ханме, что продолжил курить и не отрывал горящего яростью взгляда жёлтых глаз от неё, цепляясь за каждое движение и эмоцию. Вся его поза выражала агрессию и нервозность, и полутёмки машины от затонированных окон лишь придавали его виду ещё большую грозность, пугая незнающих его людей. Но Альба на это лишь усмехнулась, всё ещё гадая, чем вызвана его вспышка раздражения. Ханма не отличался скрыванием чувств, и часто говорил всё в лицо, она помнила это, но сегодня он молчал, и лишь бурлил в своей злости, как вулкан, готовясь вот-вот извергнуться. Девушка выпрямилась и в упор посмотрела на мужчину, изогнув недоуменно бровь. — В итоге, ты чего такой злой? Что-то на работе? Кисаки опять разбудил с утра пораньше? — Не твоё дело, — рыкнул в ответ мужчина, отворачиваясь к своему окну. Между его пушистых бровей залегла глубокая морщинка, и Альба сжала руку на талии, сминая одежду, чтобы не дотронуться до неё. — Нет уж, моё. Если решил сорваться на мне, значит, что-то из ряда вон выходящее. Или связанное со мной, — негодующее фырканье раздалось в ответ, и Альба понимающе проговорила: — О, значит, со мной. И давно ты так печёшься о своей репутации? Я уже бывала на глазах у твоих горячо любимых «коллег», — девушка поставила в воздухе «кавычки», невольно привлекая горящий мужской взгляд обратно к себе. — Что не так, Ханма? — Мужчина молчал, затянувшись свежезажжённой сигаретой, борясь сам с собой и своими эмоциями, следя прищуренными глазами за Альбой. Молчание затянулось, и Джеки, что следил за ними, ожидая развязки этой молчаливой войны, тихо кашлянул, привлекая внимание. Альба расслабила невольно напрягшиеся плечи, разжала кулак, и дёрнула подбородком в сторону Ханмы, намекая, что ждёт ответа. И не ожидала, что этим движением неожиданно расслабит его, вызвав усмешку на тонких губах. — Какое же у тебя это странное движение, — фыркнул он, покрутив пальцем у своего лица. Мужчина смял бычок сигареты во встроенную в дверцу машину пепельницу, и продолжил: — Ты сделала точно так же, когда я впервые тебя засёк в клубе… Ладно, мышь, ловлю тебя на слове, — Ханма ткнул в неё пальцем, будто наставил пистолет, и Альба невольно отодвинулась в сторону от этого жеста, моментально напрягаясь. Чувство опасности вскипело в груди и мурашками пробежало по хребту, участив сердцебиение, а мужчина, не обратив внимания на её нервозность, продолжил: — Хоть один намёк на хуевое сопровождение в ресторане, и ты будешь меня делать минет каждый божий день. — Ой, напугал-то, — фыркнула Альба, расслабившись от его очередной шутки. Машина мягко дёрнулась, останавливаясь у входа в крупный торговый центр, и девушка отстегнула ремень безопасности, продолжая: — Значит, я была права, какая-то шлюха тебе отказала. Вот она, задетая мужская гордость. — Тц, завались уже. — А нечего мне рот теперь закрывать, чертила, сам напросился. Джеки слушал их, едва сдерживая смех, чувствуя, как спало напряжение в салоне автомобиля. Высадив их у входа в центр, он заехал на парковку, оставляя машину, и поспешил обратно к парочке. Джеки знал, что такая язва, как Альба, которая всегда могла ответить на каждое сказанное в её сторону слово, попалась его боссу впервые. Все они привыкли, что женщины рядом с ними сделают что угодно, лишь бы угодить, лишь получить цацки и Мальдивы, но все они проходят мимо, пока не попадётся вот такая вот колючка. Мелкая, противная колючка, которую хрен отдерёшь, да и не хочется. Их перебранку между собой Джеки слушал внимательно, идя следом, с едва заметной улыбкой. Он видел, как расслабляется Ханма, выплескивая скопившийся гнев, и как его раззадоривает Альба, заставляя выпускать пар, и мужчина не мог понять, специально она это делает или невольно. — Если так и продолжишь меня выводить, то я нагну тебя прямо здесь. — Всё так же впустую лаешь. — Допиздишься, и я это сделаю. — Переименую тебя в телефоне на «Пустолайка», Ханма. Они шли близко, едва касаясь плечами, чувствуя друг друга нутром, синхронно отступая в сторону, лавируя между немногочисленными людьми и препятствиями в широких коридорах торгового центра, заполненного дорогими бутиками, и их движения напоминали танец. Танец двух людей, что находятся на одной волне. Эти двое были полными противоположностями друг друга внешне, но эмоции, слова, движения и жесты давали ту самую гармонию в их странных отношениях. Джеки только сейчас заметил, что девушка не сильно ниже босса, но он всегда наклонялся к ней, чтобы та лучше его слышала; никогда ранее он не делал этого ни для одной другой, никогда не повторял свои слова. И никогда не улыбался так ехидно-сладко, как для Альбы, на что в ответ получал идентичную усмешку с тем же прищуром глаз. Водитель закатил глаза, невольно щербато улыбнувшись: он осознал всё намного раньше этих двоих придурков. Район Гинза не зря считался сердцем модной жизни Токио, и Джеки, отрываясь от горячего непрекращающегося спора между мужчиной и девушкой, периодически оглядывался по сторонам, изучая вывески магазинов, и старался не смотреть на ценники в витринах. Хотя он не мог пожаловаться на низкую зарплату — Ханма сполна оплачивает услуги его «золотой шестёрки» — но такие цены были для него всё ещё неподъемными. И как бы ему не хотелось порадовать какой-то модной цацкой свою любимицу Дейзи, он понимал, что лучше подарит ей заботу в виде сытного ужина и тёплой постели, чем очередное колье, которые ей дарили до него множество любовников. Мужчина горько вздохнул, бросив тоскливый взгляд на впереди идущую переругивающуюся парочку, чувствуя небольшую зависть. Они друг у друга были одни — как бы ни ревновал Ханма, Джеки понимал, что всё это его домыслы — а Дейзи была и является шлюхой. И очередь до влюблённого в шлюху дурака доходит очень не скоро. Наконец, они дошли до середины торгового центра. Эта был широкий атриум под стеклянным куполом, через который проникали косые, уже рыжеватые лучи солнца — близился закат. Фудкорт заполонил помещение притягательными запахами вкусной и разнообразной еды, а под широкими листьями живых пальм сидели люди, отдыхающие за столиками и стойками после покупок. Остановившись, Ханма обернулся к Альбе, и, обведя руками пространство, торжествующе произнёс: — Ну-с, выбирай, мышонок. Папочка готов оплатить тебе любую тряпку и цацку, на которую ты укажешь пальчиком. — Правда, что ли? Даже если их ценник будет с шестью цифрами? — Ехидно произнесла девушка, вставая рядом с ним. Мужская ладонь легла на её плечо, и она дёрнула им, стряхивая непрошенную руку, всё ещё не в духе от отсутствия сна. — Не наглейте, барышня. — Ответил с таким же ехидством Ханма, улыбаясь, хитро прищурив желтые глаза. — Всё в меру. Не думаю, что платице за лям сделает тебя ещё краше, чем есть сейчас. — Тц, льстец, — фыркнула девушка, взглядом оббегая вывески и витрины. — Так, давай сузим круг поисков, и ты мне подскажешь, куда мы поедем. — Ну, это будет ресторан… — Медленно протянул мужчина, улыбаясь всё шире. Он медлил с ответом, видя, как Альба закипает от этой заминки, чувствуя внутри удовлетворение: сейчас на ней отыграется за все колкие фразочки, которые услышал, пока они сюда шли. Он продолжил, тянул гласные, всё больше выводя из себя собеседницу: — Дорого-о-ой… — Ясно уж, что не «Макдональдс», — фыркнула Альба, скрещивая руки на груди и пронзая улыбающегося мужчины пылким недовольным взглядом. — Ханма, сам время тянешь ведь… Стой, ты это специально! Эй, если мы опоздаем из-за тебя, то минет тебе всё равно не будет, так и знай! — Девушку не смущали косые взгляды других людей, ни тихий смех от Джеки. Перед глазами стоял лишь широко улыбающийся хитрый Ханма. Тот же, заметив взгляды окружающих, предусмотрительно спрятал руки в карманах, и приблизился к девушке, нависая над ней. Альба следила, не отрывая взгляда, и лишь сильнее нахмурилась, но вот улыбку сдержать не смогла, и выглядела совсем не серьёзной. — Это один из наших китайских ресторанов в Синдзюку. Дресскод там есть, но со мной тебя пропустят куда угодно, — тихо проговорил он, впившись взглядом в миг сосредоточенное лицо Альбы. Та слушала его, вникая в каждое слово. — И выбирай шустрее, мышонок, ты права — мы можем опоздать. А приходить на собрание после главы — это дурной тон. — Это уж понятно, — ответила Альба, закатив глаза на такие очевидные слова, и ещё раз оббежала глазами вывески. Не найдя нужного магазина, она отошла от Ханмы к карте торгового центра, выискивая в списке хоть одно похожее на нужное название. Мужчина молча стоял на том же месте, и Джеки решил приблизиться к нему, бесшумно вставая по правую руку. Наконец найдя нужный бутик, Альба жестом позвала мужчин следовать за собой, широким быстрым шагом уходя в нужную сторону. Ханма коротко переглянулся с Джеки, и, тихо хмыкнув от такой наглости, последовал за ней. — Где ж такая уродилась, — пробурчал Джеки, тенью следуя за боссом. — В Польше. — Коротко ответил ему Шуджи, безошибочно находя в толпе людей нужную темную макушку. — Джеки, — мужчина поднял глаза на Ханму, и удивился его выражению лица. Спокойное, умиротворённое, а вместо едкой ухмылки на губах цвела лёгкая непринуждённая улыбка, — если я с ней расстанусь, напоминай мне периодически, чтобы я не заводил отношения с европейками. Мне её ебанутости на всю жизнь хватило. «Если?», — подумал Джеки, усмехнувшись про себя, а вслух ответил: — Конечно, Ханма — сама. Альба остановилась у входа в нужный магазин, дожидаясь их, и, как только мужчины подошли ближе, нырнула в распахнутые стеклянные двери. Магазин был выполнен в китайском стиле, характерные детали бросались в глаза пёстрыми пятнами. Бумажные фонарики, золотые драконы на орнаменте стен, запах благовоний — всё это погружало в атмосферу Китая. Ханма усмехнулся от этого, взглядом следя за Альбой, что переговаривалась с девушкой-консультантом. — Мне необходимо подобрать платье под званый вечер, — тихо говорила Араи, неловко переминаясь с ноги на ногу. Магазин выглядел роскошным, и она чувствовала неловкость за свой немного неряшливый внешний вид, но отступать было некуда, сзади чувствовалась стена в виде Шуджи. — Ципао, средней длины или короче. Но вот по цветам… — Ах, не волнуйтесь, всё подберём! — Бодро ответила консультант, делая полупоклон, и жестом показывая в сторону раздевалок. — Прошу, пройдите за занавеску, мы снимем мерки, и подберем максимально подходящий для вас наряд. Так же можем предложить подбор обуви и аксессуаров, если желаете. — Желаю, — коротко ответила Альба, делая шаг в сторону раздевалок, но тут же остановилась, оборачиваясь. — Я не одна. Могут ли мои спутники где-нибудь присесть? — Конечно! — Альба коротко кивнула, и ушла в сторону приоткрытой занавески, рядом с которой уже стояла другая консультантка, приветливо ей улыбавшаяся. Девушка обернулась к Ханме с Джеки, и, так же поклонившись, продолжила: — Добрый день! Моё имя Цин Хэ, я ваш сегодняшний консультант! Прошу, пройдите со мной, я покажу вам места отдыха! Чай, кофе, что-нибудь желаете? — Мне не нужно, — коротко ответил Ханма, следуя за Цин Хэ в сторону тахт, что стояли полукругом недалеко от раздевалок. — Джеки, если что-то хочешь, выбирай. Чёрный кофейный столик в тон диванов, мягкая красная обивка с золотистой вышивкой, золотая жабка с юанем во рту на столе — всё это выглядело непривычно японскому глазу, ярко и красочно. Шуджи, откинув борты пиджака, расслабленно сел на один из диванов, пытаясь разглядеть сквозь щель занавески, что там делает Альба. Джеки присел рядом, облокотившись на колени, ожидая заказанный зелёный чай, и сам тоже чувствовал трепет, будто в раздевалке стояла не любовница его босса, а какая-то старая знакомая, что собиралась выйти в свет. Прошло около получаса ожидания, и мужчины периодически наблюдали, как порхали туда-сюда консультантки, то вынося, то занося пёстрые наряды, туфли, украшения. Джеки выпил уже не одну чашку чая, а Ханма выкурил не одну сигарету — с разрешения Цин Хэ, разумеется — и ожидание давило на плечи. В очередной раз нетерпеливо вздохнув, Ханма резким движением отодвинул рукав, обнажая чёрные дорогие часы на запястье. Поняв, что прошло ещё десять минут, мужчина недовольно рыкнул, выпрямляясь на диване. — Альба! — Коротко крикнул он, заставляя консультанток замяться у занавески, испуганно на него оглядываясь: настолько грозно прозвучал его рык. — Ты там чё, приросла? Давай реще уже, не к императору в гости идёшь! Я уже устал ждать! — Сам мне дал право выбора, так что прекращай выпендриваться, — ответили ему из-за плотной бархатной занавеси, и этот ответ распалил мужчину только больше. Он одним вдохом докурил сигарету, и, вмяв со злости бычок в пепельницу, встал с дивана. Джеки вскочил следом, нахмурившийся, готовый остановить рвущегося дать пизды Ханму. Но это не понадобилось. Миловидная китаянка отодвинула занавеску, открывая обзор на широкую раздевалку со множеством зеркал в пол. Яркий свет отражался от белых стен, усиливаясь, освещая девушку, что ярким пятном выделялась среди этой белизны. Ханма застыл, увидев Альбу, и на минуту на его лице проскользнуло удивление, смешанное с восхищением, но быстро сменившееся хитрой и довольной усмешкой. Девушка выбрала ярко-красное ципао средней длины, на груди которого расправил крылья золотой феникс, чей хвост спускался вниз, вдоль тела, кончиками перьев выходя за край платья и касаясь колен. Разрез на бедре был небольшим, компенсированный длиной платья, но пикантно приоткрывавший нежную кожу бедра. На коротких рукавах до середины плеча была золотая окантовка с короткими пушистыми кисточками, что мягко шевелились при каждом движении. Высокий ворот с золотой застёжкой и окантовкой краёв добавлял строгости образу. Чёрные туфли-лодочки на среднем каблуке визуально удлиняли ноги. Аксессуаров было мало, но идеально подобранны под образ: Альбе убрали волосы в тяжёлый пучок на затылке, закрепив их золотистой шпилькой с фениксом, вдоль крыльев которого рассыпались прозрачные фианиты, и серьги, от вида которого улыбка на лице Ханмы стала ещё шире и довольнее. Длинные простые цепочки, точь-в-точь как у него, свисали до самых плеч, и шевелились от каждого движения, переливаясь под ярким светом ламп. Альба, довольная не меньше, чем сам Ханма, улыбалась, рассматривая себя в зеркале со всех сторон. Она следила через отражение за приближающимся мужчиной, и то, как он смотрел на неё, заставляло где-то глубоко внутри трепетать чувственные струны, перехватывая дыхание. Шуджи встал позади неё, так же рассматривая в зеркале, и провёл ладонью по её бедру, чувствуя под пальцами нежность и холодность шёлка. Поднявшись выше, он обвил рукой её талию, прижимая спиной к себе, и положил подбородок на макушку, всё так же довольно улыбаясь, а взгляд его, потемневший от сладострастных мыслей, продолжал блуждать по отражению, запоминая каждую мелкую деталь в образе девушки. Он знал, что позвал её, чтобы похвастаться перед остальными главами, как мальчишка новой игрушкой, но теперь в голове заселилась мысль, что зря он это делает: другие тоже быстро зацепятся взглядом за необычную и яркую внешность девушки. Ханма кончиком языка облизнул губы, и взглядом встретился с глазами Альбы, что в свете белых ламп казались настолько светлыми и прозрачными, что напоминали необработанный алмаз. — Ну, и? Есть ещё вопросы, почему так долго? — Тихо спросила Альба, хихикнув, и Ханма в ответ лишь сжал свою руку, сминая пальцами платье, за что девушка хлопнула его по татуированной ладони. — Так, платье не портим, мистер Правая Рука, ты его ещё не оплатил. — Я хочу его снять с тебя прямо сейчас, — горячо выдохнул Ханма ей на ухо, сжимая ладонь сильнее, заставляя девушку трепетать и покраснеть от смущения и неожиданности. Но так же резко приблизившись, он резко и отстранился, оборачиваясь за плечо: — Так, дамы, сколько стоит всё это преображение из скромной мыши в дикую львицу? — Громко спросил он у смущенно отводящих взгляды консультанток, и со смехом увернулся от замахнувшегося локтя Альбы. — Давай-ка без драк, мышонок, сама сказала — я ещё не оплатил платье… ** Джеки молча скривил лицо, когда по салону раздался знакомый запах сигарет с клубникой, и Альба, заметив это, приоткрыла окно пошире, не волнуясь о сбитой ветром причёске. После оплаты наряда они сразу отправились к месту назначения, не теряя ни минуты оставшегося времени. Джеки водил мастерски, но агрессивно, и Альба впервые за долгое время начала волноваться, периодически проверяя ремень безопасности, чувствуя резкие толчки от постоянного торможения и дёргания с места. Она медленно курила, выдыхая тонкие струйки дыма в раскрытое окно, и внешне казалось, что она спокойна, как скала, если б не одна маленькая деталь: дёргающееся колено. Ханма краем глаза следил за этим, раздражаясь всё сильнее, и, не выдержав, положил ладонь на обнаженную кожу, останавливая. Заметив недоуменный девичий взгляд, он произнёс: — Раздражает. — Мужчина достал из внутреннего кармана неизменного полосатого пиджака сигарету и зажигалку, и продолжил: — Чё ты ссышь? Ты там максимум со своими змейками пошипишь о своём, о женском, а потом отвезу тебя домой, и всё. Этим пидо… Кхм, главам, ты нахуй не сдалась. — То, что ты так говоришь, не значит, что так и будет, — тихо ответила Альба, закидывая ногу на ногу, скинув руку Ханмы с колена. Она резким движением одёрнула задравшееся платье, и продолжила: — Там будут все? — Конечно. Это ежеквартальное собрание, где мы обсуждаем проебы и успехи, и составляем примерный план следующего квартала. Раздаём пиздов отстающим, поощряем выделившихся. Ну, точнее, Кисаки это делает. Хуй знает, как в его голове помещается столько информации, но он про всех всё знает. По салону раздался запах терпкого табака дорогих сигарет Ханмы. Альба, выкинув догоревший бычок в окно Мерседеса, откинулась на спинку сидения, повернув голову к мужчине. Наблюдая за ним, она внимательно слушала, впитывая информацию о предстоящей встрече. Такое «собрание» ей представлялся, как совет директоров её отца: девушка должна была стать наследницей его сети отелей, и несколько раз присутствовала на таких сборищах. Отец тогда менялся с мягкого и добродушного мужчины на строгого и яростного директора, который держал своих подчиненных в ежовых рукавицах. Бывало, что за особо сильные косяки, люди увольнялись прямо на месте — заходил начальником отдела, а выходил никем. Альба была тогда ещё мелкой четырнадцатилетней девочкой, и думала, что сама она будет мягче с подчиненными, чем отец, а теперь, вспоминая всё произошедшее, улыбалась тогдашним наивным мыслям. Деловая хватка у неё была явно от отца. — Ты же всех глав знаешь? — Раздался вопрос от Ханмы, и, заметив утвердительный кивок девушки, нахмурился. — Но не всех ведь видела, не так ли? Альба задумалась, мысленно перечисляя всех известных ей из верхушки банды, думая, что мелькали у неё на глазах все, как вдруг вспомнила пару имён. — Нахоя Кавата и Хаккай Шиба, — проговорила она, переведя задумчивый взгляд на хмурого Шуджи. — Я не видела только их. Где они вообще постоянно? Не любители клубов? — Терпеть их не могут, — ответил Ханма, выдыхая струю дыма и сминая бычок в пепельнице. — Нахоя вместе с братом владеет ресторанным бизнесом, и считает клубы невольными своими конкурентами. Даже наши посещать не хочет, из принципа. Пожалуй, единственный из нас, кто может в открытую отказать Кисаки во встрече только из-за этого нюанса. Но сам Тетта идёт в том навстречу, он сам тоже не любитель постоянно находится в «WOW»’е, но пока мы вынуждены быть там. — Полицейские на хвосте? — спросила девушка, и Ханма ехидно усмехнулся на этот вопрос, бросив довольный взгляд на неё. — А ты шаришь. Они всегда у нас на хвосте, мышонок, мы просто меняем места дислокации, когда понимаем, что слишком часто мелькаем в одном и том же месте. Обычно после собраний, кстати. — Ладно, давай продолжим о главах, — остановила его девушка, вновь начиная подёргивать ногой от нервозности, отчего мужчина недовольно цыкнул, закатив глаза. — Хочется всё-таки знать, с кем придётся столкнуться. Что можешь сказать о Шибе? — В ответ на вопрос её раздался короткий ехидный смешок с водительского места, и Альба непонимающе изогнула бровь, переведя взгляд на трясущиеся плечи Джеки. — Насчёт него можешь вообще не бояться, — фыркнул Ханма, злорадная ухмылка расцвела на его лице. — Он женщин как огня боится. Даже не взглянет на тебя, я уверен. — О-о-о, — удивленно протянула Альба. Она слышала о Цубаки, что Хаккай со странностями, но думала, что это выражается в чем-то другом, в повышенной жестокости, неискушенных связях или любви к излишней роскоши, в общем, то, что часто встречалось у других бандитов. Но такой поворот событий был неожиданным даже для неё. — Травма детства? — А хуй знает, с чего у него так. Он ни с мужиками, ни с бабами. Хотя, знаю, что у него есть сестра, которая сейчас в тюрьме. Может, для неё верность хранит… — Так, всё, не продолжай, — торопливо проговорила Альба под мужской гогот, и отвернулась к окну, подавляя собственный смех. Глубоко вздохнув, она с кривой улыбкой продолжила: — А что насчёт Кавата? — Это просто два брата-акробата, — выдохнул Шуджи, откидываясь на спинку сидения. Скрестив ноги, он положил скреплённые друг с другом ладони на пресс, и расслабленно прикрыл глаза. — Я с ними знаком был ещё когда наша банда была мелкой толпой в школьное время, и они так и остались на своих местах. Кисаки их ценит, а они и не против творить грязные дела под нашим руководством. Насчёт тебя я не знаю, как они себя поведут, — глаза приоткрылись, и хищный жёлтый цвет сиял из-под ресниц, прожигая девушку, — но держись от них подальше. Вообще, лучше от всех подальше из глав, мой тебе совет. — Из-за чего? — Альба частично понимала, почему ей следует остерегаться, но хотела лишь подтвердить свои догадки. — Конец квартала, произошло дохуя всего, и я сейчас не только про тот инцидент с Инупи, в котором ты участвовала. Все на взводе, будет шумно и грязно, в прошлый раз едва до драки не дошло между Хаккаем и Па-Чином, опять, — последнее слово Ханма едва со злостью не выплюнул, сморщив в отвращении лицо, и Альба поняла, что именно ему приходилось разнимать двух перевозбужденных бугаев. — Я, конечно, не оставлю тебя без защиты, как и другие, но, будь так добра — придержи своё ехидство и не лезь своим маленьким любопытным носиком туда, куда не следует. Я не из любой жопы смогу вытянуть тебя. — Поняла, — коротко ответила Альба, проглотив ехидный ответ. Не трудно было догадаться, что Ханма лишь беспокоился о ней, и, возможно, уже сожалел, что пригласил её в такую авантюру, но было поздно что-то менять. Тепло улыбнувшись усмехнувшемуся на её послушание Ханме, она отвернулась к окну. За стеклом мелькали неоновые вывески, ярко выделяющиеся в сумерках: солнцестояние прошло, темнеть опять начало рано, и девушка не сдержала грустного вздоха. Альба очень плохо переносила холод, и понимала, что скоро опять наступит время, когда она утеплялась как минимум в три слоя одежды, не учитывая верхнюю. Вглядевшись в вывески, девушка поняла, что часто начали встречать китайские иероглифы, которые различала лишь по иной форме. Рука невольно скользнула по рисунку хвоста феникса на юбке, оглаживая приятные на ощупь шёлковые нитки и колкие едва заметные пайетки. Красная кровь и холод золота, символы могущества, символы власти. Альба долго думала над этим сочетанием цветов, пока вокруг неё в примерочной порхали стилист с визажистом, и поняла, что сама вселенная ей благоволит, напоминая, кто она есть. Задумчивый взгляд её прояснился, когда машина остановилась у тёмного переулка, а Ханма на удивление мягко похлопал её по колену, привлекая внимание. Альба бегло осмотрелась, отстёгивая ремень безопасности, и перевела недоуменный взгляд на Шуджи, задавая немой вопрос. — Ты ожидала роскошный вход, утопающий в золоте и свете, мышонок? — Фыркнул насмешливо Ханма, распахивая дверь Мерседеса. — Дохуя хочешь от ресторана местного преступного синдиката. — Я ожидала хотя бы нормальный вход, скажу честно, — пробурчала в ответ Альба, опираясь на протянутую руку Джеки, что уже открыл дверцу с её стороны, и вышла следом из машины. Поправив одежду и волосы, она осмотрелась повнимательнее. Обычный загаженный переулок, с мешками мусора, мелькающими крысами и большой толстой серой кошкой, что нахохлившись лежала на гофрированной трубе. Серые стены с плакатами и граффити, струйки вкуснопахнущего пара из вентиляций, гомон оживлённой улицы за углом — словом, всё обыденное и тусклое. Не считая ровный строй дорогущих, как её жизнь, машин. Альба обвела взглядом мерседесы, роллс ройсы, джипы, и обреченно вздохнула, покачав головой. Джеки вопросительно кивнул головой, и Альба ответила: — Ничего подозрительного, да? — Она с усмешкой кивнула на ряд машин. — Совсем ничего, не находишь. — Джеки рассмеялся, поняв, на что намекала девушка. Альба смеялась вместе с ним, легко и беззаботно, чувствуя, как со смехом уходит её нервозность. Обойдя машину, она обхватила ладонью протянутый локоть ожидающего Ханмы. Тот ни сказал ни слова на их весёлость, молчал и ждал, как всегда, с бессменной ехидной ухмылкой. Но Альба знала, как быстро и легко смывается эта усмешка с его лица, когда они остаются одни. Обернувшись на закрывающего машину Джеки, она подумала — а знает ли его телохранитель о другой стороне медали своего шефа? Как бы оба не упирались, они были друзьями, много знавшие друг о друге. Даже других членов «золотой шестёрки» девушка до сих пор не встречала. Но тут осекла саму себя, вспомнив о молодом Кейдзи Арарати, тоже входящего в узкий круг приближенных лиц администратора «Токийской Свастики». Альба невольно задумалась, а увидит ли она других, ведь теперь, нося такое «гордое» звание «любовницы администратора», она становилась объектом повышенного интереса подозрительных личностей. Вспомнив, из-за чего вообще она теперь об этом думает, девушка не сдержала грустного тяжёлого вздоха, и, поймав вопросительный взгляд Ханмы, отмахнулась от него, не желая объяснять, зайдя следом за ним в тёмный узкий ход, поднимающийся вверх кривой неосвещённой лестницей. Путь до входа в нелегальный ресторан прошёл под нескончаемый поток брани на разных языках из женских уст: Альба пыталась разглядеть в темноте ступеньки и проклинала всё подряд, начиная от расположения ресторана до создателя туфель. Ханма хихикал на особо заковыристые ругательства, даже если не понимал их, но предусмотрительно молчал, зная, что если скажет хоть слово, то поток ругани переключится на него. Джеки, уже привыкший к несдержанности в выражениях любовницы босса, просто улыбался во все тридцать два, но не терял бдительности, периодически оглядываясь назад, выискивая слежку. Впереди маячил жёлтый свет от уличной лампочки, под которым стоял очередной шкаф два на два, именуемый телохранителем, и Альба предусмотрительно заткнулась, когда они подошли ближе. Мужчина хмуро окинул девушку взглядом, но стоило ему перевести глаза на её спутника, как тут же поклонился, извиняясь за задержку, и открыл внешне не примечательную зелёную дверь. Зайдя внутрь, Альба подумала, что неосознанно использовала телепорт, настолько сильно разнилось внутреннее убранство с внешним. Не сказать, что ресторан выглядел пошло роскошно — но дорого, однозначно. Чёрные резные перегородки между большими круглыми столами приятно оттеняли вызывающий красный на обивках диванов и яркий золотой, что проскальзывал в украшениях на стенах. На потолке висели китайские фонарики, больше декоративные, чем дающие свет. Само освещение было спрятано за чёрными потолочными балками, приглушённое, но приятное глазу. На тяжёлых тёмных столах лежали циновки, на различных тумбочках и подставках стояли расписные вазы с переплетёнными веточками, а на стенах танцевали журавли из лепнины. Где-то из скрытых колонок играла музыка, и девушка разобрала среди гула голосов современный хип-хоп с традиционными китайскими мотивами. Народу было предостаточно, многие столики были заняты, и девушке одного взгляда на людей было достаточно, чтобы понять, что большая часть явно не из высшего общества. Альба не сдержала восхищенного восклицания от интерьера, и перевела взгляд на Ханму, который о чём-то переговаривался с немолодой китаянкой, что внимательно слушала каждое сказанное им слово. -… Ежеквартальное собрание. Куда посадили дам? — Недалеко от комнаты переговоров, господин, — женщина, в чьих чёрных, как смоль, волосах, сверкали серебром седые волосы, почтительно склонила голову, не смея поднять взгляд на мужчину и его спутницу. — Закрытый столик, на шесть персон. Буду рада проводить вашу прекрасную спутницу. — Хорошо, — Ханма кивнул, и освободил свою руку из женской хватки. — Альба, иди с ней. И помни, что я тебе говорил не так давно. Не… — Не позорить тебя, я в курсе, — Альба не сдержалась и закатила глаза, чувствуя лёгкое раздражение от приказного тона мужчины. — Прекращай воспринимать меня, как недалёкую авантюристку, что сидели в ложе в клубе, мистер Правая Рука. Напоминаю, я дочь крупного бизнесмена, и не тебе мне напоминать о манерах и впечатлении. — Араи снисходительно улыбнулась, и морщины на лице Ханмы чуть смягчились. Девушка поправила его галстук, завязав узел покрепче, огладила складку на воротнике полосатого бежевого пиджака, и привычным движением оправила золотую тонкую серьгу, что вновь зацепилась за ворот рубашки. — Давай, администратор, делай свою работу. А я пока, так уж и быть, пошиплю с другими змейками, как ты сказал ранее. Девушка сделала шаг вперёд к хостесс, и та с готовностью поклонилась ей, уводя вглубь удивительно большого помещения. Альба пошла следом, обернувшись напоследок, отследив взглядом за спешащим вперёд мужчиной с неизменной тенью в виде Джеки. Её взгляд пересёкся со взглядом Ханмы, и он подмигнул, усмехнувшись. Девушка подмигнула в ответ, и не удержалась от хихиканья, увидев удивление на мужском лице. Ей нравилась такая лёгкость в их общении, которая поселилась совсем недавно. Будто та поездка на набережную и сладкое нежное утро стали отправной точкой, моментом, когда спали последние цепи между ними двумя. И девушка ждала, сама не пойми чего. Идя следом за пожилой китаянкой, что семенила маленькими ножками, стараясь держать дистанцию между ними, Альба мысленно надавала себе щедрую порцию пощечин. «Ждешь чего? Признания? Ха-ха, Альбиона, возьми себя в руки, несносная ты девчонка. Права была Айка, когда сказала, что ты размякла. Вспомни, кто ты есть. Вспомни, что ты узнала…» В горле пересохло, дышать стало трудно, когда вспомнилось письмо и вчерашний долгий и тяжёлый разговор с Николаем. По голове как обухом ударили, напомнив, что уже не будет, как раньше. Грядут перемены, и ей надо брать себя в руки, вновь готовой получить удар в спину. Альба невольно выпрямилась, сложила ладони под грудью, а на лице, таком счастливом и светлым в начале, поселилась маска строгой беспристрастной женщины. Она будто вмиг постарела на двадцать лет, собранная, как пантера перед прыжком, и каждый её шаг напоминал грациозную большую кошку. Сейчас она была не просто любовницей администратора преступного синдиката, но и хищницей, что разведывала территорию. Альба подумала, что её повышение статуса в глазах других членов банды сыграло на руку в такой ситуации. Она ощущала множество взглядов на себе, но ни грамма смущения или неловкости. Ха, оставьте нервозность для неопытных дам, а сейчас на охоту вышла опытная женщина. Альба оглядела полный зал прищуренным серым глазом, и взгляд её, что был полон превосходства и гордыни, скользил с лёгким презрением по лицам. Они не знали её, она не знала их, но нутром чуяла, что скоро имя девушки будет у всех на устах. Ведь она затеяла поднять город на уши, наблюдая со стороны за созданным ею переполохом. А пока Альба смиренно шла вперёд, поднимаясь по деревянной тёмной лестнице на второй этаж заведения. Сверху она видела занимательную картину: как, оказывается, планировка ресторана была хитрой и продуманный. Зал, где сидели обычные люди, разделялся от зала преступного мира одним лишь узким холлом да неприметным арочным походом в «тёмную зону». У стойки хостесс у второго, «основного», входа была целая толпа людей, и, насколько девушке было видно, очередь тянулась и по улице. Утопающий в свете продолговатый холл, заставленный растениями вдоль бежевых стен, ковёр с витыми узорами, улыбающиеся молодые китаянка и китаец, что с поклоном приветствовали каждого гостя — всё это разительно отличалось от той части, где сидели люди «низшего сорта». Но не сказать, что чистота и роскошь слишком разнились, скорее дело было в освещении. Альба тихо хмыкнула, не сдержав усмешки. «Тёмные дела должны твориться в темноте» — видимо, так решил дизайнер ресторана. Второй этаж сплошь состоял из закрытых небольших помещений, где вместо дверей были перегородки со вставками из бамбуковой бумаги. На ширмах всё тем же тёмным деревом выложены были иероглифы и узоры, резко пахло благовониями, и Альба безошибочно нашла источник в виде большой курильницы в конце коридора. — Прошу прощения, — обратилась девушка к провожающей её хостесс, и та с дежурной улыбкой обернулась к ней, замедлив шаг. — А возможно ли потушить благовония? Запах довольно душный. — К сожалению, потушить мы их не можем, — извиняющим тоном проговорила женщина, вновь поклонившись. Альбе она стала напоминать детскую игрушку-птичку, что без конца окунала клюв в воду. — Но в комнатах обычно запах не так сильно ощущается, там хорошая вытяжка. Ещё раз прошу извинений за доставленные неудобства… — Всё, всё, я поняла, идём дальше, — с усталым вздохом перебила Альба, махнув ладонью. Китаянка лишь слаще улыбнулась, и остановилась у одной из ширм, за которой слышались несколько женских голосов. Альба безошибочно узнала томный говор Цубаки, и прикусила кончик языка. Сказать жене одного из глав хотелось очень и очень многое, хотя в глубине души понимала, что та была не при чём. Таковы были негласные правила преступного мира, который не сильно менялся в каждой стране. Араи понимала, что слишком часто мелькала на глазах у людей группировки, чтобы её присутствие было незамеченным. В конце концов, её в лицо знали почти все главы, Кисаки уже был готов придушить за регулярное отсутствие своей правой руки, а влиятельные женщины этого синдиката уже считали «одной из своей». Но она не горела желанием тесно контактировать с ними всеми, однако на регулярной основе её принуждали к этому. Альба едва слышно вздохнула, ещё раз посетовав на судьбу. Ей нечего было жаловаться сейчас на так сложившуюся ситуацию, но сомнения гложили её. Чтобы отвлечься, Альба обвела глазами коридор, собираясь с духом, чтобы войти, и не сдержала возглас удивления, заметив в противоположном конце коридорчика столпотворение мужчин в костюмах. Из этой толпы на неё поглядывали знакомые карие глаза, и, поймав её удивленный взгляд, парень подошёл к ней ближе, и поклонился, сложив руки по швам. — Добрый вечер, Альба-сама, — бодро протараторил Кейдзи, выпрямляясь. Лицо его было хмурым и уставшим, он явно был недоволен быть здесь, как и сама девушка. — Рад видеть вас. Босс дал приказ, чтобы я охранял вас этим вечером. Если у вас появятся какие-либо вопросы или понадобится сопровождение — зовите. — Не ожидала увидеть тебя здесь, Кейдзи. — С улыбкой проговорила Альба, отходя от ширмы, чтобы её не услышали чужие уши. Появление знакомого лица, хотя бы немного показывающий не притворное дружелюбие, успокоило разбушевавшиеся эмоции. — Я думала, ты будешь с… ним. — Красноречиво брошенный взгляд через плечо на китаянку сказал старушке многое. Альба не дура, чтобы не знать, что имена важных персон лучше вслух не озвучивать. Женщина всё поняла без слов. Поклонившись, она торопливо засеменила в сторону лестницы, подгоняя по пути персонал, и на лице её застыла гримаса испуга. Молодые люди проследили за ней взглядом, и, когда она скрылась за перилам, Кейдзи ответил: — Я буду там лишним. На собрание имеют доступ главы и их приближённые, поэтому с боссом всегда идёт Джеки. Моя участь исполнять самые скучные приказы… — Последнюю фразу он проговорил с уставшим вздохом, как вдруг глаза его округлились, когда дошло, что и кому он сказал. В панике он собрался и вновь поклонился, едва не задев головой отпрянувшую девушку. — Я ничего такого не имел в виду, Альба-сама! Рад быть вам полезен! — Во имя всех богов, Кейдзи, успокойся. — Удивленно проговорила Альба, утешающее похлопав мужчину по напряжённому плечу. — Выпрямись и больше не смей так делать. Не люблю слишком услужливых людей. Я тебя понимаю, что охранять какую-то там девушку нереально скучно, но, знай, я этого не просила. — Мне отдал приказ сам босс, — ответил Кейдзи, поправляя серый пиджак и бордовый галстук, что почти сливался с чёрной рубашкой. Он выглядел ещё нервозно, но с заметным облегчением смотрел на девушку, успокоившись от её слов. — Он волновался о вашей безопасности. Но, скажу честно, охранять я буду не только вас, а всех, кто сегодня будет в этом помещении. Да, скучно, но я этого не стыжусь, — добрая лучезарная улыбка озарила его лицо. — Все начинают с малого. А я ведь только недавно присоединился к подчинённым босса. — Ну, если это тебя утешит, то знай, что ты охраняешь довольно влиятельных женщин, а не просто шлюх. — Так же с улыбкой проговорила Альба, и улыбнулась шире, увидев согласный кивок. — Ну, если уж ты упомянул о помощи… Открой мне дверь, пожалуйста. Боюсь, я не совсем понимаю, как эти ширмы работают. Кейдзи согласно кивнул, и обошёл девушку, подходя к ширме. Ладонью он нырнул в скрытую в узорах нишу, и резким рывком отодвинул перегородку в сторону, открывая комнату. Две пары глаз обернулись к ним, прерывая оживлённую беседу, и Альба улыбнулась сладко-сладко, внутренне напрягаясь. Её игра началась.