Как братья Пак стали убийцами

Тэмин сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. Пустая бутылка валялась рядом, а в руках он держал новую, едва начатую. В комнате пахло алкоголем и чем-то горьким — не то чтобы слезами, не то тоской, с которой он уже не боролся. Его движения были неуверенными, взгляд — расфокусированным, а рубашка сбилась на плече, оголяя ключицу. Дверь приоткрылась. На пороге появился Ноа. Он молча наблюдал за этой картиной несколько секунд, потом шагнул внутрь. — Ты чего творишь, а? — мягко спросил он, закрывая за собой дверь. — С утра уже пятый бокал? — Не бокал… Бутылка… — хрипло пробормотал Тэмин, не поднимая глаз. — И уже не пятая… Ноа подошёл ближе, присел напротив и посмотрел на него внимательно. — Что случилось? Тэмин долго молчал. Потом горько усмехнулся и выпил ещё. Лицо его было усталым, словно он тащил на себе тяжесть целого мира. — Мы поцеловались… — наконец выдохнул он. — Кто? — Я… и Хосок. — Голос дрогнул. — А утром… он в гостиной и кричал, как же он ненавидит людей, которым нравятся альфы. Альф, которые смотрят на других альф. Словно… словно я какое-то уродство. Ноа поднял брови. — Так тебе альфы нравятся? Тэмин кивнул и, будто извиняясь, пробормотал: — Прости, что не сказал тебе раньше. Не хотел, чтобы ты… — Да всё нормально, — перебил Ноа спокойно. Несколько секунд они молчали. Потом Ноа немного оживился и сказал: — Ты, кстати, знаешь, что тебе уже разрешено иметь недвижимость? Можешь переселиться в отдельное общежитие или дом ближе к штабу. У тебя статус уже позволяет. Тэмин уставился на него. — Ты… выгоняешь меня отсюда? Ноа хмыкнул. — Нет, дурак. Просто говорю, что у тебя есть такая опция. Многие после повышения уезжают из общаги. Свобода, тишина, и феромоны можно не сдерживать. Тэмин фыркнул и поставил бутылку на пол. — Ну… найди мне дом, так-то. Если тебе заняться нечем. Ноа пожал плечами. — Окей. Мне реально скучно. Всё равно хотел этим утром в архивы лезть, но теперь займусь домами. А у тебя есть деньги-то? — Да, у меня достаточно, — отозвался Тэмин глухо. — Я… почти не трачу. Всё коплю. — Отлично. Тогда я завтра утром к тебе загляну. Принесу пару вариантов. Он встал, потянулся, уже собирался уйти, но потом остановился. — А сейчас… если хочешь, можешь вывалить мне душу. Расскажи. Всё, что хочешь. Тэмин посмотрел на него, в глазах что-то дрогнуло, и он вдруг тяжело выдохнул. Затем начал говорить, поначалу медленно, будто нащупывая слова в потоке чувств: — Я влюбился в его улыбку, — прошептал он. — В эту чёртову беззаботную, светлую, настоящую улыбку. В то, как он смотрел на меня, когда мы играли в приставку… Когда он смеялся, потому что я вечно проигрывал в танцевальных играх. В то, как он поднимал бровь, когда не понимал шутку, а потом всё равно смеялся… Мы вместе ездили на озеро… С палатками. Купались. И всё было… блядь, всё было идеально. Он затрясся, лицо исказила боль. — Мне было тяжело. Я постоянно подавлял феромоны, эмоции… Всё. Потому что боялся, что он почувствует… Что поймёт. А теперь… теперь он считает таких, как я, ненормальными. И я не знаю, как мне жить с этим. Ноа тихо сел рядом, не говоря ни слова, просто положил руку на плечо Тэмина. — Ты всё равно всё правильно сделал, — сказал он. — Ты был собой. И ты достоин, чтобы тебя любили за это. Не за маску. Тэмин прикрыл глаза и, наконец, позволил себе заплакать. Ноа был немного ошарашен. Он всегда знал Тэмина как человека сдержанного, даже в самых трудных ситуациях. Но сегодня, похоже, что-то сломалось. Удивление не покидало его, когда Тэмин, который никогда не употреблял грубых слов, выругался. Ноа лишь покачал головой, чувствуя, что всё намного сложнее, чем он думал. — Эй, эй, поднимайся, — тихо сказал он, сдерживая раздражение и стараясь не показать тревогу. — Больше не пей, Тэмин. Ты сам себя не чувствуешь? Тэмин, казалось, совсем не понимал, что происходит. Он упал на кровать, да так, что голова чуть не ударилась о край. Но Ноа успел схватить его за плечи и аккуратно подхватить, прежде чем тот упал ещё сильнее. Тэмин недовольно хмыкнул и попытался отстраниться. — Что, больно? — спросил Ноа, пытаясь удержать его от лишних движений. — Нормально, — пробормотал Тэмин, пытаясь оправдать свой беспорядок. Но его лицо было красным, и глаза наполовину закрыты. Это было не нормально. — Ладно, держись, — сказал Ноа, мягко укладывая его на кровать. — Спокойно. Ты в порядке. Ноа вскочил, когда Тэмин откинул одеяло и попытался сесть. Он чувствовал, что Тэмин полностью терял контроль над собой. Ноа вздохнул, прошел к окну и приоткрыл его, чтобы немного проветрить комнату. Свежий воздух немного разогнал запах алкоголя и, возможно, принесет Тэмину немного ясности. — Вот так, — сказал Ноа, глядя, как прохлада наполняет комнату. — Тебе нужно немного выспаться, чувак. Я заберу эти бутылки, а ты постарайся расслабиться. Мы поговорим, когда тебе станет немного легче. Тэмин, выглядывая из-под одеяла, посмотрел на него с пустым взглядом. — Спасибо, — произнес он, и в голосе было столько усталости, что Ноа едва мог поверить, что это тот же человек, которого он знал. Ноа в ответ только кивнул. На этот раз он решил, что не будет торопиться. Тэмин явно переживал слишком много, и даже если не все вопросы нашли ответы, он должен был дать ему время.

***

Утро воскресенья наступило с лёгким солнечным светом, просачивающимся через занавески. Чимин проснулся, растянувшись в постели, и на мгновение застыл, чувствуя, как в груди тёпло и легко. Он чувствовал себя необычно хорошо, как будто в воздухе витало предчувствие чего-то приятного. Хотя он не мог точно понять, что именно это за чувство, в глубине души Чимин был уверен, что оно связано с предстоящей встречей с Юнги. Потянувшись и улыбнувшись себе в зеркало, он встал и пошёл в ванную. Под струями тёплой воды он расслабился, чувствуя, как с тела уходит усталость. Быстро почистив зубы, он вернулся в свою комнату, чтобы подготовиться к встрече. Взглянув на часы, Чимин понял, что не стоит терять времени. Сегодня он собирался выглядеть особенно. Накинув на себя новый, тёплый вязаный свитер из натуральной шерсти, который идеально сидел по фигуре, и выбрав комфортные джинсы, он дополнил образ чёрными кроссовками, которые уже успели стать его любимыми. Чимин остановился перед зеркалом, задумавшись, что для него всегда было важно не только быть удобным, но и притягательным. Он достал свою косметичку, решив, что сегодня — день для его любимого образа. Спокойно и размеренно, он начал делать маникюр, аккуратно нанося чёрный лак на ногти. Он знал, что это может занять немного времени, но ведь каждый штрих имеет значение. В процессе, он вспомнил, как несколько недель назад случайно порезал палец, и как теперь аккуратность стала его вторым именем. Сосредоточившись на каждом движении, он довел маникюр до идеала. Спустя двадцать минут, когда лак на ногтях уже высох, с плиты раздался свист чайника. Аромат свежезаваренного чая наполнил комнату, и Чимин, осторожно сняв чайник с огня, налил себе кружку чая. Он сел за стол, подставив чашку под губы. Ромашковый чай — именно этот он пил каждое утро и вечер, как рекомендовал доктор. Согреваясь и наслаждаясь моментом, он задумался. Напиток помогал ему расслабиться и сконцентрироваться, а утро становилось ещё более приятным, когда не нужно было спешить. Закончив с чаем, Чимин встал и поправил свою причёску. Он заметил, что давно не был в парикмахерской, и подумал, что стоит навестить её в ближайшее время. Его волосы, правда, всё ещё смотрелись аккуратно, но уже требовали некоторого внимания. Чимин взял мандарин, разделил его на дольки и начал медленно поедать. Оставалась одна долька, и это символизировало, что длину он оставит. Сняв резинку с запястья, он завязал волосы в небольшой хвост сзади, оставив две пряди спереди. Чимин снова взглянул на часы, и улыбнулся. Юнги не пришлось долго ждать. Когда Чимин наконец спустился по лестнице, его появление сразу привлекло внимание. Как только его взгляд встретился с Юнги, тот немного растерялся, даже не успев сдержать удивление. Сердце Юнги пропустило несколько ударов, и он почувствовал, как его дыхание стало немного сбивчивым. Это было то чувство, когда весь мир будто замедляется, и ты видишь только одну вещь — человека, стоящего перед тобой. Чимин выглядел абсолютно потрясающе. Его волосы были аккуратно собраны в хвост, оставляя свободные пряди, которые обрамляли его лицо. На его глазах были чёрные стрелки, подчеркивающие выразительность его взгляда, а на губах играла вишневая помада, которая, казалось, манила к себе. Юнги почувствовал, как его губы расплываются в улыбке, не в силах сдержать чувства. Он был потрясён не только внешним видом Чимина, но и тем, как тот выглядел самоуверенно, весь его образ был продуман до мелочей. Юнги почти не верил своим глазам. Чимин, с серьгой в ухе, в стильном свитере и чёрных джинсах, был просто неотразим. Юнги мысленно думал, что это могло бы быть просто шуткой, но когда он увидел его, то понял. Всё было настоящее, и его счастье от этого было безмерным. Юнги почувствовал себя немного неловко, ведь инцидент с чаем всё ещё не забывался. Он не решился взять с собой букет — ему показалось, что это может выглядеть неуместно, слишком тяжёлым и излишни. В то же время, его сердце билось всё быстрее от ожидания. Юнги подошёл к машине и развернулся, направляясь к дверце, чтобы открыть её для Чимина. Но как только он подошёл, Чимин уже сел внутрь, не дождавшись его помощи. Сев за руль, Юнги включил тихую музыку. Это была лёгкая, спокойная мелодия, идеально подходившая для такой тёплой, уютной атмосферы. Музыка создавала ощущение уюта, наполняя салон машины лёгким расслаблением. Чимин сидел рядом, повёрнувшись к окну, его взгляд был задумчивым, он следил за мимо проезжающими улицами. Кажется, он был немного поглощён своими мыслями, погружён в какой-то внутренний мир, но всё же Юнги заметил, как его выражение лица смягчилось, когда он смотрел на город за окном. Юнги, немного наблюдая за ним, почувствовал, как его сердце успокаивается. Когда машина остановилась на красный сигнал светофора, Юнги немного повернулся к Чимину, бросив на него короткий, но тёплый взгляд. Его голос прозвучал мягко, с оттенком уверенности и заботы: — Если хочешь, можем поехать в другое место? Чимин, не сразу отреагировав, медленно повернул голову в сторону водителя. — Нет, и так хорошо… Если не против, можем потом после катка в клуб сходить? — предложил Чимин, стараясь говорить непринуждённо. Он уже заранее настроился на каток — значит, будет каток. Это решение он принял внутри себя, даже несмотря на лёгкое напряжение. При этом, рассматривая Юнги вблизи, Чимин вдруг уловил, насколько привлекательно тот выглядит. Его взгляд скользнул по чертам лица Юнги — линиям скул, аккуратному носу, чуть прикушенной губе. В этих мелочах было что-то, что не отпускало. Его сердце забилось быстрее, и он едва заметно выдохнул. — Конечно, сходим, — отозвался Юнги, не сдерживая улыбки, которая появилась сама собой. Для него предложение Чимина было чем-то большим, чем просто идея сходить в клуб. Это означало, что их встреча не закончится на катке, что у них будет ещё немного времени, проведённого вместе. И даже если это будет не разговор по душам, а просто музыка, свет и танцы — для Юнги это значило приближение. Приближение к тому, кто ему давно нравится. В прошлый раз каток был частью рождественской атмосферы. Внутренне Юнги уже тогда решил: после этого вечера он сделает шаг. Когда машина подъехала к катку и остановилась, Чимин почувствовал, как внутри всё снова сжалось. Его сердце стучало уже не спокойно, а с явной тревогой. Он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Вся ситуация внезапно стала казаться слишком реальной. Это волновало и пугало одновременно. На мгновение ему захотелось просто открыть дверцу, выскочить и убежать, исчезнуть в толпе прохожих, спрятаться от катка. Он не знал, как поведёт себя, не знал, как всё пойдёт дальше. Обернувшись на Юнги и увидев его тёплый, немного взволнованный взгляд, Чимин пересилил себя. Он просто открыл дверцу, медленно вышел из машины и последовал за Юнги, оставляя за спиной все сомнения. В обществе Юнги Чимин чувствовал себя странно. Не плохо, не хорошо — просто иначе. Словно всё вокруг стало чуть тише, спокойнее, но внутри всё ещё оставалась осторожность. Он не мог позволить себе расслабиться полностью — слишком многое уже случилось. Даже утренний кофе от Юнги, который тот приносил с такой лёгкостью, вызывал тепло. Сейчас, стоя рядом с ним у входа на каток, Чимин держался ровно, будто между ними была невидимая стена. Юнги, уловив его отстранённость, нахмурился и мягко спросил: — Всё нормально? Чимин чуть повернул голову, не глядя в глаза: — В порядке. Просто… не люблю катки. Это всё. — Ага… — кивнул Юнги, не настаивая. Он чувствовал, что любое давление только оттолкнёт парня ещё больше. Он выбрал коньки, сел на скамью и жестом пригласил Чимина присесть рядом. Тот колебался, но потом всё-таки сел, откинувшись чуть в сторону, сохраняя дистанцию. — Давай, помогу, — предложил Юнги, держа коньки. — Сам справлюсь, — спокойно ответил Чимин, начав шнуровать. — Я не ребенок. Юнги тихо усмехнулся, не обидевшись. Он просто наблюдал, как Чимин быстро и ловко завязывает шнурки. Всё в его движениях было аккуратным и выверенным, как будто он тщательно скрывал под поверхностью все чувства. На льду Чимин замер, глядя на блестящую поверхность с видом обречённого. — Ты точно уверен, что это хорошая идея? — спросил он, не глядя на Юнги. — Только если ты сам хочешь, — мягко ответил Юнги. — Можем уйти в любой момент. Чимин вздохнул и, не отвечая, положил руки в ладони Юнги. Осторожно, будто доверяя что-то слишком хрупкое. Сначала он держался напряжённо, ни на секунду не отпуская его. Молчал. Только короткие кивки или взгляды. Но Юнги не торопил. Он не делал лишних движений, не давил, не пытался вытащить эмоции силой. Он просто был рядом — крепко, уверенно, спокойно. Прошло около получаса. Смех других людей, мягкая музыка из колонок, редкие взгляды, которые Чимин бросал украдкой. Постепенно его плечи начали расслабляться, дыхание стало ровнее. Он даже засмеялся тихо, когда чуть не поскользнулся и вцепился в Юнги обеими руками. — Вот теперь ты похож на человека, которому весело, — пробормотал Юнги с тёплой усмешкой. — Может, и весело, — тихо сказал Чимин, чуть улыбнувшись. — Ты оказался не так надоедлив, как я ожидал. — О, это уже почти комплимент, — фыркнул Юнги. Они покатались ещё немного. Когда катание подошло к концу и они вернулись к скамейке, Чимин, чуть запыхавшись, скинул коньки и выдохнул. Юнги посмотрел на него внимательно. И тогда, впервые за весь вечер, Чимин улыбнулся по-настоящему. Улыбка была тёплой, живой, небрежной — той, которой Юнги не хватало. Юнги заметил, что его пальцы начали зябко подёргиваться от холода — лёгкие перчатки не спасали. Он опустил взгляд и увидел, как рука Чимина, едва заметно дрожащая, сжимает подол куртки. Он осторожно прикоснулся к ней — кожа была ледяной, как стекло в морозное утро. — Ты совсем замёрз, — пробормотал он, едва коснувшись его пальцев, и тот не отдёрнул руку. Они направились к машине, не говоря ни слова — их дыхание паром поднималось в воздухе, словно растворяясь в тишине вечернего города. Уже в салоне машины, отогреваясь под включённым обогревателем, Чимин указал направление: — Поехали в клуб. Он на ##### Не далеко. Юнги кивнул, не задавая вопросов. Он чувствовал, что не стоит нарушать ту хрупкую связь, которая возникла между ними на льду. Клуб оказался полон — внутри гремела музыка, переливались огни, играли басы. Но им повезло: в углу зала, немного в стороне от шума и танцпола, они нашли свободный столик. Там было чуть тише, словно сам воздух знал, что здесь нужно говорить, а не кричать. — Я быстро, — сказал Юнги, кивая в сторону туалета. Чимин остался за столиком. Он просто сидел, глядя вперёд, будто вслушиваясь в ритм, чтобы успокоить мысли. Но внезапно его взгляд наткнулся на знакомое лицо в толпе. Боб. Парень из их района. Его знали все — и все старались обходить стороной. Грубый, вспыльчивый, безжалостный. Последняя история, о которой говорили в округе — избитая девочка из соседней группы. Чимин не был в близких отношениях с той девочкой, но то, что произошло, врезалось в память. Особенно когда фотография Боба появилась на доске. Та самая доска. Доска, которую вешал Намджун — знак среди своих. На ней были фото тех, кого можно было бить. Иногда просто напомнить. А иногда — уничтожить. И чем выше висело фото, тем жёстче разрешалось действовать. Боб стоял у барной стойки, смеясь, будто ничего не произошло. Его руки обнимали незнакомую девушку. Чимину не нужно было думать. Он подошёл прямо, быстро. И, не сказав ни слова, ударил Боба в лицо с такой силой, что тот отшатнулся, ударившись спиной об стойку. Боб ошеломлённо уставился на него, вытирая губу, с которой уже капала кровь. Его глаза сузились, и он замахнулся, чтобы ударить в ответ. Но Чимин был быстрее — он поймал кулак, заломал руку и врезал снова. И снова. Без страха. Без колебаний. Музыка грохотала. Кто-то обернулся. Кто-то закричал. Но вмешаться никто не спешил. Огромный вышибала, стоявший у входа в ВИП-зону, двинулся вперёд, но, узнав Чимина, только хмуро кивнул и отступил. Ему не нужно было объяснять. Он знал, кто перед ним. Чимин вытер руки о пиджак Боба — кровь размазывалась по ткани, как красные мазки на сером холсте. Он не чувствовал сожаления — только лёгкое дрожание в пальцах от выплеснутого адреналина. Словно ничего не случилось, он повернулся к барной стойке и сделал заказ. Спокойно. Уверенно. Будто сцена несколько секунд назад была всего лишь прелюдией к обычному вечеру. Бармен, узнав его, не задавал лишних вопросов — молча протянул два стакана с напитками. Чимин вернулся к столику. Юнги уже сидел там, облокотившись на столешницу, лениво скользя взглядом по толпе. Когда он увидел Чимина с двумя стаканами, его губы тронула лёгкая улыбка — теплая, чуть ироничная. Он не знал, что произошло, но его радовала сама мысль, что Чимин пришёл обратно. Что он выбрал быть с ним здесь. — Ты вернулся, как герой, — хмыкнул Юнги, принимая стакан. — Не знал, что ты ещё и угощаешь. — Иногда, — пожал плечами Чимин и сел, сделав глоток. Напиток обжёг язык, но приятно согрел изнутри. Официант, омега с идеальной укладкой и вызывающей улыбкой, подошёл к ним почти сразу. Он подмигнул Юнги, слишком уж уверенно наклонившись к нему. Но стоило Чимину бросить на него тяжёлый, прямой взгляд, как тот тут же выпрямился и, не проронив ни слова, поспешил исчезнуть в толпе. Юнги хмыкнул, поднося стакан к губам. — Тебе не понравилось, как он смотрел на меня? — А тебе понравилось? Юнги усмехнулся, но не стал спорить. Вместо этого посмотрел на Чимина чуть внимательнее — в его глазах ещё оставался отблеск напряжения, но теперь он начал таять, уступая место спокойствию. — Почему тебе нравятся мотоциклы? — спросил Юнги, не меняя интонации. Чимин провёл пальцем по краю стакана, будто вспоминая: — Увлечение. С детства. Отец подарил мне первый мотоцикл. Тогда мне было… лет десять, наверное. Мы катались по трассам, по побережью, в Корее. Просто вдвоём. Я не был идеальным сыном, но это — было нашим. Только нашим. Он замолчал на секунду, потом продолжил: — Скорость — она не просто адреналин. Это когда всё вокруг замирает. Нет мыслей, нет боли, нет прошлого. Только ты, дорога и звук двигателя. Отец научил меня ездить, и с тех пор мотоциклы — это часть меня. Это свобода. Это память. Юнги слушал внимательно, не перебивая. Ему не нужно было комментировать — он просто ловил каждое слово, впитывал, будто хотел сохранить в себе всё, что касалось Чимина. Напитки постепенно отпускали внутренние зажимы. Их пальцы касались бокалов, взгляд цеплялся друг за друга чуть дольше. Но Юнги был осторожен. Он знал, что даже лёгкая тень опьянения — не повод терять контроль. — Нам не стоит ехать сейчас, на машине, — сказал он мягко. — Я найду отель поблизости. Просто… отдохнём. — Без глупостей? — с прищуром спросил Чимин, но в голосе его не было раздражения — только интерес. — Обещаю. Без глупостей. И впервые за весь вечер Чимин не отстранился. Они вышли из клуба, погрузившись в прохладу ночного воздуха. Юнги первым нарушил тишину: — Может, возьмём номер в отеле? Отдохнуть немного. Не думаю, что нам стоит сейчас садиться за руль. — Логично, — кивнул Чимин. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая хрипотца после выпитого. — Главное — чтобы тепло было. Когда они подошли к стойке регистрации ближайшего отеля, Юнги, чуть поколебавшись, спросил, глядя на экран с доступными номерами: — Ты не против… одного номера? Чимин бросил на него взгляд, чуть прищурившись. — Мне плевать, — коротко бросил он. — Главное, чтобы кровать была. Или хотя бы одна. Юнги усмехнулся, не став уточнять, что номер был с одной большой кроватью. Он оформил бронь, взял пластиковую карточку, и они направились к лифту. Двери лифта мягко закрылись за ними. Тишина. Только мягкое гудение и лёгкое покачивание кабины вверх. Юнги стоял немного сбоку, держа карточку, когда вдруг почувствовал, как сильная, уверенная рука потянула его за куртку. — Что ты… — начал он, но не успел договорить. Чимин резко, но нежно притянул его к себе, и их губы встретились в поцелуе. Сначала мягком, исследующем, почти невинном. Юнги замер, ошеломлённый. Его первая мысль была — это проверка? игра? Но когда он увидел, как глаза Чимина медленно закрываются, он отбросил все сомнения. Он ответил. Горячо. Страстно. Их губы слились, дыхание смешалось, пространство лифта будто исчезло. Только они двое и нарастающее, пьянящее влечение. Ароматы феромонов заполнили воздух — терпкие, волнующие, почти осязаемые. У Юнги закружилась голова, но он не отстранился. Он чувствовал, как Чимин прижимает его к стене лифта, углубляя поцелуй, как будто хотел утонуть в этом моменте. Ноги Чимина слегка подгибались, дыхание сбивалось, а живот сжался в плотный, сладкий узел возбуждения. Он нащупал руки Юнги, взял их и мягко положил себе на талию, подтягивая его ещё ближе, словно приглашая вглубь себя. Юнги сжал его сильнее, отвечая движением бёдер, и мир сузился до тёплых губ, дрожащих пальцев и быстро стучащих сердец. Внезапно с резким звуком двери лифта распахнулись. — О, чёрт… — прошептал Юнги, когда они вдвоём, всё ещё целуясь, почти вывалились наружу. Но Чимин не остановился. Он крепко держал его, как будто хотел сказать: ещё не конец. И, судя по блеску в его глазах, вечер только начинался.