even with my sad heart, make room for me

      Бомгю просматривает свою камеру, когда замечает двух вошедших в студию парней, и, отбросив технику в сторону, фотограф почти сразу же набрасывается на Субина с объятьями. Старший легко ловит его, вращаясь вокруг себя и весело смеясь.       Краем глаза Бомгю замечает Ёнджуна, смотрящего на их приветствие любопытными глазами, которые будто прожигают насквозь.       Он еле сдерживает рвущийся наружу злобный смех.       — Давно не виделись, да, Гю?       — Давненько, — кивает Бомгю, улыбаясь, словно маньяк. — Я скучаю по полу в твоей гостиной.       — Знаешь, с уверенностью могу сказать, что мои ковёр и полы давно не одиноки, — смеётся Субин. — У них есть он, чтобы согревать.       После слова «он» Субин указывает на Ёнджуна, который с готовностью подходит, будто бы гордясь тем, что о нём говорят, даже если и в шутливой форме. Гибрид практически выпячивает грудь вперёд, но, возможно, такое ощущение создаёт его новый кардиган с V-образным вырезом, который Субин радостно купил для него, как только старший ткнул в него пальцем. Он приятного мандаринового цвете, с пуговицами в форме маленьких облаков.       Выглядит мило, но немного провокационно из-за того, как сильно вещь обнажает грудь Ёнджуна, но тот настоял на том, чтобы надеть его, как только услышал эти мысли от Субина.       — Рад снова тебя видеть! — Бомгю протягивает гибриду руку. — Держу пари, ты не знал, что я буду вашим фотографом сегодня, верно?       — Привет, — произносит Ёнджун слишком мягким и сладким тоном. — И нет, но это приятный сюрприз! Было бы приятнее, если бы ты не бросался на моего парня, конечно.       В его словах есть что-то не то, и когда до Субина доходит, какой смысл его парень вкладывает в это рукопожатие, из груди невольно вырывается смешок.       — Собственник, — открыто произносит Бомгю, отдёргивая руку и тоже смеясь. — Не волнуйся, я не собираюсь отбивать у тебя Субин-хёна. Он мне совсем не интересен.       — Ты такой грубиян, — пинает его Субин, но промахивается, и смех фотографа становится ещё громче. Это также вызывает улыбку и на лице Ёнджуна, которая означает то, что спустя несколько минут препирательств всё будет точно хорошо.       Трудно не любить кого-то из друзей Субина, даже если они ведут себя, как маленькие угрозы для общества.

***

      — У тебя есть два варианта, хён, — начинает Бомгю, после того как воздух в комнате становится менее заряженным. — Ты можешь остаться в головном уборе или же снять его, а я потом замажу твои уши в фоторедакторе. Меня устраивает и то, и другое.       — Думаю, что пока я хочу остаться в головном уборе, — отвечает гибрид, а Субин может сказать, что он всё ещё сомневается в этом. Он старается поддержать своего парня, опуская ладонь на его поясницу, поглаживая через ткань свитера, надеясь, что его успокаивающее тепло волнами расползётся по чужому телу и накроет Джуна с головой.       По крайней мере, это даёт свой результат, и старший наклоняется к чужому плечу, слегка опираясь на него всем телом.       — Отлично, — напевает Бомгю. — Тогда думаю, у меня есть как раз то, что подойдёт вам обоим. Можете переодеваться вместе, чтобы сэкономить время, если хотите — просто не будьте слишком похотливыми в раздевалке, ладно? Я в хороших отношениях с владельцем студии, но не стоит пренебрегать его добротой, когда дело доходит до… совсем не дружеских моментов на рабочем месте.       — Просто признай уже, что ты грубиян и уходи, — произносит Субин, на что Бомгю немедленно тянется к стойке, беря что-то в руку и угрожающе замахиваясь на старшего, пока тот вскрикивает и забавно визжит, вызывая этим раскатистый смех Ёнджуна.       — Профессионализм, ребята! — фотограф всё же бросает вдруг предмет, и тот ловит его с мягким «Уфф». — Теперь быстро переодевайтесь! Вперёд! Вперёд!       — Мы оба старше тебя, — раздражённо отвечает Ёнджун.       Ему кажется, что вслед Бомгю бормочет что-то типа:       «И это объясняет, почему вы такие медленные»       Но Субин тащит гибрида прочь, прежде чем парни опять начнут препираться.

***

      Сегодня Ёнджун отказывается от обычного берета и надевает чёрную широкополую шляпу, на лицевой стороне которой красуется маленькая белая бабочка, и Субин не может удержаться, чтобы слегка не постучать по ней пальцем, пока они находятся достаточно близко, переодеваясь в костюмы для фотосъёмки.       — Мило, — бормочет парень, целуя гибрида, на что тот с готовностью отвечает, закрывая трепещущие веки. — Ты выглядишь сегодня очень мило, малыш.       — Ты так думаешь? — глаза Ёнджуна широко распахиваются в ожидании ответа.       Субин лишь фыркает, весело кивая головой и вновь хлопая по шляпе Джуна. Он чувствует мягкие бугорки от его кошачьих ушей, прижатых под ней, и даже если это больно, то гибрид не показывает этого.       — Я всегда считаю тебя милым. И красивым, и горячим, и обворожительным, и…       — Понимаю, — стонет Ёнджун, откидывая голову назад, подставляясь под мягкое прикосновение. — Только не преувеличивай.       — Но это всё чистая правда.       — А потом ты удивляешься, откуда у меня такое большое эго?       — Ты же знаешь, что я поддержу тебя и всегда буду думать, что ты король мира, — усмехается Субин. — К сожалению, даже если бы ты захотел использовать меня в качестве подставки для ног, я бы вероятнее всего, был бы этому только рад.       — Звучит странно, — смеётся Ёнджун, заставляя Субина покраснеть. — Только не говори мне… что тебе это нравится, малыш?       — Я просто влюблён в тебя и говорю, то что думаю.       — Ты наделяешь меня слишком большой властью, — голос старшего понижается, и он обвивает руку вокруг чужой шеи, заставляя Субина наклониться вперёд. Несмотря на очевидную разницу в росте, Субин не может не чувствовать себя малышом под таким пристальным взглядом. — Хотя я не могу отрицать, что мне это нравится.       — Но я могу! — голос Бомгю гремит за их спинами, заставляя Субина вздрогнуть и чуть не упасть прямо со своим любимым в объятиях. Ёнджун с готовность поддерживает его, напрягая мышцы под футболкой, которая, как запоздало понимает Субин, оказывается сеткой. Абсолютно прозрачной.       А на сосках Ёнджуна наклеены маленькие стикеры в форме звездочек.       «Боже милостивый» — в отчаянии думает парень. — «Пожалуйста, не дай мне сделать это съёмку неловкой.»       — Я говорил не махать своими членами передо мной, — стонет Бомгю в немного грубой форме. — Не могли бы вы, пожалуйста, следовать всего одному правилу, которое я вам сказал?       — Никто ничего не говорил нам о том, что тут нельзя флиртовать, — возражает Ёнджун, показывая язык и вновь крепко прижимая Субина к себе. — Ты просто завидуешь, что твоего парня тут нет.       — Я работаю тут за бесплатно, так что не мог бы ты…       — Слушай, — перебивает их обоих Субин, несмотря на свой внутренней кризис. — Мы ничем таким тут не занимались, ладно? Мы всё сделаем на отлично и постараемся повеселиться. Можешь довериться нам.       Бомгю смягчается и оглядывает парней с ног до головы, прежде чем его хмурый взгляд сменяет лёгкая усмешка.       — Я поверю вашему обещанию стать моими самыми лучшими моделями, а теперь быстро за мной.       — Я никогда не говорил, что…       — Быстро за мной!

***

      Несмотря на то, что фотограф и гибрид периодически спорят и пытаются устранить небольшие неприятности, Субин со всей уверенностью может сказать, что Бомгю святой, который тонко чувствует все пределы своих моделей. Он подстраивается под потребности Ёнджуна в похвале и пытается заставить его чувствовать себя хорошо на протяжении всей съёмки, делая снимки направо и налево с кучей комплиментов, безустанно слетающих с губ. Хоть Субин и позаботился о том, чтобы эти фотографии увидели только они, всё равно хотелось, чтобы всё прошло по-особенному. Он хотел, чтобы Джун почувствовал себя вновь моделью, вернувшейся на съёмочную площадку, и чтобы всё казалось правдой, а не какой-то далёкой мечтой.       Субину нравится думать о себе, как о звёздном искателе, и теперь у него есть больше людей, которых нужно разгадать.       — Ты тоже молодец, хён, — с улыбкой отмечает фотограф, делая ещё несколько снимков парня. Несмотря на то, что по его просьбе всё внимание должно быть только на гибриде, он не был против того, чтобы время от времени фотографировали и его. Он обещал, что они сделают это вместе, и будь проклята его интровертная сторона, он выложится на все сто процентов.       Но всё же от слов, что у него хорошо получается, что-то в груди теплеет и он осознаёт, насколько важно ему было услышать эти слова.       Съёмка завершается несколькими совместными фото, которые облегчают совесть Субина. Он обнимает Ёнджуна, сжимая его в объятиях со смесью благодарности и гордости. Они просто улыбаются друг другу так, словно скрывают от всех огромный секрет.       (Это слова Бомгю, даже если после этого он корчит угрюмую гримасу)       Когда всё заканчивается, Субину трудно отпустить возлюбленного из своих объятий. Он хочет быть привязанным к нему всё время, но сейчас особенно сильно, потому что они вместе пробуют что-то новое. Он гордится ими. Гордится Ёнджуном за то, что тот вновь открывает своё сердце. Гордится собой за то, что впервые открывается миру.       И, может быть, это ново в том плане, что никогда раньше Субин не гордился собой, поэтому сейчас чувства переполняют его с головой. Он загоняет Ёнджуна в угол раздевалки и целует, поднимаясь на тот уровень отношений, когда он готов следовать за гибридом, куда бы тот не собрался. Например, прямо сейчас — на самые облака. На облака, где ангел, которого они называют своим, получает все благословения, которые только есть в мире.       Ёнджун с готовностью отвечает на поцелуй, обхватывая хвостом чужое бедро, обозначая так свою принадлежность. Так Ёнджун называет Субина своим.       — Ты такой красивый, — бормочет парень, а его горячее дыхание касается чужих губ, когда он отстраняется. Он видит своё отражение в зеркале, которое находится недалеко за спиной гибрида: волосы в полном беспорядке, глаза широко открыты, губы приоткрыты и слегка опухли от поцелуя.       И хоть Субин не тщеславен и в нём нет самоуверенности, но он не может отрицать того, что сейчас выглядит просто отлично. Под любовью Ёнджуна он чувствует себя очень хорошо.       Приятно быть желанным, а ещё приятнее, когда тобой дорожат.       — Ты красивее, — возражает Ёнджун, будто он смог прочитать единственную нарциссическую мысль, возникшую в голове Субина за всю жизнь. — Самый красивый для хёна.       «Для хёна», — слова, которые звучат в голове Субина и отражаются от липких стен его сердца. Всё для него.       Он нетерпеливо кивает, наслаждаясь чувствами и желая чего-то большего. Ёнджун вновь целует его в губы в качестве награды, а затем отталкивает от себя, пытаясь заставить переодеться.       Субин витает в своих облаках всю дорогу домой. Как же оказывается хорошо быть чуть выше, чем идёт дождь.

***

      Как и ожидает Субин, фотографии получаются прекрасными. Ёнджун будто бы в своём особенном мире во время работы моделью, и кажется, что для него это так же естественно, как дышать.       И Субин знает, скольких усилий это стоит. Выражения лица гибрида точно рассчитаны, а линии тела подтянуты во всех нужных местах. Будто он точно знает, как свести людей с ума.       И еще Субин понимает, что Ёнджун давно уже выучил все триггеры, которые могут вывести его парня из себя. Он вполне может обвести всех вокруг пальца и сделать так, что младший никогда и ни к кому от него не уйдёт.       И он абсолютно прав в своих мыслях.       — Я думаю об этом время от времени, — бормочет Ёнджун, опускаясь на чужие колени и рассматривая фотографии очень придирчивым взглядом. — «Что я могу сделать, чтобы стать красивым? Что я могу сделать, чтобы продемонстрировать миру всё, на что способен?» Я был таким, когда был моделью. Это то, что по словам окружающих и сделало меня лучшим в этой сфере. Знаешь, меня всегда сравнивали с котом, даже когда я ещё был просто человеком.       — Ты и правда похож на кота, — кивает Субин, опуская подбородок на чужое плечо и вырисовывая пальцами круги на бёдрах гибрида. — Но что ты имеешь в виду?       — Они говорили, что я всегда выгляжу как кот, который вот-вот набросится, — смеётся гибрид. — Полный духом соперничества до безобразия, но с изяществом и провокационным чувством невинности, которое, на самом деле, скрывало много зла. Моё тело достаточно гибкое, но при этом выражение лица довольно застенчивое… — он опускает взгляд на свои колени, играя с пальцами, и замолкает.       Субин хмыкает, ожидая продолжения. Когда старший не продолжает, он понимает, что что-то не так.       — Хён, — бормочет он, поворачивая чужое тело к себе лицом. Ёнджун почти полностью оказывается на нём, прежде чем парень крепче сжимает свои объятия — это не похоже на предупреждение или наказание, а скорее на какою-то просьбу. Мягкое «Посмотри на меня», которое должно просочиться сквозь их связь, и именно это гибрид наконец и делает.       Его глаза блестят, угрожая разлиться целым нескончаемым потоком слёз. И Субин чувствует, как его сердце разбивается вдребезги прямо следом за сердцем Ёнджуна.       — Привет, — воркует парень, прижимая ладони к чужим щекам, по которым уже текут тихие слёзы, а лицо нагревается под чужими прикосновениями. — Эй, в чём дело, а?       — Я просто чувствую… я не знаю, — вздыхает Ёнджун, опуская голову.       И тогда Субин начинает это чувствовать.       Его охватывает жгучий стыд. Стыд и боль. Это такие сильные чувства, в которых смешивается вся тоска, потеря и благодарность. Но поверх всего этого лежит пласт стыда и боли, которые возникают только, когда находишься под эмоциональной подавленностью долгое время.       И парень понимает, что имел в виду Ёнджун, говоря, что может чувствовать его, потому что, в отличие от понимания, которое младший получал время от времени раньше, это ощущается так, будто они сливаются в одно целое.       — Почему тебе стыдно? — спрашивает он, чувствуя, как дрожит голос, а слёзы так же начинают скатываться по щекам. — Джуни, за что тебе стыдно?       — Это моя вина, — шепчет гибрид, задыхаясь от кашля. Субин слегка хлопает его по спине, пытаясь успокоить. — Это всё моя вина.       — В чём твоя вина?       — Это, — вскрикивает Ёнджун, а его дыхание учащается, заставляя тело дрожать. — Я! Я во всём виноват!       Субин больше чувствует, чем видит, как меняется состояние его парня, а предательское напряжение между ними только нарастает, пока не происходит щелчок.       Он вновь медленно опускает руки на чужие щёки, достаточно мягко, чтобы не причинить боли, но всё же уверенно.       — Будь здесь со мной прямо сейчас, — зовёт он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровно. — Посмотри на меня. Дыши.       Ёнджун качает головой и смотрит взглядом будто затуманенным дымкой. Он кажется таким непреклонным и напуганным — и Субин понимает его. Не только потому что может ощущать это, но и потому что эти чувства отображают его собственные.       Ёнджун переживает падение.       — Посмотри на меня, малыш, пожалуйста, — тихо шепчет парень, смахивая с чужого лица слёзы даже несмотря на то, что их поток нескончаем. — Мне нужно, чтобы ты дышал. Ты можешь сейчас навредить себе.       И очень даже легко. Легко убедить себя в худшем и заставить всё вокруг казаться пугающим.       Но Ёнджун старается. Он старается держать глаза открытыми, даже когда ему хочется крепко сжать их от срывающихся рыданий. Он пытается нащупать руку Субина, чтобы дотянуться до него пальцами и схватиться покрепче. Он старается не впиваться ногтями в чужую кожу, чтобы не причинить любимому вреда.       Несмотря на то, что он падает, он всё ещё старается держаться. Он всё ещё делает всё возможное, чтобы остаться сильным и нежным.       Субин любит его. Это всё, о чём стоит помнить — бесконечная любовь и попытка передать её. Он изливает всё больше и больше, наполняя свою голову этими мыслями о том, каким счастливым его делает Ёнджун и как сильно он хочет защитить его и заставить почувствовать себя нужным. Он не думает ни о чём другом, кроме как о Ёнджуне. Везде только Ёнджун, Ёнджун, Ёнджун.       И это ни капли не сложно, потому что он всегда рядом. Мелькает в сердце или застревает в голове, будто бы это его собственность. Нетрудно поддаться этой волне и смотреть, как она обрушивается на него.       И на этот раз он чувствует маленькую связь, словно нить. Она проходит где-то между левой стороной его рёбер и словно струны по воздуху, как какой-то неосязаемый шнур, который нельзя увидеть человеческим взглядом, тянется к безупречной коже Ёнджуна, каким-то образом проникая под ткань рубашки и напрямик проникает в чужое сердце.       Он чувствует их магию. Их связь.       И в этот момент, когда он это чувствует, его переполняют эмоции. Он открывает ворота, и вся любовь, которую он копил в себе, вырывается на свободу. Она сносит всё на своём пути, словно водопад, ниспадающим каскадом на их дом. Прямо через их тела до самых душ — через полотно магии, навсегда окрашенное сладким теплом.       Рыдания Ёнджуна сразу же прекращаются, а тело неподвижно замирает. Глаза расширяются до размеров, которые, по мнению Субина, невозможны. Рот гибрида медленно открывается и закрывается, в такт векам.       Субин почти думает, что время вокруг них замедлилось, если бы не то, как гибрид резко ослабевает в его руках, наваливаясь всем телом и стараясь выровнять дыхание.       — …Хён? — зовёт он, слегка напуганный внезапным изменением поведения своего парня, который сейчас выглядит полностью измотанным и усталым.       Но это не неприятно. На самом деле, всё даже наоборот. Все эти ощущения будто какое-то просветление.       — Всё хорошо, — бормочет куда-то в чужую шею Ёнджун.       И хотя связь кажется немного болезненной, Субин прекрасно всё понимает. Безопасная теплота растекается под робким прикосновением, словно кошка, крадущаяся на шатких лапах. Ёнджун стучит по его голени хвостом, и парень знает — это означает, что гибрид тут, чтобы остаться навсегда.