Воспоминания

Она сидит в кресле. Хмурая, потерянная, отсутствующим взглядом разглядывая зашторенное окно, за которым хозяйничает летняя ночь. Глаза красные – то ли не выспалась, то ли плакала. Даже не заметила, как он вошел, нарочито распахнув дверь ее кабинета. Он оскорбился – опять игнорирует! - Ир… Молчание. И головы не повернула. - Ир… Зимина!!! – рявкнул он. – Проснись уже! Его рев выводит ее из ступора, она даже подпрыгивает в кресле. - Стас? Извини, я, кажется, задумалась… - Ее руки лихорадочно забегали по бумажкам, разбросанным по всему периметру ее стола. Он готов был биться об заклад, что она и понятия не имеет, что за макулатура сложена вокруг нее. Но не подал виду. - Как съездила в Питер? – как ни в чем не бывало продолжил он. – Видела развод мостов? - Развод… - Ее голос дрогнул. – Да, развод... Видела… Красиво. - Какая-то ты странная. Ир, давай я тебя домой отвезу? Время – первый час. Она подняла на него ошалевшие глаза, с трудом переваривая информацию. Наконец, до нее доходит смысл предложения. - Давай… Боюсь, не доеду… - Это уж точно, - усмехается он. – Бери тогда свой баул и плащ, я жду у машины. *** Всю дорогу она молчала, бездумно возя пальцем по стеклу. Порой, до раздражающего скрипа, от которого уши выворачиваются наизнанку и за который хочется прибить. А она опять ничего не замечает. Наконец, машина останавливается в ее дворе. - Приехали. Надеюсь, тебя не похитят у подъезда. - Он меня бросил. Вот уж чего он не ожидал от нее, так это внезапное признание вслух. Да еще ему! - Даже ленивый догадался бы, - бурчит он. – Ты бы на себя посмотрела – ходишь тощая, черная, ничего не ешь и пускаешь пузыри. Зачем себя уничтожать из-за какого-то мужика? Наконец, она смотрит на него и печально улыбается. - Я же к нему в Питер ездила… Видела их… - Ну и на хрена? – Он раздражен. Меньше всего на свете ему охота разыгрывать из себя психолога и жилетку по совместительству, но мягко послать ее он не может. А в ней явно проснулась острая необходимость высказаться. Но почему именно ему?! - Хотела убедиться, что с ней он счастливей, чем со мной. Это же его бывшая, оказывается. И оказывается, у них даже общий ребенок есть, просто Сережа ничего не знал о нем. Теперь он счастлив… Он всегда ее любил… - Ира! - Его бесконечное терпение лопается, и он взрывается. - Заканчивай сеанс самоуничтожения, иначе я пущу тебе пулю в лоб! Я ненавижу, когда ты начинаешь опускаться до рваной тряпки, которой моют пол! Ты же начальница ОВД, мать твою! Под тобой сотни мужиков ходят, даже вякать не смеют, а ты разрешаешь себе киснуть из-за какого-то ничтожества?! Свалил и свалил, черт с ним теперь! И если ты намерена дальше съедать себя заживо, то, пожалуйста, делай это не при мне, а при более подходящей кандидатуре! Похоже, его вспышка бешенства помогает. В ее глазах вдруг вспыхивает злой огонек, так кстати вспомнивший, как подчиненным нужно с ней разговаривать. - А с какого перепуга ты на меня орешь? - Потому что ты идиотка! - Сволочь! – недовольно шипит она. – Впервые в жизни я решилась поделиться с тобой чем-то сокровенным, думала, что ты меня поддержишь, как коллега хотя бы, но ты и здесь решил растоптать мои незажившие чувства! И кстати... А не из-за тебя ли Сережа меня бросил? Вот пока я к тебе ездила, а? - Конечно из-за меня, ты же мне боевая подруга и молочная сестра! И на нож специально напоролся, и любовницу в Питере тоже я ему подбросил. Ты меня разгадала! - огрызается он, втайне радуясь выныриванию из бездны страданий начальницы, способной на скаку злого опера остановить. - Да тебя и бросать не обязательно, ты сама себя растопчешь! И если у тебя ни капли самоуважения – давай, продолжай. Пади еще и в моих глазах, презренная! - Да ты... Да я тебя… - аж задохнулась она. Не выдержав, она яростной кошкой бросается на него, целясь ногтями в его небритую глотку. Несмотря на скованное машиной пространство и мешающийся руль, он ловко перехватывает ее запястья, заковывая бушующую волну в кольцо объятий. - Успокоишься – я тебя отпущу. Нашла, на кого прыгать. Она молчит, обиженно сопя ему в шею. Но больше не пытается вырваться. - А знаешь, что, Сергевна? В Питере есть не только развод мостов, но еще и Белые ночи…