Как братья Пак стали убийцами

На работе Лейси в очередной раз разбирала папку с документами, методично просматривая страницу за страницей в своём кабинете. День шёл медленно, и она почти погрузилась в монотонность рутинной работы, когда вдруг взгляд зацепился за странный документ. Он выглядел как контракт, но в нём чего-то не хватало — последней части. Собрав волосы в пучок и прищурившись, Лейси начала внимательно читать строки. Чёткие юридические формулировки, знакомые подписи и печати — всё казалось вполне официальным. И вдруг холодок пробежал по спине. Речь шла о финансовом манёвре, который мог нанести мощнейший удар по инвестиционным интересам Намджуна. В контракте упоминалась сторонняя компания, подконтрольная семье Лейси, и косвенные связи с банком, участвующим в текущем проекте Намджуна. Сердце забилось быстрее. Она знала, что подписание этого контракта было назначено на сегодня. Не теряя ни минуты, Лейси схватила документы и поспешно покинула офис, направляясь к базе Намджуна. На вечеринке, проходившей в одном из роскошных залов отеля. Лейси, переодевшаяся в элегантное платье с открытыми плечами и лёгким макияжем, пришла не за этим. Её взгляд тут же выхватил фигуру Намджуна в тёмно-синем костюме — он стоял в окружении представителей банка, что-то активно обсуждая. Подойдя к нему, Лейси наклонилась и тихо произнесла: — Намджун, можно тебя на пару минут? Это срочно. Он оторвался от разговора и посмотрел на неё серьёзно. По выражению её лица он сразу понял — дело важное. Они отошли в сторону, и Лейси передала ему документ. Пока он читал, на его лице сменялись выражения — от скепсиса до напряжённой сосредоточенности. — Я нашла это в документах отца, — тихо добавила она. — Это только половина контракта, но суть ясна. Они хотят нанести удар по твоим активам. Через этот банк. Намджун закончил читать, поднял взгляд и кивнул. — Подтверждение моих подозрений… — пробормотал он. — Чёрт, ты только посмотри на это. Он на секунду задумался, затем резко улыбнулся и положил руку ей на плечо. — Хорошая работа, Лейси. А теперь — иди и повеселись. Ты это заслужила. Лейси улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. На этой вечеринке царила весёлая суета: смех, музыка, переливающиеся огни и танцы. В углу большого зала стояли Тэмин и Элен. Она склонилась к нему, её пальцы скользнули по его рубашке, а губы, не встретив сопротивления, коснулись его губ. В этот самый момент Хосок, стоявший неподалёку, краем глаза уловил это движение. Он обернулся — и его дыхание сбилось. Его взгляд остановился на поцелуе. Внутри будто что-то оборвалось. Сердце сжалось, как от удара. Он почувствовал, как волна эмоций — захлестнула его с головой. Это было так… по-настоящему. Так, как он боялся увидеть. Он подошёл ближе, не осознавая этого. Его ноги несли его вперёд, словно на автомате. Но, увидев, как Тэмин отвечает на поцелуй, он застыл. Внутри всё кричало. Он сам написал то письмо, сам пытался убедить Тэмина в том, что не чувствует ничего. Хосок резко отвернулся, чтобы никто не увидел, как его глаза налились слезами. Он побежал прочь, через толпу, не глядя по сторонам. Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре, куда он выскочил, захлопнув за собой стеклянную дверь. Слёзы катились по щекам, сердце стучало громче музыки. «Это больно… Почему так больно…» прокручивалось в голове. Всё казалось сном, злой насмешкой. А в зале Тэмин обернулся, уловив движение боковым зрением. Его взгляд задержался на спине убегающего Хосока. Губы изогнулись в ухмылке. — Попался, — тихо сказал он. — Вижу, ты доволен, — сказала Элен, слегка наклонив голову и наблюдая за ним. — Ещё бы, — хмыкнул Тэмин. — Теперь я уверен, что письмо было враньём. — И ты в этом так уверен? — с прищуром спросила девушка. — Откуда? Тэмин пожал плечами, всё ещё глядя в сторону, куда исчез Хосок. — Просто подумал хорошенько. Брат всегда говорил: «Если сомневаешься — проверь сам». Вот я и проверил. Он усмехнулся, добавив: — Просто посмотри, как он убежал. Если бы это было правдой — ему было бы плевать. Элен фыркнула, скрестив руки. — Ну ладно, Шерлок. Только не забудь, зачем ты здесь. Деньги за поцелуй. Лучше не затягивать. — Да, да, — Тэмин поправил рукав, наконец переключая внимание на неё. — Всё по плану. С этого дня Тэмин начал свою опасную игру. Он держал в руках козыри — документы, найденные в сейфе дома Юнги. Эти бумаги имели ценность не только юридическую, но и эмоциональную — ведь они касались семьи Хосока. Он отправлял родителям Хосока намёки: то копию страницы, то анонимное письмо с фрагментом содержимого. Неясно, что было страшнее — то, что в этих документах хранилось, или то, что кто-то мог ими воспользоваться. Родители метались в тревоге, но не могли понять, кто именно за этим стоит. А Тэмин наслаждался этим страхом. С самим Хосоком он играл в совершенно другую игру — тонкую, болезненную. На каждой вечеринке Тэмин появлялся с Элен но, словно по случайности, оказывался всегда рядом с Хосоком. Он кидал на него взгляды, держа чужую руку в своей. Шептал что-то девушке на ухо, чтобы та рассмеялась, а потом вдруг встречался глазами с Хосоком — мимолётно, как будто случайно, но каждый раз с лёгкой усмешкой. Лейси и Динья ни одну вечеринку не пропускали это было шоу. Они словно приходили в театр — садились в сторонке, потягивали коктейли и наблюдали, как Хосок стискивает кулаки, как у него дрожат губы, как он уходит в одиночестве в тень, чтобы прийти в себя. Элен, с которой всё началось, теперь даже не брала деньги. Ей было просто весело смотреть за происходящим. Она подыгрывала, но по-своему. Могла специально громко рассмеяться, когда Тэмин говорил что-то очевидно безобидное, или вдруг приобнять его, зная, что Хосок всё видит. Но, как ни странно, спустя две недели постоянных спектаклей, даже Тэмин начал уставать. Сначала это было похоже на месть. Потом — на проверку. А теперь всё это казалось пустым. Он чувствовал, как с каждым днём внутри нарастает раздражение. Эти вечеринки, маски, чужие губы, чужие взгляды — всё это теряло смысл. И самое печальное — Хосок всё так же не подходил. Не задавал вопросов. Не спорил. Просто молча страдал на расстоянии, что злило Тэмина ещё сильнее. Он не знал, чего ждал. Может, чтобы Хосок закричал? Подошёл? Попросил остановиться? Признался, наконец, что соврал? Но тот молчал. И эта тишина стала звучать громче всех слов. Тэмин начал ходить на все задания Намджуна, какие бы сложные и опасные они не были.

***

Лейси вошла в родительский дом с чувством странного удовлетворения. В руке она держала тонкую папку с бумагами, которую едва заметно покручивала в пальцах. В гостиной сидели её родители — отец в деловом костюме и мама с чашкой чая. — Вы ведь так долго хотели этот контракт, да? — с показной мягкостью проговорила она, подходя к ним. Отец оторвался от экрана телефона и поднял бровь. — Что ты имеешь в виду? Лейси с улыбкой положила на стол копию контракта на землю — тот самый, который её родители месяцами пытались заполучить. — Вот. Можете полюбоваться. Отец нетерпеливо раскрыл папку, и глаза его тут же сузились. Мама наклонилась ближе, с интересом глядя на текст. — Это что, копия?.. — начал отец, но замер, заметив имя владельца. Мин Динья. Он поднял взгляд на дочь, в глазах — злость, разочарование, удивление. — Ты что… издеваешься? — прошипел он. — Совсем нет, — с лёгкой насмешкой сказала Лейси. — Просто решила поделиться. Лейси, оставив родителей с документами, спокойно развернулась и направилась на кухню. Она открыла шкаф, достала стакан, налила себе воды. В доме стояла тишина, нарушаемая только редким постукиванием ложки о чашку из гостиной. Неожиданно за спиной послышались лёгкие шаги. Она узнала их сразу — Хосок всегда ходил немного на носочках, почти неслышно. — Сестра… — тихо позвал он. Лейси поставила стакан на стол, не оборачиваясь. — Что с Тэмином? — его голос звучал встревоженно, но сдержанно. — Почему его нигде нет? Даже на вечеринках. Он просто исчез. Он пропал?.. Что-то случилось? Девушка не ответила. Только бросила на брата короткий взгляд и отвернулась. Ни слова. Лейси уже шагнула обратно в гостиную, где родители всё ещё сидели над контрактом. — Если ты не убедишь эту… Мин Динью продать землю, — голос мамы стал холодным, жестким, — можешь считать себя уволенной. Лейси остановилась, развернулась и посмотрела на него, как будто до сих пор не веря, что он действительно это сказал. — Ты её шлюхой называла. А теперь говоришь — «убеди её»? — бросила она в сторону матери. — Ну я… я тогда была на эмоциях, — поспешно сказала мать, потупив взгляд. — Не злись, Лейси. — Я ухожу, — холодно ответила та. — Увидимся завтра… на работе. — Эй! — воскликнул отец, вскочив с кресла. — Мелкая паршивка, стой! Но Лейси уже дошла до двери. Там, у входа, стояла их помощница, тётушка Джейн тепло улыбнулась, и Лейси коротко кивнула ей, прижав к себе сумку. — Спокойной ночи, тётя, — мягко прошептала она и, не оборачиваясь, с силой закрыла за собой дверь. — ЛЕЙСИ! — донёсся крик отца изнутри. Она молча села в такси и откинулась на спинку сиденья, впервые за долгое время ощущая, как её плечи становятся чуть-чуть легче. Лейси подъехала к дому на такси уже ближе к вечеру. Улица была тёплой и тихой, небо — окрашено в мягкие оттенки розового и синего. Она расплатилась с водителем, поблагодарила его и, прижав к себе сумку, уверенно поднялась по лестнице. Как только она открыла дверь квартиры, её сразу окутал уютный запах домашней еды — что-то пряное, с нотками соевого соуса и имбиря. Лейси улыбнулась — этот запах всегда вызывал у неё ощущение дома. Из кухни, вытирая руки о полотенце, вышла Динья. Как только она увидела Лейси, тут же подошла, обняла и поцеловала её в щёку. — Милая, а ты чего такая довольная? — спросила она заглядывая в глаза. Лейси мечтательно выдохнула: — Родители… они посмотрели на меня так, когда увидели контракт на землю. Как будто я им весь план разрушила. Динья весело фыркнула и прищурилась: — Да ты у меня настоящая злодейка. — Ну, если только немножко, — с кокетливой гордостью ответила Лейси, слегка приподняв подбородок. Динья потянула её за руку на кухню. — Пошли, ужин стынет. Садись, рассказывай всё. Лейси капризно надула губы, сложив руки на груди. — Не хочу я тут сидеть. — Она состроила гримасу, напоминающую надутую рыбку. Динья рассмеялась, не выдержав: — Ну раз так… то пошли в гостиную. Там у нас комфортная зона для драматичных побед. Лейси, не теряя ни секунды, схватила тарелку и бокал с вином, и бодро направилась в гостиную. Она опустилась на диван, а потом, не раздумывая, устроилась прямо на коленях у Диньи. Динья подняла брови и погладила Лейси по спине: — Ну что, теперь довольная? — Нет, — капризно протянула Лейси, утыкаясь носом в шею любимой. — Что ещё не так, а? — мягко поинтересовалась Динья, уже догадываясь. — А поцелуй? Он же должен быть обязательно, — с притворным укором сказала Лейси. Динья, усмехнувшись, аккуратно взяла у неё тарелку и поставила на столик рядом. Затем, не спеша, приблизилась и поцеловала её — так, как Лейси любила: мягко, но с чувством. После поцелуя Лейси закрыла глаза, глубоко вдохнула, будто втягивая весь воздух в комнате, и, расплываясь в довольной улыбке, прошептала: — Теперь я счастлива. — Вот и хорошо, — с нежной улыбкой сказала Динья, погладив Лейси по бедру. Лейси довольно вздохнула, устроившись ещё удобнее на коленях любимой. Она чуть сместилась, чтобы плотнее прижаться к груди Диньи, и положила голову ей на плечо. Та, не отпуская, обняла её двумя руками, укутывая в тепло и заботу. — Вот теперь идеально, — пробормотала Лейси, взяв с журнального столика свою тарелку. Динья только усмехнулась и тихо прижалась носом к её щеке, пока Лейси, расслабленная и счастливая, начала есть, время от времени комментируя происходящее у родителей с искренним злорадством и сияющим взглядом.

***

Хосок сидел на краю своей кровати, уставившись в пол. Комната была наполнена тишиной, лишь глухое тикание часов и стук его сердца нарушали покой. Рабочий день вымотал его, но усталость не могла заглушить то, что творилось внутри. Он чувствовал себя разбитым. Мысли, как назойливые мухи, роились в голове, снова и снова возвращая его к одному моменту — к тому дню на озере. Он закрыл глаза, и перед ним сразу же всплыло солнце, мягко пробивающееся сквозь кроны деревьев. Лёгкий ветерок, запах воды и смех Тэмина. Диван как Хосок тогда лежал у него на груди, чувствуя, как размеренно поднимается и опускается его грудная клетка. Они пили горячее какао из термоса, ели печенье, болтали о глупостях и смеялись. Всё было так просто и так… правильно. Он чувствовал себя в безопасности. Влюблённым. Сердце болезненно сжалось. Эти воспоминания были яркими, настоящими — и потому особенно невыносимыми. Он подался вперёд, провёл руками по лицу, словно пытался стереть с него собственные чувства. Несколько раз он пытался уйти. Незаметно выбраться через боковую дверь, даже пробовал через второй выход на кухне. Но охрана, поставленная родителями, останавливала его каждый раз. Хосок встал и прошёлся по комнате. Он чувствовал, как в нём копится решимость, словно на поверхности воды появляется тонкий лёд — хрупкий. Завтра должна была состояться вечеринка. Родители собирались устроить её у них дома — шикарный особняк с большим залом, садом и бассейном. Туда собирались приехать все: и друзья семьи, и их деловые партнёры. Но Хосок больше не мог молчать. Он остановился у окна и посмотрел в темноту. За этим стеклом был целый мир, в котором Тэмин, возможно, всё ещё помнил их дни на озере. Возможно, он тоже что-то чувствовал. Хосок тихо прошептал: — Завтра… Завтра я скажу ему. Всё. Правду о письме. На следующее утро Хосок проснулся с тяжестью в груди. Солнце едва пробивалось сквозь шторы, освещая комнату мягким, но не радующим светом. Он с неохотой поднялся с постели и вышел в коридор. Возле кухни его уже ждала тётушка Джейн — неизменно собранная, с прической, которой не мог повредить даже ураган, и с чашкой крепкого кофе в руках. — Доброе утро, Хосок, — с улыбкой сказала она и протянула ему чашку. Он вежливо кивнул, взял кофе, но не ответил. Для него это утро было всем, только не добрым. Он сделал глоток, даже не чувствуя вкуса. Всё внутри было будто в тумане. Раньше каждое утро он вставал с нетерпением. Знал, что впереди его ждёт обычный день в офисе, но это не имело значения — ведь после работы его мог встретить Тэмин. Иногда просто чтобы подвезти домой, иногда чтобы поехать в маленькое кафе или прогуляться до парка. Теперь же… всё было по-другому. Теперь он ходил на работу только потому, что отец не дал бы ему покоя, если бы тот остался дома. Придирки, крики, вопросы о будущем и «как ты подводишь нашу семью» — ему этого хватило с избытком. Сестра, конечно, тоже числилась в компании, но в последнее время всё чаще отказывалась выполнять свои обязанности. Она прямо говорила, что не собирается поддерживать родительский бизнес, и без зазрения совести передавала свои дела подчинённым. Она мечтала о другом — свободе, искусстве, путешествиях. Её было сложно винить, но Хосоку от этого не становилось легче. Ближе к вечеру дом наполнился людьми, запахами дорогих духов, шёлестом платьев и негромкой музыкой. Родители устроили очередную вечеринку — они обожали принимать гостей в своём особняке, доказывая всем своё положение. Гости прибывали один за другим. Неудивительно, что приехал Адриан. Этот человек обладал невероятным состоянием и любил, когда его приглашали. Не пригласить его было бы, по меркам общества, чуть ли не оскорблением. Он появился с неизменной ухмылкой, в костюме, который стоил, вероятно, больше, чем месячная зарплата у половины сотрудников фирмы. Тэмин тоже должен был быть здесь. Он всегда приходил. Иногда с Элен, иногда один — но был. Но сегодня… его не было. Хосок пытался не смотреть на входную дверь, но взгляд всё равно непроизвольно туда возвращался. Он несколько раз доставал телефон, чтобы написать или позвонить — но Тэмин не отвечал. Он попытался дозвониться до сестры — возможно, она знала, что происходит. Но и она не брала трубку. А потом стало совсем странно. На вечеринку не пришёл и Намджун. Это уже было совсем необычно. Намджун появлялся везде. Даже если его не хотели видеть, его всё равно приглашали — из уважения, из страха, из-за влияния, которым он обладал. Он был одним из тех, кого нельзя было игнорировать. И всё это — отсутствие Тэмина, молчание сестры, пропажа Намджуна — словно слилось в один тревожный ком в груди Хосока. Что-то происходило. Что-то, о чём ему не говорили. И он начинал бояться, что истина может оказаться слишком болезненной.

***

На высокой скорости, Тэмин мчался по ночному городу на мотоцикле. Улицы пролетали мимо, как кадры из фильма, но его разум был сосредоточен на одном — найти чёрный джип. Именно в нём, по последним данным, увезли детей Намджуна. Эти двое малышей значили для их отца весь мир, и Тэмин знал: если он не успеет, если хоть волос упадёт с головы одного из них — охранники, допустившие это, не доживут до утра. Страшно было даже подумать, как их ещё не убили. Только одно удерживало Намджуна — надежда, что Тэмин всё исправит. Город был уже разделён на сектора. Каждому из членов банды, которая давно выросла в полноценную криминальную группировку, достался свой участок. Координироваться было легко — в группе теперь было достаточно людей, и слаженность действий напоминала работу спецоперативников. Прошло всего двадцать минут, когда зазвонил телефон. Знакомый голос — парень из соседней комнаты общежития — сказал коротко: — Можешь не искать. Нашли. Дети в #####. Тэмин сразу же свернул на нужную улицу, благо место было неподалёку. Мотоцикл заглох в переулке, а Тэмин уже доставал пистолет, снимая его с предохранителя. Он знал: действовать надо быстро и тихо. Подойдя к заброшенному зданию, он прижался к стене, замер, прислушался. Пока никто из своих не успел доехать, но они были уже в пути. Он решил проверить сам — он был ближе, он был первым. Зайдя внутрь, он двигался осторожно, словно тень. Сначала ничего не было видно, но спустя несколько шагов Тэмин заметил на полу лежащую фигуру. Подошёл ближе — и его сердце кольнуло неприятное предчувствие. Парень в крови. Он сразу узнал в нём того самого, что сообщил о местоположении детей и бывшего соседа в штабе. Видимо, хотел помочь, но пошёл без оружия… и это стало ошибкой. Тэмин сжал рукоятку пистолета сильнее, двинулся дальше, аккуратно выглянув из-за массивной колонны. В нескольких метрах от него двое детей сидели на стульях, связанные. Картина перед глазами заставила его сжать зубы. Рядом стояла женщина, и ещё один парень с ножом. Тэмин сузил глаза. У Тэхёна — были разорваны джинсы, а на бедре зияли глубокие порезы. Кровь капала, как капли дождя на чёрный мрамор. Зрелище было жуткое. Сердце Тэмина сжалось. Не раздумывая, он выскочил из-за укрытия и выстрелил. Пуля вонзилась прямо в грудь парня с ножом. Тот рухнул, не успев вскрикнуть. Солли взяла тело другого охранника, как щит. Тэмин рванулся было к ней, но в этот момент раздались новые выстрелы. Это был Намджун. — СОЛИ! — проревел он, врываясь в комнату с пистолетом наготове. — Как приятно снова видеть тебя, Намджун, — хрипло усмехнулась Солли, уже отступая. Выстрел. Мимо. Ещё один. Слишком поздно — она уже скрылась. — Чёрт! — рявкнул Намджун, и тут же развернулся, увидев детей. — Отец… — прошептала Анна, её голос был еле слышен. — Я здесь! Я с вами! Всё хорошо, слышите? — сказал Намджун, опускаясь на колени, уже развязывая верёвки. Тэхён шатался, кожа его была бледной, губы сжаты в тонкую линию. Намджун взял детей на руки — Анну в левую, Тэхёна в правую, будто не чувствовал их веса, и бросился к выходу. Тэмин остался стоять, глядя в пустоту. Сердце всё ещё колотилось. Он успел. Тэмин сел на свой мотоцикл, и двигатель зарычал, как зверь. Он молча выехал со двора заброшенного здания, не оглядываясь. Адреналин ещё бурлил в крови, но вместе с ним теперь шло другое — странное, глухое чувство опустошения. Он знал, что сделал всё правильно. Успел. Спас. Ночной воздух, пропитанный пылью и гарью, казался ледяным. Город был тих, как будто затаился после того, что произошло. Фонари мигали вдалеке, и всё, чего он сейчас хотел — это добраться домой. У дома стоял Даниэль. Он стоял, прислонившись к перилам, и молча кивнул, заметив Тэмина. Тот лишь кивнул в ответ, не сказав ни слова, и толкнул дверь. Когда он вошёл в дом, тишина обрушилась на него волной. Ни звуков, ни движений. Только он, полутёмная комната и стук собственного сердца, который отдавался эхом в висках. Тело отказывалось слушаться. Каждый шаг был словно шаг в болоте — тяжёлый, вязкий. Двигаться вперёд становилось всё труднее. Ему казалось, что воздух стал плотнее, как будто весь дом обволакивало что-то невидимое и гнетущее. Руки дрожали, когда он потянулся к дверной ручке в гостиную. Он открыл её, вошёл — и увидел свой диван. Диван. Такой простой, такой знакомый, такой родной. Последним островком перед тем, как утонуть в море усталости и боли. Он рухнул на него беззвучно, будто мешок песка. Лицо уткнулось в подушку, руки бессильно повисли вдоль тела. Каждая клетка его тела звенела от перенапряжения. А где-то глубоко внутри — впервые за долгое время — проклюнулся страх. Не за себя. За этих детей. За Намджуна. За то, что всё могло пойти не так. Он закрыл глаза. И впервые за эту ночь позволил себе просто быть.

***

Вечеринка уже подходила к концу. Гости постепенно расходились, музыка стала тише, а свет — мягче. Но Хосок всё ещё был здесь. Он сидел в углу, грыз ногти и выглядел так, будто был на грани. Ему так и не удалось сбежать. Родители всё предусмотрели. Один телохранитель теперь следовал за ним как тень, а у каждого выхода стояли ещё по двое. Выбраться отсюда стало почти невозможно. К нему подошла тётушка Джейн — с усталым, но всё ещё тёплым выражением лица. — Поможешь мне на кухне? Нужно вынести остатки напитков. Одна из официанток упала, разбила бокалы, поранилась… — Она кивнула в сторону двери. — Нам не хватает рук. Хосок молча кивнул. Бессмысленно было отказываться. Ему уже всё равно. Всё, что он хотел — это выбраться отсюда и добраться до Тэмина. Джейн провела его по заднему коридору к кухне. Там, действительно, был небольшой беспорядок — осколки стекла на полу, запах крови, кто-то пытался остановить кровь у запястья девушки. Хосок подошёл к стойке, потянулся за подносом… но вдруг почувствовал, как чья-то рука мягко, но решительно схватила его за запястье. — Что вы…? — начал он, удивлённо повернувшись. — Пойдём, — прошептала Джейн и потянула его к служебному выходу. — Тётушка?! Что вы делаете? Вас же уволят! Женщина обернулась через плечо и слегка улыбнулась: — Не уволят. Госпожа сказала так сделать. Хосок резко замер. — Мама? — прошептал он, не веря своим ушам. — А ещё, — продолжила Джейн, доставая из кармана связку ключей, — она просила передать вам это. Это были ключи от машины. Хосок схватил их, не раздумывая ни секунды. — Спасибо! — бросил он и, даже не дождавшись ответа, выскочил в ночь. Он мчался по дорожке, пригибаясь. Телохранители, дежурившие у выходов, не заметили его, ведь он шёл через служебную зону. Он вскочил в стоящую чуть в стороне машину и, запустив двигатель, выехал за ворота. Свобода. Тем временем Рен — телохранитель, назначенный сопровождать Хосока — забежал на кухню и не нашёл там подопечного. — Чёрт! — выругался он и бросился к двери, но было уже поздно. Машина с Хосоком скрылась за углом. Рен только махнул рукой. Ключи были у Алекса. Без них он бы не уехал. Алекс ему сказал что выходы перекрыты, всё под контролем. Рен тогда только усмехнулся. Он знает молодого господина. Если он решит сбежать — сбежит хоть с шестого этажа через окно. Он посмотрел на свой телефон, где уже была открыта видеозапись. Алекс — высокомерный и самодовольный — на записи отчётливо говорил: — Я не дам тебе ключи. Хосок будет сидеть здесь, как ему и велено. Отлично, подумал Рен. Теперь, когда он сбежал, Алекса точно уволят. Или хуже. Отец Хосока вскоре заметил, что сына нигде нет. Он в ярости ворвался в холл и подбежал к Рену: — Где мой сын?! — Уехал, — спокойно ответил Рен, будто сообщал, что парень пошёл прогуляться в сад. — Что?! — взревел мужчина. — Я тебе за что плачу?! — У меня не было ключей, — пожал плечами телохранитель, — или я должен был бежать за машиной на своих двоих? Он с трудом сдержал улыбку и протянул телефон. — Кстати, вот запись. Это Алекс отказался дать мне ключи. Можете послушать сами. Мужчина вырвал телефон, прослушал запись, лицо его покраснело. Он развернулся и, не говоря ни слова, пошёл прочь. Через пару минут по дому раздался звонкий звук пощёчины — настолько громкий, что в зале на мгновение затихла музыка. Рен, всё это время стоя в коридоре, спокойно смотрел на свой телефон. И улыбался.