Судить мне

      Погода была чудесной. Это у хавтов лежал снег, и морозный ветер нещадно кидал в лицо колючие снежинки, а тут, у никор, было лето или весна. Илас не спросил, но гулять по парку было сплошным удовольствием. Именно туда уравнитель и позвал Эланту. Воительница заметно сдерживала свой шаг, чтобы держаться немного позади.       — Я согласна, что нам нужен провиант, — кивнула женщина, обнажив в улыбке оба ряда своих острых зубов. — К весне часто нам нечем кормить верховых птиц… Но кристаллы, по сути своей, оружие. Пока королева и обе правительницы не заключат нерушимый магический мир, никто не назначит за них честную цену.       — А без торговых договоров переговоры о мире тоже продвигаются ни шатко, ни валко, — кивнул своим мыслям уравнитель.       — Именно так, — согласилась Эланта.       — Замкнутый круг, получается, — хмыкнул Илас и сел на лавку под деревом.       Крона была настолько густой, что сама лавка показалась даже прохладной.       — Получается, — кивнула воительница. — Хотя мне кажется, что если бы вы смогли привести сюда правительниц, то мы, женщины, нашли бы способ договориться.       — Проще одну королеву собрать и отвести в Каменный страж, чем собирать обеих правительниц, — решительно сказал уравнитель.       — Но… Это небезопасно для матери никор, королевы Лайсо, — нахмурилась Эланта.       — Как и для правительницы севера, Камлы, дочери Иданы, небезопасно ехать к никорам, — пожал плечами Илас. — И правительнице юга, Уласе, дочери Хэмги, придётся рисковать, прибывая сюда.       — Опять безвыходная ситуация? — приподняла брови воительница.       — Нет, — покачал головой уравнитель. — Есть ещё мой дворец, и там безопасность всех царствующих особ буду обеспечивать я лично. Могу и владыку хавтов позвать.       — Зачем? — склонила набок голову Эланта. — Думаешь, видя рядом этого кровавого и подлого гада, Трой-тэ, все будут склонны к переговорам больше? Ой. Что я несу! Вы же привели сюда жён и детей старшего сына Трой-тэ, Корос-тэ… И, значит, ни Троя, ни Короса в живых нет. Мил-тэ служит слугой при гареме. Вот только никто мне так и не сказал, кто сейчас на троне. Хотя… я знаю, что это главный жрец бога войны, ваш главный жрец, и имя знаю.       — А у кого и насколько вежливо ты спрашивала? — нахмурился Илас.       — Вы же понимаете, что мы расспросили жён и наложниц, — не стала отрицать воительница. — Но никто их не пытал. Просто женщины хавтов так мало знают о том, что творится в их стране, что расспрашивать было не о чем. А личность главного жреца бога войны женщинам и вовсе неизвестна.       — Каор-лин предан мне, — не стал скрывать уравнитель. — Я бы никогда не нашёл общего языка с прошлыми владыками.       — Вы понимаете, что я не предам сестру и тут переворот вам устроить не дам? — вдруг откровенно спросила Эланта. — Пусть я и просто сложу голову в нелепой попытке защитить свою королеву, но это мой долг, и на её трон я не сяду?       — Меня это более чем устраивает, — вернулся к старому разговору Илас. — Я знаю, что мать никор, королева Лайсо, любит свой народ, своих воинов, своих бесстрашных женщин и работящих мужчин.       Воительница кивнула, расслабляясь:       — Простите. Каждый раз, когда я вспоминаю, как легко вы сменили уже двух владык, мне становится страшно. Я не создана для трона, а следующая на очереди — я. Вернее, я буду регентом. Старшая из дочерей моей сестры ещё слишком юна, чтобы стать матерью никор.       — А когда она войдёт в нужный возраст? — спросил уравнитель и поспешно добавил: — Я не собираюсь её раньше времени сажать на трон, просто мне любопытно.       — Когда станет матерью, — пожала плечами Эланта. — Лишь познав, как больно и сложно даровать жизнь, можно понять её ценность. Лишь прижимая к себе собственную дочь, можно представить, как это — посылать на бой чужих дочерей.       Илас кивнул, вспоминая свою далёкую, так резко закончившуюся жизнь:       — Отцу никогда, наверное, не понять этого.       — А вы — отец, — сказала воительница, утверждая, а не спрашивая.       Уравнитель промолчал: он не помнил, сколько у него детей по мифологии никор, но вспомнил свою единственную, пусть и не кровную дочь. Алиса, словно бы во плоти, предстала перед внутренним взглядом Иласа. Хмурая маленькая девочка, прижимая к себе мягкую куклу, смотрела с такой тоской, что он зажмурился, прогоняя воспоминание. Зато это заставило собраться: затянувшаяся война слишком многих и так сделала несчастными. Детей, взрослых, стариков. И неважно было в тот момент уравнителю, есть ли у тех хвост, рога, и к какой расе они себя причисляют.       — Я организую встречу в своём дворце, — проговорил Илас решительно. — Я лично приглашу королеву Лайсо.       — Хорошо… Могу ли я попросить о милости? — спросила Эланта.       — Какой милости? — спросил уравнитель с любопытством.       — Можно мне с десятком надёжных стражниц заранее прибыть во дворец? — решительно спросила воительница.       — Разумеется: алиасы уже привыкли к моему дворцу, и будет справедливо, если ты лично займёшься комнатами матери никор, королевы Лайсо, — не стал спорить Илас. — Но, в целом, ты мой план одобряешь?       — Не уверена, что Каор-лин будет там к месту, — протянула Эланта. — Хавты не способны к мирным переговорам. Да и владыку просто снимут с трона, едва он покинет свой дворец.       Уравнитель пожал плечами и решил:       — Я верю в Каор-лина. Да и на организацию такой встречи потребуется не один день. Думаю, я сумею договориться с хавтами. Главное, чтобы алиасы и никоры смогли договориться о мире. Тогда, если вы станете союзниками, расстановка сил изменится. Никоры получат провиант, алиасы — так нужные им кристаллы. А вдвоём вы будете сильнее, чем хавты и малты.       — Тем более: зачем нам тогда владыка хавтов? — спросила воительница.       — Я не смогу быть настолько подлым, чтобы открыть порталы, едва вы заключите мир, — предупредил Илас. — А если хавты и малты договорятся, вступят в свой союз…       — Наступит новое равновесие, — закончила Эланта его мысль. — И бесконечная война вновь станет бесконечной.       — Я могу просто никогда не открывать порталы, но… — предложил уравнитель и осёкся: Эля была против подобного самого простого и логичного решения. Сам Илас не понимал, чем оно плохо, и даже задумался, но ненадолго. Воительница скривилась и задумчиво продолжила:       — К нам и хавтам вернётся голод. У нас нет руд. Совсем нет. Зимы долгие и суровые, не такие, как у алиасов или малтов. Хавты тоже быстро добьют всю дичь и начнут голодать. Без порталов у каждой расы вновь появятся свои сложности.       — Видишь, у меня нет выбора, — кивнул благодарно уравнитель.       — Что ж… Я бы хотела присутствовать при вашем разговоре с Лайсо, — попросила Эланта. — И не просите мою сестру ответить сразу. Ей нужно будет подумать обо всём.       — Хорошо. Да и так будет честнее: у правительниц будет время подумать над своими ответами, пусть оно будет и у королевы, — не стал спорить Илас.       Эланта ему нравилась и даже чем-то напоминала Катарину. Конечно же, его подруга в родном мире не была настолько крупной и сильной, да и вообще внешне они совсем не были похожи. К тому же, воительница была старше, опытнее. Но всё же Эланта, как и Катарина, не любила намёков и недосказанности, хотя обеим, чтобы выжить, приходилось и врать, и умалчивать некоторые обстоятельства.       Катарина по-другому бы просто не выжила, а никора защищала интересы своей расы и своей сестры.       Илас не строил иллюзий и прекрасно понимал, что его новую легенду о двойственности бога войны Эланта рассказала сестре, но мать никор, королева Лайсо, молчала о своём знании. И эта наспех сочинённая новая ложь могла посеять много сомнений в душах никор. Но пока он действовал в интересах королевы и знал, что никто эти сомнения в лицо не выскажет.       Для Лайсо и Эланты были очевидны плюсы мирных переговоров, и они жаждали мира хотя бы с близкими по духу алиасами. Но уравнитель понимал, что хавтов нужно впихнуть в этот союз. Любой ценой.       Хавты, найдя общий язык с малтами, никогда бы не согласились на мир. Но Каор-лин не был дураком и, видя, как две расы объединились, быстро бы осознал, что и у него выбор небольшой. Стать частью победоносного союза или погибнуть в войне. К малтам портал Илас не собирался открывать, пока эти три расы не заключат мир и выгодные торговые контракты не начнут действовать.       Разумеется, малты так оказывались загнанными в угол — им придётся заключить мир! Конечно, торговые контракты будут не такими выгодными… Но зато переговоры с рогатыми князьями будут короткими и быстрыми.       — Вы меня слышали? — чуть громче переспросила Эланта.       — Нет, простите, думал о своём, — чуть покраснел Илас, вырываясь из своих мыслей.       — Я спросила, когда бы вы хотели поговорить с королевой, — повторила воительница.       — Лучше всего это сделать… — задумался на мгновение уравнитель. — После обеда, перед ужином.       Эланта кивнула и предложила:       — Может, лучше будет вам поужинать вместе?       Иласу хотелось провести вечер с Камэлом или с Ланором, а не ужинать с королевой, но пришлось согласиться. Он распрощался с воительницей и ещё с полчаса просидел на лавочке в парке, наслаждаясь тёплым солнечным днём. Три рослые охранницы, стараясь не сильно привлекать к себе его внимание, маячили где-то у цветущего куста. Мелкие громкие птицы устроили словесную перепалку на дереве над головой, не поделив то ли ветку, то ли вкусного жука.       Уравнитель громко и глубоко вдохнул, вдруг резко и ярко ощутив себя живым, не тем умирающим Ильёй, а Иласом, полным сил, окружённым прекрасной природой. Он поднялся, радуясь тому, что может идти, и тихо позвал:       — Эля…       Мир замер, стихли звуки, и приятный тёплый ветер уже не обдувал кожу. Уравнитель улыбнулся, осматривая этот мир, что постепенно уже начинал воспринимать своим.       — Да? — отозвалась богиня.       — Дай мне сегодня во сне вновь увидеть свою семью, — попросил Илас.       — Скучаешь по ним? — спросила Эля с сочувствием в голосе.       — Очень, — не стал врать уравнитель. — Я понимаю, что ты и так проявила невероятную щедрость, дав мне новую жизнь… Но я не могу своих женщин вырвать из сердца. Там моя мама, бабушка, лучшая подруга и дочь. Все, кто мне был дорог.       — Я и не прошу их забыть, — заверила богиня. — Думаю, что если бы ты так легко мог забыть родных, то к чужим и вовсе был бы безразличным.       Илас вздрогнул, почувствовав лёгкий тёплый ветерок, тронувший только правую руку. Время всё ещё замерло в одном конкретном моменте, и уравнитель запоздало понял, что это Эля, как может, пытается успокоить его.       — Спасибо, — улыбнулся он. — Пускай время. Мне нужно дать распоряжение Мрое.       Илас обернулся к дереву, пытаясь увидеть пернатых спорщиков, но услышал лишь их щебет: в густой листве рассмотреть птичек не удалось. Неспешно, не пытаясь скрыться от охраны, приставленной королевой, он вернулся в замок.       Никоры к гарему самого бога войны относились с почтением, и служанки оставляли уборку и заботу о наложниках его личным слугам, не шастая по этой части дворца. Мроя держала всех в ежовых рукавицах и чистоту и порядок обеспечивала на отлично. Но не мешала наложникам свободно ходить по дворцу. Алиасы часто проводили время со своими послами, а у Омалона тут и вовсе жили сёстры.       Мроя прослушала распоряжения относительно комнат для Томур-тэ, пообещала, что слуги не будут забывать добавлять к имени хавта эту дурацкую «тэ», и сообщила:       — Камэл просил найти время на разговор.       Илас чуть удивлённо кивнул, прикинул, что времени до ужина ещё много, и спросил:       — А где он сейчас?       — В бане, — пожала плечами смотрительница гарема. — Ему там нравится. Говорит, что жарко, как на родине.       Уравнитель кивнул, улыбнувшись: он просто не знал даже, что во дворце есть баня. Илас в жизни никогда не был ни в бане, ни в сауне. Пока был маленьким, его туда не водили, а потом… С его здоровьем подобный перегрев был не полезен.       Первая же встреченная в коридоре служанка, бросив кипу чистого постельного белья на ближайшую тумбу, взялась провожать Иласа к бане. Для женщин и мужчин бани тут были разными, и даже входы в них располагались в разных частях дворца.       Парилка и небольшой бассейн располагались в подвальных помещениях. Уравнитель разделся в небольшом кабинете, обмотал вокруг бёдер полотенце и отправился в парилку, не увидев Камэла в бассейне.       Наложник вздрогнул и, услышав скрип дверцы и взглянув на Иласа, расплылся в довольной улыбке, сел. Больше тут никого не было, и уравнитель прошёлся заинтересованным взглядом по обнажённому южанину, хотя никаких плотских мыслей у него не появилось: в парилке было так жарко, что даже дышать было тяжело.       — А почему не в парадном костюме? — с ленивым ехидством спросил Камэл, кивком указав на полотенце.       — Не хотел никого смущать, — заверил уравнитель. — Мало ли, сколько чужих мужчин.       Южанин фыркнул:       — Сумасшедших, что рискнут войти в баню с наложником бога — нет. Да и ты… Хоть и не обижен, но из жадности не вырастил себе дубину, всё вполне ладно и гармонично.       Илас как раз подошёл, собираясь сесть рядом, так что Камэл потянулся и стащил с бёдер полотенце, кивнул на место рядом с собой.       — Размер — не главное, — пожал плечами уравнитель. — Да и не хотел бы я причинять боль просто из-за размеров несуразных. Ты хотел поговорить.       — Ну не тут же, — отозвался южанин. — Выйдем сока попить в предбанник и поговорим.       — О чём хоть? — спросил с любопытством Илас.       — Я хотел тебя попросить: поговори с никорами… — начал было Камэл, но замолчал, едва уравнитель приподнял руку, прося тишины.       — Я знаю, цена на кристаллы непомерная, — сказал Илас. — Я поговорю. И не только поговорю. Это всё?       — Это самое важное, — кивнул наложник, укладываясь на живот и кладя подбородок на бедро бога войны. — Ещё я бы хотел поговорить об Омалоне.       Уравнитель кивнул, заверив:       — А это уже интереснее. Ты уже пропарился? Может, пойдём в предбанник?       — Вот же любопытный, — беззлобно отозвался южанин, плавно поднимаясь.       Если бы не белый хвост и ушки, то эту тягучую живую тьму можно было бы принять за пантеру. Капли пота отражали свет кристаллов, сверкая на чёрной коже, словно брильянты, а движения, отточенные, плавные, пленяли взгляд, и Илас поднялся следом, не отводя глаз от своего Камэла.