Как братья Пак стали убийцами

Лейси сидела в кресле у окна, перелистывая старый фотоальбом. Её пальцы скользили по уголкам страниц, мягко касаясь каждого снимка, как будто пытаясь оживить воспоминания. На лице играла легкая улыбка — фотографии переносили её в прошлое, наполненное детским смехом, летними вечерами и бесконечными историями. И вдруг её взгляд остановился. Подростковое фото Хосока. Он стоял, облокотившись на кирпичную стену, с дерзким прищуром и ухмылкой, будто позировал для обложки уличного журнала. Шапка набекрень, джинсовка с надписями, и в руках — пачка жвачки, которую он демонстративно жевал, как будто это был сигаретный дым. Лейси тихо рассмеялась, покачав головой. — О, Тэмин должен это видеть, — пробормотала она себе под нос. Схватив фотографию, она аккуратно вытащила её из альбома и прижала к груди. Уже представляла, как покажет снимок парню своего брата и как он будет хихикать, прикрывая рот рукой. Она быстро собралась, накинула лёгкое пальто и спустилась к машине. За рулём, в дороге, Лейси мечтательно улыбалась. Сегодня её день рождения. И хотя она не ждала чего-то особенного, но утреннее поздравление от брата и его любимого — было бы настоящим подарком. Уютным, родным, тёплым. Прибыв к дому, она с облегчением вздохнула, когда охрана просто кивнула ей и пропустила без лишних вопросов. Её шаги по мраморному полу были почти неслышными. В воздухе витал тонкий аромат — словно смесь утреннего тумана, цветов и… чего-то тёплого. Лейси остановилась перед спальней, постучала, и дверь почти сразу приоткрылась. На пороге стоял Тэмин — волосы немного взъерошены, на лице лёгкая сонливость. Лейси уловила в воздухе знакомый и остро выраженный запах — феромоны. Её взгляд скользнул в сторону кровати, где, укрывшись одеялом, лежал Хосок. Он спал, раскинувшись, как король в своей крепости. Лейси не смогла сдержать хитрую улыбку. — Ну, доброе утро, — пробормотала она, прищурившись. — Кто бы мог подумать, что в этом доме будет так… насыщенно. Тэмин поспешно прикрыл дверь, пробормотал «Секунду», и скрылся внутри. Через пару мгновений он снова появился, накинув халат, и жестом пригласил её на кухню. Лейси, уже предвкушая момент, когда передаст ту самую фотографию, села за стол. С кухни тянуло запахом обжаренного хлеба, кофе и чего-то сливочного — Тэмин занялся завтраком. — Увидеть вас двоих с утра пораньше — это и правда лучший подарок на день рождения, — сказала Лейси с нежностью, наблюдая за тем, как он ловко орудует сковородой. — Мы планировали разбудить тебя ближе к полудню, с тортом, —признался Тэмин. — Не переживай. Мне хватило вашей… атмосферы, — поддразнила она. Завтрак был почти готов. Когда Тэмин выключил плиту, Лейси вытащила из сумки фотографию и торжественно передала её. — Держи. Вот каким был твой Хосок. Только не пугайся. Тэмин взял снимок, взглянул — и его глаза тут же загорелись весельем. — Что за бандит! — воскликнул он, прижав ладонь к губам, чтобы не рассмеяться вслух. — Это же золото! Он, не теряя ни секунды, направился обратно в спальню. — Хосоооок, — протянул он с наигранной строгостью, — у нас с тобой серьёзный разговор. А Лейси, оставаясь на кухне, заливалась тихим, довольным смехом. Девушка сидя на высоком кухонном стуле, краем глаза проводила взглядом Тэмина, скрывшегося за дверью спальни с фотографией в руке. Уголки её губ всё ещё хранили игривую улыбку, но мысли уже переключились. Она потянулась за телефоном, разблокировала экран и, не задумываясь, набрала номер Диньи. Её пальцы отбивали ритм на столешнице, пока гудки звучали в динамике. Как только на том конце провода раздался голос, Лейси сразу же заговорила: — Как там контракт Намджуна? Из динамика раздался знакомый, чуть насмешливый голос: — Солнышко, а где же твоё «доброе утро»? — с мягким упрёком протянула Динья. — И не так быстро с делами, милая. С днём рождения тебя! Я подготовила подарок, но отдам его только вечером, после подписания контракта. Лейси не могла сдержать тёплую улыбку, расплывшуюся по её лицу. Сердце чуть быстрее застучало — не только от радости, но и от лёгкого волнения, вызванного неожиданным намёком. — Ну скажи, пожалуйста, — протянула она, игриво вытягивая гласные. — А я тебя поцелую, как только увижу! — Не хочу портить сюрприз, дорогая, — с улыбкой в голосе ответила Динья. — И поцелуешь ты меня и так. Она сделала короткую паузу, затем добавила: — Уверена, на подписании контракта всё получится. Обо всём поговорим вечером. Люблю тебя. Слова прозвучали особенно тепло, почти обволакивающе, проникающие до самых лёгких. Но прежде чем она успела что-то ответить, связь оборвалась. Динья завершила звонок, явно желая избежать дальнейших расспросов. Лейси опустила телефон на стол и на мгновение прикрыла глаза. Улыбка стала ещё шире, губы дрожали от сдерживаемого восторга. Что-то в голосе Диньи подсказывало, что это будет не просто подарок, а событие. Из спальни в коридор вышел Хосок — с растрёпанными волосами, в лёгких домашних шортах и с выражением полного недосыпа. Он потёр глаза, зевнул, но уже в следующую секунду заметил, кто сидит за кухонным столом. Его взгляд встретился с ухмылкой Лейси, и в тот же миг он понял: что-то не так. — Ты… показала это ему?! — Его голос был почти хриплым от возмущения. — Ты реально показала Тэмину то чёртово фото?! Где я в пятнадцать лет с синими волосами и в кожанке, как идиот?! — Конечно, — Лейси подняла брови и притворно пожала плечами. — Он сказал, что ты выглядишь… как криминальный подросток из дорамы. Я добавила, что ты вёл себя тогда именно так. Хосок подскочил, в его глазах зажглось узнавание. — Ты что… — пробормотал он, нахмурившись. — Доброе утро, любимый братик, — сладко пропела Лейси, наклоняя голову и прикрывая рот ладонью. — Как спалось? Запах в комнате был такой… насыщенный. Альфы, м-мм… Хосок резко подошёл к ней, его руки потянулись к её шее, но не с силой — скорее с отчаянным жестом, который не знает, смеяться ему или кричать. — Я тебя придушу, клянусь, — прошипел он сквозь зубы. — Ты просто чертов демон! — Демон с идеальным чувством юмора, — она подмигнула. — И с обонянием. Кстати, вам двоим стоило проветрить комнату. Это было последней каплей. В груди Хосока что-то щёлкнуло. — ВСЁ! — рявкнул он, отступая на шаг и принимая позу хищника. — Я тебя догоню, Лейси. И тогда никакие подарки тебя не спасут! Лейси с криком радости соскочила со стула и рванула прочь из кухни. — Поймай меня, если сможешь! — раздался её звонкий голос уже из прихожей. — Заткнись! Хватит говорить! Никому ничего не рассказывай! — Хосок выбежал за ней, гремя по полу босыми ногами. Лейси выбежала из дома, даже не оглядываясь, босиком в одних носках. По улицам разносился её смех — искренний, озорной, как у ребёнка. Хосок остановился у дверного проёма, тяжело дыша, в бешенстве. — Ненормальная… — пробормотал он. — Сестра, чёрт бы тебя побрал… Хосок, хромая на одну ногу, вернулся на кухню, держась за спину. Он едва успел дойти до стула и с глухим стоном опустился на него, сцепив руки на коленях. — Чёрт, зачем я вообще за ней погнался… — пробормотал он себе под нос, морщась от боли в пояснице. — Вот идиот. Тэмин, наблюдая за всей этой сценой из коридора, едва сдерживал улыбку. Он уже успел переодеться в свободные шорты и мягкую футболку, пока Хосок гонялся за сестрой, и теперь стоял у плиты с тарелкой в руках. Молча подойдя, он наклонился к Хосоку и нежно чмокнул его в лоб. — Ешь, герой, — сказал он, ставя перед ним тарелку с завтраком. — Спасибо, — буркнул Хосок, всё ещё немного хмурый, но взгляд у него сразу потеплел. — Не за что, — спокойно ответил Тэмин, присаживаясь напротив. Он наблюдал за тем, как Хосок осторожно пододвинул еду к себе и медленно начал есть. Но когда тот поморщился, с трудом меняя позу на стуле, Тэмин не удержался: — Ты в порядке? Я… я вчера, кажется, немного переборщил. Прости, Хосок. В ту же секунду выражение лица Хосока сменилось. Он резко схватил вилку и метнул её в сторону Тэмина. Вилка, к счастью, пролетела мимо, а Тэмин, легко уклонившись, только фыркнул. — Молчи! — выпалил Хосок с суровым видом. — Ещё что-нибудь скажешь — кину в тебя тарелку. — Ха-ха! — засмеялся Тэмин, глядя на его зловещую гримасу. Но тут же осёкся, увидев, как Хосок встал из-за стола и направился прочь, всем видом изображая обиду. Тэмин нахмурился — он не хотел его расстраивать. Просто… ну, дразнить Хосока было весело. А ещё — чертовски мило. К счастью, тот не ушёл далеко. Вернувшись, Хосок без слов собрал пустые тарелки и пошёл на кухню. Включил воду в раковине, потянулся за моющим средством — и вдруг за спиной услышал: — Руки вверх! Он вздрогнул и обернулся с тарелкой в руке. Там стоял Тэмин, с лукавой улыбкой на губах. — Я всё сделаю. Иди полежи, — сказал он, мягко забирая у него тарелку. — Я не ребёнок, — возразил Хосок, — сам помою. Тем более, ты готовил. — Я и не говорю, что ты ребёнок, — спокойно ответил Тэмин. — Просто я вчера перестарался. Ты и так еле ходишь. Иди, ложись. Хосок на секунду посмотрел на него — упрямство и благодарность боролись в его взгляде. Но спорить не стал. Отдав ему тарелку, он направился в гостиную и, едва улёгшись на диван, почувствовал, как тёплая волна усталости накрывает его с головой. Глаза закрылись сами собой, и с последним вздохом он прошептал: — Ты… всё равно демон. Но… любимый. А на кухне зазвучал лёгкий звон посуды — и тихий, довольный смех. Проснувшись, Хосок ощутил приятное, тёплое давление внизу спины. Он не сразу понял, что происходит — тело всё ещё было тяжёлым, а сознание плыло где-то на грани сна и яви. Но пальцы, мягко скользящие по его пояснице, были слишком реальны. — Сколько времени прошло?.. — спросил он хрипло, не открывая глаз. — Двадцать минут, — раздался тихий, спокойный голос Тэмина где-то у него за спиной. Хосок медленно открыл глаза, повернул голову. Рядом сидел Тэмин, слегка склонённый над ним. Он что-то намазывал на поясницу — крем или мазь с лёгким ментоловым запахом — и ловко растирал её по коже. Руки двигались уверенно, с нарастающим нажимом. Массаж был не слишком сильным, но ровно настолько, чтобы боль постепенно отпускала. Тело расслаблялось с каждым круговым движением, хотя… зад всё ещё откровенно ныл. — Твоё лицо всё говорит, — усмехнулся Тэмин, заметив его выражение. — Терпи, герой. Он наклонился и поцеловал Хосока в макушку. Тот довольно вздохнул, а потом резко повернулся, ловко схватил Тэмина за талию и потянул вниз. — Опа! — выдохнул Тэмин, когда оказался на диване, а сверху — растрёпанный и самодовольный Хосок, устроившийся у него на плече, как кот. — Ты что, откуда в тебе столько сил? — удивился Тэмин, обняв его. — Мне понравилось в прошлый раз так лежать, — буркнул Хосок, устраиваясь поудобнее. — И вообще, мы уже позавтракали, ещё даже не восемь. Времени поспать — хоть отбавляй. А потом я начну свой трудовой день в роли несчастного с больной задницей. — Эй, я же только что тебя жалел… — тихо рассмеялся Тэмин, проводя рукой по спине Хосока. — Вот и продолжай, — лениво отозвался тот, засыпая обратно, уткнувшись в его шею. В комнате стало тихо. Только лёгкое дыхание и редкое покашливание улицы за окном. А на диване, в клубке тёплого уюта, двое снова проваливались в сон — с разницей в двадцать минут и обоюдной нежностью.

***

Лейси стояла перед зеркалом, застегивая последние пуговицы на изящном чёрном платье, которое обтягивало её фигуру, подчеркивая изгибы. Её волосы были аккуратно уложены, на веках лежала тонкая золотистая тень, а губы мерцали приглушенным розовым оттенком. Вечер обещал быть насыщенным, но вместе с тем и напряжённым — на мероприятии должны были появиться её родители. Рядом с ней, в строгом тёмно-синем костюме с потайными ремнями и гарнитурой в ухе, стояла Динья — телохранитель, возлюбленная и, возможно, единственная, кто по-настоящему знал, кто такая Лейси на самом деле. — Готова? — спросила Динья, подойдя ближе и поправляя маску на лице девушки. Маска была изящной, полупрозрачной, с тонкой вышивкой, скрывающей черты, но не прелесть её лица. — Почти, — Лейси кивнула, делая глубокий вдох. Внутри нее билась лёгкая тревога — выступать она привыкла, но быть просто гостьей на подобном вечере, особенно под взглядом родителей, было для неё в новинку. Динья наклонилась, провела пальцем по открытому бедру Лейси, где разрез платья обнажал кожу, и шепнула: — Ты выглядишь восхитительно. — Мне щекотно! — с лёгким писком воскликнула Лейси, отшатываясь с негодующей, но игривой улыбкой. — Знаю, — усмехнулась Динья, не убирая руки. — Пошли. Они вышли из квартиры — Лейси натянула капюшон на голову, чтобы скрыть лицо и сохранить анонимность до последнего. Так она чувствовала себя защищённее — особенно после того, как Динья так заботливо поправила её маску. Это стало почти оберегом. Возле ресторана их уже ждали вспышки фотокамер. Папарацци, как голодные птицы, ждали своего момента, но охрана была на высоте — они расчищали путь, не давая прессе подойти к Мае, сценическому альтер эго Лейси. Внутри зал сиял роскошью: хрустальные люстры, приглушённый свет, ароматы дорогих духов и гул светской беседы. Лейси улыбнулась Динье сквозь маску и прошептала: — Я уже хочу сбежать отсюда. — После выступления, любимая. Обещаю — сразу. Когда она вышла на сцену, музыка заиграла, и зал притих. Лейси — Мая — погрузилась в свет, и, как будто сбросив все тревоги, запела. Её голос разносился по залу, обволакивая каждого слушателя. Она была в своей стихии. Но как только песня закончилась и аплодисменты прокатились волной, Лейси без промедлений спустилась со сцены и скрылась за кулисами. Они с Диньей направились к заднему выходу, но даже там их поджидали вспышки и вопросы. К счастью, Джейкоб уже стоял у машины. Он быстро открыл дверь, помогая Лейси сесть. Динья склонилась к нему, что-то тихо сказала на ухо, и парень сдержанно кивнул. Когда машина тронулась, Динья повернулась к Лейси и протянула ей другую маску — эта была полностью чёрной, плотной, скрывающей глаза. — Сними маску и надень это, — сказала она мягко, но уверенно. Лейси подчинилась, даже не спрашивая зачем. Что-то в голосе Диньи говорило: Доверься. Она надела новую маску, и всё вокруг стало темным. Внезапно почувствовала лёгкий поцелуй в нос. — Расслабься, — прошептала Динья, беря её за руку. — Теперь начинается твой настоящий праздник. Машина ускорилась, унося их прочь от ярких огней вечера, в неизвестность, которая пахла тайной, безопасностью… и чем-то захватывающе личным. Сначала машина свернула на одну из тихих улочек — в торговый квартал, освещённый мягким светом витрин. Они остановились у небольшого бутика. — Подожди здесь, ладно? — Динья наклонилась к Лейси и нежно провела пальцем по её щеке. — Ты надолго? — спросила Лейси, пряча голос под маской. — Нет, — ответила Динья с улыбкой. — Мне просто нужно кое-что купить. Джейкоб вышел вместе с ней, оставив Лейси в машине. Она всё ещё чувствовала себя неуверенно после выступления. Внезапно дверь открылась, и Динья вернулась с пакетом одежды. — Переоденемся. — Я сама могу, — тут же сказала Лейси, немного неловко прижимая пакет к себе. Но Динья лишь усмехнулась и, не говоря ни слова, начала помогать. Сначала расстегнула замок платья, затем аккуратно подала новую одежду: свободную рубашку, мягкие джинсы, удобную куртку. Это было совсем не то, что надевала Мая на сцену — это было для Лейси. Простой образ, в котором можно было быть собой. Когда всё было готово, Динья взяла её за руку. — Пойдём. Теперь можно снять маску. Лейси с недоверием взглянула на неё, но подчинилась. Она сняла маску и распахнула глаза… и мир будто на мгновение остановился. Перед ней был уютный, стильный салон пирсинга. — Что?.. — голос дрогнул, и в её глазах засверкали слёзы. — Серьёзно? — Ты ведь всегда хотела, — прошептала Динья, поднося пальцы к её губам, чтобы остановить возможный поток слов. — Но… мои родители… — Их здесь нет. А ты — есть. Лейси не выдержала. Она с визгом радости запрыгнула на Динью, обхватила её руками за шею и начала сыпать поцелуями на её щеки, губы, нос. — Ты самая лучшая! — выдохнула она. В этот момент к ним подошёл мастер — высокий парень с густыми каштановыми кудрями и лёгкой усмешкой. — Я, конечно, всё понимаю, — начал он, оглядывая влюблённую сцену, — но у меня время идёт. Так что… будем делать? Он протянул каталог с различными вариантами пирсинга. — Что именно ты хочешь? Лейси чуть смутилась, взглянула на Динью, потом снова на мастера. — Пока начну с мочки уха. Думаю, это будет честно для первого раза. — Отлично, — кивнул мастер. — Садись. Это быстро. Процедура заняла не больше пары минут. Мастер работал спокойно и уверенно, отвлекая Лейси короткими шутками. Вскоре обе мочки были проколоты, а в них стояли специальные медицинские серёжки с тонким серебристым отблеском. — Через пару недель сможешь носить любые украшения, — сказал мастер, протягивая зеркало. Лейси посмотрела на своё отражение и не поверила. — Я правда это сделала… Динья подошла сзади, обняла её за талию и прошептала: — Ты была смелее, чем думаешь. Вернувшись в квартиру, Лейси чувствовала себя странно — смесь радости, облегчения. Она только переступила порог, как в кармане резко завибрировал телефон. Один звонок. Второй. Третий. Экран мигал именем «Отец» как предупреждение. — Не отвечай, — тихо сказала Динья, закрывая за ней дверь. Но звонки не прекращались. Телефон буквально трясся в руках Лейси. Она колебалась, пока наконец не нажала кнопку приёма. Динья тут же выхватила у неё аппарат и включила громкую связь. — Ты как посмела меня опозорить и не прийти на вечер сегодня?! — раздался гневный голос отца, пронзительный, властный, требовательный. — Мы подписывали очень важный контракт! Даже твой брат пришёл! Ты без моих денег никто, ты… Фраза оборвалась на полуслове. Телефон с громким щелчком врезался в стену — Динья бросила его с такой яростью, что корпус ушёл внутрь штукатурки, оставив дыру и трещину. Наступила тишина. Лейси смотрела на стену, широко распахнув глаза. Звук отца ещё гудел в ушах, сердце колотилось, но потом… она перевела взгляд на Динью, на её сжатые кулаки, на лицо, полное решимости и злости. — Он всё ещё думает, что может контролировать тебя, — сказала Динья сквозь зубы. — А ты свободна. Слышишь меня? Сво-бод-на. На мгновение Лейси растерялась. Но потом что-то внутри неё не выдержало. Абсурдность ситуации… она рассмеялась. Сначала тихо. Потом громче. Она смеялась до слёз, держась за живот, едва не падая на пол. — Он же… он же даже не успел договорить! — сквозь смех выдохнула она. — А ты… ты всадила его в стену! — И это только начало, — фыркнула Динья, подхватывая её под руку и увлекая вглубь квартиры. — В следующий раз туда пойдёт он. Динья подошла к Лейси медленно, словно охотница, уверенная в своей добыче. В глазах её горел огонь — не дикости, а желания, смешанного с заботой. Она прижалась ближе, обняв Лейси за талию, и, не отводя взгляда, прошептала: — Ты знаешь, что сводишь меня с ума, да? Лейси не успела ответить — губы Диньи накрыли её губы в тёплом, нежном, но настойчивом поцелуе. Их дыхание переплелось, а пальцы Лейси вцепились в костюм Диньи, будто боялась упасть. Когда поцелуй закончился, Динья не отстранилась. Напротив — её губы скользнули к щеке Лейси, затем к уху, и, наконец, к шее. Там она задержалась, легко целуя тонкую кожу. — Ты пахнешь так, что я не могу думать, — прошептала она, вдыхая глубоко, почти жадно. Феромоны Лейси — тонкий, сладкий — ударили в голову, как лёгкое вино. Он был её. Только её. Динья прижалась крепче, вдыхая снова и снова, пока голос её не стал почти хриплым: — Я бы провела остаток жизни вот так. Просто вдыхая тебя. Лейси дрожала — от чувств, от волнения, от тепла, разливавшегося по телу. Её пальцы скользнули по шее Диньи, а губы раскрылись, чтобы что-то сказать… но слов не находилось.

***

Когда Чимин подошёл к двери своей квартиры, он заметил небольшую коробку, аккуратно оставленную прямо под дверью. Он не стал её трогать, даже не наклонился. Просто остановился на секунду, с подозрением глядя на неё, а затем спокойно перешагнул, вставляя ключ в замок. Дверь поддалась с привычным скрипом. Воздух в квартире пах пылью и застоявшегося воздуха. Он глубоко вдохнул. — Наконец-то, — пробормотал парень себе под нос, шагая внутрь. Его наконец-то выписали из больницы. Свобода. Своё пространство. Без медсестёр, капельниц и белых стен. Он усмехнулся, вспомнив, как врач приходил несколько раз и, покачивая головой, клялся, что если Чимин не перестанет попадать в неприятности — откажется от него как от пациента. Но так и не отказался. Юнги не пришёл за ним. Он, просто не знал о выписке. Раздался звонок домофона. Чимин остановился, лицо его озарила лёгкая улыбка. — Юнги? — прошептал он, направляясь к двери. Но едва он протянул руку, как по телу пробежал холодный, острый импульс. Инстинкт. Что-то было не так. «У Юнги есть ключ. Зачем ему звонить?» — молнией пронеслось в голове. Он резко развернулся и быстрым шагом направился в спальню. Открыв шкаф, он нащупал сумку для клюшек в углу и достал пистолет. Тот приятно тяжело лег в ладонь. Он вернулся в коридор, не открывая дверь. Секунда. Другая. Третья. Грохот. Дверь распахнулась под ударом, и в квартиру ворвался Томас. Его лицо, похожее на крысиное, показалось Чимину даже более отталкивающим, чем в кафе, где тот подмешал ему снотворное в какао. Он это хорошо запомнил. Очень хорошо. — С дороги, — буркнул Томас, но замер, когда дуло пистолета оказалось направленным прямо между его глаз. — Сделай ещё шаг — и пуля окажется в твоём мозгу, — холодно произнёс Чимин, и в его голосе не было ни капли эмоций. За Томасом появилась женщина. В очках. Она сняла их, медленно. Улыбнулась. Та самая кривая, до дрожи раздражающая улыбка. — Давно не виделись, Минушка, — сладко пропела она. — Вижу, ты неплохо поживал. Или мне тебя теперь звать… детектив Чимин? — Как хочешь, так и называй, — так же сладко ответил он, приподняв уголок губ в улыбке, которая тут же исчезла. Хва Ён прошла мимо него, будто была хозяйкой квартиры. Не сняв обувь, нагло шагнула на кухню. Достала красную краску и размашисто написала на столе послание. Не сказав, что именно — просто написала. Чимин, не опуская оружие, повернул голову в сторону окна. Кивнул кому-то. — У вас 15 секунд, чтобы убраться отсюда. Хва Ён, усмехнувшись, повернулась к нему: — А то что?.. Выстрел. Пуля ударила в стену рядом с её лицом. Осколки краски и штукатурки посыпались вниз. Женщина в ужасе прижалась к стене, глядя на племянника. Он… изменился. Он всегда был мягким, тёплым, эмоциональным. Он когда-то её любил. А теперь… теперь в его глазах не было ничего, кроме холодного пламени. Она вдруг осознала — он не пошутил. В голове замелькали мысли: Почему он не рассказал про деньги? Он ведь не мог знать, кто стоял за убийством родителей. Пожар — это была случайность… не мог он знать… Может… зря я тогда его выгнала? Если бы он остался… может, он не стал бы таким? С этими мыслями женщина резко повернулась и вышла. Томас, не проронив ни слова, побрёл за ней. Умирать она точно не собиралась. А Чимин стоял у двери, всё ещё держа оружие наготове, пока их шаги не затихли в коридоре. Только тогда он позволил себе сесть на пол и опереться спиной о стену. — А ведь никогда я вас не любил… — тихо сказал он в пустоту. — И заслуженно… Чимин выдохнул, медленно подошёл, чтобы закрыть дверь. Однако она не поддавалась. Деформированная от удара, петли скрипели, а замок заклинило. — Как всё задрало, — выдохнул он устало, отступая на шаг. Он посмотрел на искорёженный металл, на след от выстрела на стене и чуть качнул головой. — Надо переезжать. Но сначала… — он усмехнулся, — тётушку отправить в Корею. Терпеть её тут я точно не собираюсь. В памяти всплыло её лицо — испуганное, потерянное. Чимин даже не подозревал, что увидит от неё страх. Это немного приятно кольнуло изнутри, но и чуть опустошило. Он повернулся и пошёл в гостиную. На полке лежала папка — документы, которые он с таким трудом добыл в Корее. Он взял её, быстро перелистал, убедившись, что всё на месте, и вышел из квартиры, направившись к двери напротив — к Эмме, своей соседке. Он постучал. — О, Чимин, ты вернулся! — удивлённо и тепло сказала женщина, распахнув дверь. — Проходи, проходи. Я уже слышала шум… Чимин прошёл в гостиную, положив папку с документами на стол. Эмма внимательно посмотрела на него, будто считывая каждую тень на его лице, и, ничего не спрашивая, тут же достала одеяло, ловко постелила его на диван и кивнула в сторону кухни: — Сейчас сделаю тебе тёплый чай, — сказала она с тихой заботой в голосе. — Тебе нужно выспаться. — Спасибо, — отозвался Чимин с лёгкой улыбкой, устраиваясь на диване. Когда она вернулась с чашкой, он медленно отпил немного, почувствовав, как тепло разливается по телу, немного снимая напряжение с плеч и живота. — Как там твой малыш? Нормально? — мягко спросила Эмма, присаживаясь рядом. — Шестнадцать недель. Здоровый, — Чимин кивнул, не отрывая взгляда от кружки. — А пулевое? — осторожно уточнила она. — Нормально… но рана болит. Слишком рано, — он тихо выдохнул. — Это хорошо, что всё идёт как надо, — сказала женщина с понимающей улыбкой. На секунду повисла тишина, потом Чимин поднял взгляд: — У тебя есть чеснок, яблоко и мясо? — Есть, конечно. Принести? — Да. И… сделай мне бутерброд, — он криво усмехнулся. — Хлеб, яблоко, мясо и чеснок. — Мясо сырое, — удивилась Эмма. — А как ты догадалась? — Я, когда была беременна, тоже ела сырое мясо, — она хмыкнула, — но его нужно замораживать хотя бы на неделю. Так безопаснее. — А у тебя такое есть? — Есть, конечно, — кивнула она и встала, направляясь на кухню. Через пару минут вернулась с пакетом из морозилки. — А можешь нарезать дольками? — И не размораживать? — Пусть холодное будет, — спокойно сказал он, будто это было самым обычным желанием. Эмма не стала возражать — лишь чуть кивнула, приняла просьбу как есть и ушла на кухню. А Чимин откинулся на спинку дивана, обняв чашку с остатками чая, чувствуя, как впервые за долгое время становится немного тише. И чуть-чуть спокойнее. Эмма вернулась из кухни, неся кружку с мятным чаем и тарелку с тонко нарезанными ломтиками яблок, аккуратно посоленными. Всё выглядело просто, но было приготовлено с заботой и вниманием. Она молча поставила всё перед Чимином, наблюдая за его реакцией. — Вот, как ты просил: чай, чеснок, и яблоки с солью. Прямо как шеф-повару на заказ, — с теплотой в голосе сказала она. Чимин с удовольствием взял ломтик яблока, съел его, потом сделал большой глоток чая. Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, довольный, как кот, которого накормили любимым лакомством. — Спасибо, Эмма, — мягко сказал он, открывая глаза и глядя на неё с искренней благодарностью. — Это было идеально. Эмма села рядом на край кресла и, улыбнувшись, спросила: — А что ты можешь есть вообще? Мне бы знать, чтобы с утра тебе приготовить. Чимин покачал головой, сделав ещё один глоток чая. — Не могу есть ничего… кроме того, чего прямо сейчас хочется, — с грустью и капелькой самоиронии в голосе признался он. — Запах варёного или жареного вызывает рвоту. Даже не пробуй. — Понимаю, — кивнула Эмма. — А врач что говорит? — По анализам всё чудесно, — ответил Чимин, мягко коснувшись живота. — Просто мой малыш — капризный гурман. Эмма рассмеялась, подняв руки: — Ну, с таким гурманом мы точно наготовим! Будем подстраиваться под вкусы маленького шефа. — У него вкус, как у разбалованной знаменитости, — вздохнул Чимин, но уже с лёгкой улыбкой. — Ещё немного, и он потребует трюфели на завтрак. — У меня в морозилке только овощи и мясо, — подмигнула Эмма. Чимин тихо засмеялся, впервые за долгое время чувствуя себя дома. Когда настенные часы в гостиной пробили полночь, Эмма поднялась со своего кресла, тихо потянулась и посмотрела на Чимина, который уже уютно устроился на диване под одеялом. — Я пойду спать, — мягко сказала она, подбирая с подлокотника чашку. — Если что, стучи. Даже если посреди ночи — не стесняйся, слышишь? — Угу, — слабо кивнул Чимин, глядя в потолок, — спасибо, Эмма. — Спокойной ночи, паренёк, — ласково добавила она и скрылась за дверью своей спальни, аккуратно прикрыв её. Когда в квартире стало тихо, и слабый свет от уличного фонаря мягко падал на пол из-за неплотно задернутой шторы, Чимин улегся удобнее. Он прижал к себе подушку, обняв её обеими руками, и подтянул колени к животу, как будто инстинктивно защищая самое дорогое внутри себя. Мягкое тепло одеяла, аромат мяты, оставшийся на губах после чая, и глухая, но спокойная тишина — всё это словно приглушило внутреннюю тревогу. Его тело немного расслабилось, дыхание выровнялось. — Только бы тебя никто не тронул, — шепнул он в полусне, гладя себя по животу. — Я тебя никому не отдам… С этими мыслями он медленно закрыл глаза, позволяя сну накрыть его, как лёгкое покрывало.