Аркаша и Мак

Пару дней спустя Аркаша ввалился домой совершенно запыхавшийся, радостный, с потёртым кофром то ли для виолончели, то ли для контрабаса. — Смотри, какое чудо! Мак выронил тряпку, которой мыл пол, и охнул: — Ты что, будешь на этом играть? Аркаша радостно хохотнул, а Мак поспешил добавить: — У нас тут очень хорошая слышимость. Если ты играешь так же, как и свистишь, соседи будут не в восторге. Аркаша ничуть не обиделся, только развернул кофр другой стороной. Оказалось, что это даже не целый кофр, а только одна его створка, причём со вставленными внутрь перегородками из фанеры. — Это, крестник мой любимый, будет твоя книжная полка. Здорово, да? Мак посмотрел на стопки книг, ютившиеся на подоконнике, и кивнул. Папа всё намеревался купить этажерку, но руки так и не дошли. — Здорово… Аркаша тут же кинулся за инструментами, принялся прилаживать кофр к стене над тахтой. Мак сначала помогал ему держать, а потом отступил и залюбовался. И вправду здорово, удобно и так загадочно… — Я же вижу, — невнятно сказал Аркаша, стараясь не выронить зажатый в губах саморез, — как тебе мой чемодан нравится. — Мне? — испуганно переспросил Мак. — Ну, второй такой чемодан нам сюда не втиснуть, а свой я тебе не отдам, уж извини, — продолжал Аркаша, сосредоточенно вкручивая саморез. — Поэтому кофр. Расставляя книги, Мак гадал, знает ли Аркаша, что он видел письмо. Да нет, не может быть! Если бы знал, рассердился бы. А может, он специально оставил письмо в ящике, чтобы Мак прочитал? За ужином Аркаша беззаботно насвистывал, вылавливая из супа кривобокие фрикадельки, и Мак не выдержал. — Аркаш, а помнишь, ты говорил, что ты несемейный? — Ну, припомнил! — всплеснул руками Аркаша. От этого фрикаделька с его ложки сорвалась и упрыгала куда-то под стол. — И что тебе больше нравилось меня видеть раз в год, чем каждый день, — упрямо продолжал Мак. — Так. — Аркаша отложил ложку и подпёр подбородок ладонью. — И в чём суть этого протеста? — Мне просто интересно, — сказал Мак, угрюмо кроша ломтик ржаного хлеба. — Что именно? Глаза Аркаши сузились, впились буравчиками, и Мак сделал над собой усилие, чтобы не отвернуться. — Где ты вообще работаешь? Аркаша удивлённо мигнул и расплылся в улыбке: — То тут, то там, Макарошка, то тут, то там. Мак сунул в рот ложку супа, напряжённо размышляя. Что-то всё равно не сходилось. Раньше Аркашина работа предполагала разъезды, но после папиной смерти он вот так запросто снял комнату неподалёку и каждый день околачивался возле мамы, а сейчас и вовсе переехал, чтобы нянчиться с Маком. И это при том, что он его терпеть не может, сам же сказал! Ну, конечно, сказал-то он не так, но Мак всё понял. — Если бы ты не припёрся, мама бы не сбежала, — сказал Мак, стиснув в кулаке ложку. — Так. Аркаша смотрел выжидательно, будто Мак ещё не всё сказал. Пришлось объяснять: — Это всё из-за тебя. Корчил тут из себя заботливого… Зачем ты согласился за мной присматривать? Аркаша снова прищурился, впился глазами, и Мак заёрзал. Ох, зря он затеял этот разговор! Надеялся отвести от себя подозрение или хоть убедиться, что Аркаша всё знает, а теперь куда деваться? — Из чувства долга? — полувопросительно ответил Аркаша. — Но это же… Это ужасно! — воскликнул Мак. Аркаша поднялся, уковылял прочь из кухни. Мак услышал, как открывается чемодан и выдвигается ящик. Обратно Аркаша шёл медленно, и пол под его ногами скрипел как-то особенно угрожающе. — На, читай. Мак взял знакомый листок, заставил себя сделать вид, что читает, потом поднял глаза на Аркашу и прошептал: — Я уже видел. Аркаша задумчиво дёрнул уголком рта и кивнул: — Такие дела, Морковка. — И ты остался не потому, что любишь маму? Аркаша едва заметно качнул головой. — Просто у тебя не было выбора? — Вроде того, брат, вроде того. — Это ещё хуже, — решительно сказал Мак. — Как есть, — вздохнул Аркаша. Ночью Мак давился слезами, кусая подушку. Даже нормально поплакать вслух было нельзя: рядом дрых на своей раскладушке Аркаша. Следующим утром, пока Аркаша брился, Мак впервые с отъезда мамы зашёл в её спальню. Пробежался пальцами по атласному покрывалу, погладил взбитые подушки, повертел в руках недочитанную книгу с закладкой на третьей главе, оставленную на тумбочке. Посмотрел на осиротевшую печатную машинку. Она так и стояла на письменном столе, бедная, и не знала, что мама перехотела писать свою книгу и жить свою прежнюю жизнь. Всё бросила, уехала… Скрипнула дверь ванной, и Мак пулей выбежал из спальни, будто не имел права там находиться. — Ну что, крестник, — весело сказал Аркаша, утирая лицо кончиком переброшенного через плечо полотенца, — с бодрым утром! Зарядку делал? — Угу, — буркнул Мак. — Ну и молодец. Пошли завтракать, впереди куча дел. И они позавтракали, а потом разошлись: Мак — в школу, Аркаша — в неизвестном направлении. А вечером Аркаша с порога завопил: — Маковка, танцуй, тебе письмо! И вручил Маку конверт с машинописным листом внутри.