Осенний ноктюрн

— Значит, Ланчетти стал градоначальником вскоре после того, как спешно завершилось расследование пожара дома Аккерманов? — Официально да. — А на деле? — На деле всё было решено гораздо раньше. — Агхр! Джефф, ты задолбал разводить меня, как монашку на сношение. Можно ближе к делу?! За окном едва рассвело, и тёмно-бордовые стены чайной комнаты горели в рубиновых лучах восходящего солнца. Одетый в золотисто-красный халат Джеффри Рассел расслабленно сидел перекинув ногу на ногу в глубоком бархатном кресле, флегматично потягивал трубку и жалобно глядел сонными глазами на брата, который навис над ним коршуном. — Слушай, Себ, я ещё утренний кофе не налил, а ты уже терроризируешь меня допросом с пристрастием, — изобразив вселенскую усталость, протянул он и покрутил носком мягкого тапка. — И что за внезапный интерес к Паоло? Себастиан не ответил. Нарочито шумно отодвинул стул от круглого столика, уселся напротив брата и плеснул в хрустальный стакан немного бренди. Звонко прихлебнул, цокнул языком и испытывающе уставился на Джеффри — давил тому на нервы. — Видишь ли, — сдался наконец младший Рассел, — прежний градоначальник скоропостижно скончался. — Он выдержал многозначительную паузу. — Как бы по естественным причинам, но, думаю, ты и без меня сложишь два и два. — Так если все и так знают, что за этим наверняка стоит Паоло, то какого чёрта не сообщат высшему руководству и не инициируют внутреннее расследование? — Какой ты простой, Себ! — Джеффри надменно усмехнулся. — Легко сказать «пусть сообщат». Никто не знает наверняка, но поговаривают, что Паоло обзавёлся связями уже и в высших эшелонах власти. Так что ему лишь на руку, что все и так в курсе: не нужно ходить и угрожать каждому персонально. — У меня что-то не сходится: градоначальника ведь горожане избирают, а Ланчетти носа особо не высовывает, избегает публичности, разве могли они… — Его избрал городской совет, — ответил Джеффри, вытряхивая из трубки труху скуренного табака. — Это стандартная процедура: если градоначальник по какой-то причине внезапно слагает полномочия или, как в нынешнем случае, уходит в мир иной, то нового назначает совет. — И ублюдок Паоло сделал всё, чтобы совет проголосовал так, как надо, — продолжил Себастиан мысль брата. — Спасибо, Джефф. — Он допил остатки бренди, встал из-за стола и направился к выходу. — Ты так и не сказал, зачем тебе эти сведения, — кинул ему в спину Джеффри. — Любопытство. — Не умеешь ты врать, братец! — Джеффри натянуто усмехнулся. — Ты же не собираешься лезть в дела Паоло? — спросил он с едва скрываемым беспокойством. — Покойный капитан перед гибелью тоже много и часто совал нос в дела Ланчетти… — Пока, Джефф. «Так всё сходится, — думал Себастиан, покидая дом брата. — Сраный Ланчетти на всякий случай отвёл от себя подозрения и сначала провернул убийство Аккерманов. Лишь после этого официально занял пост градоначальника. Формально он не причастен ни к расследованию, ни к заявлениям прессы. Одного я не могу понять — зачем было убивать Лив? Леви говорил, Паоло повёрнут на ней. Разве что её смерть — чья-то ошибка. Конечно, нельзя исключать, что ублюдок окончательно свихнулся и возжелал смерти Лив, но вряд ли бы он отказался от такого ценного трофея. Да пропади всё пропадом! Чем больше думаю об этом, тем больше ни черта не понимаю». По обыкновению ворочаясь в постели перед сном, Себастиан продолжал думать об утреннем разговоре с братом и о своих сомнениях. Тревожный свет луны растравливал нервы, разгонял мыслительный процесс. На периферии сознания что-то зудело, раздражало, как назойливая муха: «Зачем Паоло место градоначальника? Пост члена городского совета сам по себе даёт до хрена преимуществ и возможностей серого заработка. Должность градоначальника обязывает к публичности, которой Паоло всю дорогу избегал. Он король мутных схем, сомнительных связей и подковёрных игр — на кой ему выходить из тени? Ещё и наживать попутно ораву врагов. Разве что ему для чего-то нужна абсолютная полнота власти в городе. Но для чего? А что если госпожа Аккерман вовсе не мертва? Если Паоло смог саботировать расследование и освещение в прессе, то запросто мог бы подстроить и смерть Лив. Что если этот урод держит её где-то взаперти и развлекается, когда вздумается? Нельзя исключать подобного. Но как это выяснить?» Больше недели Себастиан на свой страх и риск следил за Паоло, надеясь получить хоть какую-то зацепку. Но возможности слежки были ограничены из-за расширившейся за год информаторской сети самого Паоло. И хотя Себастиан старался соблюдать осторожность, один раз он всё-таки столкнулся со шпионом Ланчетти. Сопляк, ему от роду лет пятнадцать, не больше. Но на что не пойдёшь ради куска хлеба? А тут с виду лёгкий заработок. Мальчишка оказался совершенно бесполезен: его непосредственным нанимателем, судя по описанию, был явно не Паоло, да и цели слежки пареньку были неизвестны. «Вот дерьмо, — сокрушался полковник Рассел, глядя на избитого мальчишку, — он же совсем ребёнок. И что мне с ним делать? Отпущу — и всё пропало. Наверняка доложит. Тогда что? Убрать?» Себастиан приставил дуло ко лбу мальчишки, и тот жалобно завыл: — Нет, пожалуйста, умоляю! Я ничего не скажу! Клянусь, я ничего не скажу! — Да не верещи ты! — Себастиан злобно зажал ему рот здоровенной ручищей. — Я не хочу тебя убивать, ты мне в сыновья годишься, парень. Но веры тебе нет, понимаешь? — Прошу вас, господин, я никому ничего не скажу, я не… — Ты весь в синяках, морда расквашена — у твоего нанимателя появятся вопросы. А даже если нет, то рано или поздно ты всё равно меня сдашь. — Полковник почесал дулом макушку. — Но вот в чём загвоздка: если ты пропадёшь, то вопросы всё равно появятся. Хм-м-м… — Он приложил тыльную сторону ладони ко рту и призадумался. — М-можете дать мне денег за молчание, — стуча зубами, с надеждой предложил парнишка. — Какой прыткий, а! — Я всего лишь хочу есть, мне плевать, кто заплатит. — Охотно верю. Сейчас тебе я дам денег, а за ценную информацию получишь сверху ещё и от своего нанимателя, — ответил Себастиан. — Ласковый телёнок двух мамок сосёт, да? — Даю слово! — парень снова затрясся как осиновый лист. — Обещаю, господин, я не… — Ты где живёшь? — внезапно спросил полковник. — А? — Живёшь где, говорю? — Т-там, — парень кивнул вперёд, — вверх по улице, мой дом с жёлтой крышей. — Один? — С м-мамой. — Слеза скатилась по испачканной щеке паренька. — Значит так, — Себастиан взвёл курок и ткнул дулом в пах мальчишки, — если ты мне солгал, гадёныш, я тебе отстрелю хер. Не приведи бог ты сейчас пройдёшь мимо этого дома и не зайдёшь внутрь! — Пожалуйста, не надо! — Заткнись! — шикнул Себастиан. — Узнаю, что ты меня сдал: найду и отстрелю хер, понял? — Да! — Только попробуй заорать или атаковать меня снова, когда отпущу — отстрелю хер. Ясно? — Я-ясно! — Уверен, что ясно?! — Себастиан сильнее надавил дулом на причинное место паренька и чуть нажал на спусковой крючок. — Пожалуйста, господин, не надо! — Парень, захлёбываясь слезами, оплыл по стене. — Я обгадился… — промямлил он. — Да твою ж! «Переборщил», — мысленно отчитал себя полковник. — Вали давай, обосрыш. И за членом своим приглядывай, — крикнул он в спину убегающему пареньку. «Времени теперь в обрез. Не сегодня так завтра малец выдаст меня, и Паоло усилит слежку». Домой полковник вернулся задумчивым, разбитым и уставшим. Ещё один бесполезный день долой с плеч. Что дальше? Может, он вообще зря взялся за расследование? Теперь мечется, как подопытная крыса по лабиринту, из которого нет выхода, тычется мордой в препятствия. Как бы он ни отмахивался, но своим расследованием он подставляет и родных: и Сесиль с детьми, и Джеффри с его семьёй. «Но что если я прав? Что если госпожа Лив до сих пор жива? Я должен это выяснить. Ради моего друга». Себастиан до краёв наполнил стакан бренди и махом выпил половину. — Безудержное веселье, Себ? — В библиотеку вошёл напомаженный и нарядно одетый Джеффри. — Заканчивай строить из себя мрачного парня и пошли со мной: Картеры сегодня устраивают вечер покера. Перекинемся в картишки, развеемся! — Ты не знаешь, где Паоло может держать узников или вроде того? — в отчаянии спросил Себастиан. — Хах! Паоло безусловно имеет в распоряжении не одно место, чтобы пытать неудачливых бедолаг, посмевших пересечь ему дорогу, но он со мной картой не делился, если ты об этом, — насмешливо произнёс Джеффри, надевая белые перчатки. — Глупость спросил, извини, — хмуро отозвался Себастиан, глядя в стакан. Джеффри глубоко вздохнул, подавляя приступ внезапной ревности: «Интересно, случись трагедия со мной, он так же убивался бы по мне, как по этому неотёсанному солдафону?» — А тебе это зачем? — спросил он. — Хочу проверить одну догадку. Только времени у меня немного. Да и поиски эти — что иголка в стоге сена! Я это всё понимаю, просто… — Полковник шумно выдохнул. — Просто не хочу опускать руки раньше времени. — Понятия не имею, что ты ищешь, Себ, могу лишь догадываться, что это как-то связано со смертью капитана Леви и моей куколки. — Младший Рассел на миг умолк, что-то обдумывая. — Но если не боишься лезть в дела Паоло, то могу дать тебе зацепку. — Он налил себе бренди в пустой стакан и сел в кресло у камина. — У каждого нового градоначальника в обязательном порядке проходит опись всего имущества. Его и всех родственников. Это делается в целях предотвращения незаконного обогащения. По истечении срока полномочий проводится тщательная проверка. Но главное, что организуется это высшим руководством страны. Да, там много формальностей и поблажек, да, на каких-то этапах проверки есть и взятничество, но в интересах руководства не превращать процедуру в клоунаду. — И? — Себастиан насупился. — Как мне это должно помочь? — Себ, не будь ты таким узколобым, боже! — Рассел пригладил зачёсанные к затылку волосы. — Опись хранится в государственном архиве, у меня как дипломата есть к нему доступ. — Хочешь сказать, что поможешь? — Нет, отправлю в одиночку штурмовать государственное учреждение ради бумажонки, — сыронизировал Джеффри. — Разумеется, помогу. Иначе кто прикроет твою задницу, если попадёшь впросак?

***

Этой ночью Леви не сомкнул глаз: его пушистая соседка, жившая в углублении из-под выпавшего из стены кирпича, на рассвете стала мамой. С полуночи мышь была беспокойной и носилась по тюремной камере, собирая с пола солому и относя её в своё гнёздышко. В конце концов обустроившись на настиле, мышь затихла и родила. Шесть голеньких и слепеньких мышат тоненько попискивали под материнским шерстяным брюшком, а наблюдавший за ними Леви тихонько подсовывал маме-мыши кусочки варёной моркови, что остались после скудного ужина. — Молодец, мамаша, — приговаривал он, осторожно почёсывая мышке между ушей, — никого не затоптала и не сожрала. У меня тоже малявка есть, ей уже почти три с половиной. Правда, я её не видел больше года. Она, наверное, стала совсем большая и разговаривает складно. Из оконца под потолком дохнуло октябрьской сырой горечью, и вместе с ветром внутрь темницы влетел рыже-красный кленовый лист. Крутясь, он медленно спланировал к ногам Леви. Усмехнувшись, капитан поднял его за стебель и трепетно прижал мокрый пряный лист к изувеченной части лица, потёрся о него щекой. — Соскучилась, Осень? — прошептал Леви. — Я тоже. Устало опустившись на солому, он свернулся калачом и вдыхал горький запах кленового листа. Воскрешал в памяти их с Лив первую осень. Из коридора эхом раздался грохот, и Леви резко открыл глаза. Поднявшись на ноги, он подошёл к решётке и прислушался: грохот сменился звуками то ли потасовки, то ли драки. «Какого дьявола там творится?» — мысленно спросил себя Леви не то со страхом, не то с надеждой. Тишина. А за ней — шаги. Твёрдые, решительные. Шаги всё приближались. Ближе. Ближе. В оконце просочился розово-золотой луч, и в проёме, ведущем в коридор, показалась здоровенная мускулистая фигура. Нет-нет, так запросто чудес не бывает! Что если Леви снова простыл, слёг с жаром и бредит? Из темноты вынырнула медово-русая макушка и озорной пушистый локон. Тонкий широкий рот растянулся в улыбке, массивный подбородок задрожал, а зелёно-голубые глаза наполнились слезами. — Капитан? — сорвавшимся голосом спросил Себастиан, подойдя к решётке. Завыл, схватил окровавленной рукой с пояса украденные у охранника ключи, отворил дверь и заключил друга в размашистое, удушающее объятие. — Леви! Вонючий ты сукин сын! — рыдал в макушку капитана полковник Рассел. — И обросший ещё, — сдавленно добавил Леви. — И вшивый. Так что не напирай на объятия, баран. Себастиан стиснул его крепче. — Живой! Живой… — всхлипывал он. «Неужели всё взаправду?» У Себастиана железные объятия — не вырваться, не ослабить. Но Леви и не хотелось. Он легонько подался навстречу, беззвучно всхлипнул и обнял полковника в ответ. — Я тоже рад тебя видеть, дружище, — прошептал Леви, отдавшись охватившей его волне чувств. Всю дорогу до выхода Леви молчал и не задавал вопросов, выполнял всё, что говорил Себастиан. Он не сомневался, что полковник как следует расчистил выход и хорошенько подготовился — незачем мешать ему и ставить операцию под угрозу из-за болтовни. Это подождёт, сейчас нужно сосредоточиться на побеге. Идти было тяжело, быстро появилась одышка. За время, что Леви провёл в заточении, мышцы его изрядно ослабли, спина одряблела, суставы хрустели. От боли и слабости хотелось выть, но Леви безмолвно следовал за Себастианом. Пока не потерял сознание. Очнулся Леви в тёмной комнате без окон, освещённой лишь тусклым светом керосиновой лампы. Плевал он на освещение — оно было роскошью добрую половину всей его жизни. Зато какая удобная кровать! Матрас средней жёсткости, пуховая подушка и пуховое одеяло, пододеяльник которого вкусно пах чистотой и свежестью. Леви повернул голову, и сидевший на табурете рядом с постелью Себастиан тотчас встрепенулся и взял с пола стакан воды. — Попей, — сердобольно произнёс он, поддерживая голову Леви. — Я в порядке, Себ, — заверил капитан, — башку свою дурную сам в состоянии держать. — Поэтому в обморок свалился, графинечка? — Пошёл ты, — буркнул Леви, но как-то вяло и совсем беззлобно, а затем взбил подушку и принял сидячее положение, скрестив на груди руки. — Ну, рассказывай. Себастиан достал сигарету, закурил и любезно предложил Леви, но тот отказался. — Я вообще-то жену твою искал, — выпустив из ноздрей густые струи сизого дыма, начал полковник. — То есть, я надеялся, что найду её. Не уверен, что она жива. — Должна быть жива, — твёрдо заявил Леви. — По крайней мере, этот кусок дерьма не собирался её убивать. — Прежде чем ты дёрнешь на слабоходящих ногах спасать Лив и безрассудно вершить самосуд… — Кто сказал, что собираюсь? — хладнокровно ответил капитан. — Нет, больше никаких спонтанных и необдуманных действий, никаких эмоций: ещё одного провала я себе не прощу. Пожалуй, это единственный минус брака, что я размяк, как говно. Слишком много эмоций, они мешают трезво смотреть на ситуацию. Перед кем я выделывался, отвергая чужую помощь? Перед женой, что ли? Болван. В этот раз торопиться не стану. Надо вернуть себе форму, но для начала хотя бы вшей вывести и побриться. От вшивого задохлика толку мало. Рассудочность Леви отчего-то напугала Себастиана, но он подавил в себе смятение: «Капитан прошёл через ад. Как тут не очерстветь? Остаётся надеяться, что время хоть немного залечит его душевную рану. Но сначала нужно вернуть госпожу Лив». — Ты сказал, что искал Лив, — вернулся к своему вопросу Леви, — но каким-то образом вышел на меня, так? — Джеффри помог, — ответил полковник. — Городской совет досрочно избрал Паоло новым градоначальником, а это значит, что было описано всё недвижимое имущество его семьи. — Рядовая процедура для каждого вновь избранного градоначальника, — произнёс Леви. — Вот уж не думал, что Паоло на таком проколется. — Скажем так, для несведущего лица графы «строительные и складские помещения» вряд ли вызовут подозрения, особенно если учесть предпринимательское прошлое Ланчетти. Я изрядно попотел, шныряя перед носом паоловской охраны, особенно в доках. Но мне повезло, что нужное место оказалось четвёртым по счету. Хотя на него я меньше всего делал ставок. С другой стороны, я и не искал подземную темницу: вряд ли Паоло стал бы держать Лив в таком месте. — Спасибо, полковник, — с теплотой произнёс Леви, и на миг его лицо стало светлее. — Я перед тобой в долгу. По гроб не забуду. — Отставить, — отмахнулся Себастиан. — Ничего ты мне не должен, капитан. — Скромность, конечно, тебе к лицу, Себ, но я твоего мнения не спрашивал. — Ты смотри, я ведь тот ещё шутник! — Только не превращай мою благодарность в фарс. — Я твоего мнения не спрашивал, — передразнил полковник. Леви огрел его по голове подушкой, и здоровенный Себастиан, ухая, как филин, грохнулся с табурета на каменный пол кверху задницей. Сердито супившийся Леви вдруг звонко прыснул, приложил ладонь к лицу и беззвучно рассмеялся, стыдливо пряча хлынувшие по щекам горячие слёзы.

***

Себастиан быстро выяснил, что Лив снова держат в борделе. Он отправился в трущобы по наводке Леви, отыскал здание с красной неоновой вывеской и при помощи бинокля осмотрел все окна с крыш соседних домов. На поиски ушли сутки, зато вернулся полковник Рассел не с пустыми руками. Леви, как и обещал, не спешил очертя голову спасать жену: «В идеальном мире я не позволил бы тебе провести в этом клоповнике больше ни дня. Но до идеала этому паршивому миру как до луны, а значит, надо работать с тем, что есть. Прости, Осень, но придётся ненадолго принести тебя в жертву». Капитан строго придерживался дисциплины и распорядка дня: не пропускал приёмы пищи и тренировки, не ленился, но и не делал больше положенного. Никакой спешки, никаких импульсивных порывов — лишь выдержка и самоконтроль. Не забывал Леви и об отдыхе: иногда он поднимался из подвала особняка Джеффри Рассела в библиотеку, брал книгу и возвращался в свою импровизированную «келью», чтобы почитать часок-другой. А по выходным присоединялся к обоим братьям, чтобы поиграть в карты и развеять мрачные мысли, отравлявшие рассудок. Прошёл месяц, и Леви хорошо продвинулся на пути к выздоровлению и обретению прежней физической формы, но был всё ещё очень слаб. Он не хотел признаваться, что измучил себя вынужденной муштрой, пускай и не самой жёсткой. Чем легче ему становилось, тем сильнее Леви ощущал вину перед Лив: за то, что не предотвратил случившееся, а теперь не торопился забрать её и бандитку из проклятого борделя. Леви спорил с сомнениями, напоминал себе о важности собственного восстановления и продумывания надёжного плана спасения, но чем дольше он бездействовал, тем сложнее становилось побеждать в этих спорах. На исходе ноября Леви проиграл — сдался во власть испепеляющего стыда и такого же испепеляющего томления. Была глубокая ночь, и небеса прорвало беспощадным ливнем. Дождевые ручейки струились с потрескавшихся черепичных крыш и неслись по разбитым мостовым трущобных обезлюдевших улиц. В «Девушках мадам Розы» было пусто и тихо — ни одного клиента. От безделья все собрались в гостиной и под шум дождя праздно сплетничали и вели пустые разговоры. — Мужиков тоже дождём смыло? — возмущалась чёрноволосая и полногрудая Марла, восседая на красном бархатном пуфике возле рояля. — День впустую! А я вообще-то собиралась новые чулки купить в этом месяце, у меня все пары износились… — Твои чулки, как рот Лив — постоянно рвутся! — пропищала шестнадцатилетняя новенькая — тощая блондинка, пришедшая в бордель с улицы. — Почти как твоя задница, — натянуто улыбнувшись, ответила уязвлённая Лив, встала с дивана и прошла к окну. — Не зли рыжулю, Китти, — протянула Констанс, флегматично попивая шампанское из горла. — Лив, ты обиделась? — невинно хлопая голубыми выпученными глазками, крикнула через всю гостиную Китти. — Да это же шутка, чего дуешься, как маленькая? Лив бросила на неё короткий взгляд и, обняв себя за плечи, уставилась в окно. «Спасибо, дождик, — прошептала она, припав лбом к стеклу. — Можно походить без дурацкой маски, не думать о постылой жизни и похотливых клиентах. Просто побыть самой собой». В холле прозвенел колокольчик, и Роза засеменила к приёмной стойке. — Приветствую вас в нашей обители наслаждений, — монотонно бурчала она себе под нос, не поднимая головы, — чего желаете? Когда мадам Роза соизволила поднять голову, то увидела перед собой невысокого субъекта в коричневом плаще с капюшоном. Лицо его было прикрыто железной маской с прорезями для рта и глаз. Роза пригляделась и скептично цокнула: «Мда-а-а, прибыли сегодня можно не ждать», — моментально заключила она и брезгливо поморщилась. Субъект сунул левую руку под плащ, достал пачку перемотанных бумажных купюр и вручил её мадам Розе. — Мне на всю ночь, — сипло прохрипел он. — Но девушку сам выберу. Опешившая Роза убрала пачку в вырез платья, поправила необъятную грудь и сделала пригласительный жест в сторону гостиной. — Конечно, прошу! — засияв, промурлыкала она. Роза вошла в гостиную прежде клиента и несколько раз похлопала в ладоши. — Дамы, у нас гость! — возвестила она. По гостиной прокатился галдёж, после которого девушки тотчас приняли «товарные» позы. Лив нехотя натянула маску и пристроилась в самом конце комнаты, ближе к камину — авось пронесёт? — Боже, что у него за стрёмная маска? — начали перешёптываться девушки. — Извращуга, точно вам говорю, — поддержала Констанс. — Ещё и мелкий такой — бр-р-р! Субъект молча уставился в глубь комнаты, а после направился к камину, остановился подле Лив и протянул обтянутую чёрной бархатной перчаткой руку. «Губа не дура», — пронеслось в мыслях мадам Розы. — Эта у нас элитная, — предупредила она, — если хотите на всю ночь, придётся доплатить. «На всю ночь?» — повторила про себя Лив и жалобно выкатила вперёд нижнюю губку. Посетитель достал ещё одну пачку купюр и швырнул деньги Розе. — Идём, — просипел он и крепко сжал холодные пальцы Лив. Она послушно шла за ним по тёмному коридору второго этажа, с трудом подавляя сонливость и желание как следует вызеваться. «Деловой какой — сам меня ведёт. Может, он тогда вообще со всем сам справится?» Клиент остановился рядом с её комнаткой, чем вызвал у Лив необъяснимую тревогу. — Должна предупредить, что там спит моя трёхгодовалая дочь, — набравшись смелости, произнесла она.— Не хотелось бы её будить странным шумом. Может, выберете другую комнату? — Мы не будем шуметь, — ответил клиент и нетерпеливо вошёл внутрь. Лунный свет плескался по стенам и полу, затопил мебель и детскую кроватку, стоявшую у окна. Клиент подошёл к спящей Иви, немного постоял над ней, а после снова повернулся к изрядно напрягшейся Лив. — Раздевайся и ложись в кровать, — приказал он. — Но не вздумай поворачиваться. Лив не ответила: трясущимися пальцами расстегнула корсаж, сняла платье и в одних чулках юркнула в кровать, дрожа не то от сырого холода, не то от животного страха, сковавшего каждую мышцу. Она слышала, как клиент снимал одежду и аккуратно складывал её на стуле, как стаскивал сапоги и на цыпочках ставил их на половичок у двери. — Ты в маске, я в маске, — прошептал он, подойдя к кровати, — будто с карнавала сбежали. — Угу, — отозвалась Лив, лихорадочно бегая взглядом по деревянной стене. Промялся матрас, приподнялось одеяло — и к замёрзшей спине Лив прильнуло крепкое, мускулистое горячее тело. — Не возражаешь, если мы просто обнимемся и поспим? — вкрадчиво спросил клиент. Лив облегчённо выдохнула и дала волю душившим слезам. — Не возражаю, — ответила она, стараясь не хлюпать носом. — Тогда добрых снов, — пожелал мужчина, заключил Лив в крепкое объятие, положил маску под подушку и зарылся лицом в её пушистые волосы. Страх вскоре отступил, и Лив позволила себе немного расслабиться. От странного посетителя больше не исходило угрозы: он лежал спокойно и тихо, не елозил руками и ногами. И дальнейших действий тоже не предпринимал. «Неужто в самом деле будем просто спать?» — удивилась Лив. Объятия у незнакомца были крепкие, но бережные. Приятные. И пахло от него приятно — чистотой. Не потом и пивом, не рыбой и речной водой, не дорогим одеколоном, а обычным мылом и немного древесиной. «Какой родной запах, — подумала Лив, — и руки эти… словно меня обнимает Леви». Окончательно разомлев, она уютно поёрзала спиной по груди и животу мужчины. Он, будто повинуясь чарующему зову, потёрся колючей щекой о её плечо. Разумеется, он не Леви. Капитан ни за что не позволил бы себе расхаживать не то что с бородой, даже с щетиной. Зря он припал лицом к коже Лив — такой дивный мираж испортил! Она разочарованно вздохнула, сунула кисть под подушку и уснула. Когда Лив очнулась, ночной гость уже оделся и смирно ждал её пробуждения, стоя рядом с кроваткой Иви. Разморённая сном Лив взяла с пола кувшин с холодным ягодным морсом и жадно выпила половину. Незнакомец подошёл, сел на край постели и, прогладив Лив по волосам, низким голосом просипел: — Угостишь? — Конечно, — с теплотой ответила она, села поудобнее и отдала гостю кувшин. Край одеяла сполз, обнажив её грудь по самые соски, но Лив не спешила прикрываться. Она задумчиво вглядывалась в узкие прорези для глаз, надеясь распознать ту самую ледяную синь, но железная маска и укрывавшие веки тени искажали черты. — Спасибо вам, — тихо промолвила Лив. — За что? — буркнул незнакомец, отставив кувшин. — Да так… — она смутилась и умолкла. — Хочу тебя поцеловать, — внезапно произнёс он. — Можно? — Вы заплатили, — ответила Лив, — поэтому, можно. — Нет. Забудь о деньгах. Ты сама позволишь мне поцеловать тебя? Щёки Лив залились румянцем, ультрамариновые глаза заблестели — хороша, как прежде! Она склонила голову и, робко кивнув, ответила: — Да. Согнутые пальцы в бархатной перчатке неспешно коснулись острого подбородка, приподняли медноволосую голову, горевшую огнём в лучах утреннего солнца. Незнакомец нежно припал к приоткрытым мягким губам Лив в тягучем, ласковом поцелуе. Всего мгновение. Сдержанный, неглубокий поцелуй. Но тело Лив покрылось мурашками до самого затылка, и кровь оглушительно застучала в висках. — До встречи, — на выдохе прошептал незнакомец. На ватных ногах он поднялся с постели, бесшумно отворил дверь и скрылся в темноте коридора.