i put the feeling of fear behind me 3.3
18 ноября 2022 г., 14:46
Примечания:
Итак, спустя два месяца я поборола свою хандру и закончила перевод. Могу пооправдываться и сказать, что за этот промежуток времени в моей жизни произошли серьезные перемены и разочарования (кто подписан на тг, знает об этом), но сейчас все в относительном порядке и я планирую возвращаться в строй и радовать вас новыми работами/переводами💖
Я безумно благодарна всем тем, кто ждал и поддерживал меня все это время и честно скажу, что перевод этой части давал мне эмоционально тяжело, потому что я плакала над каждым абзацем💔 так, что если вы сентиментальный человек то запасайтесь платочками и приятного прочтения💖💖
Субин знает, что им нужно поговорить, и это пугает.
Он боялся показаться невежественным ещё задолго до того, как появился Ёнджун. Потому что Субину не хватало знаний и уверенности в области социальных взаимодействий, а также осторожности, которая требовалась для того, чтобы обращаться с такими красивыми и хрупкими существами; он просто был неловким, неуверенным и неуклюжим.
Из-за этого любые разговоры пугали его. Будто бы любой шаг, сделанный слишком быстро или резко, мог привести к краху целой империи. Субин всегда чувствовал себя трясущейся рукой возле шаткого карточного домика. Даже слишком тяжёлое дыхание может раздражать, особенно в моменты, когда ты просто не хочешь быть тем, кто всё испортит.
И сейчас ему тоже страшно, хотя они просто лежат с Ёнджуном, который прижат к его груди, пока их взгляды направлены вверх. В комнате темно, если не считать неоново-зелёных звёзд, болезненно святящихся на потолке. Гибриду хотелось чего-то более характерного, более живого. Он утверждал, что если Субин собирается стать звёздным охотником, то нет причин, прекращать охоту на них даже в собственной спальне.
— У меня есть ты, — фыркает Субин. — Зачем мне охотиться на другие звёзды, если у меня есть ты?
На это Ёнджун лишь качает головой, вытаскивая из пакета маленькую наклейку и прикрепляя её к обратной стороне звезды.
— Ты уже поймал меня. А теперь тебе стоит поймать и другие.
— Но мне не нужен никто другой, — хмурится Субин. — Я хочу только тебя.
На мгновение в комнате воцаряется тишина, гибрид постукивает хвостом по простыням, о чём-то задумываясь. А затем отодвигает необходимость отвечать на вопрос, вставая на матрас и пытаясь дотянуться до потолка, но терпит неудачу. Он подрыгивает ещё несколько раз и наконец, когда ему удаётся достичь цели, ухмыляется.
— Я уже несколько лет не прыгал на кровати, — смеётся Ёнджун, протягивая ещё одну звезду Субину. — Хочешь попробовать?
— Соседи могут не то подумать.
— Зато во все остальные вечера они все правильно понимали, — немного озорно ухмыляется старший, извращённо сверкая глазами, из-за чего тут же получает шлепок по ноге от Субина, который в итоге подпрыгивает и с первого раза приклеивает свою звезду.
Ёнджун лишь присвистывает, закатывая рукава толстовки.
— Отлично! У меня тоже получится сделать это с первой попытки на этот раз.
Но у него не получается, и Субин изо всех сил старается не смеяться над ним.
— Это всё твой дурацкий рост! — возмущённо вскрикивает гибрид. — Так несправедливо!
— Всё, что моё, теперь и твоё, — напевает Субин, приклеивая ещё одну звезду с первой попытки. — И мой рост в том числе, так что позволь помочь тебе.
Они заканчивают спустя почти полчаса, отвлекаясь на поцелуи, борьбу подушками и всё остальное, что хоть как-то привлекает их внимание. Субин восхищается этой совместной работой с мягкой улыбкой, а Ёнджун набрасывается на него, чтобы поцеловать все места, до которых он только сможет дотянуться.
— Давай поймаем следующие вместе, — бормочет гибрид одними губами. — Тогда ты сможешь брать меня с собой повсюду, звёздный охотник.
— Но у меня уже есть ты.
— Всё верно, — хихикает Ёнджун. — Но разве ты не хочешь ничего другого, помимо меня? Я хочу заняться чем-нибудь вместе.
Мысли Субина рисуют ещё одни маленькие ножки, скользящие по полу в тёплых носках, и ещё звонкий смех их троих, наполняющий всю квартиру, а может быть, и четверых, а может быть, даже и больше.
Возможно, ещё остались в этом мире большие звёзды, на которые стоит поохотиться.
— Субина-а, — шепчет Ёнджун, и его голос звучит так болезненно из-за заложенного носа, что сердце младшего сжимается.
— Да, милый?
— Прости.
Субин лишь смеренно вздыхает.
— За что ты извиняешься, малыш?
«Почему ты всегда просишь прощение?»
— Я правда стараюсь, — признаётся Ёнджун немного хриплым голосом, — Но иногда это так тяжело. Трудно чувствовать, что я двигаюсь вперёд, а не назад. Я не хочу ничего портить или усложнять.
— Всё не так, — напевает Субин, прекрасно понимая, к чему клонит его любимый. Ничего не исцеляется волшебным образом, даже если магия реальна и помогает им в обычной жизни. — Нет мгновенного лекарства от того, что случилось с нами в прошлом. Достаточно того, что ты стараешься. Пока ты продолжаешь пытаться, я всегда буду гордиться тобой. Даже если тебе будет трудно и ты вдруг захочешь остановиться и взять перерыв, это ещё совсем не значит, что ты плохо боролся и не делал всё, что в твоих силах.
— Я не хочу быть сломанным.
— Ты не сломанный, хён, — «Мы никогда не были сломанными. Мы просто были устроенные немного по-другому, но не осознавали этого». — Ничто в этом мире по-настоящему не сломано, и ты — тем более. Ты прекрасен и полон любви, как, по-твоему, ты можешь быть сломан?
— Всё потому… — пожимает плечами Ёнджун, прижимаясь ближе к чужому телу, — что во мне есть много чего-то неправильного.
— Неправильного по каким таким стандартом? Кто решает, что правильно, а что — нет?
— Ты правда думаешь, что в том, что я кот, есть что-то правильное?
— Всего лишь наполовину кот, — поправляет Субин, улыбаясь куда-то в темноту, когда слышит тихое хихиканье Ёнджуна. — И да, точно да. Это такая же часть тебя, как и твоя ненасытность. Как то, что тебе нравится мятный шоколад, и то, что ты пускаешь слюни, когда сладко спишь. А ещё как то, что ты ноешь, когда я тебя не глажу, и часто становишься сопливым, когда плачешь. Ну и да, ещё ты наполовину кот. И всё это — часть тебя. Мне нравится всё это в тебе, потому что каждая эта мелочь составляет моего Ёнджуна. И я люблю тебя всего, Хён.
Гибрид шмыгает носом, а затем вытирает его о чужую футболку. Он и правда становится слишком сопливым, когда плачет, но Субин любит его и таким. По-другому поступить просто невозможно, и он уже говорил это Ёнджуну раньше и готов повторить даже спустя много-много лет.
— Наверное, я просто чувствую, что не заслуживаю всего этого, — шепчет Ёнджун таким высоким и срывающимся голосом, что это затрагивает самое сердце младшего. — После всего, через что я прошёл, мысли о том, что я не заслуживаю счастья, не покидают меня. Даже прямо сейчас. Какая-то часть меня всё ещё думает о том, что всё вокруг слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ну как мне могло так повезти, чтобы я встретил кого-то, кто любит меня так же сильно, как ты?
Иногда бывают плохие дни, когда Субин просто не может ощутить почву под ногами, даже если ровно стоит на земле. Он задаётся тем же вопросом, каждый раз смотря на смеющегося Ёнджуна.
«Заслужил ли я всё это? Справедливо ли то, что кто-то вроде тебя достался мне? Справедливо ли чувствовать такую любовь?»
«Неужели всё это сон, которому суждено исчезнуть в облаке пыли, оставив меня в конечном счёте позади?»
Но это всего лишь плохие дни. Дни, втиснутые между неделями и месяцами чистого счастья. И они просто нужны для того, чтобы Субин смог сбросить с плеч груз жизненных тягот и затем продолжить вновь улыбаться. Это бывает нелегко, но оно определённо того стоит.
Он говорит всё это Ёнджуну, шепча нежные слова в его макушку, о том, что всё может измениться в любую секунду. Время не будет ускоряться или замедляться, чтобы они могли насладиться этим. Есть только здесь и сейчас. Момент, когда Субин с Ёнджуном, и наоборот. Они не могут предсказать, что случиться дальше, и не могут предвидеть то, что ещё не наступило.
И нет вещей, которых они заслужили или нет. Есть просто они, в кармане времени, оставленного им вселенной, в наслаждение друг другом в огромном море среди миллиона таких же, как они.
И, может быть, Субин немного верит в судьбу, пока эти слова слетают с его губ.
— Я хочу, чтобы ты узнал обо мне всё, — произносит Ёнджун, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Я хочу… хочу рассказать тебе свою историю. Просто мне очень страшно и стыдно…
Вспышка стыда прокатывается по телу Субина, и он догадывается, что она исходит от Ёнджуна. Это фантомное чувство, которое давит на рёбра, но он лишь сглатывает и кивает головой.
— Я же говорил тебе… Говорил тебе, что я модель. Я жил… жил с тем, кто мне очень помогал. Он был человеком, который познакомил меня с индустрией, и он был непреклонен в том, что я должен продолжать свой путь. Мы были друзьями ещё со средней школы, и я считал его почти своим братом, понимаешь? Я любил его, как часть своей семьи.
И Субин знает, что это больнее всего, когда тебе предаёт тот, кого ты считал семьёй. Когда это делает тот, кому ты доверяешь больше всего. Эта боль отличается, когда её причиняет тот, на кого ты даже и подумать не мог.
Ёнджун прочищает горло, старясь сдержать рвущиеся наружу слёзы:
— Он баловался магией… Он сам это так называл. Сначала я подумал, что речь идёт о разных фокусах и прочем. И он, кстати, даже показывал мне несколько, когда я просил. Они и правда были хороши, поэтому я предполагал, что в этом нет ничего опасного. Просто глупые фокусы. Мы никогда не обсуждали это, потому что это не было его постоянной работой или чем-то в этом духе. Большую часть своего времени он был занят в офисе, отвечая на телефонные звонки и решая дела по бизнесу в индустрии моды. Я был просто наивным ребёнком, который доверял ему вести все мои проекты, не задавая лишних вопросов. Когда я кому-то нравился, то он говорил мне об этом. Он возил меня в разные места и действительно старался окружать меня всем, что мне нужно. И я правда чувствовал, что обо мне заботятся, не особо вдумываясь в подробности. Я просто хотел делать то, в чём, по моему мнению, я был хорош. Мне платили стабильно небольшую сумму, по сравнению с другими моими коллегами, но даже это было нестрашно. В любом случае я не делал ничего такого, за что мне бы должны были платить огромные деньги. Мне было стыдно из-за этого, потому что было так унизительно смотреть на своё резюме, а затем на то, что делали мои друзья-модели.
Субина начинает подташнивать, и он не знает, откуда в его теле возникает чувство… страха.
— В какой-то момент он начал просить меня об одолжениях по поводу его магии. Всё началось с мелочей типа «Ты можешь подать этот цветок?» или «Как думаешь, ты мог бы придержать это для меня?» в случайные моменты. Я не о чём не беспокоился. Он сказал, что старается просто усовершенствовать фокус, чтобы потом показать его мне. Затем его просьбы начали становиться всё страннее и страннее. Он просил меня сидеть неподвижно в течение часа или двух, пока сам ходил вокруг и занимался делами. И иногда он проделывал небольшие трюки перед моим лицом, но редко говорил, для чего всё это нужно. Я думал, что всё уже идёт к раскрытию этой большой тайны, которую он так тщательно охранял, поэтому-то и согласился помочь ему за день до съёмок. Он просто… просто пристально смотрел мне в глаза, периодически оглядываясь назад. Я должен был тогда уже заподозрить, что что-то не так, и быть более осторожным со всеми этими странными штуками.
— И что случилось? — шепчет Субин, почти чувствуя себя ребёнком, которому рассказывают страшную историю. Но всё было намного хуже — эта история была невыдуманной реальностью, с последствиями и побочными эффектами, длинными шрамами на чужой душе, которые всё никак не могут зажить.
— Он превратил меня в кота.
Это такие простые слова. Такие мягкие и безосновательные. Как кульминационный момент, без какого-либо удара. Простое предложение, одноразовая фраза, которая заставила бы кого угодно просто почесать затылок и смущённо рассмеяться, требуя более подробных объяснений.
Но Субин не смеётся. Он вообще ничего не может сказать. Просто чувствует, как напряжение и боль сковывают всё его тело.
Стыд снова топит разум Ёнджуна.
— Я медленно ощущал это. Я ощущал это чувство, которое будто бы схватило мои кости и скрутило их. Это было так больно, будто бы меня разрывали на части и придавали новую форму, которое моё тело не хотело принимать. Я чувствовал себе в плену, раздетым догола, а затем разорванным на части. Я никогда не испытывал ничего подобного, и иногда, вспоминая всё это, мне становится плохо. Это всё равно, что умереть мучительной смертью, но после открыть глаза и столкнуться с последствиями.
«Насколько тебе было страшно?» — думает Субин. — «Насколько ты чувствовал себя испугано и одиноко, будучи беспомощным животным, которое только что травмировало собственное тело? Как ты пережил всё это?»
— Он держал меня у себя какое-то время, — шмыгает носом Ёнджун. — Держал меня, как домашнего питомца, и обращался со мной, словно я какая-то грязная бездомная собака. Я постоянно дрался с ним. Я царапался и пытался кусаться, но я был… был всего лишь котом. Я ничего не мог сделать. Он часто хватал меня за хвост, бросал в клетку и держал там, пока я кричал и выл день и ночь напролёт, пока мой голос не срывался на визг. Иногда он говорил мне гадости о том, что помогал мне всё это время, потому что думал о том, что я идеально подойду для его маленьких опытов. Говорил о том, каким испорченным и уродливым я был. Говорил о том, что я должен быть благодарен ему и что он единственным человек, которые когда-то хотел меня, потому что у него была какая-то одержимость тем, как двигается моё тело и как я выгляжу, реагируя на магию, не зная о том, что он колдует. В конце концов, он устал от моих криков и сказал мне, что я стал «успешным экспериментом» и больше ему не нужен. А затем он просто выкинул меня на улицу. Буквально вышвырнул на обочине, переломав пару рёбер.
В мыслях Субина только образ красивого кота, вытянувшего лапы, который греется в его тепле с облегчением от того, что его наконец-то нежно гладят и осыпают ласковыми словами.
«О чём ты тогда думал?» — хочет спросить младший. — «Когда я обнимал тебя так, будто ты сделан из стекла? Какие у тебя были мысли?»
— Позже я встретил Тэхёна. Я застрял в мусорном баке, чтобы спрятаться от жестоких подростков, которые хотели побрить мне хвост, а он каким-то образом нашёл меня и, посмотрев в глаза, сказал: «Зачем кому-то делать такое с живыми людьми?» Я сам не мог этого понять. Зачем кому-то совершать такое с другими? Почему это произошло со мной? Тогда я чувствовал себя использованным и напуганным. Он приходил ко мне на протяжении нескольких дней, чтобы расположить к себе и позвать домой. Он даже не нёс меня, а просто позволил плестись за ним рядом. Это было самое большое, что я позволял людям делать с собой после преображения.
— Я рад, — выдыхает Субин, а по его щекам стекают слёзы. В тишине голос кажется таким напряжённым и угрожает вот-вот сорваться, как последняя ниточка в переплетённой верёвке. — Я рад, что он нашёл тебя.
— Я тоже, — кивает гибрид, прижимаясь щекой к чужой груди. Он немного наклоняется и несколько раз облизывает шею Субина — своего рода напоминание, нежное и извилистое, как его язык. «Я здесь. Всё в порядке».
«Это я должен быть тем, кто скажет тебе это», — в отчаянии думает Субин, чувствуя себя беспомощно. — «Это я должен быть тем, кто подхватит тебе и защитит. От всего. От всей той боли, через которую ты прошёл».
Невозможность гарантировать чью-то безопасность расстраивает, но Субин справляется, сжимая тело Ёнджуна и притягивая его к себе невероятно близко. Гибрид вытирает чужие слёзы сквозь поцелуй каждые несколько секунд, а затем прижимается щекой к мокрой коже. Возможно, это неудобно, но ему всё равно.
— Тэхён — единственная причина, по которой я знал, что всё ещё могу верить людям. Потребовалось много магии и практики — и я боялся и того, и другого, даже несмотря на то, что мне очень хотелось попробовать. У нас было много ошибок, из-за которых с каждым днём я испытывал всё меньше и меньше энтузиазма, но они с Бомгю пытались поддерживать мой дух. И, в конце концов, всё получилось. Это было больно и я был в ужасе, но смог принять человеческий облик. Хотя и не без побочных эффектов. Их, я думаю, ты видел.
Уши гибрида дёргаются при упоминании, а Субин морщится. Они для него восхитительны. Просто ещё одна часть Ёнджуна, которую он любит, но всё равно больно осознавать, что они находятся на теле его возлюбленного не по его собственной воле. Не потому что гибрид этого хочет.
Сейчас для Субина это просто мелочь, но она всё ещё имеет огромное значение для всех остальных людей в мире.
— Вернуться к человеческой жизни было… так тяжело. Я не был готов и чувствовал себя беззащитным. Мне нужно было хранить ужасную тайну, которою я сам не мог осознать в полной мере. Я не мог быть нормальным человеком, как бы ни старался, поэтому страх и паника вновь обратили меня в кошачью форму. И я… — губы Ёнджуна изгибаются в темноте, а Субин чувствует, как слёзы вновь бегут по щекам. — Я не мог превратиться обратно и не понимал почему, но Тэхён сказал, что это как-то связанно со стрессом. Что таким образом я заперся внутри кошачьего тела, потому что намного больше боялся быть человеком. Я был опустошён. Я думал, что навсегда останусь котом, и Тэ не мог доказать обратное. Я просто… пытался научиться жить так, пока он не нашёл бы мне приют для домашних животных. Либо так, либо никак по-другому.
— Ты… был котом всё это время, пока мы не встретились? И тот день, когда ты перевоплотился, был…
— Тогда у меня первый раз получилось это, — хмыкает Ёнджун. — Страх и паника заставили меня вернуться назад.
— Почему ты запаниковал? — лицо Субина морщится от воспоминаний того дня и не понимания, что могло вызвать у гибрида такой страх. Его же не было в квартире всего несколько минут.
— Ты сказал звонить в полицию, если тебя не будет больше пяти минут. Я считал секунды, понимаешь.
Всё складывается вместе как кусочки головоломки, и Субин не может остановить поток слёз, рвущийся наружу из глаз, словно его внутренняя плотина прорвалась и вода сочилась сквозь неё всё сильнее и сильнее.
— Субин-и?
— Значит, даже после всего этого, — всхлипывает младший, немного посмеиваясь, даже несмотря на начинающие гореть от слёз глаза, — ты испугался за меня. Ты прошёл через болезненное превращение, чтобы просто меня защитить?
Он помнит, как первый раз увидел гибрида — неуклюжего и маленького, свернувшегося на полу с телефоном в руках. Всё, что он мог сказать, было запутанным и бессмысленным. И сейчас, смотря на ситуацию с другой стороны, Субин практически видит в своих воспоминаниях, как тогда ещё безмолвные губы Ёнджуна складываются в «Я беспокоился о тебе».
Сейчас же ему кажется, что его сердце одновременно разбивается и наполняется любовью от осознания этого факта.
— Это я и имею в виду, когда говорю, что доверяю тебе, — бормочет Ёнджун, ища ладонью во мраке лицо Субина, и, найдя, нежно касается пальцами щеки, не забывая спрятать когти, — Я не мог вынести мысли о том, что потеряю тебя после того, как наконец-то смог почувствовать, что могу доверять. Конечно, я доверял Тэхёну, но ты мой дом. Если бы я потерял тебя… тогда в этом мире для меня больше бы не существовало надежды. Если нет тебя, то и меня тоже нет.
За свою жизнь Субин был разным с разными людьми. Сыном, разочаровавшим своих родителей; странным геем для одноклассников; непостоянным работником, едва справляющимся со своими обязанностями для коллег; беспокойным парнем, покупающим в продуктовом магазине шампунь в розовом флаконе, для прохожих.
Он всегда был таким или другим и, сильно выделяясь, чувствовал себя неловко.
Но никогда он не был просто чьим-то… просто с кем-то. Никогда не принадлежал кому-то и не был для кого-то домом, в который можно вернуться. Не было никого, чьё сердце он хотел хранить так бережно и нежно.
И такое чувство, что он скучал по этому всю свою жизнь. Может быть, когда он сидел в автобусе, слушая разговоры людей, Ёнджун в это время бродил где-то по улицам на четырёх лапах, делая то же самое. Может быть, они смотрели на одно и то же небо, злясь на отсутствие звёзд и проклиная всем сердце проливной дождь.
Странно думать, что за все те годы, когда Субин чувствовал себя одиноким, Ёнджун чувствовал то же самое, и они просто дрейфовали всё ближе друг к другу с разных сторон этого пустого мира. Ждали, пока хоть кто-то станет для них тем самым.
— Я никогда не перестану нуждаться в тебе, — вздыхает Ёнджун, игнорируя льющиеся по щекам слёзы. — Ты защищаешь и любишь меня. Ты для меня тот, кого я могу любить и защищать, давая мне уверенность, что я могу делать хоть что-то и для других. Давая мне смелость думать, что другие могут что-то сделать для меня. Ты мой дом, камин и одеяла. Оставленные чайные пакетики на кухонных шкафах и подушки, которые иногда падают с кровати, когда ты брыкаешь ногами посреди ночи. Разнообразные столовые приборы и кухонный стол, на который я иногда залезаю посидеть, хоть ты и ругаешься. Ты — это шампунь и розовая пижама, которая мне очень нравится на тебе. Я не знаю, понимаешь ты или нет, но ты для меня состоишь из всех этих мелочей. Точно так же, как кошачьи ушки и всё остальное являются частью меня. И ты теперь тоже моя часть. И всё вместе это складывается в мой дом.
Субин думает о несуразной огромной кружке, которую Тэхён так любит. Она всего лишь одна-единственная вещь в море всей остальной его любви, которая включает в себя ещё кое-что нечто большее.
И, может быть, магия есть везде, во всех этих мелочах и, может быть, вера и любовь так же скрываются где-то рядом.
Субин крепко прижимает Ёнджуна к себе, в тишине благодаря его за то, что он рассказал ему всю историю, и молится. Всем, кто услышит его, всем тем, кто управляет магией во Вселенной, он молит их о бесконечном счастье для его любимого. Молится, чтобы всегда быть вместе до скончания веков и даже немного дольше. Он надеется, может быть, даже слишком отчаянно, что их души переплетутся вместе навечно.
Он полностью доверяет человеку в своих объятиях и чувствует, что ему доверяют в ответ. Прямо там, в расщелине между рёбрами, в той нежной мышце, где Ёнджун построил свой дом, который с нетерпением ждёт своего нового жителя, чтобы согреть своим теплом.
***
Весна сменяется несколько раз, а за ней сменяются лето и осень, вместе с ними проходят и иногда суровые зимы, но их не так много, потому что счёт за отопление всегда оплачен, а тело гибрида всегда греет бок, словно печка. Они всегда начинают готовиться заранее к этому времени года. В этом году Ёнджун с распростёртыми объятиями приветствует его, невероятно взволнованно шаркая по комнате, пока Субин лишь просто наблюдает. — Сейчас тебе зима нравится намного больше, чем тогда, когда мы встретились, — фыркает наконец парень. Гибрид же отвечает лишь взмахом хвоста, на кончике которого завязана небольшая ленточка, украшенная колокольчиком в виде сердца. — А что в ней может не нравиться? — риторически отвечает он, всё ещё перемещаясь из угла в угол, стараясь поправить украшения в гостиной, пока те не начнут выглядеть идеально. — Твой день рождения и Рождество как раз в это время года, мы можем обниматься в своё удовольствие, а секс всегда зимой чувствуется по-особенному теплым… — Ты что-то с чем-то, — хмыкает Субин, пытаясь шлёпнуть своего любимого, когда тот проходит мимо, но промахивается, заставляя улыбку расплыться по чужому лицу. — Мне нужно лучше целиться. — У тебя всё получается, когда ты хочешь, — подмигивает старший, а Субин не может ничего поделать, кроме как лишь покачать головой с притворным разочарованием, пытаясь подавить смех, который сопровождается лёгким румянцем на его щеках каждый раз, когда его парень пошло шутит. — Не могу поверить, что нам уже за тридцать, — присвистывает Ёнджун. — Это намного больше, чем я смог бы прожить, будучи котом. — Как я понимаю, история про девять жизней просто ложь, да? — Мне не нужны девять жизней, — цокает языком гибрид, сосредотачивая всё своё внимание на торте, который купил Субин. — Но я бы не отказался от того, чтобы там, наверху, сделали эту мою жизнь максимально долгой. — Понимаю, я думал, что буду в глубокой депрессии в свои тридцать, — напевает себе под нос Субин, засовывая палец в один из гарниров и быстро засовывая его себе в рот, воруя закуску со стола. Ёнджун его не ругает, даже в открытую показывая, что всё видит, давая поблажку в честь дня рождения и ожидая, когда младший наконец уже продолжит свою речь. — Во времена, когда я учился в колледже, я слышал от своих однокурсников причитания типа: «О, Чхве определённо будет жить, как депрессивный старик, возвращающийся домой, чтобы есть замороженные обеды из морозилки». Я когда-нибудь говорил тебе о том, что в офисе меня называли «Учебник по воплощению вселенского одиночества до того, как тебе исполнится тридцать»? Так что после встречи с тобой с моей самооценкой произошли чудесные вещи, правда. Ёнджун надувает щёки, опускаясь на стул рядом с возлюбленным, запуская пальцы в свежеокрашенные волосы Субина. Они сейчас виноградного оттенка и такие мягкие, и словно больше подходят ему, чем чёрные. — Прозвище звучит смутно знакомо, да, — хмыкает гибрид, всё ещё выглядя слегка расстроенным. — Но ты же знаешь, что пока мы вместе, возраст — это всего лишь ещё одна вещь, доказывающая, как сильно мы любим друг друга, правда? Я становлюсь счастливее с каждым годом, проведённым с тобой. Мы не стареем, мы просто… дальше наслаждаемся друг другом. — Я знаю, хён, — улыбается Субин, обхватывая руку Ёнджуна и утыкаясь носом в раскрытую ладонь, а затем прижимается к ней щекой. — Я тоже счастлив. Теперь они говорят, что я похож на влюблённого щенка, который никогда не выйдет из фазы медового месяца. — Такая мы парочка — щенок и котёнок, — кивает Ёнджун немного удивлённо. — Я думаю, это похоже на нас даже несмотря на то, что ты мне больше кролика напоминаешь. — В любом случае у них обоих могут быть длинные висячие уши, — пожимает плечами Субин. — Я буду кем угодно, лишь бы с тобой. Он ожидает, что Ёнджун продолжит шутку, называя его либо слишком слащавыми, либо сам ответит что-то такое, но вместо этого старший мягко проводит подушечкой большого пальца под глазом Субина. — Кем угодно? — М-м-м, — кивает Субин. — Абсолютно кем угодно, хён. Только скажи кем. — Даже моим мужем? Субин в шоке замирает под чужим прикосновением. «Муж». Его мозг проигрывает это слово снова и снова. Могут ли они это сделать? Возможно ли это? Учитывая затруднительное положение Ёнджуна, который наполовину кот, ну и, собственно, проблему Субина, потому что они всё ещё мужчины, живущие в стране, где однополые браки далеки от законных… — Ты можешь сказать «нет», — смеётся гибрид, наблюдая, как его парень подыскивает нужные слова. — Мне просто было любопытно, думал ли ты когда-нибудь об этом так же серьёзно, как и я. — Я думал об этом, — выкладывает младший. — Я не знаю, как и насколько это возможно, но… Я думал об этом. И… Он прикусывает язык зубами от беспокойства, потому что сейчас Ёнджун слишком внимательно смотрит на него, заставляя засмущаться. Гибрид же лишь прижимается ещё ближе к чужому телу. — Всё в порядке, Субин-и, не торопись. Парень берёт свободную руку Ёнджуна в свою, переплетая пальцы. — Я тоже думал о том, чтобы завести семью. Он слышит тихий гул, а поднимая взгляд, видит, что глаза Ёнджуна обволакивает пелена мёда и губы изгибаются в самой милой улыбке. Он будто бы воплощение сладости, даже если Субин совсем не так это себе представлял. То, как всё произошло, даже лучше, — решает парень, полностью пьяный от любви. Намного лучше. — Я хочу всё, чего хочешь ты, — кивает Ёнджун. — И даже больше, потому что я очень жадный. — Я дам тебе всё, что ты только пожелаешь, — смеётся младший. — И даже больше, потому что я своего рода эгоист. Они ещё немного говорят об этом — о том, насколько всё это возможно или невозможно, учитывая их положение. Им немного больно осознавать, что на некоторые вещи, к сожалению, они повлиять никак не могут, особенно учитывая то, что связано с магией, но всё не так уж и плохо. В итоге пара решает купить обручальные кольца и обменяться ими на маленькой закрытой «свадьбе» в Рождественскую ночь. — Всё остальное подождёт, — шепчет гибрид в чужие волосы, и то же самое он повторяет чуть позже, когда Субин вдавливает его в матрас, быстро трахая, пока у обоих не пересыхает во рту, а затем говорит это ещё раз, засыпая и прижимаясь к тёплому телу рядом, вдыхая свежий запах любимого шампуня с волос своего будущего мужа. А потом ещё раз повторяет это в Рождество, надевая кольцо на чужой палец. И они всё ещё Чхве Ёнджун и Чхве Субин, но им так нравится спорить о том, кто чью фамилию взял. — Всё остальное подождёт, — улыбается гибрид, целуя своего мужа по пути к мусорным бакам жилого комплекса. Их квартира была немного разгромлена после импровизированной рождественско-свадебной вечеринки, на которой настоял Бомгю, когда узнал о том, что они задумали. Кай потратил добрые полчаса, задавая кучу вопросов, и Бомгю вполне было достаточно этого времени, чтобы напиться в стельку и настроить караоке, а Тэхён лишь потакал во всём своему парню. — Не могу дождаться, — улыбается Субин, целуя теперь уже своего мужа с нескрываемым пылом, таящимся внутри него, о котором он, кстати, даже и не подозревал. Он честен в своих словах. Честен в своих узах. Он честен в том, как блестит кольцо на его пальце, наблюдая, как Ёнджун натягивает чуть пониже свою кепку, чтобы скрыть ушки. Субин говорит абсолютно серьёзно, что любит его, и готов снова и снова повторять, как ему не терпится посмотреть на это «остальное», которое их ждёт. Он думает о том, что Ёнджун точно знает это, потому что тут всё понятно и без слов. Как само собой разумеющиеся, что эта любовь, в конце концов, принадлежит только им двоим.***
В конце мёртвой улицы Сеула есть рекламный щит с мерцающими огнями, которые загораются только в нечётные дни недели. И ещё иногда, когда на небе нет звёзд, на нём загораются лампочки, показывая розоволосого парня с флаконом шампуня. Если идти прямо по тротуару чуть дальше будет автобусная остановка, куда часто заглядывает стая бродячих котов, но почему они так любят это место, остается загадкой для людей, живущих поблизости. Есть еще тут несколько необычных вещей. Например, сезон, когда дожди льют так, словно вся вода в мире скопилась в облаках над городом, или первый снег, который всегда выпадает в начале декабря или же улицы, которые бывают настолько тихими и пустыми, будто время остановилось. Но на самом деле это всего лишь скучная и одинокая улица, на которой не происходит ничего необычного, и никто необычный там уж точно не живёт. Это просто очередная улица большого мегаполиса, полная людей, пытающихся куда-то попасть, желающих, чтобы высшие силы не дали им погрязнуть в каменных джунглях. Но между столбов автобусной остановки есть небольшой промежуток, где два тела идеально могу прижиматься друг к другу, столько сколько захотят, и никто их не увидит. В лампах рекламного щита есть особый мерцающий узор, который заставляет их загораться будто бы только для тех, кому любопытно поглазеть. Иногда слышно, как кто-то тихо смеётся на улице, промокая до нитки под проливным дождём, а чуть дальше в кустах перед жилым домом есть пятно, прямо там, где вдоль забора растут розы, похожее на сквозной лаз. И еще там живёт парень, который время от времени заходит в магазин и покупает флаконы упомянутого на щите шампуня. Он всегда запыхавшийся и в костюме, а на его пальце блестит обручальное кольцо, переливаясь всеми цветами радуги, когда он проводит рукой по своим цветным волосам, даже несмотря на то, что сделано-то оно из обычного серебра. Всё это — те мелочи, которые заставляют людей, смотрящих из окна проезжающих машин, поверить в то, что тут происходит настоящая магия. На этой мёртвой улице, в каждой нелепой вещи, мимо которой они проносятся. Там также живёт парень с розовыми волосами, который ждёт около двери одной из квартир посреди пустого коридора, стуча кроссовками по ковру и улыбаясь самому себе. В его руках раздаётся мягкое мяуканье, а затем замолкает, стараясь тоже сохранить сюрприз в секрете. И наконец, виноградные волосы показываются из лифта, неся в руках кожаную сумку, которая всё ещё не развалилась после стольких лет использования. Они с облегчением улыбаются, когда видят друг друга, чувствуя себя как дома. Возможно, если бы магия была реальной, она бы вся истекала именно из этого места.
