Как братья Пак стали убийцами

Хосок стоял у ворот, сжав в кулаке бумажку с адресом, которую дала ему сестра. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, он сейчас упадёт. Он глубоко вдохнул и нажал кнопку домофона. — Кто там? — донёсся до него усталый, еле живой голос. — Это… Хосок, — выдохнул он, и в ту же секунду дверь с тихим щелчком открылась. На пороге появился Тэмин — бледный, с тенью под глазами, волосы взъерошены, будто он не спал всю ночь. Он посмотрел на Хосока с испуганным, растерянным выражением, а затем резко потянул дверь, чтобы захлопнуть её. Но Хосок успел подставить колено, не давая двери закрыться. — Пожалуйста… подожди! — почти прошептал он, врываясь внутрь. Тэмин тут же оттолкнул его в грудь, пытаясь выставить обратно. — Уходи! Зачем ты пришёл?! Хосок не сопротивлялся. Он стоял, не в силах начать разговор — в горле застрял ком. Наконец, едва слышно, он выдохнул: — Прости… — Что? — Тэмин не расслышал, продолжая толкать его к двери. Хосок поднял глаза и сказал уже громче: — Прости. За всё. Тэмин замер на мгновение, нахмурился, будто хотел что-то сказать, но в этот момент Хосок резко приблизился и поцеловал его. Тэмин застыл, не двигаясь, как будто разум отказывался понимать происходящее. Он моргнул, ошарашенный, затем отшатнулся и с силой вытолкнул Хосока из квартиры, хлопнув дверью. Звук захлопнувшейся двери отдался эхом в груди Хосока. Но он не ушёл. Он снова нажал кнопку домофона. Один раз. Второй. Стук в дверь. Спустя пару минут дверь снова открылась. На этот раз Тэмин выглядел раздражённым — руки скрещены на груди, губы сжаты в линию. — Чего тебе ещё?! — резко бросил он. Хосок сделал шаг ближе и сказал тихо, но искренне: — Прости меня, пожалуйста. За те слова. Это была ошибка. Я не должен был… — Ты что, пьян? — перебил его Тэмин, прищурившись. — Или тебе просто нечем заняться? Хосок молчал. Вместо ответа он шагнул вперёд и снова поцеловал его. На этот раз Тэмин не оттолкнул сразу. Он ждал запаха алкоголя, но ничего не почувствовал. Только тепло. И что-то внутри дрогнуло. Он закрыл глаза и на секунду ответил на поцелуй. Губы Хосока были такими же тёплыми, как тогда, вечером. Только в них только мольба, нежность, раскаяние. Слёзы защипали глаза Тэмина. Они медленно скатились по щекам, и он отстранился. — Ты… идиот, — прошептал он с кривой улыбкой. Хосок испугался, заметив слёзы. — Прости… я не хотел… прости меня, пожалуйста. Я был слепым. Глупым. Я просто… — Я уже простил, — перебил Тэмин с лёгкой усмешкой и снова притянул его в поцелуй. На этот раз долгий. Глубокий. Тихий. Когда губы разошлись, Тэмин с лёгким смешком захлопнул за ними дверь и прижал Хосока к стене, уткнувшись носом в его плечо. Хосок отозвался на объятие, крепко обняв его, ощущая, как изнутри разливается тёплое, почти невыносимое чувство. Он отстранился первым, сбросил обувь и взглянул на Тэмина: — Можно… остаться? Тэмин только кивнул и махнул рукой, приглашая пройти. Его лицо наконец ожило — на нём появилась та самая лёгкая, застенчивая улыбка, которую Хосок запомнил с видел. Хосок направился на кухню, неуверенно, будто боялся, что всё исчезнет. Тэмин подошёл следом, достал чашки и поставил чайник на плиту, не переставая улыбаться. — Я всё равно не мог бы сегодня уснуть, — сказал он тихо. — Вовремя пришёл. Хосок опустил глаза и кивнул. — Я бы пришёл даже поздно. Лишь бы ты открыл. Тэмин посмотрел на него. — Я бы всё равно открыл. И в кухне воцарилась тишина — не неловкая, а тёплая, будто всё наконец встало на свои места. Хосок продолжал оглядываться, пока Тэмин занимался чайником. Внимание его невольно привлек угол комнаты, где на полке лежали много пустых бутылок. Он ощутил неприятный холодок в груди, когда его взгляд зацепился за эти пустые сосуды. В них не было ничего, кроме забытого прошлым, отголосков боли, которые Тэмин не хотел вспоминать. Тэмин, заметив, куда именно смотрит Хосок, резко повернулся, чтобы скрыть эти бутылки. Он подошел к окну и, не сказав ни слова, быстро задернул штору. Хосок стоял в тишине, чувствуя, как его сердце сжалось. Он не мог оставить это без внимания, несмотря на слова Тэмина. — Прости, пожалуйста, — вырвалось у него, прежде чем он успел сдержать свои слова. Тэмин, по-прежнему не поворачиваясь, лишь едва заметно кивнул: — Я уже говорил, что простил. Хосок почувствовал, как эти слова не заполнили пустоты, оставленной холодом и недосказанностью. Он не мог поверить, что все было так просто. Ему нужно было сделать что-то большее, чтобы показать Тэмину свою искренность, чтобы вернуть то, что он потерял. — Сколько сахара положить? — спросил Тэмин, сменив тему. Но Хосок не ответил на этот вопрос сразу. Вместо этого он подошёл к Тэмину, вглядываясь в его лицо. Его мысли были всё ещё в смятении. Он не мог просто отпустить всё на самотёк. — Тэмин, я… — начал он, но не знал, с чего начать. Он стиснул руки, пытаясь найти нужные слова. Тэмин, заметив его колебания, чуть наклонился к нему и взглянул в глаза. — Что ты хочешь сказать, Хосок? — его голос был мягким, но в нём ощущалась настороженность. Хосок вздохнул и, наконец, решился. Он шагнул к Тэмину, взял его за руку и чуть осторожно, но уверенно произнёс: — Я не должен был говорить того, что сказал тогда. Это всё было неправильно. Пожалуйста, прими мои извинения. Я не собирался тебя ранить. Тэмин молчал, его взгляд не отрывался от Хосока. Он чувствовал, как в груди что-то ёкнуло, когда Хосок заговорил так искренне. Но в его глазах по-прежнему оставалась осторожность. — Я не ждал, что ты так скажешь, — тихо сказал Тэмин. — Но это… нужно было и мне. Хосок почувствовал, как его сердце чуть замедлило биение. Он понял, что слова Тэмина означали больше, чем просто прощение. Он сделал шаг к нему и положил руки на его плечи. — Я готов сделать всё, чтобы ты снова доверял мне, — сказал Хосок, и его голос звучал твердо, как никогда. Тэмин наконец улыбнулся, его лицо смягчилось. — Ты уже делаешь всё, что нужно, — ответил он и прижал Хосока к себе, давая понять, что он готов простить, и, возможно, что-то начать заново. Хосок, ощущая теплоту его тела, понял, что сделал первый шаг к восстановлению их отношений. В тот момент они оба почувствовали, как напряжение исчезает, а их сердца начинают снова биться в унисон.

***

Чимин медленно подошёл к двери кабинета Юнги, чувствуя в руках тяжесть папки с документами и отчётами, которые ему нужно было передать. Снаружи было всё привычно — напряжённое ожидание и тишина, но внутри, в этом кабинете, где они встречались уже два месяца, было нечто другое. Когда Чимин вошёл, Юнги, не говоря ни слова, сразу подошёл и закрыл жалюзи, погружая комнату в полумрак. Его взгляд был горячим и нетерпеливым, и он не стал медлить — без предупреждения притянул Чимина к себе и поцеловал. Чимин, слегка напрягшись, мгновенно ответил на поцелуй. Он был холоден, как лёд, но не мог игнорировать, как его сердце резко забилось, когда Юнги продолжил углублять поцелуй. Чимин крепко сжал папку в руках, словно пытаясь зафиксировать себя в этом моменте, чтобы не потерять контроль. Он был внимателен, будто каждый его жест был тщательно продуман. Это был уже второй месяц их встреч, и, несмотря на то, что он не мог позволить себе полностью раствориться в Юнги. Он углубил поцелуй. Когда всё закончилось, Чимин аккуратно поставил папку на стол и вернулся на своё место. Он не взглянул на Юнги, хотя внутренне ощущал, как их отношения меняются. Юнги когда-то звал его в свой кабинет, чтобы накричать или устроить разборки, но теперь всё стало… другим. Эти встречи теперь наполнялись поцелуями, страстью, но Чимин не мог позволить себе быть полностью открытым. Элен, которая стояла в коридоре с кофе, не могла не заметить Чимина, когда он вышел из кабинета. Она ухмыльнулась, словно получив ответ на невысказанный вопрос. — Привет, Чимин, — она смотрела на него с лёгким смехом в глазах. — Как ты? Или ты тоже уже попал в тот список, где не будет пути назад? Чимин остановился, встретив её взгляд. Он не изменил выражение лица, лишь поднял бровь. — Я… не понимаю, о чём ты, Элен, — сказал он холодно, его голос оставался равнодушным. — Ну, как хочешь, — Элен усмехнулась, но Чимин не заметил этого. Он просто прошёл мимо, не давая ей возможности продолжить разговор. Тэмин, тем временем, начал встречаться с парнем, из-за которого не вылезал с клубов от горя месяц. Чимин подошёл к столу, где на краю лежала чашка с дымящимся кофе. Его взгляд мельком скользнул в сторону кабинета Юнги, но он быстро отвернулся, пытаясь не думать о том, что происходило внутри. Он почувствовал тепло, исходящее от этого жеста — кофе, оставленный для него. Он медленно взял чашку и поднёс её к губам. Горячий напиток слегка обжёг язык, но это не помешало ему насладиться вкусом. Чимин отпил ещё пару глотков, чувствуя, как тепло распространяется по его телу, расслабляя его напряжённые мышцы. Внутри всё ещё было сумбурно, но этот момент был каким-то успокаивающим островком, где можно было хотя бы ненадолго забыть обо всех тревогах. Том, который подошёл в этот момент, заметил, как Чимин задержался у стола. — Ты долго собираешься пить этот кофе? — спросил он, поднимая брови и взглянув на чашку в руках Чимина. Чимин слегка усмехнулся, кладя чашку на стол. — Не знаю, — ответил он, пытаясь вернуть лёгкость в свой голос. — Возможно, мне нужно немного передохнуть. Том пожал плечами, — Слушай, может, сходим за едой? Ты давно не ел нормально, а я знаю одно кафе неподалёку, — предложил он. Чимин задумался на мгновение, его взгляд снова скользнул в сторону кабинета Юнги. — Хорошо, — сказал Чимин, встав со своего места. — Пойдём. Они вместе вышли из здания и направились в кафе. Внутри было спокойно, уютно, и запах свежих блюд наполнил воздух. Чимин почувствовал, как его тело расслабляется, а мысли постепенно начинают очищаться. Когда они сели за стол, Том сразу начал заказывать, не теряя времени. — Так что, как там Юнги? Неужели ничего не происходит между вами? — Том усмехнулся, забирая меню, чтобы сделать заказ. Чимин посмотрел на него с недоумением, но потом ответил с лёгким раздражением в голосе: — Не твоё дело. Том поднял руки в защитном жесте, хихикая. — Ладно-ладно, просто поинтересовался. Ты же знаешь, я не могу удержаться. Чимин на мгновение задумался, а затем облегчённо вздохнул, стараясь сосредоточиться на простых радостях жизни — например, на хорошей еде, которая ждала его на столе. Том и Элен вернулись в участок после обеда с Чимином. Элен держала в руках стаканчик с кофе. — Передашь Юнги? — спросила она, слегка прищурив глаза. Чимин кивнул, взял стаканчик и направился к кабинету Юнги. Когда он подошёл к двери, он замедлил шаг и аккуратно приоткрыл её. Но то, что он увидел, застало его врасплох. В кабинете было тихо, и Юнги стоял, по всей видимости, обняв кого-то. Чимин почти сразу заметил омегу, которого он раньше не видел, а сам поцелуй был… неожиданным. Чимин замер, опёршись на косяк двери, решив досмотреть картину до конца. Юнги стоял спиной к двери, омега продолжал целовать его, будто мир вокруг не существовал. Но затем Юнги резко оттолкнул омегу, с яростью в голосе крикнув: — Выметайся из моего кабинета! Ещё раз что-то такое — уволю! Сделаю так, чтобы ты больше никогда не работал в полиции! Омега выглядел так, будто его душа была разбита. Его лицо потемнело от отчаяния, и, опустив голову, он быстро вышел из кабинета, оставив после себя пустоту. Юнги, чувствуя напряжение, сел в своё кресло, но когда его взгляд встретился с Чимином, его тело сразу напряглось. Сердце Юнги забилось быстрее, и на лице появилась едва заметная гримасе. Он знал, что Чимин всё видел, и, вероятно, скоро начнётся скандал. Чимин не стал отвечать, просто подошёл и поставил стакан с кофе на стол Юнги. Юнги быстро схватил его за руку, заставив Чимина замереть. Он смотрел в его глаза, пытаясь понять, что теперь будет. Чимин не проявил ни малейшего волнения, его лицо оставалось ровным и невозмутимым. Юнги, пытаясь как-то разрядить атмосферу, поцеловал Чимина, а затем, с лёгким недоумением, спросил: — Ты вечером свободен? Чимин не ответил сразу, он слегка приподнял бровь и тихо сказал: — Да. Приглашаешь на свидание? Юнги удивлённо прищурился, не веря своим ушам. Он улыбнулся, хотя на его лице всё ещё оставался след беспокойства: — Так очевидно? — сказал он, поражённый спокойствием Чимина. Чимин лишь невозмутимо пожал плечами. Юнги даже не подозревал, что на самом деле Чимин уже продумывал, как можно было бы легко избавиться от этого нового сотрудника, который только что покинул кабинет. Когда Чимин вышел из кабинета, он мельком взглянул в сторону омеги, который стоял в коридоре, и в голове его пронеслись мрачные образы. Он представил, как легко было бы перерезать ему глотку и закопать труп где-то в лесу, под покровом ночи. Чимин, слегка оторвав взгляд от омеги, подошёл к Тому и, указав головой в сторону новенького, спросил: — А кто это? Том, стоявший рядом с ним, ответил, не скрывая лёгкой улыбки: — Это новый следователь. Предыдущий следователь ушёл. Чимин фыркнул, не скрывая своего недовольства: — А тот старик? Том, немного удивлённый, ответил: — Не старик, он — мой ровесник. Чимин поднял бровь и взглянул на Тома: — И как он тебе? Том слегка покачал головой, улыбнувшись и с сарказмом сказал: — «Очень интересный.» Чимин пожал плечами и ответил, с лёгким намёком на недовольство: — Такой же, как прошлый? Том усмехнулся, и с сарказмом сказал: — Лучше. Чимин, с выражением лёгкой скуки, сказал: — Кошмар. Он вновь взглянул на омегу и вновь подумал, как легко было бы закончить с ним раз и навсегда. Чимин собрал свои вещи, быстро сложив их в сумку. Его шаги звучали тихо в пустом коридоре, когда он первым вышел из участка. У него был смешанный набор чувств — всё ещё отголоски напряжения от того, что он увидел в кабинете Юнги, но, с другой стороны, не было повода оставаться здесь дольше, чем нужно. Юнги, как всегда, не заставил себя долго ждать — через минуту он вышел за ним и направился к машине. Чимин устроился в кресле пассажира, сдержанно вздохнув. Юнги сел за руль, быстро заводя двигатель, и, прежде чем уехать, чмокнул Чимина в щеку. — Куда едем? — спросил Чимин, уже догадываясь, что Юнги приготовил что-то необычное. — Поживём — увидим, — ответил Юнги с загадочной улыбкой, его взгляд был сосредоточен на дороге. Через несколько минут они подъехали к высокому зданию. Юнги вышел первым, и Чимин последовал за ним. На крыше здания, среди ночных огней города, стоял столик, окружённый мягким светом свечей, а вокруг перил были развешаны гирлянды, создавая атмосферу сказочного уединения. — Ты всё это устроил? — спросил Чимин, подойдя к столику и ощутив на себе взгляд Юнги. Юнги отодвинул стул, предлагая Чимину сесть, но тот, не сказав ни слова, выбрал место с другой стороны стола. Юнги слегка поднял бровь, но ничего не сказал, просто сел напротив, отодвинув стул. На его лице появилось лёгкое беспокойство, но, увидев редкую улыбку на лице Чимина, он тоже улыбнулся в ответ. Когда ужин был готов, Юнги достал коробочку из кармана. Он протянул её Чимину, и тот, немного удивлённый, открыл её. Внутри оказался серебряный кулон в форме летучей мыши с красными рубиновыми глазами, который сверкал в свете свечей. Этот необычный подарок приятно удивил Чимина, и на его лице мелькнула искренняя улыбка. — Ты знал, что мне это понравится, — сказал Чимин, тихо смеясь. Юнги аккуратно надел ожерелье на Чимина, не касаясь его шеи. Чимин, не был готов выразить все свои эмоции словами, но этот подарок был как тот самый момент, когда даже молчание казалось достаточно сильным. Они продолжили ужин, наслаждаясь каждым кусочком великолепно приготовленной еды. Чимин был в полном восторге и, с улыбкой на лице, попросил порцию ещё. — Ещё один заказ, пожалуйста, — сказал он, а Юнги, не колеблясь, улыбнулся и позвонил и сделал заказ. — Ты не устал от такой еды? — спросил он, поддразнивая Чимина. Чимин фыркнул, наслаждаясь каждым моментом, и ответил: — Я не устал от хорошей еды и, кажется, тебе тоже нравится, — с лёгким вызовом посмотрел он на Юнги. Доставщик тяжело дышал, поднимаясь по лестнице на двадцатый этаж. Лифт, как всегда, сломался в самый неподходящий момент, и теперь он с негодованием матерился себе под нос. Каждый шаг давался ему всё тяжелее, но он продолжал двигаться вверх, ругаясь за себя и за весь этот день. Прокачивая свои мысли на тему, как неудобно ему быть «пешим», он всё же не мог не обратить внимание на элегантную обстановку, как только открыл дверь квартиры. Прытая красивыми свечами, гирляндами и другими украшениями, создавалась в его голове моментальной ассоциацией с романтичной атмосферой. Взгляд его пересёк весело беседующую пару, Юнги и Чимина, сидящих за столом. В тот момент, его раздражение от сломанного лифта как-то растворилось, и он улыбнулся, чувствуя, что перед ним не просто заказ, а нечто более светлое и тёплое. Без лишних слов, он отдал заказ с улыбкой на лице. Юнги не стал скупиться и оставил чаевые, явно чуть больше, чем обычно за такие доставки. Чимин подошёл к Юнги и, не сдерживая эмоций, поцеловал его. Юнги удивлённо остановился, чувствуя резкую перемену в настроении Чимина. Он только что был таким задумчивым, а сейчас — целеустремлённым и эмоциональным. В его глазах читалась любопытность — Чимин? — начал Юнги, приподняв бровь, когда тот отошёл назад. Чимин сел на место и, начал есть и говорить: — Ты знаешь, как недавно прохожие обнаружили труп в ужасном состоянии? Я поехал на вызов, и когда осмотрел тело, заметил, что у умершего был… маникюр. Очень красивый. Юнги удивлённо посмотрел на Чимина, ожидая продолжения. — Маникюр? — спросил он с интересом, на секунду забыв о еде. Ему было странно, что Чимин так спокойно говорит об этом, не пытаясь скрыть подробности. — Да, маникюр, — с улыбкой подтвердил Чимин. — Даже следователь Том, когда увидел это, сознание сразу потерял. Мы думали, что кто-то выбрал неудачное время, чтобы красиво выглядеть… но этот момент вообще поразил всех. Даже криминалист Алек, когда он увидел тело, был в шоке от того, что я так сдержанно отреагировал. Юнги отложил столовый прибор, с удивлением взглянув на Чимина. Он не ожидал, что тот будет так расслаблен, обсуждая такие вещи. Его глаза искренне искали объяснение. — Ты так спокойно об этом говоришь, когда кушаешь, — сказал Юнги, взяв пару кусочков с тарелки. — Неужели тебе вообще не противно? Чимин, не переставая улыбаться, начал описывать увиденное, явно наслаждаясь тем, что, казалось, никак не могло тронуть его. — Представь, — начал он, наклоняя голову, как бы вдаваясь в детали. — Когда мы нашли его, тело уже было в воде, и кожа… знаешь, она была такого серовато-голубоватого оттенка. Очень странный, но завораживающий цвет. И вот, эти раны… Сначала они были довольно незначительные, но за несколько дней в воде они сильно распухли. Кожа вокруг них покраснела, словно впитала воду, а сами раны стали более глубокими, края их разошлись, почти как будто тело… не сопротивлялось, а принимало все, что с ним происходило. Чимин взял ложку и медленно положил себе в рот немного блюда. Он продолжал говорить, не замечая, как Юнги перестал жевать и начал смотреть на него с настороженным выражением на лице. — Ты знаешь, в какой-то момент я задумался, как могла выглядеть его укладка, когда он был жив. Это омега… у него, наверное, был такой красивый стиль! — Чимин даже наклонился вперёд, будто снова видел это омегу в жизни, перед собой. — А теперь, когда его волосы обвисли, все те аккуратные локоны и прическа… Всё это исчезло. Очень жаль. Жаль, что его тело не осталось тем, каким оно было. Он сделал паузу, подбирая слова, а затем снова заговорил, сосредоточив внимание на более неприятных деталях. — Раны… раны были на его ногах. Они были открытыми, и я так подумал, что если бы он был жив, он, возможно, мог бы получить хотя бы какое-то лечение. Но сейчас… после нескольких дней в воде, они стали как бы серыми, что ли. Кожа стала словно такая… пластичная. Как если бы она не могла больше вернуться в первоначальное состояние. Юнги, не в силах больше выслушивать такие подробности, отложил ложку и поднял взгляд на Чимина. — Чимин… — сказал он, не скрывая недовольства в голосе. — Ты как-то слишком подробно это описываешь. Мне… мне это не нравится. Прекрати. Чимин замолчал на секунду, не сразу осознавая, что Юнги не оценил его рассказ. — Что тут такого? — удивлённо спросил Чимин, продолжая сидеть с тем же спокойным выражением, будто ничего особенного не произошло. Юнги глубоко вздохнул и, наклонившись, налил в бокал немного вина. — Попей, — сказал он, слегка смягчив голос. — Но, пожалуйста, больше не рассказывай мне об этом. Чимин кивнул, взяв бокал, и стал изучать его. — Сегодня я пить алкоголь не хочу, — сказал он, слегка помедлив. Чимин положил бокал обратно на стол и снова стал смотреть на Юнги. Чимин, продолжая держать спокойное лицо, указал на стол, ободрав взгляд с бокала. — О, и ещё, — сказал он, словно вспомнив важную деталь, — кожа была похожа на вот этот цвет, — и он указал на поверхность стола, на его светло-коричневую текстуру. Юнги с трудом удержался от рвотных позывов. Он посмотрел на Чимина с выражением крайнего неудовольствия, его лицо побледнело. — Пожалуйста, не издевайся надо мной, — выдохнул он, явно сдерживая напряжение. Его голос был напряжённым, а глаза слегка затуманены. Чимин удивлённо взглянул на него, но в его взгляде не было ни малейшего намёка на сожаление. — Не издеваюсь, — ответил он, чуть наклонив голову. — Это же просто детали, Юнги. Ты же начальник в полицейском участке. Чимин не собирался пить алкоголь и пропивать ночь — это не входило в его планы на сегодняшний вечер. Он прекрасно осознавал, что завтра его ожидал важный день: открытие его ресторана, которое должно было стать первым значительным шагом. Как только ужин подошел к концу, Чимин с лёгким вздохом откинулся на спинку стула. Весь вечер прошёл в расслабленной атмосфере, но сейчас ему хотелось завершить этот день. Он почувствовал, что время для прощания настало. — Спасибо за свидание, — сказал Чимин, с улыбкой встав со стула и собираясь. — Но пора домой. Юнги, по привычке, выдавил из себя сдержанную улыбку и кивнул. Он встал и пошёл к двери, оборачиваясь к Чимину, его глаза были полны теплоты, а губы сами по себе искривились в лёгкую улыбку. — Поцелуй меня. Чимин не нуждался в дополнительных словах. Он подлетел к Юнги, и их губы встретились с таким напором, что у Юнги подкосились колени. Он инстинктивно схватил его за плечи, чтобы не упасть, но не успел среагировать, как Чимин снова наклонился к нему, целуя ещё сильнее. Их языки переплелись, и Юнги почувствовал, как тепло и напряжение захватывают его тело. Чимин, почувствовав это, ещё крепче прижал его к себе. Чимин отстранился, оставив Юнги без слов. Он был слегка ошеломлен, но при этом доволен. Чимин на мгновение задержался, наблюдая за реакцией Юнги, а потом с легкой улыбкой покинул его. Они спустились вниз, и Чимин сел в машину. Почти сразу же, когда машина тронулась, он уснул. Его тело расслабилось, а мысли улетели куда-то вдаль, словно и не было напряжённого дня. Юнги осторожно довёз его до дома. Он аккуратно разбудил Чимина, коснувшись его плеча, и тот, слегка сонный, открыл глаза. — Мы на месте, — сказал Юнги, его голос был мягким, будто ему не хотелось будить Чимина, но он знал, что нужно действовать. Чимин с трудом пошевелился, потянулся и вылез из машины, поблагодарив Юнги. Он забрал свои вещи и пошёл к подъезду. Юнги наблюдал за ним, пока тот не вошёл в здание, а потом, не успев удержаться, ещё пару секунд смотрел в сторону его квартиры. Чимин поднялся в свою квартиру, закрыл за собой дверь и на мгновение оперся на стену, чувствуя легкую усталость от насыщенного вечера. Не раздеваясь, он сразу прошёл на кухню. С привычной лёгкостью включил плиту, насыпал в кастрюлю рис и начал готовить простые, но любимые закуски — обжаренные овощи и немного кимчи. Запахи наполнили кухню, создавая уют, который помог ему немного расслабиться. Закончив готовку, он аккуратно расставил еду на стол, но аппетит почему-то не пришёл. Всё равно решил оставить всё как есть — может, позже проголодается. Скинув одежду в корзину, Чимин направился в ванную. Горячий душ расслабил напряжённые мышцы, и струи воды смыли с него усталость дня. Он долго стоял под водой, позволяя себе ни о чём не думать. Только когда начал чувствовать легкий холод, он выключил кран и вытерся полотенцем. Надев свободную одежду, Чимин направился в спальню, решив, что пару часов сна точно пойдут ему на пользу перед завтрашним важным днём. Он улёгся на кровать, зарывшись в прохладные простыни, и уже почти начал засыпать, как внезапная волна боли пронзила живот. Он резко приподнялся, прижимая ладони к животу. Боль была тянущей, но нарастающей, и вместе с ней пришло головокружение. Комната начала будто плавать перед глазами, и Чимин инстинктивно зажмурился, пытаясь прийти в себя. — Чёрт… — выдохнул он, с трудом встав с кровати. Беспокойство быстро сменилось тревогой. Открытие ресторана было уже завтра, и он не мог позволить себе сорвать всё из-за внезапного недомогания. Не дожидаясь, пока станет хуже, он быстро натянул одежду, накинул куртку и схватил телефон с документами. Решение было очевидным — он отправляется в больницу. Лучше перестраховаться сейчас, чем рисковать потом. Быстрым шагом Чимин вышел из квартиры, стараясь не потерять равновесие и игнорируя усиливающуюся боль. В голове уже формировался план, как бы он ни был сейчас слаб — завтра всё должно пройти идеально.