Судить мне

      Верхний князь Адха сидел на троне ровно, рассматривая неожиданно появившегося бога войны. Илас был уверен, что князь не поднимется с трона и не поклонится, но тот его удивил, встав на копыта и даже склонив голову, пусть не низко, но всё же поклонившись. Следом согнулись в поклоне и стражники, никого больше в огромном тронном зале не было.       Адха, видимо, ещё не решил для себя, как относиться к Иласу, и не спешил окружать себя лишними глазами.       Тот невольно отметил, что князь уже немолод и что глаза у него злые, холодные, какие-то неприятные. Сам Адха был невысоким, от золочённых копыт до конца крупных ухоженных рогов князь был едва ли метр восемьдесят, и сантиметров пятнадцать роста занимали именно рога. Адха был весь пухлым: пухлый живот, похожие на варёные сардельки и унизанные перстнями пухлые пальцы, большие щёки и толстые губы.       — Мой главный жрец Партона, Халхон, сказал, что вы — бог, — зычным и громким голосом проговорил князь. — Он утверждает, что Калиб проверил вашу божественную природу, но никто не знает, бог чего вы именно.       — Я — бог войны, — сообщил Илас спокойно.       — Тогда почему вы назвались Иласом? — спросил Адха, сев на свой трон и кивком приказав принести гостю кресло.       — Сперва я пришёл к алиасам, а они зовут меня Иласом, — пожал плечами уравнитель, присаживаясь напротив. — Мне удобнее, чтобы все звали меня одним именем.       — Я бы хотел знать, зачем бог спустился в мир смертных, приняв облик смертного, — кивнул князь своим мыслям.       — Я пришёл, чтобы закончить войну победой или поражением, но закончить, — произнёс Илас. — Я устал от постоянных молитв и хочу покоя.       Адха задумчиво потёр подбородок и покачал головой:       — Если бы вы решили для себя, что малтам настал час быть побеждёнными, то не пришли бы к нам.       — Вы правы, Верхний князь Адха, — согласился уравнитель. — Я не желаю вашей расе судьбы побеждённых, но вы оказались в очень невыгодном положении.       — В каком? — спросил князь, нервно вертя на пальце перстень.       — Мать никор, королева Лайсо, владыка хавтов, главный жрец бога войны Каор-лин, правительница юга, Уласа, дочь Хэмги, и правительница севера, Камла, дочь Иданы, сейчас проводят переговоры с целью создания военного союза, — сообщил Илас.       — Каор-лин? Значит, Трой-тэ мёртв, — задумчиво сказал Адха. — Если это правда, то малты обречены. Как только порталы заработают, армии этих трёх рас легко и без особых усилий раздавят нас, словно жука копытом.       — Это так, — кивнул уравнитель, перейдя на «ты». — Но если ты и Нижний князь решитесь вступить в переговоры, то, возможно, малтов примут в союз.       Князь кивнул, размышляя и крутя попеременно разные перстни на пальцах, затем уже, подумав, ответил:       — Если вы сможете подтвердить свои слова касательно переговоров, я сделаю всё, чтобы стать частью этого союза.       Илас пожал плечами и пообещал:       — Утром я смогу доказать, что переговоры ведутся. Сейчас на острове, на котором расположен мой дворец, раннее утро. И мои монаршие гости явно ещё спят.       — До утра я подожду, — кивнул Адха.       — Что ж, думаю, в твоём дворце найдётся достойная гостевая спальня, — сказал уравнитель.       — А разве боги спят? — спросил князь.       — Я люблю смотреть сны, пусть спать мне и необязательно, — мгновенно нашёл что ответить Илас. — Но мне нужно, чтобы в спальне было зеркало во весь рост, чтобы я мог использовать его в качестве портала.       — Я прикажу всё устроить, — пообещал Адха. — И буду рад видеть вас утром.       Уравнитель осмотрел предоставленную ему комнату и тихо позвал:       — Эля.       — Тут, — отозвалась богиня.       — Сделай из зеркала портал, — попросил Илас. — Я хочу немного отдохнуть дома и проверить, как там мой гарем и мои гости. Мне немного неудобно оставлять их там так надолго. И страшно.       — Опасаешься, что ничего не получится? — спросила Эля.       — Да, — не стал врать уравнитель. — Я не хочу, чтобы за шаг до заключения мира всё сорвалось. Я не хочу начинать всё сначала.       — Я тебя понимаю, — согласилась богиня. — Можешь идти, портал я открыла.       Илас подошёл к зеркалу и протянул руку, прекрасно понимая, что Эля могла и пошутить, но пальцы не коснулись холодного стекла, а провалились в серебро, и он смело шагнул, чтобы выйти в своей спальне.       — Нужно будет достать рецепт пельменей, — сам себе сказал Илас. — Эля, пускай время. Я готов.       — Пустила, — сообщила богиня.       Уравнитель вышел из своей комнаты, заказал завтрак у первой же служанки и направился в гарем, решив, что предложит позавтракать вместе первому же встреченному наложнику.       Илас улыбнулся и поздоровался. В гостиной гарема уже сидели Омалон и Ланор, а между ними стояла шахматная доска. Северянин, судя по всему, учил никора играть в шахматы.       — Доброе утро, — отозвались наложники, с любопытством смотря на бога воины.       — Вы успели позавтракать? — спросил Илас, поцеловав вначале Омалона, нежно и мимолётно, а затем Ланора — долго и жадно.       — Нет, пока ещё не успели, — ответил северянин.       — И мы с удовольствием позавтракаем с тобой, — решил за обоих никор, поднимаясь.       — Ланор, ты решил поиграть с тем, у кого точно выиграешь? — шутливо спросил уравнитель.       — А как же иначе? — улыбнулся северянин и встал. — Позже доиграем.       — Пошли, — кивнул Омалон, довольно виляя своим хвостом.       Илас невольно было потянулся, чтобы почесать за ухом никора, как домашнего пса, но вовремя одумался и сделал вид, что просто хотел потянуться. Он открыл двери и пропустил вперёд своих наложников.       Ланор, проходя мимо, задел его лицо пушистым хвостом и чуть обернулся, чтобы полюбоваться тем, как Илас фыркнул.       Стол был накрыт на двоих, но слуги быстро добавили приборов, даже не дожидаясь приказа. Уравнитель сел и улыбнулся, когда вокруг его ноги обвился хвост северянина. Омалон слегка нахмурился, заглянул под стол, и вскоре вокруг второй ноги обвился уже другой хвост.       — Я могу расценивать это как акт пленения? — спросил весело Илас.       — Можешь, — заверил Омалон, перетащив к себе на тарелку пару свежих булочек. — Теперь ты не сможешь встать без нашего разрешения.       — Какой кошмар, — улыбнулся уравнитель. — Я просто в ужасе.       — Что-то незаметно, — рассмеялся Ланор.       — Сегодня будут собираться монархи на переговоры? — спросил Илас.       — Да, — подтвердил никор. — Лайсо собирает всех после обеда. Владыка всё ещё пытается уговорить мою сестру заключить союз только между ними.       — И как успехи? — спросил, чуть напрягшись, северянин.       — Никак, — отмахнулся Омалон. — Вчера Лайсо, Эланта и Уласа чудесно вечером пили пиво с вяленой рыбкой и обсуждали моду.       — А ты откуда знаешь? — поинтересовался уже уравнитель.       — Я заходил к сестре, — пояснил никор. — Но меня выгнали, сказали, что это чисто женские посиделки. А на моё заявление, что я тоже могу обсудить мужчин, Лайсо лишь рассмеялась. Сказала, что это исключительно мужчины думают, что женщины только их и обсуждают.       Илас рассмеялся и подтвердил:       — О да… Женщины всегда найдут о чём поговорить, кроме мужчин. А уж женщины, которые правят целыми странами, найдут ещё больше интересных тем: налоги, торговля, реформа образования или даже озеленение городов.       Омалон кивнул и, разрезав булочку, намазал её джемом.       — И что ты можешь рассказать о мужчинах? — улыбаясь, уточнил Ланор. — Насколько я знаю, все твои познания теоретические.       — Я уже целовался, — обиженно отозвался никор.       — Ланор, — с мягким укором позвал уравнитель. — Не нужно дразнить моих наложников. Омалон вполне себе может обсуждать хоть самолёты, даже не зная, что это.       — Я тоже не знаю, — признал северянин и посмотрел на Иласа. — Что такое самолёты?       — Устройства, что летают по небу без магии, — пояснил Илас. — И переносят внутри себя разумных и грузы. Это плод воображения одного писателя.       Ланор кивнул:       — Писатели много чего интересного придумывают. Мне нравятся книги-техногенники. Истории о мирах, где нет магии, и алиасы только при помощи своего разума придумали способы освещать жилища, греть воду и передвигаться на самоходках — каретах без лошадей.       — А я такие книги не люблю, — рассказал Омалон. — Я люблю читать о реальности, чтобы с магией, сражениями, любовью и ревностью.       — Тут уже дело вкуса, — произнёс уравнитель. — Мне очень важно, чтобы в каком бы мире ни жили персонажи, их чувства и поступки были логичны и понятны. Есть магия или нет — это не влияет на основные действия и чувства. Ревность остаётся ревностью, хоть факелом осветить любовное ложе, хоть кристаллами, хоть фонарём.       — Но ты же меня к Камэлу не ревнуешь? — спросил никор слегка напряжённо.       — Нет, — заверил Илас.       — А Камэла ревнуешь? — тут же уточнил северянин.       — Я никого внутри гарема не ревную друг к другу. Если я не храню верность одному наложнику, будет справедливо и разумно, если и вы будете иметь возможность, если захотите, делить ложе и жизнь друг с другом. Так и гарем будет более дружным, — пожал плечами уравнитель.       — Хорошо, — кивнул Омалон, вильнув хвостом и вновь вернув его на место.       — Ну… Мне достаётся только бука Томур-тэ, — хмыкнул Ланор. — Я не хочу с ним спать. И он не хочет.       — Скоро наложников будет больше, — пообещал Илас.       — С кем уже общаешься? — спросил северянин. — С Верхним или Нижним князем?       — С Верхним, — не стал скрывать уравнитель.       — С Адха, значит, — задумчиво сказал Омалон. — Или уже его младший брат правит?       — У Адха нет детей? — удивился Илас.       — А? Нет, — пожал плечами никор. — У них наследником становится самый старший мужчина в семье. Необязательно сын, это может быть брат, дядя, к примеру. А вот в Нижнем княжестве трон наследуется от отца к сыну, но сына-наследника князь выбирает при жизни сам и может в любой момент выбрать другого сына. То, каким по счёту родился сын, значения не имеет. Нижний князь выбирает самого достойного из сыновей на свой взгляд.       — Я не знал, — признал уравнитель.       — Почему не знал? — спросил Ланор.       — Я люблю узнавать новое лично, а не просто знать, так неинтересно, — подмигнул северянину Илас. — Я очень хочу насладиться своей жизнью в мире смертных. Мне интересно прожить это время насыщенно и разнообразно.       — Поэтому ты и набрал целый гарем, — хохотнул Ланор.       — Отчасти, — согласился уравнитель, погладив хвост Омалона. — Прогуляемся по саду после завтрака?       — Конечно, — тут же согласился северянин.       — А наша игра? — спросил никор.       — Потом доиграем, — пообещал Ланор. — Никуда шахматы от нас не денутся.