Как братья Пак стали убийцами

Чимин почувствовал, как Юнги ещё крепче прижался к нему, его дыхание стало учащённым, и всё тело заполнилось жаром. Но в тот момент, когда ему нужно было хоть немного дистанцироваться, он решительно оттолкнул Юнги, сделав шаг назад. Вдохнув резко, он почувствовал, как воздух наполнил лёгкие, но его взгляд остался холодным. Юнги, ошарашенный этим жестом, замер на месте. Его глаза широко раскрылись, и на лице отразился лёгкий шок, словно он случайно переступил границу. — Ты… что? — произнёс Юнги, не понимая, что происходит. В его голосе звучала неопределённость и растерянность. Чимин не ответил сразу, вместо этого только повёл взглядом по полу и тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. Юнги, почувствовав, что что-то не так, смутился и невольно отступил. Он направился к двери номера, вытащил ключ из кармана и открыл её. С замиранием сердца он зашёл внутрь и тихо положил ключ на тумбу, надеясь, что всё это просто недоразумение. Чимин вошёл в номер первым, не говоря ни слова. Он был всё ещё напряжён, снял куртку и просто оставил её на полу, переходя к кровати. Он снял кофту, оказавшись в футболке, и сел на край кровати, давая себе несколько секунд, чтобы собрать мысли. С каждым вдохом его сердце успокаивалось, но внутри оставался странный дискомфорт. Однако, когда он повернулся, чтобы поговорить с Юнги, тот уже направился к двери. Чимин не успел даже осознать, как быстро это произошло — Юнги был уже у двери. Он открыл её и вышел из номера, не оглянувшись. Чимин замер, его сердце начало биться быстрее. Он понял, что Юнги уходит. Без раздумий он вскочил и побежал за ним. — Юнги! — крикнул Чимин, хватая его за руку, когда тот уже дошёл до лифта. Юнги повернулся, его лицо выражало растерянность, но он не сопротивлялся. Чимин без слов потянул его обратно в номер, будто не желая отпускать. Они вернулись в комнату, и дверь за ними захлопнулась. Чимин сразу же притянул Юнги к себе и страстно поцеловал его. Его руки не замедлились — одна опустилась вниз, ощутив контуры ширинки Юнги. Он слегка потер её, и этот жест был настолько неожиданным, что Юнги замер. Его сердце подскочило, а дыхание сбилось. — Ч-чего ты…? — произнёс Юнги, но его голос звучал хрипло и возбуждено. Чимин не дал ему продолжить разговор, целуя ещё более страстно. Его тело было пьяно от эмоций и возбуждения, особенно с учётом того, как давно он не чувствовал такого напряжения. Всё, что он хотел — это сейчас быть здесь, с ним. Юнги почувствовал, как тело отзывается на прикосновения, как жар растекается по венам, но всё ещё не мог понять, что именно происходит между ними. Он был полностью сбит с толку, но уже не мог остановиться. Юнги разорвал поцелуй, тяжело дыша, его губы были слегка припухшими, глаза потемнели от возбуждения. Он посмотрел на Чимина, словно пытаясь убедиться, что тот действительно хочет этого. Не услышав возражений, он резко стянул с себя куртку, а затем и футболку, оставаясь только в тёмных штанах. Его тело дрожало, не от холода, а от переполняющих эмоций. — Я… — выдохнул он, — …если ты не передумаешь, я не смогу остановиться. — Тогда не останавливайся, — прошептал Чимин, придвигаясь ближе. Его голос был низким, почти хриплым. Он коснулся губами шеи Юнги — нежно, едва ощутимо, словно проверяя реакцию. Юнги задрожал от этого прикосновения, его пальцы непроизвольно сжались, а дыхание стало прерывистым. Губы Чимина скользили медленно, оставляя поцелуи, мягкие и тёплые, вызывая у Юнги мурашки по коже. — Ты… сводишь меня с ума, — хрипло сказал Юнги, закрывая глаза и подставляя шею. Внезапно Чимин с лёгкой силой толкнул его, заставляя Юнги лечь на кровать. Юнги не сопротивлялся — наоборот, подался под ним, позволяя себе потеряться в ощущениях. Но прежде чем всё зашло слишком далеко, Чимин встал. — Я быстро… в душ, — бросил он, тяжело дыша, и скрылся в ванной. Юнги остался на кровати, глядя в потолок и стараясь привести мысли в порядок. Но всё, что его разум мог обработать — это запах. Феромоны Чимина стали гуще, насыщеннее, словно окутали всю комнату. Сердце бешено колотилось, а желание жгло под кожей. — Чёрт, — прошептал он и провёл рукой по лицу. — Блокаторы точно не помогут. А если врач узнает, я труп… Прошло несколько минут. Дверь ванной отворилась, и Юнги чуть не задохнулся. Чимин вышел, обернувшись только белым халатом, едва завязанным на талии. Капли воды всё ещё стекали по его шее, груди и ключицам. Он прошёлся по комнате, не обращая внимания на напряжённый взгляд Юнги, и с лёгкой улыбкой запрыгнул на кровать. Он раскинул руки, немного задрав халат, обнажив одну ногу почти до бедра. — Ну ты идёшь, или мне снова за тобой бегать? — с игривым тоном бросил Чимин, закусив нижнюю губу. Юнги сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу и далеко не только. Образ Чимина не выходил у него из головы, он был слишком прекрасен, слишком соблазнителен. — Боже… — прошептал он, вскочив. — Я сейчас точно сойду с ума. Не теряя ни секунды, он направился в ванную, почти бегом, чтобы не выдать, насколько сильно его трясло от возбуждения. Всё, чего он хотел сейчас — это холодный душ… но он знал, что даже он не спасёт. Юнги вышел из душа, обмотав бёдра полотенцем, волосы всё ещё капали, оставляя тонкие дорожки воды на ключицах и груди. Он провёл рукой по лицу, выдыхая — прохлада воды слегка уняла жар, но внутри всё ещё пульсировало желание. Открыв дверь в комнату, он сделал один шаг — и замер. Перед ним, прямо на кровати, лежал Чимин. Его стройные белоснежные ноги были раскинуты, кожа блестела от влажности, а между разведённых бёдер медленно стекала влага. Его рука двигалась между ног, и с каждым тяжёлым выдохом вырывался едва слышный стон, наполнявший комнату сладкой истомой. Воздух был густой, насыщенный, почти удушающий от феромонов — запах омеги обволакивал всё вокруг, впитывался в кожу, пробирался под неё, заставляя сердце Юнги биться как бешеное. Его дыхание перехватило, он невольно сжал пальцы, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Чимин не сразу заметил его — или делал вид. Но как только Юнги сделал ещё шаг, тот вдруг поднял взгляд. Никакого смущения. Никакого стыда. Он лишь медленно свёл ноги, сев на колени, и посмотрел Юнги в глаза. — Ты долго, — прошептал он, голос был чуть охрипшим, но уверенным, с той особенной интонацией, от которой кровь закипала. В его взгляде читалась полная уверенность, вызов, и одновременно — приглашение. Он был красив до боли. И уязвим. И сильнее всех. Юнги не мог отвести взгляда. Он просто стоял и смотрел. На изгиб его талии. На идеальные бедра. На влажный живот. И на тонкий, едва заметный шрам, пересекающий кожу под рёбрами. Этот шрам словно ударил по сознанию. Всё возбуждение на миг растворилось в тревоге. Он подошёл ближе, медленно опустился перед Чимином на колени. Аккуратно, почти с трепетом провёл пальцами по шраму. Затем склонился и поцеловал его, долго и бережно. — Кто?.. — выдохнул он, не отрываясь от кожи. — Кто сделал тебе это? Чимин вздрогнул, но не отстранился. Он лишь посмотрел в сторону, и слабо улыбнулся — устало, как будто эта тема была слишком далека от сегодняшнего вечера. — Не важно, — тихо ответил он. — Сейчас — не об этом. Юнги провёл ладонью по его бедру, затем мягко уложил Чимина на спину, нависнув над ним. Он раздвинул его ноги, осторожно, не спеша, словно получал доступ к чему-то святому. Его губы коснулись щеки Чимина, затем он начал спускаться к шее… И всё изменилось. В одно мгновение феромоны омеги стали резкими, едкими, словно воздух прорезала тревога. Тело Чимина напряглось, а в глазах мелькнули не просто страх — а ярость. — Не… трогай… шею, — прорычал он, сквозь зубы, зарыв ногти в простыню. Юнги мгновенно отпрянул, поднял взгляд, встречаясь с глазами Чимина. Они горели холодным огнём. Он кивнул, молча. — Прости, — прошептал он и сразу спустился ниже, к ключицам, чтобы не задеть запретное. Он начал целовать кожу — осторожно, почти извиняясь каждым движением. Его губы скользили по ключицам, по груди. Вода с его волос капала вниз, стекая по телу Чимина и вызывая дрожь. — Ты… всё ещё хочешь этого? — тихо спросил Юнги, затаив дыхание. Чимин кивнул, глаза были закрыты, а дыхание — прерывистым. — Да… только не трогай шею… никогда, — прошептал он. Юнги нежно провёл рукой по его щеке и прошептал: — Обещаю. Юнги склонился над Чимином, проводя ладонью по его животу — мягко, с едва уловимым трепетом. Он ловил каждый изгиб, ощущал тепло под пальцами, пока другой рукой аккуратно развязывал лишний пояс халата. Ткань послушно разошлась, открывая всё больше гладкой, бархатистой кожи, от которой у Юнги в животе приятно сжималось. Он опустился ниже, коснувшись губами оголённого бедра. И в тот же миг его накрыло — запах. Теплый, сладковатый, насыщенный до дурманящей плотности. Аромат феромонов Чимина был настолько выразительным, что у Юнги закружилась голова. Он инстинктивно затаил дыхание — но уже через секунду жадно втянул его обратно. «Чёрт… он пахнет просто с ума сойти…» — подумал Юнги, ощущая, как внутри всё натягивается, как пружина. У него буквально текли слюнки — не только от желания, но и от глубоко животной, инстинктивной реакции альфы. Он не выпил блокатора. Просто не думал, что дело зайдёт так далеко. Ожидал максимум — пару поцелуев. А теперь сидел между ног Чимина, и всё его тело кричало: поставь укус. Отметь. Забери. Горло сдавило, пальцы подрагивали. Его взгляд скользнул по мягкой коже шеи Чимина, такой притягательной, идеальной для укуса. — Чимин… — хрипло прошептал он, почти касаясь губами внутренней стороны бедра. — Ты даже не представляешь, как сложно… Но стоило Юнги мельком представить холодный, почти бесстрастный взгляд Чимина в переулке, когда тот раскидывал двух парней, и характерный хруст чьих-то рёбер — желание «отметить» моментально поутихло. Он чуть слышно фыркнул, усмехнувшись себе под нос. «Ага, поставлю укус… А наутро проснись с фингалом и сломанным носом. Спасибо за подарочек». Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, но внутри всё равно что-то зудело, гудело, рвалось наружу. Ладонь Юнги обвила возбуждение Чимина — тёплое, пульсирующее. Он провёл по нему большим пальцем, ощущая, как тот слегка дрожит в ответ, а потом, с лёгкой улыбкой, наклонился и коснулся губами головки. Сверху тут же раздался сдавленный стон. — А-а… — Чимин зажмурился, запрокинув голову на подушку, его пальцы сжались в простынях. — Боже… Сердце Юнги бешено заколотилось. Он чувствовал, как каждый выдох Чимина будто врезается в него самого. Его язык скользил по чувствительной коже, пока один из пальцев осторожно скользнул ниже, нащупывая чувствительную плоть, — влажный, горячий, зовущий. Он был осторожен, внимателен, не спеша вводя палец внутрь. Тепло и влажность встретили его мягким сопротивлением, но когда он начал двигать пальцем, Чимин задрожал всем телом. — Юнги… — простонал он, едва слышно. — П-пожалуйста… ещё… Голос дрожал, словно он уже стоял на грани. Юнги добавил второй палец, продолжая ласкать изнутри — нежно, ритмично, наблюдая, как плоть сжимается вокруг, как влага стекает по коже, увляжняя бёдра. Его пальцы будто изучали каждый миллиметр, каждый отклик. От всего этого у него перехватывало дыхание. Он чувствовал, как зверь внутри царапает изнутри, как зубы чешутся от желания поставить укус, но он знал — нельзя. От всего этого у Юнги перехватывало дыхание. Он ощущал, как внутри него просыпается зверь, как зубы чешутся от желания, но он не позволял себе торопиться. Он облизнулся, наблюдая, как пальцы исчезают в сочной, тёплой плоти. От вида раздвинутых ног Чимина, от его дрожащего тела, простонов, что вырывались с губ с каждым движением, у Юнги закружилась голова. — Ты такой красивый… — прошептал он, скользнув губами ниже, между ягодиц. Он чувствовал, как его голос срывается, становится хриплым, охрипшим от желания. — Я не могу насытиться тобой… Он прижался губами к самому сердцу чувствительности Чимина и медленно провёл языком по влажной коже. Он склонился ниже, продолжая ласкать его языком. Сверху донёсся почти крик: — Ч-что ты… а-а-а… Юнги! Чимин выгнулся всем телом, как натянутая струна. Его пальцы метались по простыням, будто искали опоры. Юнги продолжал, чувствуя, как каждый отклик проходит сквозь него самого. Чимин задыхался. Его бёдра подрагивали, а грудь тяжело вздымалась. С каждым движением Юнги чувствовал, как тело под ним вибрирует от напряжения, словно весь мир сузился до этого единственного момента — их дыхания, прикосновений, дрожащей близости. — Юнги… я… — голос сорвался, когда волна оргазма накрыла Чимина, как буря. Он выгнулся в последнем движении, приоткрыл губы в беззвучном стоне и рухнул обратно, тяжело дыша. Юнги прижался лбом к бедру, медленно выдыхая. Его ладонь всё ещё ласкала Чимина — теперь нежно, почти с извинением за всё, что он сдержал в себе. — Я мог бы жить в этом звуке, — прошептал он, скользнув взглядом вверх. — Ты не представляешь, как он сводит меня с ума… Юнги медленно вошёл, едва сдерживая рвущийся наружу стон. Его встретила приятная влага и теснота, от которой у него перехватило дыхание. Он втянул воздух сквозь зубы и замер, позволяя Чимину привыкнуть. — Всё хорошо? — с трудом выдохнул он, взглянув на Чимина снизу. — Ага… — Чимин чуть хрипло усмехнулся, обвивая руками его шею. — Но ты такой медленный… Юнги хмыкнул, начиная двигаться. Медленно, глубоко. Он наслаждался каждой секундой, каждым сантиметром, как будто погружался в самое сердце чего-то запретного и бесконечно желанного. Но стоило ему чуть надавить бёдрами вперёд, как Чимин неожиданно поднял ногу и — — Ай! — Юнги потерял равновесие, соскользнул и с глухим стуком рухнул на пол. — Ты что, бля?! — Шшш… — Чимин тут же склонился над ним, усмехаясь, и, не давая договорить, накрыл губы поцелуем. Он был дерзким, влажным, настойчивым. — Меньше слов — больше дела, альфа. Рука Чимина скользнула между их тел, и он уверенно направил возбуждение Юнги обратно в себя, усаживаясь сверху. — А ты, оказывается, вредный, — пробормотал Юнги, зарываясь пальцами в его бёдра. — Только когда хочется. И Чимин начал двигаться, выдавливая из себя самые разные звуки: от сдавленных стонов до обрывистых вдохов. Его бёдра взлетали и опускались, будто он танцевал под музыку, которую слышал только он. Юнги держал его крепко, почти отчаянно, отвечая на каждый толчок, каждый звук. — Боже, Чимин… — выдохнул он, запрокинув голову назад. — Ты сведёшь меня с ума. — Уже свожу, — выдохнул тот в ответ, снова целуя его. Когда между ними образовался узел, их тела дёрнулись в унисон. Внутри Чимина стало тесно, горячо — он всхлипнул, выгибаясь, как будто его пробило током. Волна наслаждения прокатилась по ним, вырываясь стонами, но ни один из них не остановился. Наоборот — Юнги попытался продолжить движения, но сцепка изменила всё. Он стиснул зубы — каждый толчок стал менее свободным, узел мешал двигаться привычно, каждый рывок словно натыкался на сопротивление. Его бёдра дрожали от напряжения, но он всё равно продолжал, медленно, осторожно, будто сам себя сдерживал, чтобы не причинить боли. — Чимин… — выдохнул он, глядя ему в глаза, — сцепка… мешает… Но Чимин лишь судорожно закивал, его щеки пылали, глаза блестели в лихорадке течки. Он буквально горел изнутри, и узел, тугой, глубокий, доставлял ему такое удовольствие, что он не мог — не хотел — остановиться. — Мне… нравится… — прошептал он, дрожа, обхватывая Юнги крепче. — Юнги… он внутри… так… хорошо… Юнги почувствовал, как его сердце сжалось. Не от страха, не от боли — от дикого, всепоглощающего желания. Но и от чего-то большего. От того, как Чимин принимал его, как отдавался до последнего, без остатка. Несмотря на то, что сцепка ограничивала движения, делала их резче, порывистей — они не прекращали. Каждое движение давалось с усилием, натяжением, но именно эта борьба — с телом, с инстинктом, с желанием — делала всё только сильнее. Юнги зарычал, стиснув бёдра Чимина, ощущая, как тот пульсирует вокруг него, принимая его жадно, будто это самое ценное, что у него есть. И Чимин… он стонал тише, но глубже, будто наслаждение уходило внутрь, превращаясь в огонь под кожей. Его ногти оставляли следы на спине Юнги, а губы шептали невнятные слова, пока тот продолжал двигаться — насколько позволял узел. Каждый толчок был как катарсис. Трение стало другим — тягучим, давящим, и от этого куда более интимным. Казалось, будто они больше не двое, а одно целое, спаянное, связанное, слившееся до неразличимости. Прошло десять минут — узел начал спадать, их сцепка медленно ослабла, но даже это ощущение было почти болезненно приятным. Чимин ахнул, как будто лишился чего-то важного, и инстинктивно прижался к Юнги ещё крепче, не желая отпускать. Он соскользнул с возбуждения Юнги, влага стекала по внутренней стороне его бёдер, а сам он едва держался на ногах. В глазах всё ещё плясал туман. — Кровать ждёт, — прохрипел он, хватая Юнги за руку, с лёгкой дрожью в голосе. Юнги встал, приобняв его за талию, и вместе они поднялись. Оказавшись на кровати, Юнги навалился сверху, снова входя в него одним плавным движением. — Ах… — Чимин выгнулся, закидывая ноги ему на плечи. — Не останавливайся. — Даже не думал, — прорычал Юнги, вбиваясь глубже. Они двигались в унисон, будто океан и прилив. Их стоны, дыхание, шёпоты — всё слилось в одну мелодию, несущую их прочь от реальности. Течка Чимина была необычной — его организм, уставший от блокаторов, теперь брал своё. Юнги чувствовал это, каждый вдох был пропитан феромонами, и гон охватил его, как пламя. — Ты… — Юнги зажмурился, вжимаясь в Чимина. — Ты такой… сладкий. Как я должен сдерживаться? — Не сдерживайся, — прошептал Чимин, облизнув пересохшие губы. Юнги зарычал, сжав бёдра Чимина крепче, чувствуя, как его инстинкты окончательно берут верх. Тело Чимина под ним дрожало, как натянутая струна, и Юнги уже не мог думать — только чувствовать. Юнги был одурманен. Феромоны Чимина наполняли воздух, насыщали каждую клетку его тела, проникая глубоко внутрь, срывая тормоза. Он тяжело дышал, словно не мог надышаться, прижимая Чимина ближе, будто боялся потерять. И Чимин — даже он, обычно сдержанный, контролирующий, — сейчас словно растворился в аромате Юнги. Его глаза были затуманены, губы приоткрыты, тело двигалось само по себе, откликаясь на каждый толчок, каждый поцелуй. Он больше не думал — только чувствовал. Их губы встретились вновь — неистово, жадно. Поцелуй был мокрым, шумным, сминающим всё, что они знали о себе до этой ночи. В этом поцелуе не было игры — только голая, неукротимая потребность. Юнги застонал в губы Чимина и, поддавшись порыву, потянулся к его шее. Его губы скользнули по коже, находя нужное место, где бился пульс. Он почти ощутил, как клыки выдвигаются, почти… Но вдруг — как вспышка молнии в тумане — он вспомнил. Чимин. Его просьба. Его голос, сказавший тогда шепотом: «Не кусай меня. Пожалуйста». Юнги застыл. Сердце грохотало в груди, словно протестуя, инстинкты рычали, но он заставил их замолчать. Словно подавил самого зверя в себе. Он опустился ниже, к ключице, и вместо укуса — облизал её. Медленно, жадно, вгрызаясь не клыками, а губами и языком. Он осыпал поцелуями эту зону, нежную, чувствительную, словно прося прощения и одновременно признаваясь в любви. — Ты… — выдохнул Чимин, дрожа всем телом, — Нет, — хрипло отозвался Юнги, прижимаясь лбом к его груди. — Ты просил. И я… не сделаю. Даже если хочу до боли. Он продолжил целовать грудь Чимина, проводя языком по его коже, оставляя влажные следы, будто метил его не укусом, а лаской. Он втягивал кожу в рот, но не прокусывал — не позволял себе. Его клыки, хоть и были на грани выхода, так и остались спрятанными. Чимин выгнулся, задыхаясь, его ногти царапали спину Юнги, оставляя красные полосы, но Юнги не обращал внимания. Боль была ничтожной по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас. С желанием, сдержанным до предела, с инстинктами, которые он держал на цепи ради одного — ради него. Он вёл пальцами по бедру Чимина, нежно, почти трепетно, несмотря на жар, который бушевал внутри. Их тела всё ещё двигались в одном ритме — томительном, глубоком, проникающем. Чимин рухнул первым, тяжело дыша, будто пробежал марафон. Его бёдра всё ещё подрагивали, в животе всё сжималось — но не от боли, нет. От пустоты. Узел больше не был внутри, и тело протестовало против этого, скучая по ощущению полноты, тепла, слияния. Юнги устроился рядом, обняв Чимина за талию, потянув его ближе. Его ладони скользнули по обнажённой коже, сквозь следы, оставленные страстью, сквозь дрожь, что не унималась. — Ты дрожишь, — тихо сказал он, целуя Чимина в висок. — Мне… пусто, — признался тот, почти раздражённо. Его голос был срывающимся, глаза затуманены. — Мне так хорошо было… с узлом… а теперь… как будто что-то забрали. Юнги резко выдохнул. Это признание будто ударило куда-то в грудь. Он приподнялся на локте, взглянув на Чимина сверху — такой растрёпанный, покрасневший, с влажными ресницами и покусанными губами, он выглядел как грёбаный порок. — Чимин… — прошептал он. — Хочешь… ещё? Ответа не потребовалось — Чимин уже тянулся к нему, закидывая ногу на его бедро, прижимаясь ближе. Его пальцы снова нащупали Юнги внизу, нежно, осторожно, но с отчётливым намёком: он не насытился. Он хотел почувствовать его внутри — снова и снова, пока не потеряется окончательно. Юнги не заставил ждать. Он вошёл медленно, почти благоговейно, будто впервые. Тело Чимина тут же среагировало — с хрипом, с содроганием, с волной удовольствия, что прошла по позвоночнику. Словно пустота заполнилась — и мир снова встал на место. — Да… — простонал Чимин, выгибаясь под ним. — Вот так… Юнги… пожалуйста, не останавливайся… — Ты идеальный, — прошептал Юнги, прижимаясь лбом к Чимину. — Твой запах… твоя кожа… твои стоны… Чимин тихо застонал в ответ, чувствуя, как внутреннее напряжение уходит. Узла уже не было — но их связь осталась. И теперь она была даже глубже.

***

— Господи… — прошептал Юнги, глядя на хаос в номере. Простыни свисали с люстры, стул торчал из телевизора, а на полу валялись клочки разорванной одежды. Под столом он заметил собственные штаны — в чужом кармане. — Это точно была не просто течка и гон, — буркнул он себе под нос, проводя рукой по растрёпанным волосам. Он вяло открыл дверь, кривясь от боли в пояснице, и перед ним появился молодой официант с подносом. Тот застыл на месте, взгляд его метался между Юнги, его голым торсом, покрытым синяками и царапинами, и погромом в номере. — Добро… — официант замялся. — Доброе утро?.. Или вечер? Или… Второй официант, стоящий сзади, хмыкнул и резко отъехал с тележкой: — Сам неси, я туда не зайду. Это не мой уровень психической устойчивости. — И скрылся в коридоре, бурча что-то про «экзорциста на смену». — Тебе сюда что, демоны приходили? — осторожно спросил первый, заглядывая внутрь. — Почти, — мрачно ответил Юнги и закрыл дверь у него перед носом. Он повернулся, хромая, и, заметив, как Чимин безмятежно спит, уткнувшись носом в подушку, скинул на него тоскливый взгляд. — Конечно, ты выглядишь как котик после массажа, — проворчал Юнги, потирая поясницу. — А я — как будто десять раз подрался с грузовиком и проиграл. На кровати Чимин пошевелился, сонно буркнув: — Говорил же… не кусай. Бум — и получаешь. — Ты ударил меня локтем в лицо. — А ты хотел укусить мою задницу. Заслужил. — Он приоткрыл один глаз и ухмыльнулся. — Кстати, неплохие следы на тебе. Моя гордость. Юнги закатил глаза и потянулся за пачкой купюр, заранее подготовленной. — Я лучше сам разберусь с администрацией. В этот момент в номер вошёл администратор. Сдержанно вежливый, но с глазами человека, который видел слишком многое. — Господин Мин… — начал он. — Вот, — быстро перебил Юнги, протягивая пачку денег. — За уборку, молчание и, если надо, психолога официанту. Администратор взглянул на деньги, затем на перевёрнутую комнату, потом снова на Юнги, и с профессиональной улыбкой кивнул: — Спасибо за щедрость. Ваш… отдых, судя по всему, удался. Надеюсь, завтра будет не менее ярко. Юнги прикусил щёку, чтобы не сказать ничего лишнего, и закрыл за ним дверь. Он развернулся, глядя на Чимина. — Ты это слышал? — Удался отдых, — передразнил тот, высовываясь из-под одеяла. — Ага. Особенно тебе. Чимин проснулся сразу после того, как дверь за Юнги захлопнулась. Сначала он подумал, что ему снится буря, но, приоткрыв глаза и увидев настоящий хаос в номере, слегка приподнял брови. — Что за чёрт… — пробормотал он, медленно поднимаясь с кровати. Тело отзывалось болью в самых неожиданных местах, особенно в пояснице. Он поморщился и прижал ладонь к спине. — Боже, ты меня что, на слабо брал? Или пытался встроиться в мебель? Осторожно ступая по полу, Чимин добрался до комода и потянулся за своей сумкой. В этот момент к нему подошёл Юнги и обнял его сзади, мягко прижимаясь щекой к его плечу. Тот на секунду застыл, а затем продолжил рыться в сумке, вытаскивая пару купюр. — Не надо, — тихо сказал Юнги, глядя на деньги, — я уже заплатил, всё нормально. — Ты заплатил за погром в номере, — спокойно ответил Чимин, протягивая деньги. — Думаю, этого хватит, чтобы купить себе обезболивающее. Ты выглядишь так, будто подрался с роялем. Юнги криво усмехнулся, взяв деньги, понимая, что спорить — себе дороже. Под внимательным взглядом Чимина он просто кивнул. — Я скоро вернусь, — сказал он, чмокнув парня в щёку, и начал быстро одеваться. Как только дверь закрылась, Чимин остался один. На его лице появилась лёгкая улыбка — тихая, довольная, почти застенчивая. Но спустя секунду он нахмурился, ощутив, как к телу липнет что-то неприятное. — Сироп? — с ужасом выдохнул он, взглянув на руку. — Ты, чертов альфа, пролил на меня сироп и продолжал, как будто всё нормально? — Придурок, — сказал он вполголоса, — но, чёрт, как же хорошо было. Чимин включил душ, и теплые струи воды тут же обрушились на его тело, обволакивая его приятным теплом. Он вздохнул с облегчением, когда влага начала смывать с него остатки ночного безумия. — Ох… ну и ночь, — пробормотал он себе под нос, прикасаясь пальцами к шее, где еще чувствовалась легкая пульсация от поцелуев Юнги. Он взял гель для душа, пахнущий морской свежестью, выдавил немного на ладонь и начал аккуратно намыливать себя, массируя плечи, руки, грудь. Пена скользила по коже, и вместе с ней уходила липкость сиропа и следы чужих прикосновений. — Боже, Юнги, ты что, весь завтрак решил на мне оставить? — Чимин невольно усмехнулся, вспоминая, как тот с жадностью целовал его, не обращая внимания ни на что. Он тщательно промыл каждую часть тела, неторопливо, как будто смывал не только физическую усталость, но и эмоциональное напряжение. Затем нанес шампунь, вспенил его и начал массировать кожу головы, прикрыв глаза. Вода струилась по волосам и плечам, принося расслабление и очищение. — Вот теперь другое дело, — прошептал он, выключая душ и выходя из кабины. Он обернулся в мягкий, пушистый халат, висящий на крючке. Ткань приятно обняла тело, придавая чувство уюта. Подойдя к столику, он открыл бутылку шампанского, которую, к своему удивлению, нашёл в мини-баре. Наполнил бокал и сделал долгий глоток. — За выживание, — иронично произнёс он, поднимая бокал вверх. Через пару минут он достал телефон и набрал номер: — Алло, Джейкоб? Да, это я. Слушай, я сегодня не приеду. Нет, всё хорошо, просто… ночь была бурной. Да, живой. Всё, пока. Он отключил звонок, положил телефон на стол и опустился на диван, устало откинув голову на спинку. Его взгляд скользнул по перевёрнутой комнате, и он криво усмехнулся. — Если бы кто-то сказал мне вчера, что я проснусь вот в таком… шедевре, я бы не поверил. Минут через десять в дверь постучали. Он лениво поднялся и открыл — на пороге стоял Юнги. На нём уже была чистая футболка и джинсы, хоть и с чуть растрёпанными волосами и усталым взглядом. — Я снял соседний номер, — коротко сказал он, кивая назад. — Там кровать целая. Пойдём, поспим немного. Я больше не выдержу. Чимин слабо улыбнулся и кивнул. — Окей. Подожди, я только… — он потянулся к столику, взял ключ от другого номера и ещё раз глотнул шампанского. — Теперь готов. Они молча вышли из комнаты и направились в соседний номер. Внутри было чисто, спокойно, и ничто не напоминало о буре, случившейся в прошлой. Они сбросили всё лишнее прямо у входа. Чимин, не снимая халата, забрался под одеяло. Юнги последовал за ним, быстро улёгшись рядом. — Знаешь, — пробормотал он, обнимая Чимина за талию, — если кто-то спросит, почему я так хожу, я скажу, что это спортзал… боевой. — Скажи, что на йоге поскользнулся, — сонно хмыкнул Чимин, прижимаясь ближе. — Ага. На тебе поскользнулся. Много раз. Они оба тихо засмеялись, но через несколько секунд в комнате повисла тишина. Сон мягко накрыл их с головой, и впервые за последние сутки им обоим было спокойно.