Осенний ноктюрн

— Что значит «собирались сообщить»? — Господин Ланчетти, мы не хотели отвлекать вас от важных дел, мы с ребятами были уверены, что быстро отыщем беглеца… — Быстро отыщите?! Это Леви Аккерман, дубина! Ты не найдёшь его, если только он сам этого не захочет! Паоло взревел диким зверем, бросился в пустую клетку и принялся неистово швырять отсыревшие клоки сена во все стороны, а затем схватил охранника за грудки и шмякнул того со всей силы о стену. Лишившийся чувств охранник с окровавленной головой грохнулся на пол, а багровая клякса, оставшаяся после удара, медленно стекала по каменной кладке. Трясущейся от ярости рукой Паоло вытащил из внутреннего кармана тёмно-сливового пиджака белоснежный платок и утёр красные брызги, оросившие щёку. — Полтора месяца, — тихо проговорил Паоло, глядя на остальных охранников. — Полтора месяцы вы, ушлёпки, вешали мне на уши лапшу и скрывали произошедшее. И это без учёта того, что вы вообще допустили побег! — он снова взорвался и уже хотел было отыграться на очередном дрожащем от ужаса бедолаге, но сумел подавить вспышку агрессии. — Ему помогли, — робко произнёс один из охранников. — Какой-то здоровяк… — Я разрешал открывать рот?! «Ещё немного, и этот никчёмыш отправится вслед за вырубленным дружком», — Паоло был в шаге от того, чтобы снова сорваться. Он задрал голову и как следует втянул ноздрями затхло-горький воздух темницы. План был лучше некуда, как и воплощение. Больше года всё работало безупречно: Аккерман страдал, но не подыхал — как и задумывалось. Неужели из-за чужой безалаберности все усилия пойдут коту под хвост? — Разыщите его. Хоть весь Либерио вверх дном переверните! — заорал Паоло. — В каждый клоповник, в каждую щель залезьте, но найдите этого выродка! И приведите ко мне, — на выдохе добавил он устало. — Больше никаких прелюдий, никакого милосердия. Сверну ему башку, и дело с концом.

***

Вечернее солнце лилось в окно маленькой комнатки Лив золотым водопадом. Она с выражением вселенской скуки на лице сидела у туалетного столика и расчёсывала волосы. Ей бы побеситься во дворе со своей маленькой бандиткой — скоро солнца будет совсем не видать. Но сегодня была суббота, и бордель ожидал наплыв постоянных клиентов. Мадам Роза точно не позволит отвертеться от работы. — Мартышка, — раздался из-за двери голос мадам Розы, — приведи себя в порядок. Да побыстрее! К тебе посетитель. — Поняла, — бесцветным тоном отозвалась Лив. — Там этот чудик в железной маске, который неделю назад приходил, — добавила Роза. — Ты поаккуратнее с ним, вдруг сифилисный. — Хорошо, — ответила Лив и слегка улыбнулась. «У этого господина запах Леви, и он был довольно учтив в ту ночь. Может, он и в этот раз не станет распускать руки?» Лив накрасила губы тёмно-алой помадой, нарумянила щёки и надела красное платье с кружевным корсетом на бретельках и разрезом по ноге на подоле — отчего-то ей хотелось доставить господину в маске если не удовольствие, то хотя бы усладить его взор. Вопреки приказу Паоло маску надевать не стала — маленький бунт, очаровательный в своей наивности и бесполезности, но такой важный для Лив, задыхавшейся в убогой паоловской клетке. Одеваясь, она смазала помаду и в спешке села обратно за столик, чтобы подправить макияж. Отворилась дверь, и вошёл господин в железной маске, его сопровождала мадам Роза. — Приятного отдыха! — елейно пропела она в надежде на очередное щедрое вознаграждение, чуть поклонилась и ушла. Оставшись наедине с гостем, Лив робко посмотрела на него из-за плеча, а затем развернулась, склонила головку набок и одобрительно хмыкнула: господин в железной маске был одет в тёмно-зелёный сюртук из дорогого сукна, ослепительно-белую рубашку, а на шее у него красовался белый шёлковый платок, заправленный в жилет цвета слоновой кости — стиль и шарм в одном флаконе. Не чета промокшему до нитки незнакомцу, облачённому в коричневый плащ разбойника, под капюшоном которого даже волос не видно. Теперь же на солнце блестели иссиня-чёрные негустые волосы, выбритые на висках, чуть подёрнутые серебром и собранные в высокий маленький пучок. «Теперь ещё больше похож на моего капитана», — с тоской подумала Лив, и сердце заволокло промозглым осенним холодом. Господин в маске медленно прошагал до старого кресла, обитого потускневшим красным бархатом, сел и пристально уставился на Лив сощуренными глазами, ледяную радужку которых пронзал золотисто-алый луч. Пугающий и вместе с тем до чесотки притягательный, похожий скорее на призрака, чем мужчину. — Как ты хочешь? — надтреснутым голосом буднично спросила Лив, прервав повисшее смогом молчание. Господин в маске откинулся на спинку кресла, расставил ноги в стороны и легонько похлопал себя по колену. Лив несмело, но грациозно поднялась с пуфика и послушно села на колено гостя. От его запаха у неё закружилась голова: смесь крепкого чая с бергамотом, мыла и аромата чистой нагретой кожи. — Тебе удобно? — прошептал господин в маске, оттянув медную пружинку её волос, пахнущих земляникой. — Честно говоря, не очень, — призналась Лив и потупила взор. — Опоры не хватает и неудобно держать равновесие. — Встань, — мягко приказал господин в маске. Когда она подчинилась, он нежно взял её за руки и снова привлёк к себе, усадив верхом. — Так удобнее? — Угу, — застенчиво кивнула Лив, не поднимая глаз. И чего это она робеет? Будто впервые собралась мужика ублажать. Будто не куртизанка вовсе. Но она робела и плавилась от прикосновений тёплых шершавых рук. Что? У него не хватает пальцев? «Да мало ли после войны беспалых? Не выдумывай, глупышка, — осадила себя Лив. — Зато, если закрыть глаза…» Тонкие губы невесомо припали к выступающей ключице, и Лив вздрогнула. Ультрамариновые глаза закатились, и она запрокинула голову, податливо качнувшись навстречу пьянящим прикосновениям. Разумеется, он не Леви. Но если закрыть глаза, он станет тем, кем она пожелает. — Можно? — громко сглотнув, спросил господин в маске, и опустил руки на её бёдра. «Ты ещё спрашиваешь, родной? — пело гаснущее сознание Лив. — Я твоя жена, делай со мной что захочешь. Любую пошлость, любую мерзость — я никогда не стану противиться тебе! Только делай, только пожалуйста… хоть что-нибудь». Она выпрямилась, прижалась щекой к его виску, ласково погладила по бархату выбритого затылка и, согласно кивнув, зазывающе задвигала бёдрами. Ладони господина в маске, сминая кожу и задирая подол, переместились на пышные ягодицы и стали гладить манящие округлости. О да, Леви был одержим ими! Жалобно сведя к переносице брови, Лив всхлипнула и протяжно застонала. — Леви… — чуть слышно шевелила она губами. — Мой родной… Господин в маске резко отстранился и посмотрел в её лицо: его синие глаза влажно блестели, расширенные зрачки бегали туда-сюда, словно загнанные зверьки. Он приложил к губам указательный палец, а после обхватил растопыренный пятернёй края маски и снял её. Лив в оцепенении глядела на его лицо — родное, давным-давно выученное наизусть. Сморгнув тяжёлую горячую слезу, она прикоснулась трясущейся рукой к рассечённой старым шрамом щеке и, сдавленно всхлипнув, очертила белёсую линию до самых губ. Она ведь не сошла с ума? Не спит? Это в самом деле он — из плоти и крови? Слёзы неумолимо струились по её лицу, срывались с подбородка на белоснежный шёлковый шарф. Это в самом деле он! Из плоти и крови! — Леви!.. — Чш-ш-ш… — он прикрыл пальцами её губы, размашисто и ласково очертил их контур. Лив перехватила его кисть и сиротливо прижалась мокрой щекой к загрубевшей ладони, целовала солоноватые длинные пальцы, орошая их слезами. Её капитан здесь, живой! Совсем как в её беспризорных несбыточных снах, заметённых колючим снегом, затопленных осенними дождями. Её ласковый, её милосердный дьявол с проклятого адского острова. Его губы — наконец-то! — нашли её губы, припали жадно и отчаянно. Леви целовал свою Лив расторопно и куда попало, алчно вдыхал земляничный аромат. — Здравствуй, жена… — сердечно произнёс он сквозь поцелуи, задыхаясь от счастья и слёз. Своим, своим голосом! Лив рухнула Леви на грудь, они крепко обнялись и, покачиваясь, сидели в молчании. Они долго были оторваны друг от друга — слишком долго, чтобы так запросто снова срастись. Но Аккерманы знали как никто, что важнее всего упорство: нечего принимать удары судьбы без фиги в кармане. В окно вместе с лунным светом просочилась ночь, укутала их бархатным синевато-сизым одеялом. Сонная Лив нехотя отняла голову от плеча Леви и потёрла слипающиеся веки. Капитан покачнулся вслед за ней, обхватил ладонями любимое лицо и глубоко, упоённо поцеловал приоткрытые губы. — Я скоро вернусь за тобой, Осень, — твёрдо произнёс он после. — За тобой и за нашей бандиткой. — Обещаешь? — всхлипнув, шепнула Лив и погладила согнутыми пальцами его непривычно щетинистый подбородок. — Клянусь. Прощальный поцелуй, прощальное объятие. И никаких вопросов — безоговорочное доверие. Покидая бордель, Леви всучил Лив пачку денег и скрылся во тьме ноябрьской студёной ночи. «В прошлый раз и не заметил, как сильно она исхудала, сколько синяков от настырных, гадких рук на её плечах. И это я ещё под подол не заглядывал. Тц! Поганый ублюдок: выдерну все волосёнки из его жидкой бородёнки, кости переломаю и раскромсаю на мелкие кусочки. Ты ведь тоже её любил. Тошно подумать, но ты любил — своей извращённой, мерзопакостной любовью. Только чего ради ты так измываешься над ней? Как ребёнок, что не может отпустить красивую бабочку и ломает ей крылья, отрывает лапки и сжимает хрупкое тельце — только бы не улетела». Трущобный квартал с разбитыми мостовыми, заброшенная промзона — неужели его дорога к Лив навечно обречена смердеть несвободой и нищетой? Маршрут, выжженный в подкорке, вырезанный в сердце. Леви любил и проклинал его. Счастье, что однажды он нашёл этот путь! Горе, что однажды он нашёл этот путь! «Блаженство и боль — неизменно. На завтрак, обед и ужин. Пока не сыграю в ящик». Войдя в особняк Джеффри Рассела, Леви не пошёл в подвал, а отправился в библиотеку: выпить и погреться у камина. В библиотеке было темно, и капитан шёл на свет луны. Растопив камин, он налил себе стакан бренди и сел в кресло. Мягкое, удобное — не такое, как в комнатке Лив. С тяжёлым вздохом Леви опустил локти на колени и, гневно всматриваясь в огненные языки пламени, пытался найти утешение в спиртном. «Несдержанный идиот. Зачем ходил к ней? Знал же, что от этого легче не станет. Сантименты напрасны, они не помогут ни жене, ни дочери. Только мозг себе загажу чувством вины. Тц! Это теперь неизбежно». Бренди щипал распухшие от поцелуев губы, и Леви попеременно трогал их, чтобы убедиться, что всё было взаправду. Сердце затрепыхалось невольной птицей, готовое проломить грудную клетку. Его пальцы всё ещё пахли земляникой. Он всё ещё сходил по ней с ума. Разумеется, не так, как в самом начале. А куда сильнее. Отворилась дверь, скрипнули половицы, и в библиотеку вошёл младший Рассел. Он до утра веселился в игорном доме и крупно проигрался: вид у него был удручённый. — Замучили кошмары, капитан? — поинтересовался он. Бросил на диван чёрный фрак, развязал белую бабочку и ослабил верхние пуговицы застёгнутой до самого горла шёлковой сорочки. — Ага, один вот прямо сейчас, — буркнул Леви в ответ. — Ты само очарование! — посмеиваясь, произнёс Джеффри, уселся в кресло напротив и плеснул себе немного выпивки в пустой стакан. — Впрочем, солдатская простота и воинственность тебе к лицу. — У меня нет настроения отвечать на твой дешёвый флирт, Джеффри, так что вынь палец из моей задницы: я в массаже простаты не нуждаюсь. Скрыв обиду, Джеффри усмехнулся и сделал глоток. — Хорошо, что ты ещё не спишь, — его голос внезапно сделался серьёзным. — Мой приятель из городского совета рассказал, как некие люди сегодня ворвались в его кабинет и устроили погром. А после спрашивали, не нарушал ли он закон, и грозились, что если он укрывает преступника… — Джеффри прервал рассказ и перевёл на Леви тревожный взгляд. — Не хочу показаться параноиком, но что-то мне подсказывает, капитан, что пришли они по твою душу. — Беглецов всегда было много, — рассудительно ответил Леви. — Есть другие основания полагать, что это были паоловские псы? — Они были в штатском: только люди Паоло позволяют себе подобный беспредел, полиция соблюдает хоть какие-то приличия. — Джеффри достал сигару, состриг кончик и закурил. — Время вышло, капитан. Леви с минуту просидел в молчании и задумчивости, а затем подскочил с кресла и рванул в комнату полковника. — Себ, — настойчиво позвал он друга и потряс за плечо, — Себ, проснись. Громадный Себастиан повернулся и уставился на него стеклянными, осоловелыми глазами. — Враги? — промямлил он в полубреду. — Можно и так сказать, — ответил Леви. — Просыпайся, полковник. Мы не на войне, но, похоже, в бой вступить придётся.

***

Для побега давно всё было готово: в заброшенной гавани стояло снаряжённое провизией и бытовыми удобствами судно, которое стерегла маленькая команда бывших сослуживцев полковника Рассела. Судно не было боевым, но в трюме было полно огнестрельного и холодного оружия на случай нападения или преследования. Джеффри согласился передать сообщение о подготовке к отплытию команде брата, чтобы Леви не остался без прикрытия в трущобах. Утро было морозным и тихим. «Наконец-то, — с облегчением думал Леви, глядя на завитки пара изо рта, взвивающиеся к розово-кобальтовым тяжёлым облакам, — сегодня всё случится». Тёмно-серый плащ, высокие лёгкие сапоги и верные клинки в ножнах — всё, чтобы действовать быстро и незаметно. Даже Себастиан отказался от любимого револьвера, чтобы не создавать лишнего шума. — Ты посмотри, капитан — это не бордель, а военная крепость! — гыкнув, заявил Себастиан, когда они с Леви взобрались на крышу водонапорной башни. — Ублюдок точно ждёт тебя на чашку чая. — Почему сейчас? — насупившись, произнёс Леви. — С моего побега больше месяца прошло. Неужто тюремные охранники обделались от страха и решили не сообщать папочке Говночетти плохие новости? — Это точно объяснило бы, почему за всё время к нам никто не сунулся. — Себ, я должен кое в чём признаться… — Твою мать! — рявкнул полковник. — Только не говори, что ты всё похерил. — Я ходил к Лив. Дважды. Первый раз инкогнито, а вчера раскрыл себя. Но я почти уверен, что никто этого не видел и не слышал. — Почти уверен, значит? То есть, поднявшийся шум — просто совпадение? Капитан, шлюхи тебя дери!.. — Да знаю я, что это безрассудно! — Леви зажмурился и мотнул головой. — Но ведь я не машина, Себ, какая бы слава за мной ни тянулась. Пускай паршивое и изодранное в клочья, но у меня есть сердце. И мне нужен был пластырь, чтобы оно не истекло кровью к хренам собачьим. — Извини, — немного помолчав, ответил полковник. Он хотел было продолжить, но решил, что для душевных излияний время неподходящее. Они просидели на крыше два часа, и когда началась смена охраны, спорхнули на УПМ вниз и бесшумно расправились с потерявшими бдительность охранниками. — А-а-а-а! — истошно заорала одна из проституток — молоденькая Китти — увидев в окне потасовку. «Тц! Проклятье!» — Леви повернулся к Себастиану и подал тому знак, что необходимо обойти периметр здания. — У нас посторонние! — донеслось из-за угла. — Всем приготовиться! Подлетев к полковнику, Леви дёрнул того за капюшон плаща: — Назад! — скомандовал он. Оба бросились внутрь, прихватив в качестве щита одного из вырубленных охранников. «Второй раз я штурмом беру бордель, — пронеслось в мыслях Леви, когда перед взором вспыхнули ярко-красным стены и мебель холла. — Эрвин с Ханджи, небось, хохочут там что есть мочи. Надеюсь, что хохочут». Из-за штор на Леви внезапно выскочил притаившийся охранник. Аккерман отклонился, но кончик кинжала успел процарапать до крови висок. Хрясь! И охранник свалился ничком к ногам Леви. — Не зевай, капитан! — пробасил Себастиан. Со спины на полковника запрыгнула размалёванная девица, обвила его руками и ногами, как паучиха, и укусила за ухо. Взвыв, он попытался скинуть девчонку, но та прилипла намертво. Леви стащил её, брыкающуюся, вышвырнул во двор и затворил дверь. — Вот же пиявка! — возмутился полковник, схватившись за ноющее ухо. — Сам не зевай, — пробубнил Лени, утерев с виска струйку крови. — Не пускай никого наверх, я пойду за Лив, — добавил он. Скинул плащ и бросился на второй этаж. Леви влетел в комнату Лив ураганом, — но там было пусто. «Неужели ловушка?» — в испуге подумал он. С улицы донёсся шум мотора, и капитан кинулся к окну: чёрный автомобиль на полной скорости вылетел на мостовую и скрылся за углом. — Кусок дерьма! — заорал Леви, оскалившись, как бешеный волк. Взяв клинки обратным хватом, он вихрем спустился обратно на первый этаж и вылетел во двор — прямиком в толпу вооружённой охраны. Первобытный яростный крик и такая же первобытная безжалостность: Аккерман кромсал людей Паоло, словно титанов в очередной разведмиссии. Кружась в смертоносном танце, он резал без разбора, без пощады — без шанса уцелеть. Отныне никто и никогда его не остановит, не отберёт тех, кем он дорожит. Ведь он обещал, он поклялся своей Осени. И будь он проклят, если не сдержит обещание! Умытый кровью и по́том Леви невозмутимо ступил в кровавую лужу, перешагнул через располовиненный труп, грозно навис над ползущим прочь плюгавым мужичком с отрезанными ступнями и схватил того за шкирку. — У меня нет времени на любезности и пытки, так что лучше не зли меня, не то кишки выпущу, — отчеканил капитан. — Ты что, обосрался? Воняешь, будто грязный хряк в хлеву. — Умоляю, не убивай! — Куда Паоло повёз мою жену? — Вашу жену? — удивлённо переспросил охранник. — Вот эта с рыжей копной и тугой дырочкой ваша жена? Глаза Леви расширились, стиснутые зубы издали скрежет. — Я-я… я не ничего не знаю об этом, поверь! — пропищал охранник. — Значит, ты бесполезен. Леви замахнулся. — Нет, прошу! — Так дай мне повод остановиться! — обрызгав плюгавого слюной, проорал Леви. — Г-господин П-Паоло, кажется, отправлял вторую группу ребят в порт… — Кажется или отправлял? — Т-точно отправлял! — Тц! — Леви отшвырнул плюгавого охранника, выпрямился и посмотрел в ту сторону, куда умчалась машина, а затем снова уставился себе под ноги. — Что ж, надеюсь, ты не соврал. Взялся за рукоять обеими руками и пронзил горло охранника насквозь — так, что лезвие застряло в выбоине разбитой мостовой.