Аркаша и Мак

После выступления к Маку почти вернулось равновесие. Может, из-за Аркашиного появления на концерте, а может, из-за выброса адреналина, но на душе стало немного спокойнее. Близились летние каникулы, и от предвкушения свободы Мак почти летал. Сейчас он был заперт то в школе, то дома в Аркашином обществе, но скоро это изменится. Три месяца без уроков! И целых две смены в лагере — счастье, что мама выбила путёвки до того, как Сергей Анатольевич занял главное место в её жизни. За две недели до каникул Мак отправился по поручению Аркаши на рынок. Пустая авоська хлопала по голой ноге — на Маке по случаю хорошей погоды были новенькие шорты. Мама их ещё осенью покупала, но тогда они были Маку широковаты, а после зимы оказались в самый раз. Красивые такие шорты, песочные в рубчик, с синей строчкой и крошечными серебристыми якорями у карманов. Маку очень захотелось, чтобы мама его сейчас увидела: вон он какой нарядный, вытянувшийся, неужто не понравится Сергею Анатольевичу? Вот бы встретить их случайно, рассказать, что получил за выступление энциклопедию и что четверть закончит без троек… Мак с шага перешёл на бег, чувствуя себя парусником на ветру, зная, что обязательно встретит маму и всё наладится. И полетел кубарем, споткнувшись о булыжник, пропахал коленями мостовую — какое счастье, что шорты короткие! Не порвались, не запачкались. Колени — те содрались: левое — до мяса, правое — немножко. Только верхний слой кожи побелел и слез, а под ним кое-где проступили тёмные капельки. Это потом будет зудящая корочка, а сейчас ничего, терпимо. Вот левое колено пульсировало, будто пыталось закричать от боли, но не могло. Мак спешно поднялся, отряхнулся, послюнил палец и утёр кровавую бороздку, побежавшую вниз по голени. Огляделся, пытаясь понять, насколько опозорился, и застыл. Из проплывающего мимо троллейбуса на него смотрела мама! Рыжая, выкрашенная «Рубином» мама с ярко-морковными губами. — Мама! Мак кинулся бежать за троллейбусом — куда там! Колено протестующе заныло, а троллейбус, будто издеваясь, притормозил у светофора, подождал, пока Мак почти с ним поравняется, и рванул вперёд. — Мама, — прошептал Мак. Он развернулся и побрёл домой, так ничего и не купив, повесил авоську на стул, вынул из нагрудного кармана сложенные трубочкой деньги, выслушал сочувственные причитания Аркаши и дал изуродовать себя зелёнкой. Перед глазами стояло лицо мамы. — Ты, брат, поаккуратнее, — сказал Аркаша. — А то у нас станет слишком много хромых на квадратный метр. Мак промолчал, и Аркаша, ещё раз сочувственно покачав головой, взял авоську и деньги и сам ухромал на рынок. Пока его не было, Мак достал с полки карту города и телефонный справочник и принялся выискивать всех Сергеев Анатольевичей, живущих недалеко от маршрута троллейбуса номер девять. Поскольку в справочнике указывались только инициалы, подозреваемых выходило очень много. Не звонить же в дверь каждому С. А.! Но ничего другого Мак не придумал. Он предположил для начала, что мама ехала домой, а не из дома, и решил начинать поиски в том направлении, в котором от него умчался троллейбус. Повезло, в ту сторону всего три остановки, а в противоположную-то аж пятнадцать. Мак не позволил себе думать, что мама ехала с пересадкой, что она всё же направлялась в какой-нибудь театр, а не домой, что это, в конце концов, была не мама. Он встал, походил туда-сюда, привыкая к ощущениям в колене, и поскорее выскользнул из квартиры, чтобы не столкнуться ненароком с Аркашей. На улице Маку немедленно начало казаться, будто за ним наблюдают. Как-то странно посмотрел высокий рыжий дядька в робе, подозрительно нахмурился чернявый парень, чинивший мопед, бабулька с пуделем излишне пристально глянула и нахмурилась. Да что там, даже дошколята в песочнице — и те смотрели с осуждением, будто знали, куда Мак идёт, и очень этого не одобряли. Будто искать маму — плохо! Мак почти бегом добрался до светофора, увидел, как виляет хвостом очередной троллейбус, и растерянно притормозил. Вроде как можно уже начинать поиски, но где? Справочник-то на тахте остался! Можно было, конечно, вернуться, но Аркаша уже наверняка дома, вон как он быстро скачет на своей хромой ноге. Нет уж, лучше просто позвонить наугад и спросить Сергея Анатольевича. Мак на всякий случай свернул и углубился немножко в улицу, чтобы отойти подальше от рынка. Но это не помогло. Едва Мак вошёл в незнакомый подъезд и поднялся на первый этаж, дверь за спиной скрипнула. Мак кинулся бежать по лестнице, но знакомый голос уже позвал: — Макарошка, а ну стоять! — Нечестно! Как ты узнал? Не имеешь права за мной подглядывать! Я не прогуливал! — возмущался Мак, а Аркаша молча конвоировал его по пыльным улицам до самого дома. На пороге настроение Мака переменилось, возмущение уступило место панике. — Не смеешь меня бить! — выкрикнул он, когда Аркаша втолкнул его в квартиру. — Всё равно убегу! В милицию пойду! — Да замолчи ты! — прошипел Аркаша. Он снова стал совершенно чужим, жёстким, и Мак понял: бежать некуда. Догонит и прихлопнет. Ох, мама, на кого покинула… На лестничной площадке тяжело затопали, и глаза Аркаши предельно сузились, рот сжался в нитку. Ручку двери кто-то дёрнул. Аркаша метнулся вперёд, к Маку, схватил за плечи. Мак отшатнулся было, но Аркаша держал крепко. Наклонился близко-близко, шепнул: — Доверяешь мне, Маковка? Мак отчаянно замотал головой. — Надо доверять. Аркаша на мгновение прижал его к себе, а потом подхватил и затолкал в свой чудовищно огромный чемодан, шепнув: — Сиди тихо. Тебя нет. Мак едва успел отмахнуться от лезущей в лицо одежды, а Аркаша уже надавил на стенку чемодана, и вокруг стало темно и совсем тесно.